Две башни

Этим прохладным апрельским утром все было, как обычно. С самого пробуждения он, подгоняя сам себя, суетливо собирался на работу, боясь опоздать на свой поезд. Вообще-то вполне можно было бы ездить автобусом, по времени, да и по деньгам получалось то же самое. Но он всем объяснял, что то, что поезд идет по расписанию, его дисциплинирует. Положа руку на сердце, это было совсем не так. Просто ему нравилось начинать свое утро с поездки на поезде, нравилось прислушиваться к ритмичным перестукиваниям колес, нравилось вдыхать этот особый воздух, пахнущий железной дорогой – смесь запахов металла, угля, дыма и неведомо чего еще. Для него это был запах дальних странствий и неожиданных приключений, ну и что с того, что ехать ему было всего две остановки? Эти повседневные поездки на работу он воспринимал, скорее всего, как путешествия, и, хотя их маршрут никогда не менялся, ему никак не надоедало смотреть в окно на проплывающие мимо городские кварталы, наблюдать, как оживают оттенками розового в лучах солнца благородно серые каменные стены домов, или как их сдержанная палитра обретает новую глубину красок во время дождя. 

Вот и сегодня он, как всегда, сосредоточенно бежал сквозь железную коробку вокзала гулким тоннелем мимо кричащих рекламных плакатов и глухих ночных киосков, не обращая внимания на россыпи желтых точечек на электронных табло, мимо, вперед  и вверх по лестнице, и, толкнув по-вокзальному тугие створки дверей, наконец, ворвался на перрон. Ему повезло, поезд еще не отошел, и он торопливо взбежал в тамбур по рифленым металлическим ступенькам. И, тут же, как по сигналу, закрываясь, зашипели двери, поезд судорожно дернулся, заскрежетал,  сбрасывая оковы тормозов, и внезапно  плавно тронулся с места. Людей в вагоне было мало, и он занял место у окна, успокаивая дыхание после пробежки по вокзалу.

Поезд мерно набирал ход, сбиваясь со все ускоряющегося ритма на железнодорожных стрелках. Он сидел и завороженно смотрел в окно. Векторы улиц, начинаясь от перекрестков, прочерчивали сетку города,  выстраивая на ней дома ровными шеренгами, а поезд с высоты железнодорожной насыпи старательно пересчитывал их. Он особенно любил эти ранние утренние часы, когда на улицах почти нет ни людей, ни машин. Казалось, в эти рассветное время город живет своей тайной мистической жизнью, доступной не каждому, а потом, когда просыпаются жители, одевает свою привычную безучастную маску, превращаясь в подобие гигантской бездушной декорации.

Его внимание всегда привлекали две старинные водонапорные башни, стоящие недалеко от железнодорожной насыпи. Судя по всему, они давно уже не использовались и стояли заброшенные. Он часто старался их рассмотреть из окна вагона, но поезд к этому моменту пути уже набирал ход, и они проносились мимо за считанные мгновения.

***

Он даже самому себе не мог толком объяснить, что рассчитывал узнать или хотя бы увидеть. Почему вечером, уже в конце рабочего дня, ему внезапно стало отчетливо ясно, что именно сегодня на эти башни хорошо бы посмотреть поближе. Эта мысль уже не в первый раз пришла ему в голову, когда он  утром снова попытался рассмотреть их сквозь покрытое ржавой пылью вагонное окно. Башни словно манили его, обещая поделиться неведомыми миру тайнами. И он подумал, - а что, если сегодня, в последний день апреля, после работы... Будет еще вполне светло. Он сможет рассмотреть каждый кирпичик старинной кладки. Дотронуться рукой до прохладных стен. Изучить портик над дверью, каменные украшения окон, и эти непонятные флюгера в виде земных сфер на крышах. Да сколько ж можно откладывать!


***

Спустя несколько часов он сидел дома и ругал себя. Никаких тайн, он, конечно, не раскрыл. Стоят себе на пригорке две заброшенные водонапорные башни. Территория вокруг огорожена проржавевшей сеткой. На воротах – увесистый замок на цепи.  По обе стороны от пригорка тянутся железнодорожные рельсы. Рядом старое кладбище за оградой. Чуть поодаль – тюрьма. Унылый пейзаж городской окраины. Только зря промочил ноги и замерз. В общем, ничего интересного.

