Когда партнер сам дьявол

    Большая часть выдуманного (чтобы не узнали), но все же основано на реальных событиях, поэтому прошу прощения, если рассказ покажется шокирующим... И, конечно же, очень прошу прощения за то, что мне пришлось использовать кое-где ненормативную лексику, но я ее, как могла, скрыла.


Когда партнер сам дьявол…


     На улице совсем стемнело, я возвращаюсь домой из нашего маленького театра. В автобусе мало пассажиров, за окнами вечерний город, нарядные витрины, горящие фонари. Вот уже несколько лет прошло, а я все никак не могу забыть той встречи. Дома меня давным-давно ждет уже личная семья: все устаканилось, многое забылось….
      Вот уже долгие годы я служу в нашем маленьком, бедном, никому неизвестном, но таком горячо мной любимом театре. Несколько лет назад для одного из спектаклей мне втемяшилось в голову сделать снимок панорамы ночного города. Все наши декорации условны.  Так повелось давно,  и я  всегда хотела это изменить, но отсутствие средств никогда этого не позволяли. И вот однажды для одной пьесы нам понадобилось сделать окно. Без него никак. Выпросив хороший фотоаппарат у своего будущего мужа, - тогда еще просто молодого человека, с которым  встречалась, - я решила подняться, когда стемнеет, на крышу одного из самых высоких зданий нашего городка.
       В тот вечер я, точно так же как сегодня, возвращалась из театра,  но намеревалась пойти не домой, а фотографировать город. В ту пору мне исполнился тридцать один год.  Ситуация с парнем меня не устраивала – он не хотел жениться, а нам обоим стукнуло не по восемнадцать лет. К тому же младшая сестра сбежала в Рим со своим очередным ухажером, лицом арабской национальности.  А еще мой молодой человек страшно обиделся на меня, что я сегодня решила поснимать город, а ни бежать к нему домой! Грустные мысли витали в моей голове.
      Добравшись до здания,  которое выбрала для «фотосессии», я проскользнула мимо консьержа, пока он разговаривал с жильцами, и поднялась на самый последний этаж. Знакомые фотографы-любители рассказали мне, как пройти на крышу. Тут не имелось замка на люке, и поэтому это место стало известным в определенных кругах, как излюбленное для съемок.
     Только я поставила штатив, только достала фотокамеру, как послышались шаги за спиной. Я обернулась и увидела девушку. «Наверное, тоже фотограф» - подумалось мне, и вскоре забыла про нее.   Выбрав  высоту, чтобы в кадр не попадал заборчик, я уже приготовилась начать работу, как краем глаза увидела, что незнакомка…. Она пыталась дрожащими руками снять с себя  сапоги-казаки на высоких каблуках, в свете софитов мне вроде бы показалось, что по ее щекам катятся слезы. Девушка была одета в черный кожаный костюм: штаны и косуха. Вся увешанная металлическими украшениями, заклепками, она имела вид неформалки, хотя ей не дашь пятнадцать или максимум восемнадцать лет, а вообще за двадцать пять. Наверное, выглядит старше, решила я. Биологические часы подгоняли меня, и я снова решила взяться за работу, как вдруг незнакомка, уже босая, ухватилась за заборчик. Она не эстетично задирала ноги, подпрыгивала, пыхтела, материлась, совершенно не обращая на меня внимания. И я поняла – передо мной потенциальная самоубийца. Мне никогда не доводилось иметь с ними дело, мне даже не приходилось про них читать, в голове не осталось ни одной мысли. Как мне поступить? Что делать? Какое вообще мое дело, чем она тут занимается? А если я не попытаюсь отговорить ее, что будет?
- Эй…. -  мой голос прозвучал робко и неуверенно, хотя мне прекрасно известно, в силу своей профессии, что значит, сказать так, чтобы тебя услышали.  Она….не обратила внимания. «Теряю квалификацию» - усмехнулась я про себя.
- Эй! Что ты делаешь?!
   И тут незнакомка обернулась и уставилась на меня.
- Послушай, - я решила не терять времени, боясь опоздать, ведь мало ли что могло прийти в голову суициднику, - Послушай! Всегда успеешь! Что бы не произошло в твоей жизни, всегда есть выход.
     Я не ожидала, но та ответила мне:
- Нет, не всегда, как в моем случае.
    Голос ее оказался хриплым, прокуренным.
- Нет-нет! – торопливо возразила я.
      Мне было страшно, в груди что-то будто бы сжалось. Ужас сковал меня – казалось, что незнакомка может сброситься вниз в любой момент, и я буду винить себя всю жизнь, и потом ночами мне станет сниться ее окровавленное тело, и звуки сирены начнут ассоциироваться только с ней. Позже вспоминая это состояние, я понимала, какую боль причиняют самоубийцы своим близким, если даже меня, ей незнакомого человека, так шокировало ее поведение.
- Вы не знаете, что мне пришлось пережить, поэтому так говорите, - меж тем сказала незнакомка.
 «Только не молчать!»
- Да, конечно, не знаю. И наверняка, вам кажется, что выхода нет, и может быть, это так и есть, но…. Но! На первый взгляд! Вам это только кажется. А вот если подумать, разобраться в ситуации, то….
- Я не вижу выхода, - прервала меня девушка, - Не вижу. Вернее, вижу, но только один.
       Она все время говорила со мной, глядя вниз, так, что я видела только ее профиль. Меня почему-то это нервировало.
- Ну, давайте вместе подумаем… - неуверенно предложила я.
- Подумаем?
- Вам кажется, что терять нечего?
- Нечего…. – она медленно отошла от заборчика, как-то отрешенно. В душе моей что-то воспаряло, показалось, что груз на душе стал немного легче.
- Ну, так давайте поговорим…. Вам станет легче. Быть может, некому было посоветовать, но вдруг у меня получится?  - говорила я, сама не уверенная, такими ли словами разговаривают с потенциальными суицидентами. Я смотрела на ее профиль, освещенный огнями ночного города, и он смутно напомнил мне что-то или кого-то, - Ну, же…
      Я отважилась сделать к ней шаг. Она не шелохнулось.
- Как вас зовут?
- Нюра, - тихим голосом ответила девушка
- Нюра, что случилось?
- Много чего….
- Ну, давайте поговорим…. Время есть…
    Внутри меня что-то неприятно вздрогнуло  - времени как раз-таки имелось мало. Нюра обернулась ко мне, и огни города осветили ее лицо. Оно не обладало совершенными чертами. Скулы, высокие и большие. Полные губы, невысокий лоб, и глаза, как у олененка, черные брови изогнутые и густые, будто бы нарисованные.  Волосы тоже были черные, не слишком длинные: чуть ниже плеч. Что-то присутствовало в образе этой Нюры такое до боли знакомое, но что я не могла понять. Словно бы где-то уже видела, или новая знакомая кого-то напоминала мне. Эх, впрочем, Нюра выглядела, как неформал-переросток, а они все похожи, это им только кажется, что они индивидуальны и неповторимы!
    Мы отошли от края крыши и сели под шахтой вентиляции. Я деловито подобрала сапоги-казаки горе-суицидницы и поднесла их ей.
- Наденьте, а то простудитесь.
      Она взглянула на меня своими глазами «лани», какая-то мольба застыла в них, но мне показалось, что это слишком - надевать на нее обувь. Нюра вообще казалась беспомощной, производила детское впечатление. И вспоминая ее позже, она до сих пор вызывает во мне противоречивые, странные чувства. Как я узнала от нее, на момент нашего знакомства ей должно было скоро исполниться тридцать лет, а я бы дала ей максимум двадцать семь, но и не восемнадцать. 
   Я бросила на цемент пакет и села на него рядом с девушкой. Тут же почувствовала глубокий, тяжелый, насыщенный аромат ее духов, и  с тех пор, если позже встречала его еще на ком-то, тут же вспоминала Нюру, хотя она и рассказала его историю….
- Что же случилось с вами? – спросила я, стараясь говорить мягче.
     Новая знакомая, словно бы собираясь с духом, устремила свой взгляд вдаль на вид ночного города. По ее щекам покатились слезы. Она закрыла глаза, и я увидела, какие у нее длинные ресницы.
- Может быть, моя история покажется вам банальной, но тем не менее, для меня она ужасна, - девушка наконец-то начала свой рассказ.
     Я отключила звук на мобильнике и  слушала ее внимательно, не перебивая. И с каждой ее новой фразой чувствовала, что с ней что-то не так. Она вызывала во мне желание, то обнять ее, то отсесть подальше.

