Обещание длиною в жизнь. Тринадцатая глава

Анна Милтон 2
ТРИНАДЦАТАЯ ГЛАВА

Мы в ответе за все, что происходит.
Можно сколько угодно спихивать свои неприятности на судьбу, но… что вообще такое судьба? Совокупность действий, совершаемых нами, приводящих к ситуации, в которой мы оказываемся и спрашиваем, почему же она так жестоко обошлась с нами.
Я был не прав, обвиняя судьбу в собственных неудачах.
Это только моя вина, и ничья больше. Будь я предусмотрительнее, не будь я таким легкомысленным и беззаботным, все сложилось бы иначе.
Хах.
Не удивлюсь, если еще кто-нибудь залетел от меня.
Н-да. Умею же я приободрить себя в момент, когда нервы и без того накалены до предела.
— Зак? — тревожно позвала меня Наоми. — Не забывай, что ты за рулем и поменьше витай в облаках.
Я встряхнул головой и моргнул, с легким удивлением осознав, что едва не проворонил нужный поворот. Покрепче сжав пальцами руль внедорожника, я с благодарностью взглянул на Наоми; ее тон с шутливым укором вывел меня из транса. Большие, обрамленные длинными смоляными ресницами черные глаза с вопрошающим беспокойством смотрели в мою сторону.
— Извини, — ответил я, выдавив улыбку. — Задумался.
Мысли о Лукасе и подтвердившемся отцовстве ни на миг не покидали мою голову. Самый наихудший кошмар, о каком можно было только представить, воплотился в реальность. В гребаную реальность. Иногда, закрывая глаза, я вижу перед собой результат ДНК-теста. Снова и снова в сознании всплывают слова Шарлотты, и вслед за ними — ее поразительно уверенные глаза, вонзающиеся в мое усталое лицо, проникающие вглубь и пожирающие остатки надежды. 
Между бровей Наоми пролегла небольшая складочка, и взволнованный взгляд превратился в сочувствующий.
— Знаешь, это так не похоже на тебя, — вдруг сказала она.
— В смысле?
— О том, что ты много думаешь. Честно говоря, мне немного страшно.
Повисла непонимающая пауза, и Наоми хихикнула в кулак. Я шумно выдохнул, закатив глаза и усмехнувшись.
— Издеваешься, да?
Она засмеялась громче, и, если бы я не знал ее, то подумал бы, что это искренний смех. Но я знал свою девушку «от» и «до», поэтому легче не стало. Наоми улыбалась, потому что не желала расстраивать меня, потому что на самом деле она не хотела смеяться так звучно, что вскоре захрипела и закашляла, после чего притихла и опустила взгляд к приборной панели.
Я не знал, как выглядит умирающая надежда. Я не представлял, как тяжело наблюдать это в глазах человека, которого любишь.
Когда я рассказала Наоми о результатах экспертизы, то не на шутку перепугался, ведь во второй раз за время нашего знакомства увидел в глазах Наоми такую печаль, от которой мое сердце было близко к тому, чтобы разорваться на куски.
Первый раз был в дождливый вечер прошлого лета, когда вернулись наши родители и объявили о расставании, когда я повел себя, как настоящий идиот, и бросил Наоми. Я отчетливо помню и вряд ли сумею когда-нибудь забыть, с какой болью она тогда смотрела на меня.
Она смотрела так, потому что была уверена, что потеряла меня.
Пару дней назад я увидел точно такой же взгляд.
— Прости, — Наоми вяло покачала опущенной головой, я все еще слышал ее приглушенный сипловатый смех. — Я понимаю, что сейчас не время для веселья, но… я просто не хочу, чтобы мы… погрузились по тьму. Ты понимаешь, о чем я?
Я стиснул челюсти и напряженно кивнул.
— Прекрасно понимаю, малыш. И я этого не хочу.
— Тогда, пожалуйста, убери со своей сексуальной мордашки эту задумчивость, — Наоми потянулась ко мне. Я издал мурлыкающий звук, когда она погладила меня за ухом. — И улыбнись. Я люблю, когда ты улыбаешься. Я люблю, когда ты валяешь дурака и соблазняешь меня при любом удобном случае. 
— Разве я когда-нибудь валял дурака? — я изогнул бровь, изображая невинность. Убрав одну руку с руля, я накрыл ею тыльную сторону ладони Наоми.
— Перестань нервничать, — она перешла на шепот, когда ее мягкие, теплые губы оказались около моего уха. Волна мурашек пронеслась по моему телу.
— Без тебя не справлюсь, — я перехватил ее пальцы, когда те опустились со щеки, прочертив дорожку от подбородка по шее и пробравшись под рубашку. — Поможешь мне? — повернув голову, я встретился с обсидиановыми глазами и словно окунулся в беззвездную ночь, поглотившую меня всего целиком.
