Трусы и стринги

(Перфекция специально под Ridero для сборника «Цветки календулы»)


Так стемнело, что дамам 
борозды не видать.

1
   Что книга эта (или рассказ ли) –  охламонская, придурковатая, дефективная  и ещё Sемьдесят Sемь Sинонимов, и потому ни на что не претендует, это понятно и так, без объяснения. Это как бы аксиома этой книги, можно даже вынести в предисловие.
   Или, лжептицей  дурканув, превратить сей факт в эпиграф.
   Как назовём птицу? Пусть станет она «додиком». Хорошая получилась птичка. На слуху «удод, коростель, свиристель». И дяденька был знакомый - звали Додиком.   Хороший был. Кажется даже некоторым, что очень. Жаль умер.
   От дяденьки отсепарировалась и прилипла к птичке национальность. Получилась птичка узкоспециализированная: с берегов Мёртвого или Мраморного моря. Поняли да?
   Об этом можно было бы неплохо поспорить и порассуждать. Например, в политических кругах. Что там сейчас на пике? Открываем. Читаем. Цитируем.
   Та-а-ак.
   – Причастность к расправам неких официальных лиц, считающихся верхом справедливости. Слава Богу, не у нас. Хотя и у нас такое запроста.
   – Решение такого-то губернатора покинуть пост по причине пересыпа с женой самого президента Соединённых Штатов.
   Ну уж, дают! Да это явно враки. Разве что, если этот губернатор собственной персоной и есть самый Жидкий из всех Жидких Терминаторов. Такой не только в замочную скважину, но и в бельишко к товарищу по партии заберётся.
   – Смерть кошечки и способ как её пережить максимально безболезненно, а ведь такая умничка была: знала карты Торо и могла вынуть из колоды самую нужную, используя остриженные когти. Акцент на остриженности. Хозяйка-то - эстетка клятая.
   Ну, это близко к правде.
   – Уход из комиссии по разборкам причастности некоторых членов полиции нравов в школьной содомии и детской порнографии.
Хе! Что разбираем-охраняем, согласно Рейга…, тьфу, Райкину, то и имеем. Копаться надо, прежде всего, в себе самих. Ага, будут они своё дерьмо разгребать! Пусть сначала рак свистнет!
   – «Горяченькое» в жёлтых газетах – это как использовать сами жёлтые газеты в качестве прокладки под горяченькое.
   Соглашусь: под чайник, например, или под кастрюльку, когда тарелок в студии нет, а кушать хочется с пылу с жару. Сам так делал.
   Ну очень смешно-с по большей части это перечисленное!

   Лежит-вот душенька наш гладколицый Кирьян Егорыч на диване - тогда зелёным он ещё был, а клопы валялись сухими мертвяками во внутренностях его - и вершит стратегию  над своей графоманской персоной. В частности: что в его книгах мировой значимости важнее: секс или политика?
   Или: можно ли попам расстригам трахать чужих жён в излечительных целях?
   - А нельзя ли выращивать чернозём из картофельных шкурок в домашних условиях?
   - А в ящике на подоконнике не лучше ли получится?
   - Почему мошкара с мелким тараканьём предпочитают ночевать в щелях между кнопками клавиатуры Logitech, а не на портатив-счётчике Citizen, например?
   Или подходит Кирьян Егорыч наш к столу, включает паутину-NET. Находит такое сообщение в блогах: «Тема войны и мира в литературе Полутуземского»:  «Ого, неужто прославился?» Или однофамилец какой? Проверяет: точно! - однофамилец.
   - Да, интересно, - думает. - Но всё это вода и пустые слова. Херовые мемуары. «Право голоса», где Кирьян Егорыч бы смог, если б расстарался, не созывать!
   Да Кирьян Егорыч и не пойдёт туда.
   С кем ему там спорить? Он как огромный Океан. Оппонент великому океану Кирьян Егорычу это лишь камушек на его великом Дне. Древний такой, chinaйский камень-камушек, громада-монада: из первофальшивых  цинь-жёлтых, обросших позднее культурными мао-тайнами, духовных насквозь пирамид.
   Мир - и детки даже - птички невинные, значит правдивые - обожает пирамиды.
   Кажется миру: для самовосхваления империй – пирамиды - самая подходящая форма.
   Есть сомнение в данном утверждении? А зачем тогда спорить "зачем они, мол, да зачем?" Нужны и точка! Для величия своего - вот зачем.
   Но имеется в пирамидах какой-то дополнительный духовный, чёрный, может быть, секрет, который никогда не узнать. Ибо: восходит он к ТЕЛЕПАТИИ и к такому движению - не мысли, а к природному биологическому шевелению, к пространственному защитно-исследовательскому волноиспусканию - как ультразвук летучих мышей, но которую человечество давно утеряло.
   Камень-спорщик одет в одеревенелый морской мох, которому пофиг подводная плесень, ибо ему соль есть лучшая пища. Он – акулий лишайник. Его пользует акула в качестве заживляющего средства.
   Ни черта не понимает оппонент нашего дюже тонкого Кирьяна Егорыча.
   Кирьян Егорыч всё выдумывает на ходу. Ему вообще нельзя верить.
   Ля-ля-ля.
   Тру-ту-ту.
   А ещё был в Париже! Интеллигентишко шелудивый.
   Спорить с ним ради спора? На интерес?
   Но он не идиот в капюшоне. И не майдан здесь, где немного, но интересно. И не на кухне он, где не просто так чаи гоняют. И не русский демонстрант. За триста рэ. Ха-ха-ха.
   Предложили в оппоненты Гозмана. Да пошёл он «на».
   Сказано же: «Кирьян Егорыч с места не стронется: у него дела поважнее».
   «Не стронется» означает: «с трона не слезет».
   Хотя по-хорошему, при таком смысле надо вместо «е» ставить «и».
   Но вы тут в большинстве - сами с усами, вам  объяснять не надо.

***

   А обоснование заявке имеется? Речь о: троне, за: разговорный характер, про смеси жанров и синонимические ошибки. А также о приукрасках, вольном переводе и тому подобному – поэтическому, художественному и тупо дословному.
   Про бомбоубежище под квартирой он вообще помалкивает, строя туда лестницу... лишь в литературных планах.
   Даже ЕГО ДЕВОЧКИ не знают данной особенности планировки, именно с их появлением обильно осеменяемой куртуазным постсоциалистическими реалиями.
   А также они не в курсе реверсной стороны подлинно мужского внутреннего жребия хозяина.
   Ощущение, что и сам жребий не так прост: он не двухсторонний, как чудится в его названии. Он, кажется нам, будто огранённая призма, правда, с минимальным количеством граней. И выбор его зависит не от обыкновенного, но решительного и самостоятельно выбранного, горячего акта: «орёл-решка». А: «как повернёт судьба». 
   Прочухал ситуэйшен лишь Сет Коткин, эсквайр. Хоть он не математик и не геометр. Но вы его не знаете. А где он живёт, никто вообще не знает.
   Да и Егорыч не разобрался о его месте в его жизни. Не разобрался покамест и в «степени позволительного в миру псевдонимизма» на момент, когда ты не писатель, а ровный никто - почти что графоман, но "недо" какой-то, с претензиями то бишь. Хорошо, что с тайными, а не въявь.
   
   Но прекратим говорить дурацкими загадками. Они интересны лишь для биографа. Который ещё не родился. Для внимательного чтеца, которым вовсе не являетесь вы: сознайтесь, что вы тут случайно и споткнулись об название.
   Возможно интересно тем бедным девушкам, случайно - красоткам, которые волей случая оказались в прототипах. И оттого пострадали. А, может, и прославились. Немножко совсем: среди своих. А хоть бы и чёрными сторонами.
   «Чёрный» что ли - не цвет?
   Ха! Глупые! Чёрный это наоборот, это скопище цветов. Это то же самое, что и цвет белый, только его негатив.
   И не говорите, что автор не предупреждал.

***

   В общем, обоснование и чернухам, и чему хорошему в их ситуации есть.
   Кирьян Егорыч - человек любопытничающий. Он делает для себя глубокие выводы, оставляя поле для манёвра других. Он давно уже всё вычислил.
   Для того, собственно, и сочинительствует книжки. С Аморалями в конце таковых. И с ангельскими крылышками на спинах их.

