Кому верить

Зозуля непутёвая раскричалась. Не то чтоб не любил Пахом птаху эту малую… уважения к ней не имел он.
Ещё батюшка ему разные истории рассказывал про зозуль. Что будто они сживают со свету своих супружников, летают к удодам, соловьям да воронам, и что сами они с того света явленные души покойников, и что наказана эта птаха была Богом за враньё: защищала святого Петра, укравшего коней, уверяла всех, что купил тот их. Потому и кукует она до Петрова дня, а ежели всё ж вздумает после, то неурожай случится. Верить ли, не верить батюшкиным рассказам - Пахом того не знал, только все приметы с зозулей связанные сбывались в Буянове.
Закуковала раз она на крыше соседской избы, известное дело – к пожару. Хоть и прогнали её ребятишки, из рогатки метко стрельнувши, а всё равно не уберегли избу - полыхало да трещало добро на зорьке красной, пришлось хозяевам самим куковать на пепелище.
Один мужик деревенский купаться пошёл по весне. Всю зиму в прорубь нырял здоровый бугай, снегом обтирался, ни одна хворь к нему не приставала.… А тут уморился на пахоте, захотел пот смыть…
- Куда? Нельзя! Иди в баню! – кричали ему вслед бабы. – Зозуля ещё не куковала первая, вот закукует «ку-ку, ку-ку», тогда смело к речке ступай, отговаривать не станем!
- Баньку истопите – приду! – подмигнул им мужик, - Ох, и люблю я с бабами париться. Спину-то веничком попарите?
- Ах, ты! Да чтоб тебя скрутило, да не выкрутило, холера этакая! Бесстыжий!
- Не каркайте, - ответ дал мужик, по-умному палец вверх поднявши, да и потонул в тот день – опять примета сработала, дождаться ему надо было первую зозулю, да бабам внимать.

