Эффект контраста

 
   Лидия Соломоновна и Аркадий Моисеевич поженились ещё во студенчестве. И таки что вам сказать? Не семья получилась, а загляденье! Мало того, что оба интеллектуалы, надежда советской науки, так ещё и смотрелись в паре настолько гармонично, что иной раз их за брата с сестрой принимали. А отношения!.. Скажите, разве бывают такие  после двадцати лет совместной жизни?! Лидочка и Кашенька - иначе друг друга и не называли. И всегда рядышком, и всюду вместе. Все курсовые и дипломные работы - пополам, кандидатские и докторские - она диктует, он печатает, или наоборот, друг друга редактировали, из лабораторий не вылезали. В общем, к сорока годам мы имели образцово-показательную советскую профессорскую семью.  Дети (классический вариант - мальчик и девочка) родились и выросли как-то сами собой, между защитами родительских диссертаций. Вундеркиндами, конечно же. Просто замечательно всё было в этой семье!

    Из того факта, что Аркадий Моисеевич был человеком, к быту абсолютно не приспособленным, жена трагедии не делала -  вызвать электрика, сантехника или нанять бравую ремонтную бригаду не составляло сложности. Поэтому жалобы подруг, для которых отсутствие благоверного в момент бытовых катаклизмов являлось катастрофой вселенского масштаба, были ей совершенно непонятны. Она ведь тоже не образцовая хозяйка, благо, полуфабрикаты в ближайшей   "Домовой кухне" не переводятся. И Аркаша никогда не брюзжал и не рассказывал о кулинарных шедеврах своей мамы.
   
    Вот и в тот день, когда канализация в очередной раз засорилась, а старый добрый вантуз не оправдал радужных ожиданий, учёная дама просто взяла телефонный справочник, позвонила в ЖЭК и вызвала соответствующего специалиста. Дети были в турпоходе,  супруг - на очередном симпозиуме, где его доклад с изложением нового взгляда на эффект контраста вызвал бурю оваций.
   
    Профессорша как раз перечитывала только что полученную телеграмму с сообщением о мужнем триумфе, оторвавшись от написания статьи, когда снова раздался звонок в дверь. Она открыла и рассеянно спросила:
 - Вы к кому, молодой человек?
 - Сантехника вызывали? - ответил вопросом на вопрос ладный хлопец с чемоданчиком.
 - Ах, да-да, конечно, проходите! - Лидия Соломоновна окинула гостя отсутствующим взглядом, мельком успев отметить, впрочем, сходство с любимым некогда Есениным, неопределённо махнула рукой в сторону ванной, вернулась в кабинет и снова углубилась в статью.

 - Готово, хозяйка, принимайте работу!- отрапортовал прямо над ухом приятный баритон.
 -Что? А, деньги там, в прихожей, на тумбочке, возьмите, пожалуйста, - не отрываясь от пишущей машинки, бросила она.
 - Ага, спасибо... И что, вы всё это прочитали? - удивлённо присвистнул гость, оглядывая бесконечные книжные стеллажи.
 - И даже кое-что написали. А что в этом необычного? - профессорша приспустила очки и из-под них взглянула на собеседника.
 - Да смотрю, тут не только на русском... Интересно!
 - Интеллигентный человек должен знать хотя бы два иностранных языка! - назидательно отчеканила жрица науки и попыталась сосредоточиться на написании труда. Но назойливый сантехник, похоже, уходить не собирался.
 - Чайком не угостите? - вдруг спросил он.
 - Да, там, на кухне. И в холодильнике, сами найдёте, - и неприветливая хозяйка, облегчённо вздохнув, вернулась в мир формул и синтеза.
 
 - Кушать подано! - предерзкий тип стоял на пороге кабинета с полотенцем, перекинутым через руку, и невыносимо торжественным выражением лица, угодливо изогнувшись. Лидия Соломоновна хотела было рассердиться - до сдачи статьи оставались считаные дни, но не смогла подавить смешка, да к тому же, вдруг почувствовала, что и вправду зверски проголодалась.
 - Чёрт с вами, пойдёмте!
   Кухня приятно поразила. Скопившаяся за несколько дней груда посуды была перемыта, стол радовал вполне эстетично  расставленными тарелочками с тонко нарезанными докторской колбасой и сыром, в закрытой сковороде  вздыхал пышнейший омлет, а на плите закипал отдраенный чайник.
 