***
   
   Как известно, у Земли имеется шанс оздоровиться и омолодиться, нехай пройдя стадию апокалипсиса, зато вкусив лекарственных свойств в виде вытяжки из иммунного букета  русского человека.
   Русский человек?
   Вау, какой повод развлечься!
   Русский человек - это же – эталон мира и оздоровляющих войн: гражданских и прочих… Войн тайных, которые не объявляются. А если  и проявятся как-нибудь, что и скрыть уже нельзя, то как-нибудь - кому это изрядно поднадоело и пора стало кого-нибудь опарафинить - то объяснят в правильных выражениях.
   Что не означает, впрочем, что объяснение будет соответствовать истине. Все мы люди. И объясняльщики тоже.
   А истина – вообще штука странная: у разных обозревателей она выглядит по-разному.
   Из чего следует вывод: у людей нельзя искать правды: она всегда субъективна. Она зависима от кучи обстоятельств. Подчас - дурацких.
   Идёт, положим, человек. По аллее. И нечаянно наступает на ящерицу. Ну не успела она. Задремала. Тут он падает - ящерица-то скользкая - стукается башкой о бордюр. Это больно. Он сидит. Озирается: что за дела! Взору его является дохлая ящерка - это невидаль! Он поднимает её, брезгливо, за лапку - фу как неэстетично. Но он человек, у него башка, в башке мозг, в мозгах мысли. Не может он вот так вот просто. Забыть, типо.
   И он размышляет. Размышляет он совершенно не так, как, допустим, вчера и смог бы завтра. Так как ящерка тут. Ящерка спутала карты. Он может теперь запросто, вдруг, простить изменившую жену... а ведь шёл с молотком в кармане…
   Почему? Да потому, что он сравнил нехорошую сучку жену – ну так получилось - с этой раздавленной ящерицей. Ему теперь жалко жену. Кроме того, жалко самого себя. Он находит у себя массу недостатков, он не хочет калечить жизнь никому, оценочная шкала у него поменялась, и весь мир перевернулся.
   И так случается нередко: вроде пустячок, а вот ведь как… Словом, правда – она как тварь, она - существо изменчивое.
   Где ж тогда правду искать: у Бога что ли?
   Бог – сам существо вымышленное. Бог чаще всего помалкивает. Он высовывается только тогда, когда что-то уже произошло.
   И Бог тогда будто бы с умным видом (а потому «будто бы», что никто не видел его никогда: за него мухлюют церковники, пропагандисты этакие, кукловоды, арлекины, проповедники, провокаторы) говорит: «Вот видите, я же предупреждал».
Когда «предупреждал», кого «предупреждал» – никто не знает.
Пусть бы назвал фамилию того, кого предупреждал… а мы бы уж постарались у него самого отыскать причину (на дыбе спросим, или в воду начнём  окунать) – отчего же он – гад предупреждённый, знал, да помалкивал…

Война, война… Am Em H7 Em,  «Моя душа рвалась в набат». ДДТ или кто-то в этом роде. Войны бывают синими и красными. Становятся модными экзоскелеты. Пентагон и русские упражняются в создании этих монстров. Кто его знает, а вдруг это и есть будущее. Конечно, будущее, ха-ха и ха. Прыгает на пять метров ввысь, может ползти, может танцевать, может нести по пулемёту в каждой руке, может забраться на Эверест вприпрыжку, а на пузе бронебойный щит в сорок килограммов, интересно, от кого на Эвересте. Однако тело по-прежнему не защищено от обыкновенного холода – может ещё приодеть солдата в теплоизоляцию? Есть такие волокна – из вулканического туфа: не горят, не плавятся, не выделяют. Солдат может кончиться от обыкновенного СВЧ-луча или волны, когда кровь даже ещё не закипает – всего шестьдесят градусов, и это по всему фронту, сколько энергии впустую! Луч просто вводит в транс бедного солдатика, сидящего в экзотическом шкилете. Солдат просто дуреет и может перестрелять своих. Шкилет без солдата внутри это ноль без палочки. Кто из сидящих у пультов где-нибудь в автомобиле, на безопасном расстоянии, сможет управлять трупом, через которого проходят все сигналы. Нет солдата – нет экзоскелета, это груда нержавеющего железа и сверхпрочного пластика. Экзотика ради экзотики, хотя в некоторых редких случаях такое «экзо» без сомнения может составить некую пользу.
Да-а-а, такие сейчас в мире дела.
Итак, русский ЧЕЛ, это же такой необъявленный мессия, вечно молчащий и – пока жив – терпеливый, однако ж, прямо-таки чистящий порошок, абразив, клопомор, выносящий мозги неумным политикам и простодушным диктаторам.
Кроме того, кажется исстари завелось у него правильное сочетание: выживальной ментальности и наплевательства.
На временные трудности, на войну, на семью и на прочее то и сё.
В такой среде ему хватает места, как для любви, так и для ненависти.
И, поэтому, как достоверно известно всем умным и вдаль смотрящим философам, такой вид такого человека, не осознающего самого себя, а творящего всю эту пользу попутно, является единственным рецептом правильной космической эволюции.
– Берегите люди природу и самих себя, как частицу этой природы, и не станет никаких катастроф! – Вот как считает честный наш Кирьян Егорович!

Тут наш Кирьян Егорович – тихий гений и оракул, добрый певец справедливости в отношениях между людьми, встречающимся в тёмное время суток  – одни убегая от встречи, другие – ища её, потерял какой-то немецкий глагол. У немцев вся глагольная суть сзади. У русских же всё на виду: и суть и не суть. Несуть и несутЪ. Какие кругом несуны!
И, желательно, чтобы у одного  был тугой кошелёк, набитый не осенними листиками, а чем-нибудь позеленее,  хотя бы теми картинками, где всевидящий глаз над пирамидой и всего по тринадцать. Ради намёка на близость масонства…
А у другого говоруна пусть будет ножик.
А он же, который Кирьян Егорыч,  есть бог и судья самому себе, и додик. Он есть эталон взвешенной порядочности и полной свободы совести.
Он убежит от ножика, наплюя на гордость.
Он не станет брать «зелёных», если ему предложат их безвозмездно: только в долг, и только тогда, когда действительно нужно позарез. Вот и ножик тут пригодился бы.
Но, не тот случай. Никакого бандитизма, никакой даже скрытой поножовщины, а и не смог бы, пожалуй. Он не Раскольников: полная честность и умеренность во взглядах.
Он же –  касательно полной свободы, – апологет беглости и независимости слова от дела.
Он – любитель умеренности в порнографии и сексопатологиях.
Такой вот ровный человек.
Он пестовал и лелеял. Он всякое творил.
Он, забыв о войне и надобности честно рассудить мир, вершил НЕЧТО общественно полезное со своими  героинями. Воспитывал и… Вот и героини возникли как бы сами собой…
Тут же читатели объявились. Советчики. Завистники.
– Да что уж там выдумываете, точки какие-то… зачем… Изъясняйтесь проще: «Трахался что ли?»
– Фу, как пОшло, граждане!

Ввиду подобных непоняток со стороны читателей, которые чаще всего числятся в друзьях Кирьяна Егорыча, на героинях надобно бы остановиться подробнее.
– А чё? А ничего? Голому картошка! Бесплатно, не бойтесь, мадамы! Не стесняйтесь, пацаны.
Пацанам за пятьдесят, а всё туда же.

;;;

Упомянутые героини те непомерно симпотны и стройны,  русифицированы.
Подвержены лепке. В надёжных, конечно, руках. Не в кирьяноегорычевых – слабых и попустительских. Такие эталончики американизированных провинциалок.
Они как стыдливые студентки из кампусов, которые после каждой порно-вечеринки ходят в  бутики старых вещей (Маунтин Вью, Калифорния, корпорация Добра, территория кампусов Гугл), чтобы обновить порванные на пьянке трусики.
Это у них такие колоссальные беды:
«Каждый раз, когда я хожу днём на массаж, на моём лице до вечера остаются следы от складок на подушке».
Или:
«Диван в моём кабинете недостаточно длинный, чтобы вытянуться на нём во весь рост».
Нами описываемые девочки не из Калифорнии. Но есть у наших молодых дам головы, и мозжечки в них, даже и не хуже гугловских.
Они немного пусты и чуть-чуть задавалы со вздёрнутыми носами, как некие говорящие целлулоидные куклы из другого, теперь уже из «умного» и передового американского бутика, не предназначенные для немедленного совокупленья. С ними нужно сначала поговорить. И, желательно, не о Кафке и Метерлинке, а о чём-нибудь попроще. Например, по guglовскому стандарту, который этим куклам вложили в мозги. Дурдом-то наш не совсем для чокнутых, а в начальной стадии. Ступень номер один.
Только тогда они раздвинут ножки и раскроют нутро с лепестками – вратами в милый розовый ад.
«Стреляй не надо! Моя – люди», – взывали бы эти девочки-куклы, кабы знали Дерсу Узала. Не знают. Молчат.

Они слегка безрассудны, хоть есть у них головы и мозжечки в них. А вот есть у них некие устройства, прилаженные внизу живота, влияние которых на мозжечки, мозги и двигательную систему так же несомненно, как и непонятно – каким же это дурацким обезьяноподобным механизмом обусловлено. Вспоминаем тут: от кого люди произошли. И кто первым подаёт сигнал к действию: человеческий ум или обезьяний размножальческий инстинкт.
Сами это младые организмы инициируют, или причиной тому внешние обстоятельства, которыми частенько являются явившиеся востроглазу наших юных самочек некие прыщавые мужские особи сходного возраста, плюс-минус два года «в зад и в перёд».  Кхе, кхе… Вперёд можно даже и побольше. Годков на пять-шесть-семь, тут вообще без разницы. Двадцать лет это самый цимус. А тридцать – о-о-о! тут батеньки вообще попахивает авангардом! Молодому же можно такой же молодой просто впежить…  сейчас так принято – без долгих разговоров… Ладно-ладно, не впежить, автор пошутил: «поставить свой Пежо в гараж подружки». Такой авторский гараж есть даже у малышек без машинки.
Тьфу ж ты, как же не надоело стебаться и шарить под Эзопа!
Даша потеряла невинность э-э-этак в тысяча девятьсот… Тьфу, в две тыщи… Оп! Не скажет предпоследних цифр, и вообще этого Кирьян Егорович никому. А ведь знает, чертяка.
Жуля рассталась с подобным атавизмом едва ли не раньше, да только откровенных бесед она с Кирьяном Егорычем не имела. Вот и первое её отличие от Даши. Вот как можно было бы запросто пролезть в фаворитки: поговорить с дедушкой на чистоту… И вперёд птичка, клюй дедушкины зёрнушки! Жуй шкорлупки. Вари яички, используй спички. Ах, газ отключен!
Так соси ж ты тогда леденец... неумная девушка.