Прикусив нижнюю губу, Наоми кивнула.
— Куда же вы без меня, мистер Роджерс, — наклонившись ближе, она оставила легкий поцелуй на моей скуле.
Я ухмыльнулся одним уголком губ и резко вздрогнул, когда Наоми расстегнула ширинку на моих джинсах и ловко пробралась в боксеры. Когда ее пальчики крепко, но осторожно обхватили мой член, из легких словно исчез воздух, но я ясно помнил, что делал глубокий вдох.
— Наоми? — опьяненный нахлынувшим ощущением бешеного исступления, я произнес ее имя грудным голосом.
Подмигнув мне, она нагнулась вниз.
Я не успел моргнуть, как почувствовал свой затвердевший орган в горячем, влажном и маленьком ротике Наоми. От неожиданности я потерял управление и резко крутанул руль вправо, чуть не врезавшись в штендер с рекламой книжного магазина. Машина наехала на тротуарный бордюр, заставив прохожих отпрыгнуть с испуганными лицами в сторону, и Наоми укусила головку зубами, когда ударилась затылком о руль.
Я зашипел от пронзившей меня острой боли и выругался про себя, вырулив обратно на дорогу.
— Простипростипростипрости, — Наоми аккуратно возобновила размеренные и медленные движения ртом.
Она нежно и бережно погружала меня в мир нескончаемой эйфории, помогая себе рукой.
Еле сдерживая рвущийся наружу стон, я как можно нежнее схватил ее за волосы. Затуманенным взором я смотрел за дорогой, на автомате двигаясь к гипермаркету, куда мы направлялись, и наблюдал, как пухлые губы Наоми сомкнулись вокруг набухшей головки.
Я был готов свихнуться. Я рычал, сдерживая свои эмоции и желание двигать бедрами навстречу ее податливому и обжигающе влажному рту.
Наоми отстранилась, с дразнящей неторопливостью проведя кончиком языка по всей длине моего напряженного члена. Я крепче сжал в кулаке клок шелковистых волнистых волос, изнывая от мучительной и сладкой пытки, доставляемой Наоми. Она забавлялась с моим терпением, то едва-едва касаясь плоти, то резко и моментально заглатывая целиком. Я собрал всю свою волю, чтобы продержаться как можно дольше.
Наоми была великолепна. Она нашла действенный способ лишить меня мыслей и заодно рассудка. Я с трудом осознавал, где нахожусь, и кто я такой. Наоми наращивала темп, быстрее двигая сомкнутыми в узкое кольцо губами. Не будь мы сейчас посреди многолюдной улицы, я бы остановил машину и довел это безумие до конца. Я бы заставил ее сходить с ума вместе со мной. Но сейчас Наоми контролировала ситуацию, и только ей решать, когда останавливаться.
Тело била лихорадочная дрожь, и я стонал, с воздухом выпуская из себя ее имя. Снова и снова. Окончательно потеряв силы и желание сопротивляться, я толкнул бедра навстречу Наоми и придержал ее голову, когда она собиралась податься назад.
— Глубже, детка, — прохрипел я.
Чуть откинувшись назад, я вжался в кресло и ускорил движение бедрами, нещадно вторгаясь в ее рот пульсирующим членом, упираясь налившейся кровью головкой в заднюю стенку горла. Я чувствовал, как жар растекается по венам, достигая самых отдаленных точек тела, как по вискам скатываются капли пота, а сладостные волны, окутывающие мою сущность, становятся все яростнее и интенсивнее, предвещая скорое приближение пика экстаза. 
Наоми мычала и стонала со мной в унисон, отчаянно глотая.
— Че-е-ерт, — надломившимся голосом проскрипел я, взрываясь и извергаясь ей в рот.
Проглотив все до последней капли, она с довольным лицом подняла голову и облизнулась.
— Стало легче? — с улыбкой спросила она и стала приглаживать свои волосы.
Не в состоянии пошевелиться, я жадно вбирал в себя воздух.
— Ради ТАКОГО способа поднять мне настроение я готов всю жизнь проходить в глубочайшей депрессии, — все, на что мне хватило сил произнести.
Наоми самодовольно влюбилась.
— Я требую, чтобы ты чаще так делала, — освободившейся рукой я застегнул ширинку.
— Я подумаю над вашим предложением, мистер Роджерс, — театрально деловитым тоном проговорила она.
— Буду с нетерпением ждать вашего ответа, мисс Питерсон.

В тот вечер я вновь обрел непоколебимую уверенность в том, что мы сумеем справиться с любыми проблемами…
Но как же я ошибался.
Вскоре мы наткнемся на камень преткновения. Это препятствие станет решающим на нашем пути.