        Теперь он рассеянно скользил взглядом по экрану монитора, отогреваясь горячим чаем и не понимая, что же пытается найти. Пройдя по одной из ссылок, он узнал, что башни и в самом деле старинные и имеют свою историю. По городской легенде, их построили в память о двух сестрах, Анне и Жанне, живших в городе в середине 17 века. В статье рассказывалось, что одна из сестер была знахаркой и довольно успешно помогала людям. Ее клиентура увеличивалась, что очень не нравилось местному аптекарю, углядевшему в этом конфликт интересов. В итоге по его доносу бедную девушку сожгли как ведьму на средневековом костре на этом самом пригорке. А следом погибла и вторая сестра. В статье, помимо истории о погубившем сестер завистливом аптекаре, довольно сумбурно рассказывалось о привидениях, обитающих в башнях, внушающих ужас охах и вздохах по ночам,  виселицах и кострах, самоубийцах и преступниках на кладбище, средневековых казнях и кознях, архитекторах и вольных каменщиках, так что он довольно скоро начал зевать,  потерял нить повествования, а потом и интерес к  этой теме. Допив чай и выключив компьютер, он лег спать.

Но заснуть он так и не смог. Его мысли снова и снова возвращались к таинственным башням. Почему они огорожены так, что близко к ним не подойти? И зачем их построили две, да еще так близко друг от друга? Какой в этом смысл? Почему они стоят на окраине города, да еще рядом с кладбищем? Он попытался представить, как на этом пригорке сжигали ведьм. А потом, спустя сто лет,  на том самом месте, где когда-то полыхали костры инквизиции, начинается строительство. Нет, тут определенно крылась какая-то тайна, которую можно было бы разгадать, если бы суметь подобраться поближе к этим башням. Внезапно ему стало совершенно ясно, как это можно сделать. Он рывком сел в кровати. Как же он раньше не додумался!  Вчера вечером он пытался проникнуть в это место со стороны закрытых ворот, с востока. И только теперь он совершенно отчетливо понял, что истинный вход к башням должен быть расположен на западе, со стороны железной дороги!

И вот он уже бежит через пустую громадину вокзала, знакомым переходом, вот и перрон, и поезд, как нарочно, стоит все на том же пути и ждет только его. Он привычно взбежал по ступенькам в тамбур и не стал проходить дальше в вагон. А поезд уже тронулся, и вот впереди показались знакомые силуэты башен, освещенные луной. Он приготовился, и как только поезд поравнялся с ними, глубоко вдохнул, оттолкнулся от поручней и выпрыгнул из вагона. Он чувствовал такую пружинящую, будоражащую легкость во всем теле, как будто силы тяготения и не существует вовсе.  Поэтому нисколько не удивился тому, что, вместо того, чтобы камнем скатиться под откос, он, вытянув руки в стороны и балансируя ими, не спеша полетел к таинственным башням. Это произошло так естественно, как будто он всегда умел летать. Он подлетел поближе к башням и плавно опустился на землю.

В башнях виднелся мерцающий свет. Он так растерялся от неожиданности, что застыл на месте. До сих пор он был уверен, что они заброшенные, двери в них заколочены, а по винтовой лестнице гуляют лишь сквозняки из разбитых окон. Он в нерешительности огляделся по сторонам. И тут его ждало новое потрясение. Неподалеку от того места, где он только что так успешно приземлился, стояли три человека, посматривали на него и негромко переговаривались. Внезапно ему стало страшно. Почему они смотрят на него? И кто эти люди и что они здесь делают? И, самое главное, что делает здесь он сам? Как им объяснить, что у него в мыслях не было ничего плохого, и он проник на эту явно закрытую, а, может, даже и секретную территорию, ведомый лишь непреодолимым, необъяснимым интересом к этим башням? Думая так, он приблизился к троице, и услышал обрывок их разговора.

Один из них, невысокого роста, с живым подвижным лицом, говорил довольно быстро и сбивчиво непонятные слова, из которых он разобрал лишь: «...Нептун на асценденте... транзитная Луна... Марс... квадратура... ну и фебрилитет... ».  Он пытался вспомнить, где-то он такое уже слышал, но не смог. Тут они заметили его приближение и тот, кто только что пытался еще что-то рассказать про этот неведомый фебрилитет, умолк на половине слова. Теперь они смотрели на него, не отрываясь. И один из них, судя по всему, главный, довольно высокого роста, худощавый, с отточенными чертами лица и настороженными пронзительными глазами, обратился к нему с вполне закономерным вопросом: «Как и зачем вы сюда попали?»

Он довольно сбивчиво начал рассказывать им всю эту историю про поезд, и ограду, и как он прыгнул, и как полетел. И как влекли его эти башни. Их лица не выражали теперь ничего, а он пытался прочесть на них ответ, толком не зная вопроса. И тогда высокий спросил: «А что вы помните про эти башни?» Он удивился этому странному вопросу, но все же стал старательно пересказывать то, что он накануне вечером вычитал из Интернета. В этот момент до того молчавший мужчина из этой странной троицы внезапно прервал его довольно сбивчивый рассказ новым вопросом: «Вы пришли сюда через осознанно? через сон?», и он замолчал, совершенно сбитый с толку. Тогда тот, кто спрашивал, сказал, обращаясь  к старшему: «Я уверен, Мастер, что это был типичный спонтанный выход. Стечение обстоятельств». Невысокий собеседник, который только что так горячо говорил о Марсе и неведомых транзитах, кивнул, соглашаясь с ним.