- Меня зовут Аней, но дома с детства звали Нюрой, и я всем сердцем ненавидела это имя. Оно казалось мне каким-то коровьим или поросячьим. Но не могла от него отвыкнуть, вслед за родными, меня стали звать так и все знакомые. Я так привыкла, что иногда сама представлялась им.
      У меня была старшая на несколько лет сестра по-имени Валя. Я любила ее, восхищалась ей. Помню, в детстве я неосознанно подражала Вале, но ей это жутко не нравилось, и мне пришлось перестать. Сверстники почему-то не любили меня,  и я никак не могла понять, почему. Зачастую жертвами маленьких мерзавцев становятся слишком худые, или слишком полные, или носящие очки, или из многодетных семей…. Я же такой не являлась. Я была самым обычным ребенком из самой обычной, среднестатистической семьи. Правда, мой отец - знатный игроман, и мне казалось, что мама меня никогда не любила.  В школе ситуация повторилась. За меня ходила заступаться Валя. И если ее не было в школе, жизнь превращалась для меня в кошмар. Это был реальный ужас. Мерзкие одноклассники каким-то образом узнавали о том, что моей старшей сестры сегодня нет, и нападали на меня без зазрения совести. Это было крысиное общество, где каждый был готов разодрать тебя, упиваясь твоей кровью и слезами, общество, в котором поедали своих же, себе подобных.
        Счастьем для меня становились каникулы, когда мы уезжали в другой город. Приезжая к бабушке, я играла на ее стареньком пианино. Родители заметили это и отдали меня в музыкальную школу, а их старшая, любимая дочка пошла со мной за компанию.
      Позже я часто размышляла над тем, что именно сломало мою жизнь, где был этот переломный момент, когда все мои мечты полетели ко всем чертям! Можно я закурю?

      Ее пальцы, длинные и тонкие, ловко достали пачку, а оттуда и сигарету. «Да, с такими руками впору быть музыкантом!». Но не с такими, прокуренными легкими… Нюра запалила сигарету… Запах табака и ее мрачных духов….

 - Она любила меня? – продолжала Анна, - Я не знаю. Я так и не нашла ответа на этот вопрос, который мучил меня всю мою гребанную жизнь. Но никогда не забуду той ночи, когда все перестало быть прежним, когда все изменилось…. Тот поцелуй на моих губах… И эта связь! Немыслимо, неправдоподобно! Мне было всего семь или девять лет от силы… Ни уже девочка, но еще ни женщина… Боже! А ведь это случилось!
       Стояла ночь. Мы не хотели спать и принялись во что-то играть. И тут она прошептала, обнимая меня: «Представь себе, что меня зовут Саша… И скажи: «Саша, я хочу тебя»…». Я не знала тогда, что буду каяться в этом всю свою жизнь… Клянусь, не помню, что тогда подумала! Но…. «Саша, я хочу тебя…» - послушно повторила я. И я почувствовала ее поцелуй на своих губах…. Боже!

      Она закрыла лицо рукой и зарыдала. Пепел с сигареты, которую Нюра держала в другой падал на пол. Я сидела, не в силах пошевелиться. В один миг мне показалось, что все это «по Станиславскому»… Я пребывала в шоке, не  могла понять – верю или нет…. «Семь или девять лет»…. «Поцелуй на губах»…?! 
      

