Каннибалы

Рассказ написан в жанре Комедийного хоррора.

В одной школе, которая находиться в юго-восточной части Подмосковья, проходит репетиция патриотического спектакля, поставленный одной театральной студией, появившейся относительно недавно. Постановка называется - «Очень маленький Фриц».
Актовый зал, где проходила репетиция, представлял из себя большое помещение с высоким потолком. У входа в зал располагалась сцена, большая и чистая, высотой примерно в половину человеческого роста. Со всех сторон к ней вели ступеньки. На сцене стоят два актера-старшеклассника. Один из них, Андрей, низкого роста, пухленький, с русыми кудрявыми волосами. Другой, Дмитрий, высокий, среднего телосложения, с каштановыми прямыми волосами до плеч. Эти два противоположных друг другу субъекта репетировали уже четвертый час без перерыва и обеда.
- Мой Фюрер, сделайте так чтобы солнце взошло! - сказал высокий мальчик, выжимая из своей гримасы остатки творческого дарования.
- Повелеваю! Пусть солнце взойдет на западе! - резко жестикулируя, прокричал низкий мальчик.
- Но, мой Фюрер, мне кажется, что с приходом русских солнце зашло на западе и наш великий Рейх погрузился в вечную тьму...
- Молчаааааааать! - истерически завопил пухлый фюрер и поправил свое пузо. - Не смей перечить своему Фюреру! Если русские ворвались в Рейхстаг, это еще не значит, что они одержали победу!.. Ты не знаешь, Ева приняла яду? И кстати, где мой пистолет?..
На этом моменте актеры расслабились, повернулись в зрительный зал и Маленький Фриц спросил своего художественного руководителя:
- Ева Адольфовна, как мы сейчас отыграли эпизод?
Ева Адольфовна Линценвергер была женщина выдающаяся, в прямом смысле этого слова. У неё были настолько выдающиеся формы, что она еле могла уместить их на двух стульях, иногда даже приходилось подставлять третий. Откинув всякую интеллигентную скромность, можно смело сказать, что весу в ней было около двухсот кило. Однако очевидцы, которых никто не видел, утверждают, что каждый месяц она скидывает по двести грамм. Только вопрос — Чего? Волосы у нее короткие, каштановые, обвитые накладной косой. Черты лица до того расплывчаты, что кажутся предельно растянутыми. От роду ей было, хоть столько не живут, но она умудрилась доползти до отметки пятьдесят три года. Но какие у нее были глаза! Только глаза у нее и были, ибо все остальное утонуло, либо кочевало на просторах целлюлитного моря.
Ева сидела на двух стульях скрестив пальцы рук у себя на груди. Она была невозмутима. Казалось, что всю репетицию она спала и только недавно очнулась. Андрей думал, что его вопрос так и не долетел до неё. Именно поэтому он задал его снова. После пары затяжных минут молчания, Ева слегка содрогнулась. Медленно покачала головой от чего её третий подбородок задвигался как маятник и убаюкивающим тоном произнесла:
- Вы знаете, у меня к вам очень большая просьба: прекратите наконец сажать темпо-ритм. У меня сложилось такое впечатление, что Маленький Фриц какой-то мёртвый, а он ведь главный герой этого произведения. У него должны прощупываться какие-то эмоции. А про эсэсовца я вообще молчу! Почему вы изображаете какое-то безразличие? Разве вас не волнует судьба Германии??? Вам все равно, что Рейхстаг падёт? А Фюрер? Он же скоро покончит с собой! Он идет на верную смерть. В его голосе должны звучать ноты страха! Вы вообще знаете, что такое пойти на самоубийство в безысходной ситуации??? В общем - всё плохо! Давайте заново ту же сцену!
Андрей достал мобильный телефон, посмотрел на время и нерешительным тоном спросил:
- Извините, пожалуйста, Ева Адольфовна, можно сделать небольшой перерыв, а потом продолжить? А то, вы сами понимаете, уже четыре часа, без отдыха, мы репетируем один и тот же эпизод...