***

           Тогда тот, кого они называли Мастером, перевел взгляд на меня. Он смотрел даже не на меня, его взгляд, казалось, был сфокусирован в какой-то невидимой точке, находящейся где-то за моей головой. Мастер... Это обращение вызвало смутное беспокойство в моей душе.... я почувствовал, как меня пронизывает неведомый будоражащий поток... и вдруг как будто раздался легкий щелчок, и я вспомнил все .

         Он перевел взгляд на мое лицо, посмотрел мне в глаза и сказал утвердительно, без тени вопроса: «Вижу, что ты вспомнил». А я мысленно уже перенесся в то самое жаркое лето 1898 года, когда мы вместе заканчивали постройку этих башен. И успели к тому самому заветному рассвету, когда после 70-дневного перерыва, на горизонте в лучах восходящего солнца вновь засияла Песья звезда, Каникула. Таинственная, непостижимая звезда Сириус...

        «Почему ты тогда уехал? Внезапно, не попрощавшись? Не поговорив со мной?» , - прервал мои воспоминания Мастер. Я был уверен, что он знает ответ, но все же сказал: «Потому что Вы меня обманули,- и, не дав прервать себя, продолжил, - Вы говорили, что мы служим светлым силам и работаем, чтобы очистить и улучшить этот мир. И что же мы сделали? Я спроектировал и построил эти башни, ставшие самым настоящим воплощением зла! Мы поставили их на этом пригорке, где вместо земли и песка – прах сожженных на средневековых кострах! А вот эта улица, прямая, как стрела? Берущая начало от позорных столбов и виселиц на въезде в город и заканчивающаяся здесь, у этого древнего кладбища, за оградой которого хоронили преступников и самоубийц? И вся эта копившаяся веками темная энергия благодаря нашей работе сконцентрировалась здесь, вокруг башен, создав негативное поле такой мощности, что дома вокруг почернели и потрескались и стали похожи на трущобы. А через некоторое время неподалеку построили здание центральной городской тюрьмы! О каких светлых силах и улучшении мира можно говорить, если мы сотворили такое зло!» Мастер вздохнул и сказал каким-то усталым обреченным голосом: «Ты так ничего и не понял.  Ни тогда, ни сейчас. Мир не может существовать только с одним полюсом – добра и света. Антитезой выступают его пороки, преступления, грязь и зло. Существование тьмы – необходимое условие для существования света. А теперь посмотри на это с другой точки зрения». Я молчал, думая,что он продолжит говорить, но он сделал мне жест рукой  и подвел к месту, находящемуся прямо посередине между башнями. «Взгляни вон туда», - сказал он, указывая взглядом в сторону города. И тут я внезапно увидел то, чего раньше каким-то образом не замечал.

         В ночной мгле были едва различимы странные светящиеся облачка. Они стелились по земле, клубились, как туман, но в отличие от тумана, в них постоянно вспыхивали маленькие злые красноватые искорки. Эти облачка в виде легчайшего туманного потока уходили внутрь одной из башен. В ней вовсе не горел свет, как я подумал было вначале. Это внутри башни фосфоресцировал светящийся туман. Мастер обратился ко мне снова: «Теперь ты увидел своими глазами, как выглядит энергетическая грязь, астральные отбросы большого города. Башня накапливает ее, а потом очищает и концентрирует энергию... Посмотри, что сейчас произойдет!» Мы уже слышали шум приближающегося поезда, а вот и его мощный прожектор озарил пути, и в этом ярком напористом свете без следа развеялись эфемерные туманные облачка. Поезд пронесся мимо, и сразу стало очень темно и как-то оглушающе тихо. Несколько минут ничего не происходило... но вот что-то засветилось, как призрачная паутинка в одном месте, вот еще одна, они слились, к ним присоединялись все новые... и вот уже новый поток, немного поменяв направление, потек во вторую башню. Я не успел спросить, почему, как Мастер сам объяснил: «Первая башня уже накопила достаточно отрицательной энергии, и отталкивает от себя новые порции негативной энергии. Теперь она займется ее переработкой. Помнишь, там внутри есть винтовая лестница? Проходя вверх по заданной ею спирали, энергия завихряется, приобретает турбулентность, концентрируется и самоочищается. Наверх она поступает уже  в чистом виде. И после этого скапливается в подвальном резервуаре. Видишь, как все просто и замечательно придумано?» Я видел торжество и гордость на его лице. Но я-то теперь  вспомнил действительно все, до мельчайших подробностей. «Вы спрашивали, Мастер, почему я тогда уехал, не поговорив с Вами? Почему не задал Вам мучившие меня вопросы? Что ж, я могу задать их сейчас. Куда поступает таким образом очищенная энергия? И куда девается весь шлак, грязь?» Он немного помолчал и ответил: «Куда девается энергетический мусор, ты и сам уже понимаешь. Он рассеивается вокруг башен. Поэтому этот район вблизи от них такой негативный и криминальный. Это самое настоящее гиблое место. Но это ведь не наша вина! Эта грязь создана всеми городскими жителями, и разве так уж плохо, что она концентрируется в одном месте, как на свалке, не отравляя весь остальной город? Ты спросил, кому поступает чистая энергия? А зачем тебе это знать? Ты не задавался вопросом, куда поступает вся энергия мира, накопленная в подобных нашим башнях-близнецах, рассеянных по всему миру? Куда передается позитивная энергия, накапливаемая в зиккуратах? Храмах? Церквях? Ты на самом деле хочешь это знать? Что даст тебе это знание?» Я посмотрел на его погасшее лицо, и мне захотелось никогда не знать ответа на этот вопрос. « Побудь здесь один, - сказал он, оборачиваясь к своим спутникам. – Когда захочешь поговорить со мной, приходи через портал, дорогу ты теперь знаешь».
 