     Она взглянула на меня заплаканными большими глазами, как у Бемби, с прошептала:
- Вы не верите мне? Знаю! В это сложно поверить, и порою я и сама не могу поверить, что это случилось со мной. Но позже все забылось. Мы больше не возвращались к этому. Но я, - не знаю, как она, - не могла забыть. И мне было противно от самой себя. Мне хотелось броситься в огонь, как делают с мусором, и сгореть дотла. Дотла сгореть. Память о той безумной связи, продолжающейся много лет, жива во мне по сей день. В детстве я боялась стать одинокой, ведь мне казалось, что кроме нее меня никто не любит, даже моя семья. Мы придумали писать друг другу письма, и в этих письмах она часто писала эротические вещи про меня, как будто сочиняя фанфик со мной в главной роли, сексуального содержания. Не скрою, меня это злило, но я была гребанной терпилой… и молчала. Хотя теперь думаю, что нужно было все ей высказать и послать ее на х-й! Или на крайняк пожаловаться Вале...  Впрочем, туда ее позже и завела дорога! А я ступила на кривую дорожку!
     Прошли годы, Валя перешла в девятый класс. Она всегда хотела быть агрономом. А я – пианисткой. И все в семье будто бы уже решили и договорились, что я, когда вырасту, стану музыкантом. И я не имела никакого права передумать, хотя старшая их дочь делала это постоянно. И тут неожиданно Валя, которая ходила в музыкальную школу со мной за компанию, решила, что мне не стоит поступать в консерваторию. И заставила меня подумать о карьере бухгалтера. Родители забрали меня из школы искусств, и через несколько лет, когда подошло время,  обманом заставили поступить на экономический факультет… Мать схватилась за  сердце: «Если не  сделаешь так, как мы говорим, то доведешь меня до инфаркта!».
    Можно мне закурить еще одну?

   Боже! Она смотрела на меня этими детскими глазами! Как у нее это получается?! Что надо почувствовать, чтобы так глядеть?  Мольба, взгляд ребенка и то же время какая-то наглость… Могла ли я ей отказать? Запрещу – а вдруг она опять решит прыгать!

- Спасибо. Я не могла строить отношения с молодыми людьми. Все прикалывались надо мной по этому поводу, но что я могла сделать, если не ст….++++ них?! Простите за прямоту. Что стало тому виной, я не знаю. Этого не может быть, но я, правда, не представляла себе, как общаться с мужчинами, с какой вообще стороны к ним подходить, что за зверь такой и чем его едят! Не скрою: иногда кто-то мог приглянуться мне, но  ничего более. Мне не хотелось встречаться, строить отношения с понравившимися мне парнями. Общалась я преимущественно с девушками. Молодые люди были будто бы существами из другого мира, будто бы между нами стояла прозрачная стена: нам видно друг друга, но поговорить мы не можем. А мне и не хотелось! Меня все устраивало. В на улицах я заглядывалась на девушек. Провожала их взглядами.  И понимала, что они симпатичнее мне, чем противоположный пол.  Сначала я не смела признаться себе в этом. Но… мое нежелание строить отношения с парнями, чувство, что мне тупо лень это делать…. Я заставляла себя вспоминать свой первый опыт, свой первый раз…. О, что она со мной сделала!


       Анна, явно занервничала, сигарета задрожала в ее тонких пальцах.  Кожаные с заклепками браслеты на ее худых запястьях зазвенели, зазвенели заклепки на рукавах косухи… Но, видимо, взяв себя руки, она продолжала.

   Да, как только я ловила себя на мысли, что мне нравятся девушки, то заставляла себя вспоминать тот…..тот эпизод. Свой опыт….с де….де…. опыт однополой лю…недо-любви. Мне всегда становилось противно…
        Иногда, правда, я пыталась представить себе свою будущую жизнь, рисуя  не существующие образы людей, которых я могла бы встретить когда-нибудь. А потом вдруг…. Я понимала, что не хочу… Видимо, не  ст…++++ жизнь!

      Да, это была очень грубая шутка. И меня она смутила даже сильнее, чем я могла себе признаться.