А Пахом весной за соком березовым ходил, за берёзовиком. Надрезал кору, и слеза из дерева стекала, за ней другая, третья по извилистой дорожке, проторённой первой каплей – подставляй посудину, да и пей, сколько влезет. Вкус у берёзовика мягкий, а ежели смородины добавивши, заквасить его, то после баньки самое то употребить его - охладит нутро он из погреба поднятый, кислотою жажду утолит.
Собирая раз берёзовик, услышал Пахом зозули голос. Вылезла, знать, из-под земли, куда на зиму прячется. Очухавшись, вдохнувши свежести весенней, крылышки она расправила да поднялась на самую макушку на мир поглядеть после морозов. Синь небесная над ней плыла, солнце слепило, пригревая ствол с тонкими плетями берёзовыми, ручейки журчали внизу, сон-трава распустила лепестки пуховые, показала нутро жёлтое. Благодать кругом! Чего ж не спеть птахе пробуждённой?
А Пахому надо теперь слушать, с какой стороны от него она сидит. Ежели спереди – к слезам, а в спину поёт – на смерть… Крутился, он вертелся… Так и не разгадал Пахом свою судьбу - две зозули куковали в тот раз, на ёлке да на осине.. Да не беда!
Зная обычаи, стал Пахом со своего правого следа землю брать – не пропадать же добру.
- Что это ты тут делаешь? – спросил лекарь деревенский, вылезши из малинника.
- Да вот… от блох, говорят, помогает взятая землица из-под правой ноги.
- От блох? – подивился лекарь.
- Одолели гады! Босыми ногами по избе не пройти, покусали все лытки, - пожаловался Пахом, почёсываясь.
- Я сильно сомневаюсь, что поможет, - поправил окуляры лекарь, глядя на узелок Пахомом приготовленный.
- А как же?! Наипервейшее средство! – стал учить Пахом: - Надо эту землицу под постель положить, тогда все блохи вон из избы повыскакивают.
- И что? Если я вот сейчас, как и ты, наберу земли, то все блохи от меня разбегутся? – засмеялся лекарь над ним.
- Нет, тебе эта земля не поможет, - посочувствовал Пахом. - Ты зозулю первую на этом месте не слушал! – похвастался, вешая узелок на палку.
И стал он рассказывать лекарю, что батюшка ему поведал о зозулях. А лекарь сидел на пеньке да в кулак посмеивался. «Учёный человек! Как можно так?!» - думал Пахом про него.
Как заговорил Пахом про то, где зозуля зимует, остановил его лекарь и давай сказки рассказывать, будто знает он всё про этих птиц.
- Видел я кукушку настоящую, живую, когда в орнитологическом отряде работал: спинка с хвостом тёмно-серые, горло, зоб и грудка чуть светлее, но тоже серые. Остальное всё бело-полосатое. Глаза жёлтые, а ноги у неё короткие. А зимует она в Африке.
- Это где ж такое - африка?
- Далеко! – сказал лекарь и добавил: - Отсюда не видать. Сначала с зимовки прилетают самцы. Сядут они где-нибудь повыше, крылышки опустят, и, хвост поднявши, давай петь. Вскоре и самки прилетают, дней через пять.
- И тогда кукуют вместе! – догадался Пахом. – Он на этом дереве, а она на другом, -  поглядел на ёлку с осиной, с которых слышал пение до прихода лекаря.
- Не угадал! Самки петь не умеют, только «кли-кли-кли» издают, - молвил лекарь, идя с Пахомом к деревне. - За лето самка откладывает до двадцати яиц.
- Подкладывает, - поправил Пахом.
- Правильно! Крапивники и славки, найдя чужое яйцо, спешат от него избавиться,  а камышовки и горихвостки прямо на старом гнезде, где чужая особь похозяйничала, свивают новое.
- Тяжко что ли, клювами выкатить чужое яйцо из гнезда? Дурные они, птицы… работу любят.
- Большинство так и поступает, но не все виды замечают подлог.
- Совы, наверно. Они только по ночам летают, видят худо…
- Нет, в совиные гнёзда зозули не лезут! Зарянки какие-нибудь, коньки… яйца не различают. Где-то на двенадцатый день в их гнёздах вылупляется голый птенец из подложенного яйца и уже на вторые сутки у него появляется рефлекс выбрасывания.
- А это что такое? Не понять мне ваших слов лекарских! – раздосадовался Пахом. - Риплекс – вот сказанул-то!
- Рефлекс, - поправил лекарь. - На нижней части спины у птенца особое углубление есть. Если дотронутся до этого углубления, то он начинает всё выкидывать из гнезда: расставляет короткие ноги, головой опирается о дно и вперёд! – полетели вниз сводные братья и сёстры.
- С характером! Я вот тоже одного знал с рефлексом. Голова у него была доской пробита. Как дотронешься до его больного места, так мама не горюй - дебоширить начинает пришибленный. Знать, рефлекс этот силу даёт немалую.
- Ладно, соглашусь с тобой, хотя ты и говоришь совсем про другой раздражитель… - замолчал лекарь.
- Так дальше-то будешь рассказывать? Перьями, когда птенец обрастает, ежели голым вылупляется. Ночи-то холодные! – пожалел Пахом птаху.
- На четвёртый-пятый день. А покидать гнездо он начинает через три недели, хотя и летает еще плохо. Приёмные родители кормят его ещё в течение месяца…

Лекарь всё говорил, говорил, увлёкшись, да Пахом его не слушал. Вот батюшка, так тот умелец красиво рассказывать – заслушаться можно.
«Нет, зозуля под землёй зимует, - думал Пахом. – До первых заморозков летает она по лесу, ищет лучшее место, а, нашедши, мох разгребает и внутрь – шмыг под корешки! - да и сидит. По верху снег пушной аль крупкой летит, метель веретеном крутит, мороз дубы до самой сердцевины прошибает, а зозуле хоть бы хны – спит она уже, клюв, крыльями прикрывая и, должно быть, насквозь промерзает до весны».