   В профессорской семье никогда не создавалось культов. Ни еды, ни чистоты. Здесь царили иные ценности - духовные. И удивительно тёплая дружеская атмосфера, чем хозяева небезосновательно гордились. И они сами, и их частые  гости чувствовали себя весьма комфортно в этом "творческом бардаке", как  добродушно  именовалось хроническое состояние дома. Иногда приходила мама Лидии Соломоновны, горестно воздевала руки, поражаясь безразличию дочери к быту, затем приводила квартиру в порядок, изредка даже подключая внуков, и покидала её с чувством выполненного долга. Лидочка  только пожимала плечами, не видя никакого смысла в материнских усилиях.

   Поэтому удовольствие, которое наша героиня испытала при взгляде на чистую кухню и красиво накрытый стол, немало удивило её саму.
   - А это откуда? - кивнула она на салат. - Вроде овощей я не покупала.
   - Отсюда, - указал добровольный помощник на чемоданчик. - А если точнее, с огорода. Прихватил вот на тормозок. Да вы садитесь! Кстати, меня Александром зовут. Можно Саша. А вас?
   - Защитник, значит? - и добавила ехидно: - Спасибо за приглашение! А я Лидия. Лидия Соломоновна.
   - Ух ты! Это вашего папу зовут, как библейского царя? - парировал гость.
   - Надо же, какой нынче сантехник образованный пошёл! Да ещё и домовитый, - усмехнулась хозяйка.
   - Я просто читать люблю, - не обиделся Саша. - А делать всё умею, потому что дом на мне с детства - мама работала с утра до вечера, а денег на разносолы не было. Потому и учиться не пошёл, помогать надо было. После восьмого класса - в фазанку.
   - У меня всё совсем по-другому было, - задумчиво протянула Лида.
    Ей почему-то было  весело, легко и интересно с незнакомцем, и это удивляло. Лидочка выросла в очень интеллигентной семье, где снобизм справедливо считался проявлением мещанства. При этом негласно существовало понятие "своего круга", которое никоим образом не культивировалось, просто с самого детства её окружала  исключительно научно-творческая элита. И темы общения были соответствующими: народ, толпившийся на их маленькой кухне, мог до хрипоты  ночь напролёт спорить о методах решения уравнений и доказательствах теорем, очередном научном открытии, о литературных и киноновинках, о последних театральных постановках. Тут же что-то непонятное. Вот ведь, казалось бы, и поговорить не о чем, а беседа так приятна... И ей уже вовсе не хочется, чтобы закончилась и чтобы он ушёл наконец-то, оставив её наедине с вычислениями и выводами. 
   - Лидия Соломоновна, а давайте накатим за знакомство!
   - Что сделаем?!
   - Ну, выпьем по маленькой. У меня с собой есть! Да нет, вы не подумайте, я не алкоголик - от благодарных клиентов, - и он извлёк из чемоданчика бутылку "Арагви".
   - Разве что по маленькой... - сдалась она.
   - А давайте на брудершафт? - осмелел Саша после того, как тарелки опустели полностью, а бутылка на треть.
   - А давайте! - лихо махнула рукой профессорша.

    Он коснулся её неожиданно нежно и трепетно. И губы его были сухими и тёплыми. И запах от него исходил очень приятный, мужской. По всему телу разлилось какое-то неведомое ранее блаженство, и она с ужасом поймала себя на мысли, что теперь хочет только так, только с ним, с этим странным сантехником. Что больше не сможет отвечать на мокрые поцелуи лучшего в мире умнейшего Кашеньки, не позволит обнимать себя его потным рукам...

  - Лида... Лидочка, я, кажется, влюбился... С первого взгляда... - его хриплый голос на мгновение вывел её из забытья.
  - И я... я тоже. Неужели так бывает? - пролепетала звезда советской науки.