- Я представляла себе все это:  дети, быт и муж…. А муж  - он существо из другого мира,  и мне придется с ним как-то существовать вместе, как-то взаимодействовать! Я рассуждала про себя на эту тему, и мысли уводили меня все дальше и дальше: контрацепция, супружеский долг, дети, быт, болезни…. И! И тут меня осенило! На х-й мне это все сдалось! Мне и без этого хорошо! Зачем мне общаться с кем-то, от кого можно запросто подхватить беременность?!
     Чтобы как-то взять себя в ежовые рукавицы и наставить на путь истинный, я стала вспоминать свое приключение из детства, тем самым одергивая саму себя….
       Но однажды одна мысль оправдала меня: «Но на этот раз все будет по-другому! Прошло много лет, я стала взрослой. Это нормально!». «Это нормально….» - эхом отозвалось у меня в душе. И вы знаете, все встало на свои места! Я призналась себе, в том, что я такая! Я нашла ответы на все вопросы, вот почему мне не нравятся мальчики!
     Тогда мне казалось, что это круто – быть не такой, как все, принадлежать не большинству, к этому серому стаду, а к меньшинству, и пускай, что это секс-меньшинство! Мне будто бы открылись иные двери в иные миры, доступ к которым лишь у избранных, у нас лесбиянок, би и геев. Да, понимаю, как это звучит! Но все же…. Это…. Это другой мир, мне думалось так. Мы влюбляемся во внутренний мир человека, в его личность… Мне казалось, что это танец на лезвии ножа, когда партнер сам дьявол.

     Анна говорила и говорила, но я не стану рассказывать о том, что ее так в этом привлекло, чтобы это не показалось призывом.

- Но где-то в глубине души я понимала, что все это…мерзко. Это есть, да, но… Я не имею права мечтать о девушках, заставлять их мечтать о себе, пока не встретила свою истинную любовь.  И знаете!

      Тут она подалась вперед, будто бы желая соскочить с места, и этот порыв напугал меня,  потому что подумала, что девушка захочет опять броситься вниз, и я…. Задержала ее за руку. Анна посмотрела на меня…. В ее карих, больших глазах, как у лани, отражался рассвет. Губы ее вздрогнули. Серебристые аксессуары и заклепки-шипы-цепочки чуть алели в лучах восходящего солнца. Взгляд Нюры испугал меня – я совсем не хотела, чтобы она вдруг решила, что я тоже из одного с ней сообщества. Нервно сглотнув, я мягко попросила ее продолжать, осторожно убрав свою руку с ее.

- Вся моя молодость прошла в рабстве у собственной семьи и у собственного прошлого. Я не общалась с мужчинами, у меня никогда не было отношений. Можете ли вы поверить в это? Но мне и не хотелось. С девушками – не комильфо, с мужчинами не хочу.
       Я валандалась…. Ничего не делала. Вся моя жизнь катилась коту под хвост. Всей своей гребанной душонкой я ненавидела ее и свою дебильную семейку. Я перебивалась с одной работы на другую, родители иногда помогали мне деньгами, наверное, чтоб не сдохла. Их любимая, старшая доченька уехала жить в столицу, где пере++++сь с одним типом и вскоре вышла за него замуж. Сейчас она ждет второго ребенка. Работать она умудрилась устроиться по специальности - агрономом, и часто ездит в колхозы.      
     Я же осталась здесь. Но однажды летом, возвращаясь домой, меня застиг дождь. Чтобы не промокнуть, я забежала в первый попавшийся дом. Это оказался дом культуры, где проходила выставка, посвященная одному известному человеку, которого уже несколько лет, как не было в живых. Там были представлены разные предметы, начиная от  шариковых ручек и подушек с ним (ней), кончая бронзовыми статуями для фонтанов. Все это сделали его (ее) верные поклонники.

     Нюра назвала мне его (ее) имя…. И что-то во мне дрогнуло. Нет, не потому, что выставку организовали мои единомышленники, а потому, что я наконец-то поняла, кого напоминает мне моя новая знакомая….