Любопытно было Пахому самому хоть раз поглядеть на зозулю, тихонько подошедши до неё, разглядеть, как следует.

А ещё слыхал он, что в лесах птица сирин живёт с головою и персями бабьими. «Косматая, небось, нечесаная птица, - думал про неё Пахом. – Разве ж можно крыльями красоту наводить? Крылом-то гребень не удержишь, разве только румяна по щекам размазать можно, ежели приловчиться.  Вот и прячется сирин ото всех, боясь в неприглядном виде показываться – баба ведь наполовину, понимает, что напугать до полусмерти может. Русалки с рыбьими хвостами – так те руки имеют. К вечеру проснутся, вплетут в золотые волосы ивовые прутья, кувшинки воткнут – готовы к беседам при луне. Подходи к берегу да и общение с ними имей, только ничего путного русалки не скажут – бестолковые девки, всё хи-хи да ха-ха звонкими голосочками. Без забот и хлопот плещутся в воде и будто сыр в масле живут. Им бы ума, как у сирина, тогда цены им не было б».
Лежит какая-нибудь русалка на донышке днем, на небо сквозь муть водяную глядит пустыми глазами. Солнце косыми лучиками песчинки освещает на застругах извилистых, рыбью шкуру серебрит на хвосте. И годы с течением мимо проходят, играют длинными прядями распущенных волос, нагибают ленты водорослей. Сама по себе она живёт без забот да хлопот, а бабы деревенские завидуют ей да дряхлеют...  может, и от зависти дряхлеют – кто его знает?
Косяки мелких карасиков резвятся над русалкой, скользнут по белому животу плавниками щекотно, тенями-чёрточками пройдутся по искристому песку с перламутровыми ракушками - дальше плыть. Тишина, только вода плещется о берега.… Ну стрекоза подлетит, сверкнёт крылышком, поглядит глазами-зеркалами чёрными, сядет на листик склонённого над водой аира, почешет нос свой лапками, и затрещала дальше над зелёной ряской.  А русалке всё равно, что наверху творится, для неё ни старости нет, ни смерти – гуляй на всю катушку: молодость всегда будет.
А ежели вскочит в речку человек и давай баламутить, поднимать тину, кричать до посинения телесного, до гусиной кожи, так русалка терпения не имеет ждать, покуда тот вылезет не берег, потому как плохо ей: волосы путаются, песок рот открытый забивает, муть глаза режет… И не выдержит тогда она, за ногу безобразника хвать! – онемела нога от холода, после за другую уцепится ледяною рукою да в самый водоворот потащит.
Что уж там делала с утопленниками русалка – неизвестно, только все, кого доставали после из реки баграми, с распухшими губами были, с глазами выпученными. До неприглядного вида держала русалка озорников, натешившись, отпускала. Кто виноват в том, что тонули люди: русалка, аль зозуля? То-то и оно, что бабы виноваты во всём! – у любого буяновского мужика спросите, он вам такой ответ даст.

Ку-ку послышалось опять. Не стал Пахом боле думать о русалках, не стал, сидя на пригорке, загадывать, сколько ему на этом свете ходить осталось, побоялся пророчества птахи. Вдруг шутить удумает, один раз «ку» выпустит из себя, и всё – готовься к концу, молодец, а дел-то много ещё: надо бы и старосту вернуть, и домой воротиться героем, и Настёну удивить так, чтоб замуж за него пошла. Легче ж жить с неизвестностью! Кабы ведали люди, что будет, так и не спешили б никуда, стремление потерявши, сидели бы все, не рыпались, ничего б не делали.


Рецензии
Отличная и правдивая фраза: "...а бабы деревенские завидуют ей да дряхлеют... может, и от зависти дряхлеют – кто его знает?" От зависти любой одряхлеет. Читаю дальше)) Похоже, не по порядку, но ничего...

Джон Сартериус   20.08.2016 22:03     Заявить о нарушении
На это произведение написано 7 рецензий, здесь отображается последняя, остальные - в полном списке.