          Они ушли. А я подошел к одной из башен, погладил рукой по ее шероховатым кирпичам... Долго смотрел на барельефы над входом и под окнами, на светящиеся небесные сферы на крышах. Вглядывался в клубящийся туман  и вспоминал свои прошлые жизни...

Уже начинало светлеть на северо-востоке, пора было возвращаться обратно. Я кинул прощальный взгляд на построенные мною башни и вошел в образованный ими портал.


***

          Я вновь летел. Но теперь это был не тот полет, который я ощутил такой радостью внутри своего тела, когда прыгнул с поезда. Как и тогда, я не ощущал земного притяжения, но вместо воодушевления и восторга  испытывал какое-то неприятное гнетущее чувство. Не осталось и следа той свободы, которую я испытал недавно. У меня было ощущение, как будто кто-то управляет моим телом, а оно, будучи не в силах пошевелить ни ногой, ни рукой, подавленно и обреченно повинуется чужой воле.  Посмотрев вниз, я понял, что медленно и плавно поднимаюсь над землей,  и вот уже не видно дорог и домов, а только серые квадраты полей, разделенные темными полосами лесов. Они становились все мельче. Но вот что странно: чем мельче они становились, тем больше их я видел, как будто одновременно с подьемом менялся не только масштаб той картины, которую я видел внизу, на земле, но и мое зрение вбирало все больше мельчайших деталей ландшафта. В этом было что-то не так, что-то неправильное, что неосознанно заставляло беспокоиться, и я решил посмотреть вперед, туда, где эти поля уходят в перспективе за линию горизонта. Горизонта не было... Я в панике посмотрел по сторонам. Горизонта не было. Теперь эти серые квадратики были везде, и они становились все мельче и мельче, и одновременно с этим их становилось все больше, они стремительно распространялись во все стороны, как в геометрической прогрессии, отдаляясь туда, где я так хотел увидеть горизонт, и одновременно стремительно приближаясь ко мне. У меня возникло ощущение, что я попал в какой-то гигантский чудовищный фрактал, дробящийся на все новые и новые мельчайшие частички и поглощающий сам себя. Мое тело стремительно увеличивалось в размерах, одновременно становясь все ничтожнее по сравнению с окружающим его необъятным и все время изменяющимся пространством. Я был лишь пылинкой в этой непостижимо бесконечной вселенной, еще мгновение – и буду поглощен ею, и стану просто серым ничто, поделенным на квадратики. Это конец. Сейчас, через ничтожный миг я перестану существовать, распадусь и исчезну. Эта мысль пронзила мою душу таким отчаянием, которого я не испытывал никогда ранее. От этой невыносимой разрывающей тоски и ощущения неизбежной гибели, от безысходности и невозможности ничего изменить, у меня внезапно потекли слезы, я начал стремительно падать вниз.... удар... и я  проснулся...  я вернулся.


Рецензии
Прекрасный рассказ. Хочтся перечитать и тут же пойти к башням. По весне. Сйчас туда не надо. Леночка, пишите свои чудесные рассказы. Пусть накапливается кнга. Будет она необычной, в своём времени. С лю.Лю.

Людмила Межиньш   28.12.2018 05:07     Заявить о нарушении
Огромное спасибо, Людмила! Такие отзывы окрыляют!!!

Селена Саулена   28.12.2018 23:02   Заявить о нарушении
На это произведение написано 5 рецензий, здесь отображается последняя, остальные - в полном списке.