- Я бродила-бродила, и внезапно заметила, что какая-то молодая женщина пристально наблюдает за мной. Мы встретились взглядами, и я отчего-то смутилась, улыбнулась и отвела глаза, тут же сделав вид, что одна статуэтка меня очень заинтересовала. Незнакомка подошла ко мне и спросила:
- На улице идет дождь? Вы такая мокрая….
- Да, - ответила я.
- А я не знала. Я еще с утра сюда пришла – дождя не было. Я – организатор выставки и директор фан-клуба…. – она улыбнулась, - Клара.
- А я Анна.
- Очень приятно. А вы тут случайно или увлекаетесь творчеством этого великого человека?
     Я не стала врать ей и призналась, что случайно попала, спрятавшись от дождя. Мы бродили с ней по выставке, и она рассказывала мне о жизни своего кумира. О флэшмобах, о его (ее) наследии, об экскурсиях по местам памяти,  о его (ее) фэнах и о многом-многом другом. А я смотрела в светлые глаза своей новой знакомой, утопая в них, смотрела на ее коротко-подстриженные белокурые волосы… Я очаровывалась ею. На прощании Клара сказала мне:
- Мне было очень приятно беседовать с вами. Надеюсь, что когда-нибудь встретимся. Знаете, - она откинула мокрую прядь волос с моего лица, и по моему телу пробежались мурашки, мне захотелось поцеловать эту потрясающую женщину, но я не решилась, - Вы так напомнили мне его (ее). Спасибо вам за это. Когда вы вошли сюда, мокрая от дождя, то напомнили мне кадр из его (ее) фильма – он (она) там как раз ходит под ливнем. Посмотрите обязательно.
    Мы распрощались, но на следующий же день,  я под предлогом посмотреть соседнюю выставку, примчалась туда. Клара была счастлива видеть меня, а от этого была счастлива я. В тот раз на прощание она подарила мне розу, сказав, что почему-то с самого утра думала, что я приду.
      Понимая, что влюбляюсь, мне хотелось найти точки соприкосновения со своей избранницей. И такой точкой стал он, ее кумир. Я стала интересоваться им, чтобы таким образом сблизиться с Кларой. И мы сблизились. Я приходила на их вечера встреч, мы смотрели фильмы, слушали музыку, молились. Да, именно молились. Но туда ходил Аркадий. Парень, который считал себя похожим на него (нее), но Клара говорила, что со мной у него (нее) больше сходства. И я старалась нравится избраннице, нарастила ресницы, чтобы глаза были выразительными, а взгляд завораживающим, стала делать макияж, какой  в ее вкусе. Одеваться так, чтобы вызывать улыбку на лице самого дорогого мне человека.
    Моя любимая рассказывала мне о том, как она влюбилась в творчество своего кумира. Оно когда-то вытащило ее из депрессии. И она жила им, дышала. Я не ревновала, нет – познакомившись со всем, что касалось этого человека, которым увлекалась Клара, я, может быть, прониклась сама. К тому же мне льстило сравнение.
     Однажды возвращаясь с собрания фан-клуба, мы шли мимо витрин, разглядывая модные шмотки и развлекались тем, что фантазировали себе, что бы наш кумир про них сказал: забраковал бы или купил себе. Мы представляли себе, как бы он выглядел в той или иной вещи, пошла бы она ему или нет. И тут кто-то из прохожих обратился к Кларе:
- Молодой человек, вы не подскажите как дойти до дома номер 45?
    И она ответила, но, когда тот ушел, прошептала мне на ухо:
- Вот, если я лесби, это еще не значит, что я на парня похожа!
- Ты лесби? – спросила я и, наверное, просияла.
- Да….  – как-то несмело ответила Клара.
- И я тоже, - прошептала я….
    Я почувствовала ее нежный, опьяняющий поцелуй на своих губах, и весь мир показался мне прекрасным, раз в нем есть моя Клара….
      Все было прекрасно, мы всегда были вместе, мы даже поставили на место мою семью. Но Аркадий не верил, что я – лесби…
     Однажды летом, когда мы отмечали День Рождения нашего кумира, Клара подарила мне духи, его (ее) любимый аромат. И с тех пор они и мои любимые тоже. Теперь…. Теперь я брызгаю их на себя, - и так хорошо, что они стойкие! – и мне кажется, что Клара со мной.
     Жизнь превратилась для меня в сказку! Я любила и была любима. Мы ни на минуту не могли расстаться друг с другом. И где бы мы ни были, какие бы расстояния не пролегли между нами, мы все равно были вместе. Мои родители пребывали, конечно же, в шоке. Валя звонила мне и угрожала. Но мне было плевать! Клару расстраивало то, что моя семья не принимает ее, ведь ее – меня приняла. Но мне, когда мы были вместе, забывались все трудности.
     Но главное испытание ждало нас впереди. Скандал разразился, когда я решила переехать к любимой. Валя позвонила мне и сказала, что, если я это сделаю, то мне стоит забыть, что она – моя сестра. Мы поссорились тогда, любимая дочка моих родителей бросила трубку.
- Моя красавица, моя любимая! Я все преодолею! Забудь, забудь! Она – твоя сестра, и когда-нибудь поймет, - ласково утешала меня моя возлюбленная, - И еще сама прибежит просить прощения!
      И Клара оказалась права – Валя, действительно, прибежала! О! Я никогда это не забуду! Какой был скандал!