Выше написанное касалось «Физиохимии живых организмов». Раздел «Поиск партнёра». Издательство: «Труды графоманов с умеренными психическими аномалиями». Подпись: «Полутуземский К.Е.»

;;;

А вот в отношении мировой литературы, эти молодые дамочки являются прототипшами драгоценного и почти-что автобиографического романа Кирьяна Егоровича – самого не шибко-то морально устойчивого человека.
Несколько по-блаватски расплывчатый этот романчик по ходу дела слегка приукрашивается милыми романтическими несуразностями, смахивающими на фиговые листики.
Фиговые же те листки, по сути хуже прозрачных мимозовых лепестков, если, конечно, у мимозы в виде исключения из правил бывают цветочки, никогда и ничего не скрывают, а скорее подчёркивают и наталкивают целомудренного читателя на порочную суть. Наталкивают стыдливо, ненадёжно, как бы обречённо и походя, а то и специально слабо занавешенного, почти-что эксгибиционистического явления.
Это всё равно, что  член не в форточке морозить на потребу публике и себе, а трясти за тюлевой шторкой, в тепличных условиях.
Герои и прототипы – вообще мало исследованная тема. И наш Кирьян Егорович, соответственно, одно от другого мало отличает. Он часто путает эти понятия, смешивая живое и написанное в невообразимые и загадочные коктейли для читателей.
 
;;;

Ибо Кирьян Егорович, будучи начинающим графоманистом, слепо руководился не литературной грамотой, которую, кстати сказать, он даже и не пытался нарыть в недрах земной культуры в лице интернета, а следовал спонтанной правде, рождаемой его личным сознанием, которым, как мы догадываемся, Кирьян Егорович и не особенно-то управлял.
Он попросту не знал, где находится Главная Кабина управления сознанием. В обратном случае читательскому миру не показалось бы мало.
Бог велел всем членам конструкторского бюро, творящего человека из всякого генетического мусора, не создавать никаких поясняющих инструкций, и вообще молчать в тряпочку до тех пор, пока человек сам не дойдёт до этой черты, когда он хотя бы морально созреет для управления такой серьёзной вещью, как рассудком.
Разум же отдельного индивидуума (или человека, говорят люди не знающие латыни) при достижении определённой черты должно вплестись в общую ноосферу планеты, которой может пользоваться весь сознательный Космос.
Фигов! Человек так и не дошёл до указанной черты. Ни один! Даже индивидуум.
– Более того, человек, – как полагает Кирьян Егорович, – исключая редких настоящих индивидуумов, и не человек вовсе, а самозванец против умной и взвешенной природы.
Он – тупой бойскаут, он – мазохист, голый, с ничем не примечательной писюлькой,  яйца растянуты нитками, в паху наколка – череп, сам в лыжных ботинках на размер больше требуемого. Такого в дождь и снег ящик спичек не выручит, а лишь озадачит.
Он больше смахивает на тварь, слегка приодетую цивилизацией.
Он как бесполезная декоративная собачка, домашняя, увлечённая собственным дерьмом, трясущаяся на улице перед каждым шевельнувшимся кустом. Он, как та фальшивая тварь, которая обсирается жидко и по-настоящему от страха перед каждым нормальным псом, вдруг рыкнувшим, изъявив удивление перед столь нелепым явлением живой природы, пусть даже и в руках вполне разумной дамы, а не у девочки с подарком к Новому году или в день рождения.
Таков портрет нынешнего якобы цивильного человека в массе.
Он всё удаляется – аж ретируется – от этой финишной ноосферной черты, за которой будто бы счастье вечной жизни, как бы желая поскорее погибнуть. Причём наиболее болезненным, как бы специальным, узконаправленным  и не свойственным  организмам планеты Земля мазохизмическим способом.

;;;

Хотя, на самом деле это всего лишь версия, а не утверждение.
– И вот же парадокс! – размышляет наш Кирьян Егорыч, – для ускорения распространения этой здоровой информации о близком конце человечество создало СМИ.
СМИ, по мнению Кирьяна Егорыча, будто вообще не в курсе, что мысли имеют свойство материализоваться: в результате чрезмерного и бездумного употребления. Ты – свинья. Да, я – свинья и тем горжусь: «Хрю-хрю!».
– СМИ, – думает Кирьян Егорыч, – демократически самораздувшись, оказались продажной и предательской организацией, ломающей бошки этому самому человечеству – своему родителю, в пользу того частного и мерзкого деятеля, кто этим СМИ больше заплатит.
– Какой я умный клеймитель: СМИ – не самый хитрейший, но истинный продукт завравшейся, надутой чванством цивилизации.
– Контролируйте активность вашего мозга сами, если можете. Чтобы не уподобляться ленивому и ведомому большинству, толпе, быдлу.
– Не полагайтесь на помощь другого индивида:  он занят только собой; а когда думает о другом (врач, менеджер, коллега, продавец), то только ради выгоды. Если не можете, купите модный девайс, который лупит вас по башке, или втыкает иголки в уши, в висок, в пах. Тогда вы расслабляетесь наконец, и становитесь обыкновенным человеком, а не индивидом.
– Если девайс не помогает, – советует Кирьян Егорович,  – то ложитесь спать и думайте о кошках. Завтра же бегите в магазин компьютерных систем и купите монитор против лени. Вы человек конченый!
– Разберитесь, в конце концов, чем отличается индивидуум от индивида, – велит Кирьян Егорович.


2
Кирьян Егорович запросто советует и размышляет. Это когда касается кого-либо иного, нежели себя лично. В этом деле самоосознания Кирьян Егорыч – полный профан и первоиспытатель.
Так вот, например, Кирьян Егорыч, вместо конкретных действий (пенделей, подсказок, советов, разъяснений, личного примера), подробно стенографировал и калькировал – методом речевого сканирования  – свои практические опыты с порой милыми, однако ж, всё равно человекообразными опытными  крысками – Дашей и Жулей.
Всё это стратегическое старательство превращалось в буквы, слова и предложения. Сквозь буквы иногда просвечивал смысл. Чаще всего этот смысл был весьма завуалирован.
– Кому-нибудь да пригодятся эти честно зашпигованные в бумагу, как клочки плесени в рошфорный сыр,  записи, – так полагает Кирьян Егорович, сам, однако ж,  попавший в номинацию книжных героев. Плевать!
Значки и чёрточки, буковки и циферки в этой его сумасшедшей графоманской алгоритмике предназначены не менее чем всему человечеству.
А как же всё понятно и чётко, как всё подробно и талантливо расписано, если попытаться оценить.
А нужно ли это всё и именно так? Кто его знает.
Однако мощно и густо намешано. Есть всё. Вплоть до запахов и цвета радужки партнёрских глаз в момент совокупления тел. Так вещественен результат. Вот это и есть настоящее описание! Это истина на бумаге.
Никаких правил. Всё так, как в жизни.
Жизнь никогда не слушается писателей, а поступает так, как ей вздумается.
Красота!
Мёд, вечная мужская течка, устрицы в трусах по утрам, ходят, сидят на унитазе, подмываются, или необязательно – так сойдёт.
В жизни всё делается будто на цыпочках – неслышно и незаметно, а в книжке всё кипит, колется, щиплется.
Талант, непременный талант у Кирьяна Егоровича.
Кто бы сомневался!

Кирьян Егорычу – вот же сучий потрох, ещё и мужчина – ему плевать на свой талант. Он, может, даже не подозревает, что у него талант. А если  вдруг и  подозревает, то вечные сомнения в сходстве с графоманизмом сводят его положительные подозрения на ноль.
Сутками, месяцами ему тошно. Он будто партизан в лесу, попавший туда не по своей воле. Он притворяется партизаном, улыбается, стреляет, взрывает, весело и по тройному взаимному соглашательству насилует командирских жён. Потому как у командира не всё в порядке с целостностью таза, и он, как правило, предпочитает пускать паровозы под откос, нежели миловаться с жёнкой.
Все жёны, как на подбор, одинаковы. Всё нехотя, без любви псевдо-жизненно, словно для будущей справки, для бумажки, чтобы её потом было легче написать.
Будто в совсем дурацкой кухне с деревянными поварами, одинаковая каша творится и всё заляпывает кругом единообразием: каша деревянная и просто каша.
Поди опиши такую мирную, обывательскую жизнь без войны и потрясений с юмором!
Попробуй вычленить из неё хоть какой-нибудь познавательный смысл.
Триста раз обломовщина! Месиво, неразбериха, женско-мужской дурдом.
Это не партизанский отряд. Это самое обыкновенное место жительства с самыми типовыми обстоятельствами, если не касаться личностей жильцов, чьи портреты, паспортные данные и странное поведение  всегда и напрочь портят социальную картину благонравия, расписанную в соответствующих департаментах для последующей переподачи в телеэкран.
А всё равно слегка каша, и непонятно кто её наварил в таком количестве, и кто её будет такую лопать.
А наварил её... и лопает… Ночью, втихаря, достаёт из холодильника и ест холодную…
Ой, кто это тут ходит босиком и мешает философствовать?
– Даша, это ты? Или Жуля? Почто не спится? Пописать что ли? Так это… подожди маленько. Пусть там выветрится сначала. Ах невмоготу, так простите, я что-то вчера съел такого… Фосфалюгель случайно не попадался? Ах, я же ещё пока-что не знаю о гастрите…

Невозможно не встретиться двум лицам, идущим в противоположных направлениях на площади тридцать пять квадратов...
– Доброе утро, Кирьян Егорович, вам дак можно в трусах.
– Да, мне можно в трусах.
А сама лучше что ли?
Зыркают шустрые глазки по стариковским бёдрам, отмечают утрешний встой: ай-ай-ай, а говорят в этом возрасте так не бывает. Бывает. Ещё как бывает, только расслабься, сама увидишь.
Вечером: «Здрасьте, Кирьян Егорович, извините, я сейчас снова уйду, а можно я возьму ключи от квартиры, чтобы вас не будить». – «А чё? Зачем, я всегда ночью дома, я открою, я даже буду ждать».
Тысяча вариантов каш,  подглядок, мешанина ситуаций, сотни версий вопросов, ответов, подоплёк подразумеваются порой под одинаковыми словами.