- Вы знаете, перерыв, конечно, сделать можно. Но вот только понимаете... Премьера спектакля уже на носу и репетировать нам остается очень мало времени. Так что у меня к вам очень большая просьба: потерпите, пожалуйста, еще немного. Нам надо дочистить этот эпизод до конца, ибо это самый ключевой момент постановки.
Ребята закатили глаза, развели руками, возмущенно фыркнули и вернулись на исходные позиции.
Ключевой момент разыгрывался на протяжении двух часов. За это время молодые актеры очень сильно изменились. Они похудели, вокруг глаз появились серые круги, сами глаза стали красными. С них ручьями лил пот, руки актеров дрожали, они очень хотели ЕСТЬ!!! Невооруженным взглядом было видно, что ребята стали вести себя как-то странно. Какое-то безумие вселилось в них. Они уже давно путали слова, приукрашивая их странной интонацией. Очень часто актеры стали обращать внимание на своего художественного руководителя.
Земля содрогнулась.  Ева Адольфовна встала. Ребята переключили все свое внимание на нее. Она взяла свою большую сумку-кошелку, раскрыла ее, вынула огромный пакет, из которого достала: багет, котелку колбасы, буженину, кусок сыра, огурцы, помидоры, перец болгарский, майонез, кетчуп.
Актеры замерли.
- Да вы не отвлекайтесь. Продолжайте. Приложите больше усилий, не щадите своих эмоций.
У ребят началась жуткая гиперсаливация. Они окаменели. Слюни лились из их ртов бурным потоком. Ребята сейчас были похожи на Ниагарский водопад в который ударила молния. Дмитрий, ища языком в своем рту знакомые буквы силился передать Андрею свои эмоции. Но у него ничего не получалось.
Ева достала разделочную доску, взяла в руки нож и стала медленно резать багет вдоль на две равные части. Взяла все нужные ингредиенты и стала безжалостно кромсать и резать,  кромсать и резать, да так, что сок от овощей летел в разные стороны. Проделав соответствующие процедуры нарезки, она стала издевательски выкладывать на хлеб квадратики сыра, поверх него кусочки колбаски, сверху неё огурцы, затем помидоры,  перец и сверху ломтики буженины.  Обильно смазав всё сверху майонезом и кетчупом, она повторила ту же процедуру еще пару раз. Под конец своего издевательского ритуала, она положила сверху вторую часть багета, взяла в руки бутерброд, поднесла ко рту, сладко облизнулась, раскрыла медленно рот и откусила почти треть огромного сэндвича. Она стала нагло чавкать, интенсивно двигая челюстями. Сквозь свое ужасное чавканье Ева говорила:
- Не останавливайтесь!.. Всё хорошо!.. Продолжайте!..
У Дмитрия потемнело в глазах и он упал в руки Андрея. Маленький Фриц с материнской любовью сжал бедолагу в своих объятиях. Андрей начал бить своего сценического партнера по щекам. Когда Дмитрий пришёл в себя, то они стали безумно смотреть с Андреем друг на друга, периодически поглядывая на Еву Адольфовну.
- Андрей, я очень хочу жрать! А эта зараза ест прямо у нас на глазах!
- Да! Я тоже хочу есть!
- А давай мы её съедим!!!
- Но ведь это же каннибализм!
- Какой каннибализм? Я здесь людей не вижу! Я вижу огромную жаренную курицу, которая так и просит: «Возьми меня!».
-Да! Мне кажется я тоже это вижу!
Ребята набросились на Еву Адольфовну...