     Девушка  закрыла лицо руками и зарыдала.
- И что же, твоя любимая ушла от тебя из-за него? – спросила я.
- Нет, Клара не такая. Она ей не поверила.
      Уже совсем рассвело. Город просыпался. Я видела лицо Нюры, и до сих пор не могла понять, что с ней. Кто же она: несчастная, которой еще в детстве сломали психику, или же, действительно, «не такая, как все»? Смотрела на ее лицо, замазанное толстым слоем тонального крема, на размазанную подводку на глазах. Длинные ресницы оказались искусственными. Она производила впечатление человека, который прячет свое истинное "я" , подражая кому-то другому...
- Что же сделала Валя? – спросила я осторожно.

- В один прекрасный вечер, когда у нас в фан-клубе шло мероприятие, посвященное памяти нашему кумиру, она… она… эта мерзавка имела наглость заявиться туда. Она вошла, одетая под виновника торжества, лицемерно улыбаясь мне! Я была в шоке, просто в шоке! Но виду не подала. Эта тварь заявила, что тоже стала фанаткой и, приехав навестить родителей, захотела пообщаться с единомышленниками, и «совершенно случайно» мы тут встретились. На медленный танец, под одну из самых знаменитых песен, она имела наглость пригласить мою Клару, которая стала вежливо отказываться, так как мы любили танцевать под эту музыку вдвоем! Когда Валя поняла, что та отказывает ей, то начала приставать к ней, поливая грязью, называя всех лесби «шлюхами по демократичным ценам». Разразился скандал!  Моя родная сестра стала «рассказывать всем правду про меня», говорить Кларе, что я никакая не лесби, и с ней только из-за денег, и что я – шлюха еще с девяти лет! Моя возлюбленная ей не поверила, и вызвала милицию. Дома она утешала меня, отпаивала успокоительными чаями, а я клялась ей в верности.
    Но главному скандалу еще предстояло произойти. Мы с Кларочкой, думали, что Валя не объявится больше… Но она решила вконец сломать мне жизнь. У нас с любимой состоялась свадьба. Нет, конечно, никто нас регистрировать не собирался, просто мы решили устроить ее для себя, как в знак нашей вечной любви. Моя долбанутая на всю голову сестра каким-то образом про это узнала, и каким всплыло позже. На свадьбе ко мне подошел Аркадий и неожиданно поцеловал в губы…. И хотя я дала ему пощечину, и хотя Клара это увидела, но на сей раз она не поверила моим злопыхателям. Она ушла, разбив мне сердце.
     Я выяснила позже, что через своего мужа Валя, эта тварь, вышла на столичный фан-клуб нашего кумира, а те помогли ей познакомиться с Аркадием, который согласился «помочь спасти нормальную девушку», то есть меня.