;;;

Сейчас попробуем показать каково духовное наполнение этой квартирёшки. То бишь переведём на человеческий язык  тонкую, артистическую ноофактуру этого домашнего заведения, дополненного новыми для мировой литературы мадемуазельскими образами, а именно выросшими и переродившимися в столичных дам дочерями шахтёров и машинистов шагающих экскаваторов. Бывают такие? Бывают. Шагающих поездов не бывает, а экскаваторы есть.

– Pizz SOS и DEZ, какой бред, – так думает читатель! – Так что ли запутано вообще всё в России? Или Кирьян Егорыч – обычный маргинал сам по себе, никого не представляет, ничего не афиширует, живёт себе червячком-гумусоедом, и нечего с него, такого, делать выводы?
Мы думаем похоже: «Конец человечеству, если послушается оно сдуру советов Кирьяна Егоровича».
А вот читать опусы болтуна и графомана Кирьяна Егоровича всё равно полезно.


3
Вот и читаем.
Проверив на всякий пожарный случай внутренности кастрюль – чего вот они стоят на конфорках – и, обнюхав сковородку, что купается в раковине, нет, тайными пельменями не пахнет, приостановила маятниковую ходьбу по хате Даша.
Хатой-то эту мизерную площадку для жизни трудно назвать, а приходится, так как другого, более подходящего названия, и не подобрать. Не назовёшь же эту официальную дыру для жилья, купленную за немалые бабки, «коробчонкой на одно рыло».
Ни один риэлтор и ни один РЭУ с такой постановкой вопроса не согласится.
Никто не купит, во-первых, а жилец совершенно справедливо не станет платить.
А в хатке живут трое! Во как!

;;;

НЕТУ в кастрюльках еды, как и не было вчера, и не будет её завтра.
Нетути Нефигосович – известный бытописатель – неоднократно посещал и с удовольствием скрупулёза-извращенца описывал эту квартиру – эталон бедности и абсолютной житейской неприспособленности, доходящей до бомжового распутства. И, – прикройте уши, воспитанные, нежные чистюльки-читательницы, – до бытового сифа с туалетной порнухой, и с клопами, насквозь и навсегда инфицированными наилучшей русско-сибирской неуязвимостью, взятой будто напрокат у хозяев этих квартир.
А клопы… – а что клопы, – эка невидаль: жили же раньше крестьяне со скотом в одной избе… А чем, скажите на милость, клопы хуже домашних животных: маленькие такие, живенькие насекомые, от которых, если разобраться по честности, то и вреда-то никакого нет. Тренировка. Вот вши – это да! Но! Нет таких насекомых в дедушкином зоопарке: не война, поди! 
Так, так, так.
Не приготовил харчей Кирьян Егорович в этот который уж раз.
Экий нечуткий человек Кирьян Егорович!
Плохо заботится о своих подопечных девочках Кирьян Егорович.
Будто злой отчим этот Кирьян Егорович, приютивший двух то ли собачоночек девичьего вида, то ли девочек побитого щенячьего племени, желторотого и бесхвостого сучьего класса.
Вовсе он не примазывающийся ко всему липкому сват или потенциальный прелюбодей, которому девочки вот-вот – при условии, разумеется, его хорошего поведения – должны бы вручить дубликаты ключиков от укромных своих пещерок с уймой сладких удовольствий.
Да уж, чего только нет полезного в этих хлюпающих и стонущих, сказочных и живых, усыпанных розами и бриллиантами, таинственных и нераспознанных до поры подлинными дегустаторами плотских и нравственных девичьих ёмкостей!

;;;

Даша подпёрла спортивной  своей попкой сомнительной белизны подоконник в кухонной части дотошно прописанной человечеству квартиры №2 в доме 41А на калифорно-угадаевской Варочной улице, стрите, штрассе.
И сцепила на пупке руки. Это важно отметить. Такой несравненной, провинциальной ручной работы узел дашиного пупка. Загляденье, а не пупок. Зачем его закрывать?
Так автор подчеркнул наличие у героини нервозности. Отметим этот тонкий писательский ход.
А также отметим, как тонкие девушкины пальчики лихорадочно прыгают по костяшкам кистей и щупают их, словно находя в шишечках и загибулинах хрящей физические изъяны, требующие немедленной сдачи в косметический салон –  для правки неказистых форм.
В Даше явно есть что-то от африканки. А в крепких, притом длинных и стройных ножках, присовокупляя бесстыдно прокачивающие собеседника странного цвета глазки, есть что-то и от далеко не девственной неандерталки, напропалую трахающейся со всеми дикими обезьянами, и гораздо реже с важными окружными кроманьонцами, приезжающими для сборов дани (мяса, рогов, шерсти, изделий для быта и семьи). У тех ещё принято носить бусы из зубов, носов и ушей поверженных ворогов.
В свободное от основного промысла время девочка подрабатывает выпасом мамонтов. Но это занятие ей не нравится. Были бы в пещере окна, стояла бы эта девочка у окна и плела бы на ночь венки, и мечтала бы о сказочном неандертальском хлопчике на белом доисторическом единороге.
От таких неандерталок, как Даша, а вовсе не от тепличных кроманьонских девиц пошли амазонки.
Нынешние укры-историки с удовольствием приняли бы этакую прекрасную Дашу за эталон укро-девушки, способной в одинаковой степени и возглавить укро-войско, и вырыть укро-котлован для Чёрного Хохлятского моря…
Даша сейчас озадачена свежими подружкиными претензиями, только что прозвучавшими, и нагло ворвавшимися в мяконький её духовный мирок. Они минимум на ближайшие сутки опошлили и подпортили его.
Даша не любит такой бесцеремонной, притом подковёрной политики с подружками.
Она не знает – что делать, и чем крыть подружку в ответ.
Отсюда нервозность  и нежелание вглядываться в заоконную темноту, где вполне возможно уже появились и бодренько простукивают асфальты на предмет собачьих мин каблуки принцев местной прописки.
Среди них претенденты, конкурсанты, халявщики, ищущие районных дам для примерки вовсе не туфелек, а желательно сразу натуральных тел к своему телу.
Может, конечно, попутно и к сердцу прижать, может, коли не позволят ближе, или губки к губищам, если соблюдать постепенность.
А коли случится удача, то и привлечь к пенису, и внедриться без разных там обыденных проволо'чек и схем ритуальной последовательности.

Вперёд за Америкой! Учимся выкидывать пальцы при встрече. Для быстроты отгадывания шансов на секс.

;;;

Невесть откуда взявшаяся  Жуля бегает мелкими кругами по квартире.
Крупная и несчастная, обмотанная с головы до ног одёжным дефицитом эта неугомонная, страшная иной раз молодая дама Жуля и есть источник этих претензий, пугающих и расстраивающих наивную не по возрасту Дашу.
Вспомнив, глядя на темноту, что у неё нынче пробел в ночном гардеробе, без всякой надежды на успех и заранее зная негативный ответ, без всякой волшебной палочки, а лишь резво треща язычком, Жуля расчётливо и твёрдо превращала этот житейский минусик в гору плюсов. Причём, плюсов не сиюминутных, а на перспективу, как бы ростовщически дальних.
Оттого запотевает лоб, и межгрудье становится тесным и влажным. И Кирьян Егорович перестаёт казаться мерзким, а даже становится похожим на некий объект, с которым даже можно что-то весёленькое сварганить.   
Так жена банкира умело раздаёт направо-налево чьи-нибудь долговые обязательства, зная, что рано или поздно, пройдя все положенные круги, всё это ему и ей вернётся, – хватит и на покупку острова, при этом в виде трикратных, стократных прибылей и в ином, более приятном эквиваленте, нежели обыкновенная безвкусная бумага с автографами.
Острова, острова, горы, замки в горах, территории, зе'мли, куски великой китайской стены – встроим туда магазины по продаже жень-шеня и парочку лотерейных лохотронов.
Жуля набирала, реквизируя у Дашы в свою пользу те самые вещевые и моральные бонусы, которые рано или поздно (а именно: при очередной ссоре во время подтверждения лидерства) должны будут аукнуться страшным и победным бумерангом на подруге. Типа: вот там ты  могла сделать нечто (услугу, попустительство, скидку), а не сделала, хотя как подруга обязана была совершить, следовательно, будешь мне должна и сделаешь позже, сделаешь непременно. Причём не тогда, когда сможешь, а когда я, милостивая твоя шефиня мадам Джулия, того пожелаю.
Вот, например, в тот-то и тот-то раз, тут называется дата и доказательные обстоятельства – Жуля-Джулия помнит всё: «Вот ты мне не дала поносить… – то-то и то-то, – а мне край как было нужно. У меня по этой причине сорвалось свидание, ведь я не могла пойти в драной кофточке и трусах не по сезону…»
Мало ли как там могло пойти дело, а типаж трусов и их цена в период ухаживания имеют принципиальное значение.
Это знают все участники ухажёрских ритуалов, и нечего тут снижать накал ответственности за успехи подруги, ибо это спортивное дело почти коллективно, как в синхронном плавании, а когда-нибудь может случиться ровно наоборот, то бишь Даша попадёт в аналогичную ситуацию, а то и хуже, а Жуля тут вдруг как возьмёт, да как припомнит.
И как это будет выглядеть?
Честно или не очень?
Справедливо это будет, или как?
Что вот придётся после этого думать драгоценной по сути, но не шибко принципиальной в плане товарищеской жертвенности, глупенькой чебурашке Дашеньке?
Словом, Дашины отговорки Жулей во внимание или не принимаются совсем, или принимаются, но особым драматическим образом.
Попросту говоря, смехотворные, кафешантанно высокоголосые, а иногда моросящие слюной и даже тщательно скрываемыми слезами дашины отбрёхи Жулю чрезвычайно раздражают.
– И нечего тут брыкать ногами и елозить задницей: подоконник сломаешь, Даша. Кирьян Егорыч тебя не похвалит за это!