    - Марик! Марик, за что она так со мной?! Чего ей не хватало?! Почему?! - Аркадий Моисеевич рыдал на плече у друга семьи. Они сидели в лаборатории Марка Давидовича. На столе живописно расположились наполовину опорожнённая колба со спиртом и две мензурки. Натюрморт дополняли зельц и полиэтиленовый пакет с винегретом. - Представляешь, я приезжаю, счастливый - прямо летаю! Мою концепцию эффекта контраста на ура приняли.  А она замок в дверь своей комнаты врезала! И говорит:"Кашенька, прости, милый, я полюбила другого!" Как в дешёвой мелодраме... Сначала думал, это Казанский с органики своего добился - он давно к ней неравнодушен, я видел. Но Лида, Лида-то какова! Она же дальше своего синтеза никогда ничего не видела! А тут... сантехник! Ты представляешь?!

      Нет. Ни Марк Давидович, ни кто-либо иной и представить себе ничего подобного не могли. Речь шла не только о внезапном распаде идеальной семьи, но и последующем чудовищном мезальянсе. Разговоры о том, "что станет говорить княгиня Марья Алексевна", не смолкали. Княгиня посерчала, конечно, и к начальству Лидию Соломоновну не раз вызывали, и о том, какой пример неокрепшим студенческим душам подаёт, вещали, и даже из партии исключить грозились. Но пронесло: заслуги перед наукой оказались важнее. И даже самые суровые судьи не могли не отметить, как расцвела и похорошела профессор Л.С. Бронштейн.
      
     Торжество, посвящённое бракосочетанию Лиды и Александра, было скромным. И многие из присутствовавших, прежде чем прийти, выдержали нешуточную борьбу с собой: не хотелось обижать Аркадия Моисеевича,  но ведь и Лидия Соломоновна тоже их друг, хоть и некрасиво поступила, ох, некрасиво! Слушайте, да что же там за сантехник, что она на такое решилась?! И сила любопытства одерживала убедительную победу над робкими потугами рассуждений о дружбе и солидарности.
     К концу вечера скептически поджатых губ и косых взглядов не осталось - Александр очаровал всех.
      - А он мил, очень мил! Лидочку, пожалуй, можно понять. Такой открытый и непосредственный, - ворковали дамы в кулуарах.
      - Отличный парень! - пришли к единогласному мнению мужчины, во время перекуров получившие от жениха несколько дельных рекомендаций по техническим вопросам.
      Когда же под занавес Саша, остававшийся самым трезвым, взял гитару и запел, чем покорил почтеннейшую публику окончательно, индульгенция Лиде была подписана.

      Родители новобрачной, стоически пережив скандал, смирились с выбором дочери. А после того, как новый зять сделал ремонт в их квартире, выложив кафелем кухню и ванную с туалетом и сменив сантехнику, он стал полноправным членом семьи и самым желанным гостем.

         
      
       Зализав раны, Аркадий Моисеевич тоже вскоре устроил свою судьбу: он перевёлся в столичный НИИ и женился на прелестном юном существе - лаборантке вверенной ему кафедры. У Лидии Соломоновны после известия об этом радостном событии как гора с плеч свалилась.

       Через несколько лет уже знакомый нам Марк Давидович навестил молодожёнов. Гостя традиционно принимали на кухне. Совершенно счастливая Лидочка с сияющими глазами сидела на коленях у своего любимого сантехника и болтала без умолку. Впрочем, нет, это был уже не сантехник, а инженер проектного института. По настоянию жены Саша закончил вечернее отделение политехнического, и теперь, по её же уверениям, отечественные коммуникации находились в надёжных руках.

      
      

   

       

      

      
    
 


Рецензии
Прочла с большим удовольствием, все неожиданно, как в жизни.
Главное без затянувшейся трагедии всей жизни одного из героев.
С наилучшими пожеланиями,

Татьяна Михайловна Скиданова   17.10.2018 17:13     Заявить о нарушении
На это произведение написано 12 рецензий, здесь отображается последняя, остальные - в полном списке.