Повалив её на пол, они решили отнять у неё остатки бутерброда, откусывая при этом от самой Евы мясистые куски. Жертва не чувствовала боли. Её мысли занимала сохранность пищи. Пока Андрей с жадностью вырывал кусок мяса из левой щеки худ.рука, Дмитрий в это время обгладывал её правую руку, силясь добраться до заветного бутерброда. Оценив весь масштаб трагедии, Ева сильно сжала рукой остатки пищи и прокрутив пару раз вокруг кистевой оси, закинула бутерброд себе в рот. Полёт пищи захватил дух каннибалов. Время остановилось. Они медленно следили, как в замедленной съёмке, за траекторией полёта заветного куска. Сделав дугу, он благополучно залетел Еве в рот. Ребята ужаснулись.
- Андрей, спасай положения! - крикнул возбужденный Дмитрий.
Андрей схватил обеими руками жрущую за верхнюю и нижнюю челюсть и разжал их так, что послышался сильный хруст. Ева завыла. Челюсть была сломана. Андрей запустил свою руку глубоко в глотку несчастной.
- Нашёл!!!- крикнул победоносно Андрей.
Резким движением он вытащил из её глотки...
- Вот он! Наконец-то мы до него добрались! - кричал обезумевший Андрей.
В руке он держал окровавленный пищевод Евы Адольфовны. Ребята до того спятили, что когда разрывали на части пищевод, то восхищались вкусом буженины. Они так и не поняли, что до бутерброда они не добрались. Они даже не понимали, что жрут своего собственного художественного руководителя.
Ева уже во всю агонировала на фоне геморрагического шока. У неё изо рта текла тёмно-алая кровь. Каннибалы не останавливались не перед чем. Актеры решили доесть её до конца. Разорвав жертве брюхо они стали жадно поедать её желудок и  двенадцатиперстную кишку. Толстую решили оставить на сладкое. Из разорванных артерий во все стороны били фонтаны ярко-алой крови. Куски разорванной мышечной ткани валялись по всему актовому залу. Они отрывали мышцы от костей вместе с сухожилиями.
- Ммм... Как вкусно! Какой мягкий вкус без какой-либо остроты! - говорил наслаждаясь Дмитрий. - Это же настоящая телятина, в собственном соку!
- А мне напоминает это ростбиф с кровью! Ха-ха-ха... - подметил довольный Андрей, тщательно пережёвывая лимфатические узлы.
Кровавое пиршество во всю кипело. Молодые люди давились от наслаждения. Все внутренние органы были съедены. Широкие кости Евы Адольфовны во всю обгладывались. На пороге кульминации сего кровавого пира, дверь в актовый зал открылась и в неё вошла завуч Ингрид Бергмановна. Глубоко погружённая своим вниманием в бумаги, она не сразу увидела что происходит.
- Ева Адольфовна, я вам хотела сказать...
Она оторвала взгляд от своих бумаг и увидела ужасную картину. Два молодых человека, с головы до ног перепачканные кровью и кусками плоти, пытались разбить об пол обглоданный череп Евы Адольфовны. В двух шагах от них из костей была выложена надпись: «Маленький Фриц».  Ингрид Бергмановна в ужасе закричала и выбежала из актового зала.

В зале суда во всю кипели страсти. Шёл процесс по делу двух молодых людей, которые зажрали на смерть своего педагога. Судебная оргия продолжалась в течении шести часов. За это время никто не покидал зал суда. Уж очень дело было странное и интересное.
В ходе судебного расследования юным каннибалам были выдвинуты обвинения в убийстве, каннибализме и глумлении над трупом, за что прокурор потребовал от суда самой высшей меры наказания — пожизненное заключение. Толпа же выдвинула свои меры, сопровождаемые такими криками как: «Сжечь их!», «Расстрелять!», «Да на кол их посадить!» и тому подобное...
Наконец слово было дано защите. Адвокат, красивый высокий мужчина, сорока лет, с внушающим доверие лицом, встал перед присяжными в полный рост и произнес:
- Господа присяжные заседатели! Я внимательно выслушал благородную и сдержанную речь господина прокурора, со многим из того, что сказано им, я совершенно не согласен. Точнее, я не согласен абсолютно со всем!
Зал заседания зашумел еще сильнее и требовал вернуть смертную казнь.