;;;

Любое, особенно корректное, интеллигентное Дашино сопротивление – мать её  учителка литературы, следовательно и культура поведения, и манерные замашки все от неё, от яблони, а Даша тут корявый отросток и не набрала в должной мере материнских соков – таковское цивилизованное подружкино сопротивление превращает Жулю в медведицу.
Медведицу по весне разбудили раньше времени, ткнув в неё сквозь толщу берлоги лыжной палкой,  преострой и пахнущей мерзкой человечиной.
Какая-то Даша, которая моложе Жули на целый год, чёрт возьми, да как она посмела!
Да что ли она не знает, что возраст среди девочек имеет значение?
Да что ли она не знает, что Жуля среди них двоих является безоговорочным лидером и предводилой, разве что без опознавательного знака в виде наказательной дубинки, и что все Дашины вещички по этой ясной как день причине являются вообще-то и Жулиными тоже?
И даже не «тоже», это Жуля, так сказать, исходя из пунктов дружественной декларации, слишком жалеючи Дашу, излишне мягко выразилась.
Ведь это вообще-то те самые вещи и есть, право первой нОски которых всецело принадлежит предводительнице Жуле.
 А хотя бы трусы. Может быть именно новые Дашины трусы и должны быть первоначально испробованы Жулей.
И не так уж важно, что куплены они на деньги Дашиной мамы, или – редкий случай, да и какая, собственно, разница – на деньги Кирьяна Егоровича, которые дадены были, если говорить по честности, вообще-то на газированную воду.
Но, с оными случилась хитрая оказия внезапной экономии –  на трусы-то Кирьян Егорович денег не даёт, считая это слишком интимным мероприятием даже для монарха. А на газ-воду… – да ради бога:  на хорошее мелиоративное дело своих сограждан правильно воспитанные государи в устроенных державах денег не жалеют.
Можно и на яблоки, можно и на сладости. И на контрацептивы.
А на трусы… уж извините.
Так низко наш монарх никогда не опустится.
Для этого, девоньки, мало того, что надо походить на чопорных англичаночек с собственным гардеробом, а не с магазинным пакетом, в который входят все имеющиеся в личной собственности шмотки, а надо записаться хотя бы авансом, на вырост. Надо зарегистрироваться в настоящих фавориток – с сексом, пусть пока игрушечным, даже несколько кукольным, но с приличной долей недетского артистизма. А также с прочими параллелями этого богоугодного всем монархам дела.
А как с этим делом обстоит в королевстве Кирьяна Егоровича, весь мир знает совершенно точно: Н И К А К!
Всё тут запущено, если не сказать ещё более честно: элементарно просрано, пущено на ветер в надворном туалете, чистке не подлежит, ибо далеко от забора и шланг не достаёт. Шабаш, одним словом. Конец и амба.

Чужой читательский мир тут никак не может посочувствовать Кирьяну Егоровичу.
Чужой Кирьяну Егоровичу мир двадцать первого века настоян на пошлостях – надо же нашли зацепу – и настроен на секс.
Причём не просто на секс, а на секс с нарушением дебильного, отсталого, азиатского законодательства и всех моральных кодексов, ибо Кирьян Егорович живёт не в передовых Нидерландах. Он не состоит в толерантнейшей какой-либо европартии перезрелых, сизозадых игрунов с гаагскими малолетками – девочками и мальчиками. И вообще: что за возвраты к пошлым средневековым понятиям о разнице полов!
Что за хрень! Всем гражданам и гражданкам писать в одном месте.
Убрать символические фигурки и буквы «Ж» и «М». И нехрен стесняться голытьбы своих и соседских тел.
Снять штаны и бегом в музей естествознания приобщаться к звериному натуризму!
На трибуну парламента пожалте снявши иметише штанцы с иными портками.
Полюбить всяких меховых зверушек. Они приятные, когда прижимаешься к ним, а уж когда гладишь, а уж когда оседлаешь, или они тебя… О! Е! Красота!
Задницы вытирать ёжиками – прелестный изврат, пример гигиенического мазохизма.
Запретить взрослым дяденькам мочиться стоя!
Приравняться к женщинам. Запретить непроизвольное подымание члена на образ женщины. Для этого устраивать физиотерапевтические иллюзионы и живые тренировки. В парках и клубах.
Раз в неделю пусть мальчики ходят в юбках, а преподаватели пусть подают им пример, надевая платьица и поддёвки. Пусть сочинят мужские бюстгальтеры: сиськи как-нибудь накачают. Увеличить производство силикона!
Ура, уменьшится на западе безработица.
Главное: пусть русским станет завидно.
Раз в неделю пусть девочки прицепляют усы, а тётеньки бороду. Штаны они и так давно уже носят.
Запретить писсуары или усовершенствовать писсуары под женщин: надвинулась на писсуар и szi себе, родимая.
Отменить семьи. Ввести в сексуальную культуру элемент коллективизации и добровольчества…
Ох, ох, ох… Что же это такое… Что-то не до боли, но знакомое, узнаваемое.
Кажется, после этого где-то произошла революция.
Откуда, из какой брехательской, шаманской, дурманной лохани льётся на наши головы это восхитительно мерзкое, пидорское, лесбийское, нео-римское – слишком громко сказано, обыкновенное содомо-гомморское дерьмо, оцифрованное современными обстоятельствами, и уподобляющаяся ему нынешняя жовто-блакитная блевотина? Плевать на последнюю. Мимо кассы.
Что это? Новое свойство планеты Земля, окружённой ядерным излучением и вытекающей из него пропагандой ненависти и наплевательства к людям?
Или это обычная эволюция, которая всегда такая, когда распускаешь властные вожжи и, бездумно кривляясь, пердя на весь мир, считая это таким шиком избранных, и гадя во все стороны, забыв библии и культуры, зовёшь к главенству какой-то абстрактной и вреднючей на поверку демократии?
– Какой провокатор  придумал, какой вселенский дьявол специально не расшифровал истинное значение этого слова?

;;;

Тьфу на всё! Возвращаемся к реальной и простецкой жизни на Варочной 41А, Калифо... Канифо… Тьфу! Гэ Угадайка.
Все уже забыли, что мы хотели рассказать всего лишь о трусах и стрингах.

;;;

– Дашуля, а у тебя есть джинсики пошире, или шорты?
Не лишне напомнить, что Жулина поясная  окружность, если её превратить в верёвочку, дважды обовьётся вокруг осиной талии Даши.
Даша понимает: при Кирьяне Егоровиче срываться в яростный крик нельзя. И воздух досады, автоматически стартанув было из бронхов, сбавил силу в середине горла, так и не став осмысленным звуком.
Даша сглотнула слюну.
Медленно и надменно, рассудительно, словно занудная поэтесса, мать своих стихов и педантичная  зубрилка теорий, Даша в сотый раз стала декламировать уже надоевшую обеим сторонам нерифмованную, но добротно вызубренную как бы из под палки песню печали:
– Жуль, а ты помнишь как мне растянула кофточку… Вот ты моё белье носила, помнишь оранжевые стринги и белый, а он парадный, Жуля, бюстик, он тебе как, Жуля, не показался ли слегка малым?
Кирьян Егорович заходится секретным смехом. Он в туалете, но откуда всё прекрасно слышно. Он знает: чтобы прикрыть Жулькины соски, Дашиного бюстика едва хватило бы. Но, сексуальность как бы даже наоборот, дополнительно подчеркнулась бы.
– Вот ты бросила и не постирала, а если бы постирала... то и не просила бы другого... а носила бы этот дальше, – продолжает Даша, –  а я бы тебе ничего против и не сказала... 
Как же, другого: Жуле интересно перепробовать на себе все Дашины вещицы, она же тоже модная угадайгородская дамочка. И, как и многие остальные, хочет вертеть живой жопкой в гипотетическом офисе Гугла. Или в гостинице NNN, которую Кирьян Егорович, кажется, взялся проектировать для Угадайки…
Но, скажем по секрету, Жулю не берут даже на местные Ксюшины подмостки.
А Дашу взяли. ВЗЯЛИ!
Вот это-то Жуле и обидно.
Может это-то и есть основная причина скрытой девичьей ревности и злости. Жопки у девочек разной конфигурации.
Одна жопка модельная, другая нет. Большая жопка, да, мы видим, против этого не попрёшь. Удобная, вероятно, в задней позиции, да и приподнимать в позиции другой, тоже наверно хорошо и привлекательно смотрится… Её приятно обозревать, объятую тугой юбкой. Но, увы и ах, не подходит такая жопка для модельного бизнеса: не вписывается в цифровые пропорции. Не будем тут всем известными данными  засорять бумагу. Данные могут через столетие поменяться, а Кирьян Егорович будет виноват.
Это сказано так, между делом.
И то есть, и это правда. Есть ещё и неправда. Но то в мозгах девичьих. Всего не перескажешь. Да и это надо твёрдо знать, а не сочинять разную херь.
Приостанавливается тут Кирьян Егорович, переходя на уровень обыкновенных шмоток. Но и тут не ждёт его успех.
Не по плечу ему описывать женские шмотки. Для этого нужно иметь женский талант и любознательность.
Прикройте свои раздвинувшиеся ушки, модные молодые читательши, американские и наши… Это не в жентрусах что-то вынюхивать. И не под юбки заглядывать. Это посложнее.
Тут без гейщины или любовницы-консультантши никак.

