Сварливая жена

Моего    отца   все   звали   Лео.    Просто   Лео.   Хотя  его  настоящее   имя -  Леонид,    а   по   отчеству - Гаврилович.  Вёл  он  уроки  физкультуры  в  школе,  где  учились  я  с  братом,  и  завучем  младших  классов  являлась  наша  мама.  Как-то   осенью    ему   предложили  "горящую"  путевку   в   крымский  санаторий.

На  самом  деле,  папу   ничего  не  беспокоило,  а  лечиться   надлежало  преподавательнице   английского  языка,  отказавшейся  в  последний  момент.      А   так   как   никто  другой  не  захотел  воспользоваться   профсоюзной  бесплатной   путевкой,   упросили  моего  батю,  преподавателя   не   очень   важной  дисциплины.

Ему  состряпали  в  районной  поликлинике   несуществующий   диагноз.   Проводили   отпускника   на  самолет   и   принялись   ждать  известий.  Через  непродолжительное  время  доходит  послание,  в  котором   глава   нашего  семейства   описывает    житье - бытье   в   здравнице.   Он,   подвижный   и  деятельный,  страдает   от  безделья.

"В   воскресенье   дома   отправились   бы  за  грибами,  шиповником  и  облепихой   в  соседний   лесочек,  а  вообще-то  надобно  еще  капусты   бочоночек  заквасить,  да   на   старом   диване   обивку  поменять", --  сетовал  отец,  по  простоте  душевной,  согласившийся  на    авантюру.

В   весточке,  по  счету  второй,  пришедшей   следом  за  первой,    он   рассказал  о  соседях   по  обеденному  столику.  Двое  из  них  бывшие  фронтовики.

Они  с  удовольствием   вспоминали  о  былых  заслугах,   один  -  защите  Сталинграда,  другой  - Одессы.  Третьим  оказалась  девочка   подросткового  возраста   из  Сибири,    больше  года  мыкающаяся  по  больницам  после  несчастного  случая  во  время  трюка --  разрыва    страховочного  троса.  Передвигалась   та   на  костылях.

Сердце  учителя  физкультуры   не   выдержало,  и  занялся  он  инвалидом.  Помимо  грязевых  аппликаций   и   ванн,  массажа,  лечебной  физкультуры,  предписанных  юной  пациентке,  наставник   принуждал   Жанну (так звали циркачку)   ползать  часами  по  накрытому  тяжелыми  матрасами  полу,  разрабатывал   ей  суставы,  и   уже,  спустя   неделю,  обозначился   явный   прогресс.               

За  день  до  его  возвращения  мы   получаем  телеграмму  с  убивающим  наповал  текстом:

«Я  не  приеду.  Ждите подробности».


Позже  доходит  письмо,  адресованное  лично   мне,  двенадцатилетней.   Как оказалось,  великодушный  Леонид  Гаврилович  все  дни  проводил  с  сибирской  акробаткой,  бывшей   воспитанницей   детдома.  По  окончании  циркового  училища  её  ждали  успех  и  слава.

Неудачное   падение   изменило   жизнь  на  сто  восемьдесят  градусов.  Гимнастке  сделали  несколько  операций.  Но  движения  в  позвоночнике   оставались  ещё  ограниченными.

Спортсменка   превратилась  в   калеку.   Ничего  личного  в  их   отношениях  отец   не   усмотрел -  по  его  мнению.  За  день  до  отъезда  он    предупредил,  что  занятия  окончены   и  сейчас  ей  придется  самостоятельно  выкарабкиваться  из   болячек  -  много   ходить,   приседать,   наклоняться.  Обнадежил   её   тем,  что  организм  молодой,  должен справиться.

***

Накануне   папиного  отбытия  домой,  в  Кишинев,  подопечная  на  обед   не  явилась.  После  трапезы  Лео  отправился   в   Ялту    за   подарками    для   нашей  семьи.  Он,  двигаясь   вдоль   шоссе   к   остановке,  неожиданно   увидел   человека   в   море.  А  на   дворе  -  поздняя  осень.  Люди  кутались   в  пальто   и  куртки.  Отец  со  всех  ног  бросился  туда.  По  мере  приближения,  разглядел  Жанну,  стоящую  по  пояс   в   ледяной   воде.  Физкультурник    вытащил   девушку  на  берег.   Взгляд   у  той  -  невменяемый.  Она  сильно  переохладилась.  В  санатории   её   осмотрели,  оказали  помощь.

