Жирная точка

   В 1951 году я стал военмеховцем, но вариантов-то было множество! Так почему же именно Ленинградский ордена Красного Знамени Военно-Механический Институт, о существовании которого я не имел никакого понятия, если бы не наткнулся на рекламу, удирая из Академии связи? С чего бы это? Случайность? Сдуру? Какой-то внутренний пендель? Стипендия? Ведь конкурс туда был очень приличный – из дюжины наших почти отличников прошли только я и Женя Кузнецов. Пришлось задуматься, а для этого  пришлось порыться в прошлом.

   Кстати, напоминаю - в 1951 году слова "Военно", «Механический» и "Институт" писались с большой буквы.  Видимо, в этом был заложен определённый и весомый смысл. Ведь Иосиф Виссарионович помирать ещё не собирался, поэтому словами попусту не бросались.

Итак, прошлое …
Мой отец и его четыре брата много лет отдали службе в вооружённых силах различного назначения, так что потрогать револьверы и винтовки мне не возбранялось. Мало того, популярно объяснялось их устройство. В связи с этим мне, как и любому пацану, очень хотелось «стрельнуть», но до 1944 года так и не удалось.

   Повоевать вместе с отцом против басмачей тоже не пришлось, но когда в 1939-1940 гг. мы жили в Мурманске я иногда «участвовал» в строительстве оборонительных укреплений и через батиных подчинённых кое-что познал об устройстве дотов, блиндажей, мин и т.п. Эти знания мне очень пригодились весной 1944 года, когда я с приятелями и без них осваивал заминированные поля, блиндажи, траншеи, доты и развалины Урицка, Царского Села, Петергофа, Невской Дубровки, Поповки и Нарвы.

   И если мое отношение к предметам вооружения в период с 1936 по 1941год можно назвать любительским, то период 1944 -1946гг. - был явно профессиональным…
Объясняю. Послеблокадные 1944-1946 годы были тоже голодным периодом в жизни ленинградцев, хотя стали появляться деликатесы - шроты, соевое молоко и дрожжи. Шроты - это труха после основательной выжимки соевых бобов, а соевое молоко - выжимка, разбавленная водой до голубоватого цвета. На базе этих продуктов изготавливалась "вкуснятина" - пирожные (шроты с сахарином и красителем) и соевые пончики. Всего этого в свободной продаже не было и оно покупалось по карточкам, которые сохранялись до конца 1947 года.

   Суточная карточная норма хлеба иждивенца составляла 250 г, т.е. на 125 г больше, чем в блокаду, а за остальные мизерные граммы продуктов надо было буквально драться в очередях, пробиваясь к прилавкам. Это у ленинградцев называлось «отовариванием» карточек.

   Место в очереди занималось накануне и стоять приходилось всю ночь, чтобы утром в числе первых ворваться в магазин и услышать: «Товарищи, к сожалению сегодня товара не будет». Или – « В связи с малым подвозом, отоварить удастся не более 50 человек…».

   Мама работала с утра до ночи, папа освобождал Прибалтику, бабушка и 5-летний братишка не могли успешно сражаться в очередях, поэтому «прорыв» в магазин осуществлял я. Богатый опыт остервенелой борьбы за «внеочередное» проникновение в дверные проёмы и к месту перед прилавком привёл меня к мысли о поиске безочередного и бескарточного приобретения продуктов питания.

   Я решил добывать их на освобождённых от немцев территориях Ленинграда и его окрестностей. Чего-чего, а этих территорий и окрестностей было навалом. К ближайшим, откуда недавно выперли немцев, можно было добраться пешком, трамваем или на грузовом составе поезда.. Однако, для этого были необходимы знания и опыт преодоления милицейских и военных кордонов, а он у меня отсутствовал. Пришлось обратиться к Малыге, так звали парня на 2 года старше меня, отчаянного и немного туповатого хулигана-одиночку, с которым у меня сложились довольно деловые отношения.

   К тому времени он задолжал мне «в пристенок» довольно крупную сумму, и я готов был её простить, если будет брать меня с собой на добычу военных трофеев. Согласие было получено, и я стал его "ведомым".