Но! Нет у Кирьяна Егоровича цели вынести на суд читателя весь Дашин цветастый верхний, интимный и прочий гардероб.
Она, в конце концов, не та самая Ксюша – а-а-а, та самая «собачкина что ли с лицом пони рассвирипелой» – из Москвы, и не та самая Диабло Коди из Америки – «диабла напиши мемуары». Ну-ну, Дрябла-Диабла, мать твою «армянскую ерику», рожу с носом смени, стриптизёрша-писательша. Оскара на тебя мало.
А кому если интересно, то езжайте в Угадай и спросите у Кирьяна Егоровича. И приходите с нормальным коньяком, а не с пивом. Это того стоит, друзья-товарищи…
…В эпилоге:  «А иди-ка ты, Дуржуля, подальше».
Простая как валенок в данном случае Даша не поняла тонко сыгранной Жулиной партии. А тут так:
– ведь скоро безработная Даша будет квартироваться в съёмной хате вместе с Жулей и двумя или одним мальчиком (все, кроме Даши, – при работе… правильно? Ну так.
– Дрюн ухаживает за Джулей; другой молодой человек постарше безответно любит Дашу… Ну так и?
– Что ну так и? У Жули появятся какие-никакие деньги. А у Даши их нет, но хочется.
– И?
– Тут-то Даша и попадёт в зависимость, которую – не исключено – придётся оплачивать возможно и телом (это как? Чем-то нехорошим попахивает. Теперь так девушкам можно взаиморассчитываться? Мама миа!)…,  и кухонной нежностью, и притворной любезностью, и уступать очередь в туалет, и кто его знает чем ещё. Может в лесбийских играх поменяться местами и лизать Жуле места, которые вообще-то больше предназначены для туалетной ветошки…
Дурдом настоящий!
Итог: вот тут-то, вот тут-то!!!  Ха! Тут-то отольются Даше и сегодняшние, и все прошлые Жулькины детские, и теперешние взрослые Жулины – волчьи, лисьи притворные и неловкие, по-топорному слепленные медвежьи слёзки.

;;;

С Кирьяном Егоровичем такие фикусы чаще всего не проходят, но коли иногда всё ж таки проходило, то Жуля делает попытку прорыва и здесь. Она, опровергая военные теории, она ж настоящая русская баба, а не штабной какой-нибудь фашистишко, затевает второй фронт; благо, хватает сил и хитрости на всё и даже сверху:
– Кирьян Егорович (это второй фронт: сам он этого пока не знает), а у вас есть шорты?
      Конечно, у Кирьяна Егоровича есть шорты, и они не одни, а с пяток-другой точно есть, какой добрячок бы взялся сосчитать: Даша, ты не знаешь где мои шорты с масляным пятном над коленкой – оранжевое такое пятнышко; как, да Вы что, вы же поменяли эти шорты на майку с Мадонной, Кирьян Егорович, вспомните! Ещё впридачу полбутылки пива, вспоминайте, в июле!
Тьфу! Кто бы сосчитал лучше. Кто бы знал гардероб Кирьяна Егоровича лучше наблюдательной Даши. У неё несомненно дар хозяйственности и свойства рачительной жены, в будущем, конечно, не сейчас.
Жуля точно не возьмётся за это рутинное дело – считать шмотки – даже если бы это было условием обменной сделки.
И вот:
Нет, ноу, найн, фигов!
Сегодня он шорт
категорически
не
даст.

Почему, позвольте спросить?
Потому! Потому, что он
сегодня
не
в настроении.

Потому, что от Джули он никаких
интимных льгот
или полезного, даже
одноразового порыва…
Не получит.

Потому-что Жуля (хоть и не ****Ъ, а лишь изредка и исподтишка чпокающаяся молодая особь, против чего Кирьян Егорыч даже и не возражает – ведь же не с ним, так что пожалуйста), а  всё равно:
растягивает
 резинки!

И после этого шорты незатейливо спадают
с самого
Кирьяна Егоровича.

Достаточно только поднять руки...
И вот он уже в плавках. Крестик снял заранее.

Читатель, разве это правильно в условиях декоративно-демократической монархии?
Разве монарху сей установленной им самим системы не положено купаться в лучах всеобщего почитания, любви, ласки и не страдать от наглого, попрошайского отщепления кусочков его личной носибильной собственности?
Дашь слабинку – и конец монархии!
Монархические шорты первоначально лизинговой, возвратной формы употребления становятся уже не принадлежностью монархической семьи в количестве одно лицо, а навсегда Жулькиными, то бишь народно и нагло приватизированными.
Чтобы лишний раз не объясняться, Кирьян Егорович коротко обрезал все возможные последующие попытки выпросить ещё что-нибудь полезное из одежды, кроме шорт.
– Нету! Отвали.
Хотя всего этого добра – мы это уже знаем – в достатке.

;;;

Жуля за три года – кажется, напрасного  сверхтоварищеского общения – действительно растянула, порвала, переподарила, потеряла и залила менструациями не одну пару шорт, брюк, носков, шапочек и маечек фальш как обожаемого ею Кирьяна Егоровича.
– Стоп! Шапочек, вы сказали? Маечек? Менструациями? Бросьте! Да как это возможно? В какую каральку надо скрутиться бедной девочке, чтобы та злополучная, испускающая часть тела оказалась на голове и над маечкой?
– А вот! – отвечает автор. – Возможно! Обыкновенным волшебным способом. Может, маечки с шапочками подкладывались, чтобы не попортить красивые Кирьянегорычевы простынки?
Жуля, как злая чёрная кошка из грязного женского фэнтези, написанного мужененавистницей и главной феминисткой самого девственного, самого вредного, самого невероятного монашеского англо-тибетского сословия, с особым сладострастием метила вещи Кирьяна Егоровича: обрати же, мол, проклятый идиот, ты скоро станешь полным… в смысле окончательным дедушкой: лысым, с дряблым пузечком, отсутствием мышц и слуха, кротовым зрением – а и поделом, тебе… Обрати же внимание на мои проблемы. Я тоже девочка, и не хуже твоей тайно обожаемой Даши. Хотите расскажу, с каким вожделением ты, козёл, вслух так не скажу, конечно, ты рассматривал  Дашины трусики на верёвке… оранжевые в сушке. Вспомнили, то есть вспомнил? Было, да? Вот. Я всё знаю! Делай выводы, старикашка!  Дай шорты же, козлик! Я же не навсегда прошу, а на время. Просто поносить. Жадюга!
Хренов! Не клюнет потенциальный дедушка, перед некоторыми Плюшкин, а пока настоящий, полноценный мужчина в самом соку! Губить следующую партию одёжки, покупаемой за свои кровные, Кирьян Егорович именно сегодня не расположен. Вчера, да, может быть. Может завтра что-то изменится. Нет и нет. Он же уже сказал. Что ли повторить? Ну, Жуля, ты и настоящая дурочка! Напомни, как называется твоя провинция?
Ради чего сдаваться, зачем подымать лапки перед этой девушкой-кошкой, злюкой по ночам, с улыбочкой днём? Подскажите-ка ему! Хоть один мал-мало убеждающий мотивчик. Ну?
Не получается подсказать? Не доводилось попрошайничать вещички? Не живали в общежитиях? Вот то-то и оно. Нефиг было за родительскими юбками прятаться… на своих мерседесиках. Ага, в институт на машине. В кафешку с девочкой, вечерком, чтобы машинку продемонстрировать. Шорты не интересуют. Гардероб в три этажа. Ну-ну-ну. Тьфу, словом!
А ещё Кирьяну Егорычу, как заправскому Гапону, стало интересно вдруг посмотреть, как далеко могут зайти в ссоре близкие подружки.
Да це ж бесплатная киношка, ядрён корень!
Но нет. Ни кина, ни долгой словесной бойни сегодня что-то не получается.
Даша насуплено молчит в розовом углу ринга, ожидая очередного подвоха.
Кирьян Егорович разряжает обстановку, предложив Жуле  изящный выход:  «Спи в трусах, мне пофигу».
– Ага, Вам хорошо говорить, а у меня только стринги.
Разумеется, все виновны в том, что у Жули (а она сегодня в синем, то есть в обижаемом углу) «только стринги».
И что не успели высохнуть её трусы, вынутые из запузырившегося сусла в тазу после недельной закваски. Причиною чего были даже не чахотка и не грипп, и не отъезд в иногородние путешествия, а выпивошечные делишки на стороне и суперкачественная, отработанная годами, лень.
Плюс лень в скобках, помноженные на мирового масштаба поху... coitoизм. (лат.).
Кроме того, у Жули кончились прокладки, а у неё сегодня те самые дни, а ей стыдно попросить у Кирьяна Егоровича деньги.
А он бы дал денег ради целостности постели. Но он не знал этой пикантной подробности:
– Спи в стрингах. Можешь без трусов. Мне похрену.
Этого добра без трусов Кирьян Егорович в своей долгой жизни насмотрелся на три поколения впрок, и его, действительно не смутили бы голые похождения по комнатам хоть Дашки, хоть Жульки. Но правила приличия –  это правильные правила.
– А-а-а!!!
Жуля загнана в аморало-гигиенический тупик.