Придя  в  себя,   девушка   заявила,  что  без  Лео   её   жизнь  бессмысленна.  Взрослого  мужчину   поставили  перед   выбором  --   предать  семью,   любимую  работу  и  посвятить  жизнь  больному  человеку  или  оставить  всё,  как  есть  --   вернуться  к  нам  и  жить  с  мыслью,  что  на  этом   свете  есть   брошенная  им   одинокая    девочка,  почти  ребенок.   

"Мы   должны, оказывается,  нести  ответственность  перед  теми,  к  кому  близко подошли  и  однажды  сделали   добро,  -- писал  мой  отец. -  С  мамой,  как  вы   знаете,  у   нас  отношения   сложные,  --   продолжал  он. - Не  может  человек  жить   без  любви  и  уважения".

Как  я  уже  говорила,  мои  родители -- учителя.  Но   мама,  по  природе  своей,  далека    от  педагогики.   Частенько   мы,  дети,   слышали  одну  и  ту  же  историю  про  знакомство  с  папой.  Байка  всегда  травмировала  мою  душу.

Она  оканчивала    институт   и   проходила  стажировку   в   школе,  где    физруком  работал   Лео.   Последний   влюбился  в  практикантку   и,   с   её  слов,   прицепился,  словно   банный  лист.  Маме  он  совершенно  не  нравился.

Подкарауливал  её,  дарил  цветы,  приглашал  в  театр.  В  конце    концов,   они   поженились.   Как  молодые  специалисты   получили  квартиру,  правда,  в  старом   жилом   фонде  --   две   комнаты   с   верандой;    служившей   одновременно    кухней,   столовой  и  прихожей.

Из  удобств  --  лишь  умывальник.  Печку   топили   дровами  и  углём,   а   купаться   ходили  в  городскую  общественную   баню. В   нашем  дворе  насчитывалось  десять  таких  же  примерно  квартир.

С  самого  детства  слышались  бесконечные  придирки   к  отцу.   Мама   постоянно  выказывала   недовольство.  То  сквозит,  то  вермишель   недоварена,   то    слишком    громко   включен    телевизор,  то  порог  грязный  и  т.д.  и  т.п.   Больше  всего  доставалось   главе   семьи,  когда  у  нас  бывали  гости.

Дом  наш   все  любили.  И   в   праздники,   и   в   дни  рождения   приходили   мамины    подруги   с   мужьями.   В  нашей  семье  готовил  папа.  От  борща   до  калачей.  Мама  никогда      плитой  не  интересовалась.  К  праздничному  столу    подавались   на   закуску    собственного   посола   рыбка   с   вареной   в   мундире   картошкой   и   соленья   --  огурцы,   помидоры,  лесные   грибы.

А  на  горячее  две   курицы  --  одна  в   сметанном  белом  соусе,  другая --  в   красном  томатном.   Пили  наливки:  вишневую,  земляничную,  ежевичную.  Десерт,    незабываемый  десерт,  который  никто  не   мог  повторить!
Торт  из  ореховых   коржей   без  муки   с   заварным   и  шоколадным  кремом.

Вечеринки    удавались  на  славу.   Отец  играл  на гармошке,  рассказывал   смешные   истории,  танцевал   по  очереди  со  всеми  женщинами.  И  в  течение  вечера  не  раз  натыкался  на   взгляд  супруги,  полный   осуждения.  Когда  же  гости  уходили,  начинался  один  и  тот  же  разговор,  будто  записанный  на  пленку:

«Разве  не  понимаешь,  что  так  нельзя  накрывать  стол?  Где  ты  видел,  чтобы  в  праздники  ели  селедку  с  картошкой?  Да  еще  с   неочищенной?

А   грибы  --  ими  же  можно  отравиться!  И  что  это  за  деревенщина  --  наливка?  Не  мог  купить   шампанское  и    водку?  А  твои  речи?  Плоские  шутки. Это  же  примитивизм!  Смеются  из  деликатности.  И  играть  ты  не  умеешь.  Стыд  и  позор.

