Выбывшему адресату

Бережно распечатывая бутылку водки:
– "Прекрати писать мне письма вместо полноценных рассказов – публиковать перестану".


С постели – не встану, глаза – не открою, на телефонный звонок не отвечу. Хотя… что может теперь помешать нам? Уверен, что для этого слишком поздно. Наша первая близость была предопределена – судьба поставила меня на колени, я прогнул спину. Когда-то давно ты принудил меня отдаться тебе – с тех пор мы вместе. Время и расстояние не смогли разделить нас, напротив – с каждым днем ты становился ближе, пока не стал неотъемлемой частью моей жизни. Ты слишком глубоко вошел в мою жизнь, настолько, что оказался полностью в моей власти – теперь ты никуда не уйдешь, не откажешь мне ни в чем. Холодок по спине. Я опять ощущаю твое присутствие – воспаленным сознанием и разгоряченной кожей. Я разделил с тобой постель, пачку сигарет и свою жизнь – на двоих. Лавина чувств смела нас – я склонился над воспоминаниями – ты погребен в них. Над тобой – три метра земли, и луговые травы.

Я редко хороню тебя в своих воспоминаниях – не смог этого сделать тогда, наверное уже никогда не смогу. Может быть поэтому продолжаю говорить с тобой?

Ты в нерешительности:

- «Что же с тобой делать? Предположим, что однажды я научу тебя писать как следует. Почему бы и нет? Данные неплохие, погонять как следует и через пару лет… Сколько тебе будет? Двадцать два? Ребенок»…

Спустя пять минут, задумчиво, поглядывая под одеяло:

- «Нет, тебя определенно стоит усыновить. Хотя бы потому, что ты одаренный мальчик. Только малолетки так сосут и пишут – старательно и неумело. Побрейся и наберись терпения. Талант нельзя зарывать в землю».

Можно. Именно я зарыл в землю твой талант. Над ним три метра земли, и луговые травы. Твои литературные крохи по буковке клюют ленивые критики – не в состоянии писать крылато, они неповоротливо топчутся на словах, что видят лежащими на поверхности. Стервятники, пришедшие за тем, что рассыпано не для них. Посмотри, мой милый Гензель, я опять иду по цепочке накрошенных тобою слов. По ним кто угодно может найти тебя. Я беспрестанно чувствую твое присутствие, иногда – совсем рядом. Как же ты близок мне! Закрываю глаза, запрокидываю голову на подушки. Вот мы и встретились. Сегодня мы будем говорить всю ночь напролет. Никто не сможет помешать нам. 

Ты, в гневе от написанного мной:

- «Я брошу тебя к чертям! Не потому, что ты плохой любовник, или не умеешь готовить – это можно было бы исправить! Ты не умеешь писать! Ни о чем писать не можешь, кроме своих бывших мужиков. Это никому не интересно, кроме тебя! Сколько их у тебя было? Пять? Десять? Когда про всех напишешь, возьми паузу, скушай «Твикс» и напиши что-нибудь отвлеченное от темы. Или я тебе пальцы сломаю, чтоб по клавиатуре напрасно не клацали»!

Закрыв глаза, шепотом, только тебе. Даже если захочу рассказать – не смогу. Поймешь ли ты, что я не помню всех мужчин, с которыми у меня был секс? Имена, лица, обнаженные тела… Кто за кем стоит в очереди лет? Это странные воспоминания, похожие на частично собранный пазл. Некоторые детали утеряны, какие-то – догадываюсь – стоят не на своих местах. Ты спросил – сколько их было? Я задерживаю дыхание, собираюсь с духом и ныряю в омут воспоминаний. Со дна памяти поднимаются люди – первых помню по именам, много деталей – отношения, квартиры, музыка. Остается то, о чем догадываешься ты, и чем не хочу говорить я. Безымянные голые мужчины, так и не всплывшие из шального, пьяного морока… Они смотрят со дна памяти с укоризной  - мы были знакомы не дольше одной ночи. Испытывая потребность обнажиться до конца, я рассказываю тебе и о них. Ты – смеешься над моим смущением - слова о «неопознанных партнерах» вызывают румянец на моих щеках.

Сколько раз я тебе говорил, что мужчины, которые были «до тебя» - искусственные попытки выстроить отношения, которые стихийно возникли у нас с тобой. На самом деле я хочу сказать другое – сколько будет еще в моей жизни «неопознанных» мужчин», если ты покинешь меня? Если я, однажды проснувшись посреди ночи, не смогу до тебя дотянутся? Почти вижу, как это могло бы быть. Сначала – я никого не захочу видеть, потом у меня возникнет иллюзия, что возможно найти «нечто подобное тебе», потом, пройдя через строй мужчин, мне станет все равно «с кем я сегодня». Не с тобой, по-быстрому, не плохо, ни хорошо. Сиюминутные люди, которые может быть и «желали бы меня целиком», но это невозможно. Просто потому, что они не похожи на тебя.

Иногда мне кажется, что мы больше не можем быть вместе, что ты отдаляешься, что я не чувствую тебя. Эти дни пронизаны отчаяньем и нестерпимым, черным одиночеством. В  них нет смысла, тепла, понимания. Они пусты и однообразны. Бесконечный «день сурка», в котором нет ничего кроме литров кофе и пепельниц полных окурков… от «только моих» сигарет.

Ты возвращаешься без предупреждений, звонков, и прочих благоглупостей. Сметая все мои планы - словно рукой со стола, занимая все свободное пространство – сначала забираешься в мою голову, потом медленно проникаешь в замирающее от радости сердце:

- «Где ты был, скотина?! Как ты посмел оставить меня одного»?
- «Ревнуешь, лапушка»?
- «Нет»…
- «Почему? Я не клялся в верности».

А вот об этом нам говорить не стоит. Потому что тогда боль утраты станет нестерпимой. Я не сошел с ума – просто помню. У тебя больше никогда не будет возможности уйти «налево». Слишком поздно. Я склонился не над тобой - над воспоминаниями – ты погребен в них. Над тобой – три метра земли, и луговые травы.


Рецензии
На это произведение написаны 4 рецензии, здесь отображается последняя, остальные - в полном списке.