;;;

В доме очередь – где кому спать.
Распределение мест на диване – важнейшая ежевечерняя процедура.
Ба! Кажется читатель так до конца и не осознал: спать всем трём псевдогероям этой главы придётся в одной койке.
Чёрт! Это же казановщина какая-то… С педофильщиной. Так подумает нормальный человек.
Но то, батеньки и маменьки, было в позапрошлом веке. С началом нынешнего века ситуация принципиально изменилась.
Не то, чтобы вошло в моду совместное спаньё молодых парней и девушек числом больше двух, а это просто как-то вошло в бытовую привычку. Наличие ночью рядом недвижимых половых органов противоположных особей как-то незаметно, может и противоестественно стало обычным делом, будничным казусом, прозаической оказией, специфической обоюдо… какое! Квази-много-согласной актёро-партнёрской флэшмоб-постановкой, где и режиссёра-«подстановщика» с оператором, осветителя с софитами, девки с картонкой, подъёмного крана, рельс и организатора не требуется вовсе.
Всё сами.
Все сами с усами.
Вспомните общагу, квартиру, с которой временно съехали мама с папой, оставив чад наедине со своей совестью, с органами размножения, с журналами по порнографии, с разлагающим интернетом и прочее, и прочее. Вспомним горячие турецкие пляжи, ночные нудистские гульбища, пустые и переполненные туристские домики, мотели… ну, у кого ещё нет своего мерседеса… этого нищего с собой не возьмут…
– Но здесь же дедушка! Ну, почти дедушка… – заметит кто-то из особо внимательных.
Вот же нашли занозу! Поглядите лучше на своих детей и попробуйте вычислить: кто кого и в какой момент разложил!
И разложил ли – вот в чём фокус!



4
Итак. Относительно новый, когда-то распрекрасный, а теперь просто известный читателю жёлтый с фиолетовыми цветами (место ему в лондонском музее большой литературы имени Чарльза Диккенса), при том  раскладной диван  на всех один.
Одын, одын? Совсем одын! Эта армянская песня совсем не к этому случаю.
Клопы в диване временно побеждены.
Их неиспаряющиеся сами по себе могилки находятся во внутренней картонной полости дивана и густо припорошены ядовитым порошком.
И потому постельные принадлежности дислоцируются совсем в другом, не приспособленном к крупным вещам, месте.
Это место называется одёжным шкафом, который фактически служит универсальным складом, в котором, кроме приличной одежды и прочей хруни, находится всё остальное.
Если кто-то наивно хотел бы поймать Кирьяна Егоровича на слове и, хитро улыбаясь, спросил бы:  «А что, может ещё и гантели там лежат?»
Тогда Кирьян Егорович без запинки и ничуть не сумняшеся, не только ничтоже, но и вообще никак, ответил бы, что не только гантели.
– А что ещё, позвольте спросить? – это уже читатель-буквоед. Он знает смешной объём такого шкафа. У него самого такой же.
– Что-что.
И знаменитая гиря 100 кг, и компьютер обыкновенный полтора гига оперативки, и две пишмашинки, одна из них, что действующая, с западающей «М» – в точности как у Сары: помните «Милого Уолтера с лимонным соком»?
И псевдохрустальная люстра там лежит, опрометчиво подаренная ему товарищем, г-ном чёрным волосатиком Заборовым – сыном джорского заповедника, прекрасным живописцем, угрюмым молодцом  – ещё на пятидесятилетие.
Там же лыжные ботинки, пара-другая запасных клавиатур и сниток  кабелей, связки книг для бумажного утиля, драные майки с носками на пенсионную старость, гвозди разные, металлические и пластмассовые, забытые после разовой аренды сыновьи штиблеты 45-го размера.
Там Дашкины заскорузлые туфли, там замолкший надолго и с отломанными крутками Жулькин бумбокс,
Там железобетонные – трёхлетней давности – кедровые шишки.
Страницы не хватит, чтобы перечислить всё важное имущество уникального склада пожилого архитектора.
Поэтому прерываем перечисление и возвращаемся к спальному предмету, являющемуся на самом деле причиной многих семейных драм нашего подозрительного сообщества.
Уж не скрытый ли это «Порнодром» на одного пользователя?

;;;

Надо открыть ужасную правду: в этой семье не было настоящей демократии.
Демократия тут была дутой, как и во всём мире.
Кто-нибудь думает иначе? Так иди и стрельни из Калашникова в Белый Дом или в Кремлёвскую башню праздничными, зажигательными пульками. Пусть порадуется народ.
Короче, Кирьян Егорович на правах хозяина всегда занимал место на краю разложенного дивана.
Якобы для удобства выполза в туалет.
Остальные стараются через день меняться местами – как на тяжёлой посменной работе.
Так оно и есть.
Спать рядом с Кирьяном Егоровичем – большая технологическая проблема. Не для него, конечно. А для остальных.
Когда он забывается ночью, то храпит.
А если не забывается, то пристаёт. Миленько, конечно, или очень незаметно; но от опытных девочек тех невиннейших попыток не скрыть.
И они придумывают разные защитные фокусы. Каждая – свои. Не будем раскрывать тут их тайны. Если читательница девочка, или когда-то ею была, то она поймёт, на что тут намекает писатель.
Джуля сегодня спит с другого края, приткнутая к стене, поэтому  спальная форма облачения под прозванием «стринги»  после некоторого размышления Жулю устроила.
Кирьяну Егоровичу до Жули  через Дашку все равно не дотянуться. Да и не стал бы. Зачем?
Но правила куража заставляют двигаться дальше:
– А я сегодня без трусов лягу!
И, как бы ни с того, ни с сего, не моргнув ни одним хитроумным глазом, уверенно и безаппеляционно добавляет:  «Я, когда один, всегда так сплю».
Эта фраза застаёт Дашу врасплох.
Не успела Даша отбоксировать Жулю, как неожиданно подкралась новая беда. И от кого? От самого скромного и доброго в мире мужчины, почти что Карлсона на крыше, только без вентиля, и с засахаренным вареньем. От самого Кирьяна Егоровича!  Давшего когда-то

настоящий
и почти-что КРОВАВЫЙ
З А Р О К !!!

(Зарок касался ненападения на дашино тело. Если кто-то умудрился прочесть роман по порядку, то он подтвердит).

Беда состоит лишь в том, что сегодня, чёрт задери мидмидя!:
Дашина очередь спать посерёдке.

– Кирьян Егорович, так нельзя! Это нечестно. Вы всё-таки не один в доме!
И Кирьяну Егоровичу пришлось благоговейно дрожа (от любви… вспомнилась юность) напомнить – кто в этом доме является хозяином, богом, главным меценатом и, по его желанию, богохульником.
И что именно он, а не какая-нибудь притулившаяся к общему стаду кудрявая, тем более рыжая овечка решает, кем он хочет стать сегодня из приведённого перечня ролей, отведённых ему по праву логикой жизни, причём логикой, составленной им самим.
– Я сегодня буду спать на полу, – твёрдо заявляет Жуля, имея ввиду именно этот странную выходку со стороны Кирьяна Егоровича.
– А я… а я… – мычит Даша.
Но, никому в итоге не хочется спать на полу.
Под недовольный шёпоток овечек из цветочно-животноводческого товарищества Кирьян Егорович заснул молодецким сном главного и единственного,  шершавого и волосатого от шеи до пят чабана и огурца, чудом посаженного в одной грядке с клубникой и процветающего пышным цветом в результате правильной пропорции симбиоза.
Неспящий народ девичьего полового устройства, с опаской поглядывая на пожилого героя современности и звезду в одном обличье, сияющую прямо посреди народа инородного пола, крепко призадумался.
– Да блин, неужто так силён наш Кирьян Егорович? – подозрительно витало в мозгу у Жули.
–  Что он с нами-то бедными (счастливыми, слабыми, халявными) сегодня ночью будет делать? – подумалось Даше, – авось, просто чудит как всегда.
– Как захрапит, так про всё и забудет, – думает Жуля.
Ну никак не хочет она полюбить Кирьяна Егоровича по-настоящему. Прямо ретрообраз какой-то вместо полагающегося супера-пупера.
Век-то какой, Жуля?
Чё уж ты так неосмотрительно, ведь МОЖНО, МОЖНО, подумай, Жуля! Бесплатно, Жуля, халявно, Жуля. Расслабься и вперёд.