- Позвольте. Позвольте минуточку внимания!.. Вглядитесь внимательнее в этих детей. Вы видите в них убийц, а я вижу двух ни в чем не повинных людей, ставших по воле рока жертвами обстоятельств. Бедные дети на самом деле не хотели съедать Еву Адольфовну Линценвергер, они хотели, чтобы в этом мире восторжествовала справедливость...
Зал взорвался, а точнее заревел, прервав тем самым трогательную речь адвоката. Защитник, ехидно улыбнувшись, достал из под стола дипломат, открыл и извлек из него: батон, колбасу, овощи, буженину...
Прокурор, изойдясь слюной, начал рвать на себе волосы, ибо с утра у него во рту и крошки не было. Судья начал шататься из стороны в сторону. Присяжные заседатели замерли, наблюдая внимательно за действиями адвоката, один из них упал в голодный обморок.
А адвокат, не обращая  ни на кого внимания, достал нож, разрезал батон вдоль на две равные половинки, начал медленно нарезать все ингредиенты, периодически выкладывая их на хлеб. Кто-то из свидетелей закричал:
- Это издевательство!
- Возмутительно!
- Что вы делаете? Мы уважаемые люди!
- Имейте совесть!
- Мы не потерпим такого отношения к себе!
Пока свидетели возмущались, адвокат приготовил заветный сэндвич, облизнулся и начал есть, медленно надкусывая его по маленьким кусочкам.
Зал заседания сошел с ума! Все кричали как дикие звери! Многие падали в обморок, кому-то не хватало воздуха, кто-то ел свои ботинки, кто-то с дикими воплями вылетал из здания суда по направлению к ближайшей точке фаст-фуда. Судья плакал. Прокурор грыз стол. Присяжные заседатели начали набрасываться друг на друга, впиваясь во все места, куда можно.
- Тихо! ТИХОООО!!! - прокричал адвокат, подняв руку с бутербродом вверх.
Обезумевшая толпа мгновенно замерла. Все уставили свой взор на адвоката, точнее на его бутерброд.
- Ну вот, господа! Вы — взрослые, образованные, уважаемые люди, наблюдали сейчас за тем как я ем. Что вы чувствовали в этот момент? Правильно! Большую ненависть ко мне и неимоверный ГОЛОД!!! Вы готовы были меня убить, вы чуть не съели друг друга! Если б я вас не остановил, вы бы и за меня принялись. А теперь представьте, каково было этим двум несчастным голодным детям, которые, репетируя на протяжении шести с лишним часов, увидели вдруг как их педагог начал есть! Если взрослый человек не может устоять перед этим, то чего же вы хотите от детей???
Повисла затяжная тишина. Неожиданно послышались одиночные аплодисменты, которые постепенно переросли в бурные овации.
В результате, молодых людей оправдали и выпустили из под стражи суда.

Дверь квартиры открылась. Адвокат, после своей очередной победы, возвратился к себе домой. Сняв туфли и надев домашние тапочки, он громко произнес:
- Дорогая! Я дома!.. Ммм... как у нас вкусно пахнет!
Зайдя на кухню, победитель увидел свою жену стоящую перед плитой. Она что-то готовила. Он игриво ущипнул ее за попку и уселся за стол:
- Милая, а что у нас сегодня на ужин?
-Дорогой, сегодня у меня для тебя особое блюдо. Твое любимое.
Она поставила перед ним пятилитровую кастрюлю, сняла крышку и нежно сказала:
- Мозги! Мозги почтальона!
На дне кастрюли лежала голова почтальона с удаленной верхней частью черепа, а его кроваво-красные, испускающие вкусный запах, мозги были приправлены жюльеном. Адвокат приблизился к мозгам, глубоко вдохнул сладостный аромат и, довольно улыбнувшись, сказал:
- Ммм... Мозги! Мои любимые! Да ты меня балуешь!..

29.07.15.


Рецензии