Забытая мелодия для скрипки

Роль Олега Тулина в фильме «Иду на грозу», вышедшем в 1965 году, не хуже Василия Ланового мог сыграть молодой дубненский теоретик Владимир Кадышевский.

Он рано осознал свою значимость. Говорил скупо, тщательно подбирая слова. Как Цезарь, высекавший фразы в камне набело — не только потому, что был стилист, но и потому, что понимал: всякая его фраза может войти в Историю. И в то же время он оставался хорошим товарищем, и когда достиг административных и академических высот, отличался демократизмом в общении.

Он никогда не опаздывал. И всё-таки однажды опоздал на собственный спецкурс на физфаке МГУ. Студенты были удивлены и озадачены. Такого ещё не бывало. Он вошёл, извинился. Объяснил: умер Игорь Евгеньевич Тамм. Слышали о таком? Студенты ошеломлённо закивали головами: конечно. Прошу почтить память о нём минутой молчания. И всё занятие посвятил Тамму.

Начал с того, как впервые увидел его на встрече со студентами МГУ «Что бы вы хотели спросить у академика Тамма?», как отважился задать ему вопрос, как они ехали в такси по ночной Москве, как он рассказывал академику о своих идеях, а потом ещё полчаса они гуляли у его дома и говорили о физике. Вернувшись в общежитие далеко заполночь, молодой человек понял, что теория, которую он вынашивал несколько месяцев и теперь пытался втолковать Игорю Евгеньевичу, нравится ему всё меньше и меньше. А вот идеи, которые академик Тамм в ответ изложил ему, упали на хорошо подготовленную почву. Со временем этот рассказ обрёл окончательную форму и был напечатан в журнале «Природа» за 1995 год, в номере, посвящённом 100-летию со дня рождения И. Е. Тамма.

В сентябре он вернулся после летних каникул с бородой и, опережая реакцию студентов, сразил их фразой: «Не знаю, как вы меня, а я вас узнаю!» Им, конечно же, восхищались. Сокурсницы вспоминали: «Володя был картинка». Высокий, красивый, обаятельный. А ещё внимательный, деликатный; всегда подтянут и аккуратно одет. Выправка у него — от суворовского училища. Там ведь учили не только строевому шагу и командному голосу, но и танцам, там же он научился играть на скрипке — похоже, уже тогда подражая высоким образцам.

Как он оказался в суворовском училище? Родился он в Москве. Отец погиб в войну, мать осталась с двумя детьми на руках. Вскоре после войны отправила сына в суворовское училище в Свердловск. Он был добрый человек. Казалось, что однажды он дал себе обет ни о ком не говорить плохо. Но обиду помнил.

Он окончил училище в звании лейтенанта. Казалось, жизненный путь определён. Но генерал Кадышевский не состоялся. Вместо военной службы он поступил на физический факультет Московского университета. Его товарищи по училищу, приезжая в Москву, останавливались у него в общежитии; это продолжалось до тех пор, пока у администрации Дома студентов не лопнуло терпение, после чего за систематические нарушения режима его выселили из общежития. В родительский дом он не вернулся, а дошёл до ректора и добился того, чтобы ему с женой (а он женился рано — на втором курсе) выделили комнату в общежитии.

Он говорил, что у него, как у всякого четверокурсника, была своя теория элементарных частиц. Он, конечно, лукавил. Далеко не у всякого. Точнее, мало у кого. У него — была. Он обратил на себя внимание И. Е. Тамма и дальше шёл по восходящей. Характерная для него фраза: «Я многим обязан этому человеку». Своими учителями он называл академиков Тамма, Боголюбова, Ландау. Высоко ставил планку. Сдал половину экзаменов из теорминимума Ландау, потом понял, что это не нужно, и поступил в аспирантуру к Н. Н. Боголюбову, а ещё через два года понял, что и это не нужно, уехал в Дубну и защитил там кандидатскую диссертацию.

В Дубне он продолжал развивать идею квантованного пространства-времени, предложенную Х. Снайдером в 1947 году. Впервые он услышал о ней от И. Е. Тамма. Игорь Евгеньевич смотрел на него как на восходящую звезду, надежду теоретической физики. В. Г. Кадышевский интерпретировал дискретное пространство-время как поле новых, ещё не открытых нейтральных частиц, подтвердить или опровергнуть существование экспериментально в то время не представлялось возможным.

Свою первую работу он сделал в 23 года — и сразу публикация в «Докладах Академии наук». Вторая последовала через год — и тоже в «ДАН». В 25 лет  он защитил кандидатскую диссертацию, в 31 год — докторскую, с 1970 года — профессор Московского университета. А во второй половине 70-х что-то случилось. Как будто иссяк живой источник. А может быть, стало ясно, что физика частиц уже пошла в другом направлении и никаких изменений в пространстве-времени микромира в обозримом будущем не предвидится. Начиналось триумфальное шествие квантовой хромодинамики. Предсказанные нейтральные частицы не были открыты.  И. Е. Тамм, мечтавший дожить до завершения теории элементарных частиц и быть в состоянии её понять, был бы разочарован.

 В 1987 году перед Кадышевским открылась дорога в административную физику. Директор Объединённого института академик Н. Н. Боголюбов начал освобождаться от многочисленных нагрузок, и Владимир Георгиевич, в то время начальник сектора, сразу шагнул в директора — возглавил Лабораторию теоретической физики. В том году ему исполнилось пятьдесят. Даже с бородой он выглядел много моложе своих лет.

В 1992 году он был избран директором ОИЯИ. Это было тяжёлое для Дубны и науки время. Десять лет спустя Владимир Георгиевич очень коротко рассказал о том, как удалось сохранить Объединённый институт: «К нам приезжал Егор Гайдар. Он задал мне вопрос о будущем института. Я ответил экспромтом: «Мы как Брестская крепость, только на Волге. И мы выстоим». И слово своё сдержал. Удалось сохранить международный статус ОИЯИ и пережить 90-е; в 2001 году Дубна стала третьим (после Обнинска и Королёва) наукоградом России. 

В 2006 году в. Г. Кадышевский передал дела своему преемнику и ушёл на почётную должность научного руководителя Объединённого института. Он говорил: я хочу ещё что-то сделать для физики. И вернулся к своим уравнениям. Может быть, подражая одному из своих учителей Н. Н. Боголюбову, который, освободившись от всех административных нагрузок, вернулся к задаче, отложенную в молодости, и решил её.

После него остался готический коттедж в тени деревьев, плюшевая собачка на крыльце, незавершённая теория дискретного пространства-времени. Сначала исчезла собачка, теперь на наших глазах сносят коттедж. Осталось интегральное уравнение для релятивистской амплитуды рассеяния, известное в литературе как уравнение Кадышевского.


Рецензии
Доброе воспоминание о академике-суворовце Кадышевском, достойном человеке!
Спасибо, Александр!

Томас Памиес   30.09.2015 18:23     Заявить о нарушении
На это произведение написаны 3 рецензии, здесь отображается последняя, остальные - в полном списке.