Между нами, мальчиками

- Твою ж мать!!! Если я еще раз! Найду твою флейту на полу в ванной! Я ее тебе в жопу засуну!
- Мать ни причем, но подумай, влезет ли в твою жопу балалайка, если я еще раз найду ее там же!


Одна комната на долгие дни, вечера, ночи. Письменный стол, шкаф, диван, стопки учебников и окно. Одно окно на два взгляда исподлобья. Одна сигарета – стрельнул у соседа – иди-ка сюда, научу. Две гитары, играющие одну песню – вчера написали, помнишь какой аккорд? Солдатики и машинки лежат под диваном, теперь их можно доставать только с братом, с друзьями нельзя – не поймут, взрослые же парни. Уходило детство, вечность впереди была на двоих.

Одна на двоих музыка. С утра до ночи гаммы, ноктюрны, токкаты. Одна школа, музыкальное училище. Усталость, пальцы, стертые в кровь, остервенение, зачеты, уверенность, что пересдача не грозит. Им не надо объяснять друг другу, что Марья Ивановна, это такая сука по музыкальной литературе, но сегодня (ты заметил?) – чего-то не в духе – добрая. Отдельная полка в шкафу под пластинки и кассеты. На кассетах Кинчев и Цой – не много, но на двоих достаточно.

Цвет консерватории – лучшие на потоке. Когда играют – слышно, как листок со стола экзаменатора падает – все в аудитории стараются тише дышать. Хорошие парни, если бы не один на двоих мерзкий характер. По итогам пятиминутной беседы с ними у всех возникает одна мысль - нет, это не парни – глумливые твари. Им нравиться тонко издеваться надо всеми окружающими – без разбора. Улыбаются мило, кивают синхронно, один начал мысль, другой подхватил и выдал за свою - жонглеры. Харизматичные, с пластикой кошек, одетые в один на двоих черный цвет. Ходят всюду вместе. Никто не видел, что бы они разговаривали между собой, но попробуй влезть в их мягкое молчание. Все знают – эти обрезают острыми языками любые связи извне – не суйся, ты, чужой, неуклюжий.
Наступила очередная осень, когда за их спинами в толпе первокурсников прозвучал озадаченный голос:

– «Я думал, что они носят один черный плащ на двоих, нет… просто они одинаковые».

Один поворот головы через несколько стремительных шагов:

- «Он про плащи, или про нас с тобой»?
- «Про нас – мы же с тобой близнецы»

Они не были близнецами. Один в плечах – косая сажень, скулы широкие, на голове - жесткий ежик каштановых волос. Другой – изящная копия первого, но скулы мягче, кисти рук тоньше, и волосы – пепельные кудри до плеч. Лишь цвет глаз у обоих – зеленое бутылочное стекло, колючее  – один раз вопьется такой взгляд – всю жизнь помнить будешь.

- Ой девочки, помните гениальных братиков с последнего курса?
- Чур тебя! Ни к ночи будь помянуты.
- Мне один из них уже неделю снится… Просыпаюсь, сердце выскакивает, будто с крыши спрыгнула. Ужас!
- Какой именно?
- Не помню, но… ужас…

Консерватория по весне закипала от чувств. Студенты встречались, любили, страдали, и спали в самых непредсказуемых комбинациях. В стремлении разбиться на пары были замечены все, даже те, кто был точно уверен в своей непарности. Некоторые даже ставки делали – как скоро впадут в весеннее настроение братья с последнего курса. Но, верные себе, они не искали пар. Их пара была создана когда-то давно, под одеялом, когда они рассказывали друг другу страшилки на ночь, а может быть тогда, когда они писали стихи на двоих, склонившись над одним столом. Старший учил младшего бриться, младший читал вслух «Циники» Мариенгофа – оба писали работы по литературе, на одну любимую тему. Узел из лет, прожитых вместе, затягивался с каждым годом все крепче. Это просто – когда живешь с кем-то много лет, знаешь наизусть каждую мелочь – от «сколько ложек сахара должно быть в чашке чая утром?» до «не открывай на ночь форточку, точно продует!». Ничего запредельного – просто любовь двух братьев, хотя за их спинами болтали разное.