   Сколько раз мы игнорировали надписи «МИНЫ!» и «ПРОХОД ВОСПРЕЩЁН!» - не сосчитать. И однажды каждый из нас получил своё…
   Малыга сидел на верхней ступеньке лестницы, ведущий в блиндаж и, зажав коленями немецкую противопехотную мину, чего-то в ней выковыривал. Взрыв произошел, когда я, безрезультатно обшарив внутренности блиндажа, подошел к нижней ступеньке лестницы, но не успел наклониться. Майка в районе живота быстро покрылась красными пятнышками, а потом они начали сливаться в одно большое пятно... В последующие дни внедрившаяся в кожу песочно-осколочная мелочь постепенно стала за ненадобностью выталкиваться моим организмом наружу. Поэтому пришлось больше месяца посещать Мытнинские бани для её выковыривания иголочкой.

   Малыге же не повезло - его организм усвоил всё....

   Однако даже этот опыт не смог меня остановить от первоначального накопления «капитала». Я был 100-процентно уверен, что овчинка стоит выделки. Это подтверждалось тем, что найденные кое-какие продукты питания, в основном - немецкие консервы и галеты, шли по прямому назначению, а фляжки со шнапсом, успешно продавались на Мальцевском рынке или обменивались на хлеб..

   Прошли годы и взрослая жизнь занесла меня на танковый полигон в район «мишенной обстановки», где всё изрыто и взорвано. Родные «пенаты»! Вот и подорванный блиндаж...! На автопилоте меня заталкивает в прошлое -  «остаточная деформация» 40-ых годов. Вылезаю грязный, но в хорошем настроении... 

   А пока  шел 1944 год, и я обрастал холодным и огнестрельным оружием, боеприпасами, ремнями с бляхами «Gott mit uns », значками, медалями и орденами Третьего Рейха. Это дало результаты - я стал уважаемым пацаном в "определённых кругах", понятие «авторитет», тогда отсутствовало. Ко мне зачастили даже старшеклассники для обмена «товаром» , а иногда и для покупки.
Когда в Военмехе нам начали вдалбливать «Капитал» с его штанами, кафтанами и прибавочной стоимостью, мне стало жалко К.Маркса. На то, что у него ушла вся жизнь, мне хватило нескольких месяцев без финансовой поддержки Фридриха Энгельса.
   Однако накопленный капитал, беспечность и ребячество привели к потере бдительности...

   Как-то летом 1946 года в Ленинграде появился отец и, забежав домой, решил помыть руки на кухне. В кухне было полутемно. Не найдя на раковине мыла, он обнаружил под ней несколько упаковок хозяйственного мыла, одна из которых была полуоткрыта. Вытащив мыло из бумаги он стал мылить руки, но они мылиться отказались. Батя в сердцах взял другую упаковку и…  прочел надпись, которая гласила – «Тол сульфитный вес 250 г...».

   В то время везде ещё висели страшные объявления, что за хранение оружия и взрывчатки гражданам грозит….!!!! Батя вошёл в ступор и ничего лучшего не придумав, сгрёб всё это «мыло» и поволок сдавать в 10-ое отд. милиции, дабы оно было рядом и там у него были приятели.

   Где-то ближе к вечеру, закончив очень важные дела, я вернулся домой и увидел за столом отца, мать, бабушку и… нашего квартального милиционера капитана Баланова. По выражениям их лиц стало ясно, что они ждут меня. Чёрт возьми! Выскочил из дома на пять минут, а пришел через пять часов, забыв про тол, который хотел перепрятать в дровяной подвал. Вляпался! Нужна версия …

   Первое, что пришло на ум - нашёл в развалинах дома на Дегтярной и чтобы он не достался психам, притащил домой, дабы дождаться взрослых на предмет - куда его сдать. Батя раскрыл было рот, чтобы согласиться с моей версией, но квартальный его опередил и стал выкладывать на меня компромат, нашёптанный пролетариатом, т.е неимущей сопливой голодранью.

   Компромат был весомый – что, кому, когда, товар-деньги-товар.

   В принципе я ничем не отличался от других «кулаков» школы №179 Смольнинского района, ведь «сделки» происходили не только на переменах, но и на уроках. Многие учителя боялись своих учеников, особенно с задних парт. В моём 4-ом, в 5-ом и 6-ом классах на задних партах сидели 16-17 летние «мальчики», которые приходили в школу, в основном, погреться и обсудить свои "задумки". По сравнению с обычными школьными кулаками они были олигархами. Однако, в данный момент на крючок попался я…

   Баланов спокойным, но свинцовым тоном обратился ко мне:
   - Если ты чистосердечно признаешься где и что у тебя спрятано, а потом всё до последнего патрона выложишь на этот стол, я тебя выведу из-под наказания. Если нет, то из-за тебя могут пострадать твои родители. Выкладывай!.