;;;

Сквозь сон Кирьян Егорович  чувствовал, как доедается со стола, и как в чью-то сумку провалился пластмассовый майонез с последней витой булкой белого хлеба.
Дважды «люминево» щёлкнули и куда-то вылились  баночки балтийского пива, опрометчиво не допитые Кирьяном Егоровичем и не перепрятанные под коробки бизнес-ланча на именной полке холодильника…
…Как кто-то вернулся. Может, это был Дрюн.
На промежуточной лестничной площадке, смежной с кухонным отсеком Кирьяна,  кто-то… может быть Дрюн… а, может быть, Петя, или Игорёк…  долго шептался. С Дашей… а, может быть, с Жулей в менструациях… Потом, уже заполночь, запыхтел. Значит, Даша: у неё всё сегодня в порядке.
И  стали раскачивать и без того треснутую, заплесневелую по причине смежного квартирного климата кирпичную стену.
Какой-то вкусный и тёплый мякиш перекатил ночью через него.
Неуклюжий и тяжёлый человечий утюг скользнул по ноге и собрал на секунду в  гармошку белую кожу Кирьяновской лодыжки.
Заснувшая Дашкина нога, не разобравшись, упала влюблённым белым лебедем с высоты и придавила ему хихи .
Дашино дыхание перемешалось с его перегаром.
Кто-то безымянный непорочно попортил воздух.
И снова все стихло.

;;;

Ночью Даше стало жарко. Она посмотрела прищуренным, сонным глазом в сторону Кирьяна Егорыча. И сняла малинового цвета пижамку, оставшись в стрингах и маечке.
Дашины стринги всегда были сделаны из двух невесомых облачков, скреплённых тонкими струйками то ли летней капели, то ли тесёмками, купленными наспех на сдачу от основной покупки.
– Чки, чками, чков.
– Товарищ писатель, следите за суффиксами.
– Не хочу, не буду. Отвалите все. Меня душат сентименты.
Жуля дождалась когда Даша заснёт и, по-шпионски согнувшись, натянула её пижамные штаны на свои волейбольные стойки.

;;;

Ближе к утру хозяин заметил, что одна его рука расположена на чужом причинном месте, а другая – на своём (беспричинно восставшем). 
Он медленно приподнялся, сунул ноги в бязи и не попав в один, побрёл в туалет в одном тапке. Покачиваясь как в лёгком бреду.
Неразумно почистил зубы, совершил другое, что полагается при наличии беспричинно восставшего и унитаза.
Возвращаясь, заметил, что с Даши аппетитно сползло одеяло. 
Сон как ветром сдуло, а восстание вспыхнуло с новой, аж третье-майданской силой.
Кирьян Егорович достал… Фотоаппарат... а вы что подумали?
Включил зумм и вспышку.
Покружившись на цыпочках вокруг дивана,   сделал несколько снимков. Анонимных, конечно, а вовсе не для распространения в сетях.
В кадре стрингов не видно (снимать прозаическую сдачу на фоне небесно прозрачных облаков – неблагодарное занятие), зато классно получилась попка.  К рукописи тут прилагалась фотография. Редакторы «зарезали» её.
Благодаря утреннему рассеянному свету и хорошо ложащимися полутенями,  вполне эротично и в меру рельефно вышли лёгкие пупырышки вокруг поясницы, с застрявшим в них холодком, стёкшим с подоконника.
Между попкой  и одеялом, обмотавшимся вокруг Дашиной шеи, алым флагом во всю Дашкину  спину (так сохраняли знамёна и номера своих частей военные герои) натянулась футболка с белой и гордой надписью:
«Я учусь в Ёклмнпрст-ом  государственном университете».
На Кирьяна Егоровича накатила невольно волна отеческой гордости.
– Во, блин, и когда же это она успела сдать экзамен?
Обрадовался: «Ну просто молодчинка!»

В минорно промелькнувшем, тёмном менуэте прошедшего вечера и испорченной ночи звякнул и долго держался в воздухе неожиданно приятный заключительный септ.

;;;

На Кирьяна Егорыча с непутёвой свитой его со скоростью блестящего, американского, дальнобойного, бычеглазого, дымящего ядом фургона,  надвигались следующие точно по графику русской жизни испытания.
На подходе дни бесконечно тягомотного мирового, блЪ, финансового, блЪ, кризиса, мать его, c соответствующими гипотетичными прелестями, блЪ, и неотвратимыми, блЪ, невзгодами.
Россия как сильнейший магнит  притягивает беды. Почему она такая необыкновенная? Пустите меня в Америку! Желаю сравнить.
Желая мира, Раша наша – она будто желает слиться в объятиях с чуждым, нелюбящим, завидующим, бездушным, жаждущим единственно только бюргерского спокойствия долларовым кругом.
А это несовместимо.
Русское терпение – мощный громоотвод, резиновая кукла с дыркой,  в которую суют походя все, кому не лень и не стыдно, повод для насмешек, терпение со слезами на глазах и скрытой ненавистью – дайте только слабинку, и сметут всё, записанное иностранцами в свойства непознанной и вечно мятущейся русской души. 

И только революции и войны превращают русского то в зверя, любой ценой вырывающегося на волю, то в непобедимую формулу выживания и ненависти к врагу.
Молчаливых недоброжелателей беднейший народ России жалеет.
Богатых и военных орлов прощает: глупые они все.
Подстрекателей и провокаторов к стенке!
До встречи в аду. Вот она какая бывает ноосфера!
– Однако! – восклицает огорошенный, несчастный читатель. – Что это было! Что мы читали?
– Моя соболь ходи! Моя не понимает. До свиданья! Быть может когда-нибудь встретимся.
– Чёрт, чёрт, чёрт!

;;;

Лечебная Амораль же сей высоколитературно охудожествленной «главы-рассказа-новеллы матвеевой» такова:
«Вот такие они бывают словогонные средства – обыкновенные трусы и стринги!»
Пахло ли тут хоть сколько-нибудь эротикой, или была «миллерщина», к которой Кирьян Егорыча нередко и совершенно напрасно  приклеивают, или это сплошная игра в бисер, каждая бисеринка которого весит не меньше одного кэгэ. Притом ржавого как его гиря.
Так это, во-первых, никому ничего и не обещалось.
А во-вторых,  мы просто дотошно и по возможности правдиво описываем позицию и чувства пожилого балбеса Кирьяна Егоровича, которого мы хорошо знаем, и поэтому желаем, как говорится и вообще, счастья в личной жизни. 

Будьте здоровы и вы, милые и терпеливые граждане читатели! Твоя – хороший люди.

А уж автор-то сам как устал!
Моя уходи следующая история на.

;;;
CODA


Рецензии
Здравствуй Ярослав!

Вкусно пишешь
...Идёт, положим, человек. По аллее. И нечаянно наступает на ящерицу. Ну не успела она. Задремала. Тут он падает - ящерица-то скользкая - стукается башкой о бордюр. Это больно. Он сидит. Озирается: что за дела! Взору его является дохлая ящерка - это невидаль! Он поднимает её, брезгливо, за лапку - фу как неэстетично. Но он человек, у него башка, в башке мозг, в мозгах мысли. Не может он вот так вот просто. Забыть, типо...

Хоть Кирьяна Егоровича и много на белом свете, но фотографировать он умеет,
а запах эротики от него происходит такой, что хорошие люди шарахаются в толпе,
не зная куда себя деть.
Писать на эту тему можно без конечного результата, поскольку жизня Кирьяна
Егорыча, слава Богу, ещё не закончилась.

Всех благ и удачи Ярослав ?

Валерий Олейник   19.08.2019 07:48     Заявить о нарушении
Спасибо, Валерий.
Кстати, макет первого тома нашего Изборника (в нём Долгов, Елисеев, Лыков, Олейник) закончен. Речь о цветном формате А4. Это дорогой вариант. На днях я покупал собственную книжку близкого по количеству страниц (130 против наших 170-ти) и она обошлась мне:
- себестоимость типографско-издательская 1300
- пересылка и курьер 305
- PRO-аккаунт - 1500.
Но она получилась классной...
Теперь мне наш том №1 Изборника нужно перевести в стандартный роботизированный вариант (без PRO-аккаунта и он чёрно-белый - в Озоне, хотя можно и с цветными иллюстрашками в Ридеро, хотя это уже понты корявые) и запустить его в интернет-магазины через Ридеро. Чёрно-белый робото-вариант будет стоить примерно 500-600 руб.
Так что ЖДИ. Скоро уже! Я сообщу как том поступит в свободную продажу.

Ярослав Полуэктов   19.08.2019 09:58   Заявить о нарушении
Любопытненько, ты молодец, энергично взялся.

Удачи !

Валерий Олейник   19.08.2019 10:27   Заявить о нарушении
Кстати Ярослав, предлагаю новый рассказик:

http://www.proza.ru/2019/08/05/1256

Валерий Олейник   19.08.2019 10:37   Заявить о нарушении
Вечерком прочту.

Ярослав Полуэктов   19.08.2019 10:40   Заявить о нарушении
Поздравляю тебя с твоей книжкой, искал ее на Ридеро - не нашёл,
отправь ссылку

Валерий Олейник   19.08.2019 12:00   Заявить о нарушении
Если дорогущий "Андерсен.40-е", то и не найдёшь: она в магазин не выставлена (нарушаю авторские права некоторых живых переводчиков). Могу покупать только сам в ограниченном количестве, как бы для личного и подарочного использования (лишь бы не бизнес!). Там даже имя типографии и издательства СПЕЦИАЛЬНО не указаны (боятся - мало ли что).
А если бюджетные "60 пилюль", то она выставлена и в Ридеро, и в Озоне под псевдонимом "Чен Джу". Читай и пиши отзывы на сайте этой книженции, будешь первым. http://ridero.ru/books/60_pilyul/. Там же можешь и купить (для коллекции, хе-хе).

Ярослав Полуэктов   19.08.2019 12:40   Заявить о нарушении
Понял, буду искать

Валерий Олейник   19.08.2019 12:54   Заявить о нарушении
На это произведение написано 5 рецензий, здесь отображается последняя, остальные - в полном списке.