Запомни,  ты  -  физкультурник,  человек   малообразованный,   дикий,  неразвитый,  не  читаешь  книг,  ни  одного  писателя  не  знаешь,  с  тобой  же  не  о  чем  говорить».   
Отец  никогда  не  возражал,  только  обещал: «Ниночка, исправлюсь!»

Но   друзья,  наоборот,    восхищались:  «Лео,  мы  так  соскучились  по  твоим  закускам,  наливкам,   выпечке.  Ты  --  неповторим!»

Действительно,  у  маминых   товарок   столы  накрывались  по    общепринятому  стандарту   --  "оливье",  колбаса  и  сыр,  шпроты,   магазинный  торт,  вино,  коньяк.  Когда  у  мамы  случалось  плохое  настроение,  она  заводила  песню  о  том,  что  совершила   ошибку,  связав    жизнь  с  таким   неудачником   как  наш  папа.  Вот  её  подруги   -  умные.

Одна,  жена  стоматолога,   меняет  шубы,   как  перчатки.  А  летом  отправляется  с  семьёй  в  круизы   то  по  Волге,  то   по   Чёрному   морю.   Другая  замужем  за   литератором,  так   живёт    в   приличном   доме   с   централизованной   подачей  газа  и  отопления,   а   недавно  отдыхали   аж  в  Венгрии.

У  третьей   муж    кинорежиссер;  у  них   дома   бывают  знаменитости,   ездят   те    в  Москву   на   фестивали.   

На  самом  деле,  наш   папа  слыл  многоуважаемым  человеком.  К  нему  хорошо  относились   все,  кто  его  знал.  Особенно  ученики  нашей  школы.  Тот,  кому  грозила   двойка  в  четверти,   мог  запросто  подойти  к  Лео,  и  тот  всё  улаживал.  Отец  мог   договориться  и  переубедить  любого  преподавателя.

Такого  дипломата  еще  надо   поискать!  Он  шёл   с  этим  бедолагой   на  задний  двор   школы  и  выслушивал  целую  исповедь - почему  и  как    получилось,  что  его  знания  по  тому  или  другому  предмету   низко  оценены.

Потом   грозился,  дескать,  если   двоечник   не  подтянется  в  следующей  четверти,  то  больше  никогда  и  никому   Лео  не  возьмётся  помогать.  Ни  разу  никто  папу  не  подвёл.  Это  был  замечательнейший   приём  -- оказывать   доверие   авансом.

Отец  хоть  и  зарабатывал   денег   не   вагон  и  маленькую  тележку,  но,  благодаря  его  хозяйственности,  мы   жили  неплохо.  Во -первых,  он   делал  многое   своими  руками.  Ему  по  плечу  было  всё:  ремонт  квартиры,  мебели, сломавшейся  техники,  обуви,   консервация  продуктов   на  зиму,  шитье   пододеяльников.

Летом,  когда  многие  тратили  деньги,   сэкономленные   в  течение  года,  на  отпуск,   папа   работал  в  пионерском  лагере,  совмещая  должность  физрука  и  массовика—затейника,   пополняя  тем  самым  домашний  бюджет.

Зря,  конечно,  наша   мама  корила  мужа.  А  соседи,  те,  что  пожилые  и  одинокие,  всегда  обращались  к  отцу.   То  лампочка  перегорела,  то  утюг  сломался,  то  замок  надо  поменять,  то  дверь  скрипит.   Никогда  папа  никому  не  отказывал.  Мама,  как  правило,  ворчала:  «Пусть  вызовут  слесаря-плотника - электрика».

На  маёвку  Лео  водил  соседских  детей  к  озеру,  что  недалеко  от  города.  Разбивался   лагерь,  натягивались  сетки,  устраивались   состязания,  вечером  собирались  у  костра,  пели,  читали  стихи. Да,  наш  глава  семейства  не  знаком   с   произведениями   Бунина,  Гумилева,  Паустовского,  описывающих   чьи-то  судьбы.  Но  сам  проживал  интереснейшую   жизнь,  что   и   не  снилась   тем  авторам.