     Нюра заплакала.
- Вот и вся моя история. Я до сих пор люблю Клару, но когда она ушла, жизнь потеряла для меня всякий смысл, - по щекам ее катились слезы. Мне стало безумно жаль ее. Захотелось обнять и утешить как-то.
- Анечка, но почему же не написать Кларе и все ей не объяснить?
- Я пыталась!
- Давайте я это сделаю.
- Спасибо, но она, боюсь, подумает что-то не то.
     Нюра поднялась. Я не подозревала ничего, не ожидала, но…. она внезапно достала пистолет, поднесла дуло…и
- Нет!  - крикнула я, соскочив с пола, - Нет!
       Но было уже поздно. Раздался выстрел… Самоубийца выстрелила себе в грудь, целясь в самое сердце...  Я подхватила падающую девушку. Из ее ослабших пальцев, которые должны были ласкать клавиши рояля, а ни нажимать на курок,  выпал пистолет. Вместе с ней села. Она взглянула на меня. По щекам ее катились слезы, по моим – тоже. Я не знала, что мне делать.
- Прости… - сорвалось с ее губ, - Но я не могу без нее….
- Анечка, что же ты наделала?  Аня!
- Прости, - снова проговорила она, умирая.
      Я быстро, лихорадочно достала мобильник и вызвала скорую, которая прибыла уже через пять минут.
       Я стояла в стороне и молча наблюдала, как медики пытаются ее реанимировать. Во мне смешалось столько чувств: одновременно мне было и жаль ее, но и казалось, что она предала меня, ведь я с ней всю ночь сидела…. Ее увезли в больницу. Меня попросили к ней приехать. Я что-то буркнула в ответ и пошла собирать свой фотоаппарат. На моем мобильнике оказалось множество не отвеченных звонков, смс-сообщения, среди которых было от моего парня: «Я люблю тебя». Я улыбнулась и отослала в ответ: «И я тебя». Собрав  вещи,  уже хотела уходить, как вдруг обнаружила  сапоги, псевдо-казаки, Нюры, которые она так и не надела, и ее телефон.
     «Вот ведь придется к ней заезжать, чтобы отдать вещи! Или ее родственникам!»  - подумала я с досадой. Я наклонилась, подняла ее смартфон, как вдруг он пикнул, будто бы мое прикосновение причинило ему боль. Анне тоже пришло сообщение. На экране я невольно прочитала: «Я люблю тебя… прости меня, дуру». Но вот кто отправитель, я не знала: Валя или Клара, да и неинтересно мне это было!
     Как же хрупка наша жизнь, и наше счастье. Как легко разбить сердце близкого человека! Как одна невинная игра или шутка могут сломать целую жизнь. Об этом я думала, когда возвращалась домой. Дома меня ждал взволнованный молодой человек, который признался, что обиделся на меня потому, что в этот вечер хотел сделать мне предложение, а я взяла и ушла. Предложение же мне было все равно сделано. Я, конечно же, согласилась!
    Выспавшись, мы поехали в больницу, куда отвезли Нюру, чтобы передать ей или ее родственникам оставленные сапоги и смартфон. Нам сказали, что пациентку спасли, что пуля не задела жизненно важные органы. Я не стала отчего-то подниматься к ней…  И почему, не знаю до сих пор. Наверное, я чего-то боялась.
    Несколько лет прошло со дня этой встречи. Я не видела с тех пор Анны и даже не представляю, что с ней. Но все же порою она приходит в мои мысли…. И когда на ком-то встречается тот глубокий, трагический, насыщенный аромат, мне почему-то вспоминается не тот известный человек, а странная девушка Нюра… 

Конец

2015 год


Рецензии
" боюсь, подумает что-то не то" - иногда не надо бояться и думать, а просто делать...

"Как легко разбить сердце близкого человека!" - и много мудрого здесь! как говорится, разбить-то легко, а вот построить... хорошо, когда есть шанс вовремя что-то исправить...

Машенька!!! Сильный рассказ! Жизненный!!!

решила заглянуть в твои рассказы! Спасибо за удовольствие читать у тебя!!!

(в выходные собираюсь в саду работать, могу пропасть, но вернусь:)

с теплом души и сердца,

мира, счастья тебе и вдохновения,

Ренсинк Татьяна   18.09.2015 13:11     Заявить о нарушении
Танечка, не представляешь, как я счастлива получить от тебя рецензию на этот рассказ! :) Я после перерыва написала его. До этого достаточно долгое время занималась редактированием старых текстов.
Согласна с тобой, что надо не бояться иногда, а просто делать.
Думаю, наверное, мир в сердце близкого очень хрупок. Иногда ловлю себя на мысли, что я рада, что списала не со своего опыта:)

Надеюсь, ты прекрасно проводишь время в саду :))

Счастья, всего самого светлого и радостного!

с теплом и благодарностью от всей души,

Мария Шматченко   19.09.2015 19:23   Заявить о нарушении