   И началось! Все кричат! Мать, бабушка и даже Шурик - в слёзы! Не буду расписывать эти сцены.. Я сдался, т.е. решился пожертвовать одним из трёх моих схронов - сдать сарай на заднем дворе. Пошли в сарай… После неоднократного его посещения на предмет перетаскивания материальных ценностей к нам на обеденный стол, выяснилось, что на столе они даже в два этажа не помещаются.
   
   Я и сейчас с трудом расстаюсь со старым хламом, который когда-то представлял «ценность», а тогда у меня ещё не закончился этап первоначального накопления капитала!  Ведь 13-летнего пацана, да ещё в сороковые годы прошлого столетия можно было уважать только за то, что «надыбал». Вот я и дыбал на всякий случай всё, что считал ценным. Доставалось это с большим трудом и сортировалось по своей значимости. В сарае на заднем дворе у меня хранился неходовой товар: «шмайсеры» ( в деталях), немецкие каски, огромное количество немецких патронов и их содержимого в бутылках, картузные пороха, упаковки советского тола по 250г и по 75г, ракетницы, пустые фляги и др. и пр.

   В подвале нашего дома, где находился отсек жильцов квартиры №2, т.е. нашей семьи, за всяким семейным хламом располагался мой второй тайник с «ценными» вещами: один 9 мм "Люгер" (парабеллум), хорошо сохранившиеся немецкие солдатские и офицерскими ремни, штык-ножи к карабинам, гранаты - «яйцо» под запалы с желтыми колпачками на 7 секундную задержку и «колотушки» с деревянными ручками под 10 секундные запалы. Несколько десятков этих запалов, как и положено, хранились отдельно.

   Третий схрон был в ванной комнате, приспособленной под квартирный склад поломанной мебели и наколотых дров. В ней под половой доской были спрятаны два «Люгера» в очень хорошем состоянии, и штук 300 универсальных патронов, т.е. годящихся и для «Вальтера» Р-38, о приобретении которого я мечтал во сне и наяву.
Короче, если я буду перечислять всё, что мне удалось добыть непосильным трудом на полях сражений, а также в результате обмена и выигрышей в «пристенок», то это вскоре наскучит читателю.
 
   Не буду повествовать и о дальнейшей пытке, устроенной мне капитаном Балановым и моими ближайшими родственниками. Дело в том, что в конце концов пришлось сдать подвальный схрон № 2 и здесь повезло. Баланов наконец-то увидел то, что отсутствовало на столе - пистолет. А скупые мужские слёзы в количестве двух штук, которые с большим трудом я умудрился выдавить из глаз, уставившихся на его руку с моим парабеллумом, убедили его, что я полностью ограблен.
 
   Вывоз основной части конфискованного у меня имущества занял у Баланова не один день и по понятным причинам не афишировался. Что же касается мелочи - немецких касок, ремней, блях, значков, монет, пары "железных крестов" и десятка патронов, то они и я были с шумом доставлены в 10 отделение милиции. Там после соответствующего нагоняя я был передан своей плачущей бабушке для дальнейшего перевоспитания.

   Перевоспитание привело меня к мысли избавиться от схрона № 3, и я, скрепя всем своим внутренним содержимым, привёл её в исполнение.

   В 1947 году отменили карточную систему - началась сытая жизнь.
Я чуть-чуть поумнел, вступил в комсомол, и сменил 179-ую на 174 школу, а её на десятилетку № 158, в которой и завершил своё среднее образование. Надо сказать, что для его получения мне пришлось поучиться аж в шести школах, т.е в среднем по 1,66666.... школе в год!  Чертовщина какая-то...

   Детство безоговорочно кончилось, но от раскулачивания и полной потери "собственности", которую я создавал, рискуя жизнью и безвозвратно лишаясь товарищей - на душе осталась царапина. Видимо, именно она потянула меня в сторону военной техники. А фраза "Военно-Механический" и орден Боевого Красного Знамени на рекламном щите поставили жирную точку в "трепыханиях" выпускника 158 средней школы Смольнинского района города Ленинграда.


Рецензии
" ....Мне стало жалко К. Маркса. На то, что у него ушла вся жизнь, мне хватило несколько месяцев без финансовой поддержки Ф. Энгельса" Спасибо за юмор, обалденная фраза! Завидую, что касается классовой теории этих двух не уважаемых господ, то за ней стоят миллионы павших якобы за счастье народное.

Валерий Леонов 2   06.12.2017 18:46     Заявить о нарушении
На это произведение написано 14 рецензий, здесь отображается последняя, остальные - в полном списке.