"Рано  или  поздно   каждый   человек   столкнется  с  тем,  что  надо  решиться  на  какой-то  значительный  поступок, -- писал  он  в  том  письме,  --  в  основе  которого  лежит  благородство  и  рыцарство,  ничего  более.

Это,  скорее, обществом   не  будет  одобрено,   а   наоборот -- осуждено.  Но  от этого  поступка  может  измениться   смысл   жизни,  осознание  своего  предназначения.

Не  совершается   такое  сгоряча,  а  после  длительного  осмысления,  потому,  чтобы  на  это  пойти,  человеку  придется  многим  пожертвовать,  и  на  это  не  все  способны.  Я  всю  ночь  раздумывал  над  тем,  как  я  не  вернусь  к  вам,  моим  детям.   

Дочурка,  я  жил  без  любви.  А  теперь  передо  мной  открывается  перспектива  стать  любимым,  нужным,  единственным.  Будущее  этой  девочки зависит  от  меня,  от  моего  решения.

А  я  дал  вам  жизнь,  и  это  —  самое   главное.  Вы  с  братом  выросли  хорошими  людьми.  Я  никогда  от  вас  не  отрекусь  и   всегда  буду    помогать.  Не  рви  это  письмо,  дочка.  Оставь  его  и  прочти,  когда  станешь  взрослой.

Как  бы  твоя  жизнь  ни  сложилась,  никогда  не  повторяй  маминой  ошибки  --  не  ругай  человека,  с  которым  свяжешь   жизнь.  Не  ищи  недостатков.  Всегда  благодари  Всевышнего  за  то,  что  есть   сегодня.  А  если  человек  не  по  душе,  не  мучай  себя  и  его  --  расстаньтесь".

Наша  мама  после  того  известия  три  дня  не   вставала  с  постели.  Немало  времени  с  тех  пор  минуло.  Она  так  и  не  нашла  себе  пару.   Её    подруги  тоже  разошлись  с  мужьями.     Стоматолог   женился   на   медсестре,  известный   литератор  --  на   корректоре,   талантливый  режиссер  переехал  в  Москву,  не   взяв  с  собой   вторую  половину.   Худо-бедно  мама  научилась  готовить.  Жизнь  наладилась.
Только  ещё  долгое  время   все  --  соседи,  школьники,  учителя -  спрашивали,  где   Лео  и   когда  он  вернётся.   

Обычно  мы  отвечали,  как   учила  нас  бабушка:
"Уехал  в  Сибирь.  Как  заработает   много  денег,  так  сразу  и  назад".

Мы   подросли.   С  папой   и   его  второй  женой   увиделись  спустя   много   лет.   Он   выглядел   счастливым  человеком.

(записано  со  слов  случайной  попутчицы)

               
Фото из  интернета


Рецензии
Дорогая Светлана!

Спасибо за интересную историю!
Сварливость жены можно объяснить ее небольшим и ограниченным жизненным опытом: для нее это был первый брак, она уступила напору жениха и считала, что упустила более выгодную партию, более интересного человека, думала, что смолоду и сдуру "продешевила".

А любовь и благодарность, даже привязанность к мужу так и не пришли в ее сердце. Это удивительно: обычно дети привязывают женщину к семейного очагу.

Впрочем, героиня имела очень ограниченный жизненный опыт, просидев всю жизнь в одной школе. И в новый брак ее никто не позвал, не выстроилась очередь из желающих снова ее осчастливить...

Очень поучительная история. Еще раз спасибо за нее!

Елена Бетнер   14.06.2019 06:07     Заявить о нарушении
Милая Елена, спасибо за отклик. На самом деле, сварливых жен - тьма. Причем, чем ниже уровень интеллекта, сознательности, образованности, тем выше запросы ко второй половине. Как правило, удачливые, состоявшиеся люди терпеливо относятся к супругу, а вот курицы... Мудрые вообще захваливают - и дома, и на людях. Ното - мудрые!
Желаю Вам настроения, вдохновения, сил и здоровья!
С уважением

Светлана Юшко   15.06.2019 13:31   Заявить о нарушении
Но то - мудрые!

Светлана Юшко   15.06.2019 13:32   Заявить о нарушении
На это произведение написана 41 рецензия, здесь отображается последняя, остальные - в полном списке.