Нет ничего горче девичьих разочарований и обид – эти двое отвергли притязания однокурсниц? Они даже не заметили их! Самой обсуждаемой версией «почему» стало – «да нет же, я уверена, они спят вместе». Если так, то все понятно, не обидно и… все равно завораживает – запретная тайна. Да, кстати, они спали вместе. Не каждую ночь – например, когда готовились к экзаменам. Так бывает – валяются двое на диване, читают до рассвета – учат теорию, засыпают, упав лицом в конспекты, на час-полтора, по звонку будильника открывают глаза и видят друг друга. Насквозь, родное, каждый день, без объяснений, нежностей, и прочих благоглупостей.

Выпускники консерватории умеют развлекаться? Не то слово. Особенно если это в последний раз – позади годы учебы и пьянок, это вам не последний звонок – это Высший, Музыкальный, Выпускной. Наро-о-од! На первый, второй, третий, «кто-идет-за-выпивкой» – рассчитайсь! Не логично, мы же взрослые люди, должны понимать, что они втроем не унесут, с ними еще ты пойдешь – на всякий случай.

Много музыки, танцев, накурено – хоть топор вешай. Да, туалет занят уже полчаса, нет, они не выйдут – сливай в раковину! В фикус не надо!

Танцевали все, кроме тех, двоих - «нет, они не танцуют, да, я приглашала». Черные водолазки, черные джинсы, пара бокалов. Братья неспешно пили абсент, мягко улыбались, в кои-то веки поддерживая беседу – о творчестве Шагала, «почему бы им не объяснить, как думаешь»? И…

- «Нет, я не могу на это смотреть! Кто и зачем поставил в плейлист танго?»
- «Кому-то хотелось страсти – как вариант».
- «Точно не этого кошмара, да»?
- «Ну не умеют люди танцевать, не всем же тобой быть, меня достаточно»
- «Давай им покажем, как это делается»?
- «С тобой вдвоем, ага»?
- «Я люблю этот танец, ты - любишь».
- «Ага. Пока только половина из них уверена, что мы… пара, а половина… ну как бы сомневается. Хочешь их в этом убедить»?
- «И тебе не все равно»?
- «Идем, следующее тоже танго».
- «Это… ты плейлист составлял»!

Они вышли на танцпол. Сначала все расступились. Потом люди встали по стенам, попятились по углам. Мало кто может рассказать, что это было, потому, что почти никто не смотрел от начала до конца – было стыдно смотреть на...

- «Осподиии… это же чистый секс»…
- «А я тебе говорила»!

Вначале танго не было сексом. Полминуты – точно нет. И абсент тут ни причем. Или… почти не причем? В одном можно быть уверенным – танец, это увлекательная игра, не важно, сколько человек в это играет, лишь бы их чувства были настоящими. Братья играли что угодно – от самых простых гамм до сложных сюит с оркестром. По молчаливым просьбам присутствующих часто играли на нервах, но никогда не играли в страсть между собой. Хороший актер всегда верит в предлагаемые обстоятельства. Они были отличными актерами.

Не барахтались в руках друг друга – движения были точны, казалось – они отлично знают что делают, наверно часто повторяли, это же очевидно – днем учились танцевать, а ночью – любили друг друга. От напряжения звенел воздух – смотришь и забываешь, что надо перевести дыхание – когда играют хорошие актеры, зрители чувствуют вместе с ними.

Сейчас, если ты закроешь глаза, ты увидишь как прежде - откровенную зелень взгляда напротив. Пробуешь руками дозволенное – а если так, можно? Смотри на меня, это я ласкаю твою спину, смотри на меня, я хочу тебя – здесь, сейчас, разреши, а если нельзя, то все равно возьму тебя, смотри на меня.

Танго закончилось. В тишине со стола упал стакан. Каждому в зале казалось – по настоящему здесь только эти двое в черном, остальные – тени, а больше – никого нет. Кто-то нерешительно похлопал в ладоши, на него зашикали – звуки, которые разрядили тишину, когда минута кажется вечностью.

На плече прерывистый выдох:
— Спасибо-за-та-нец.
— Обращайся, если захочешь еще.

Лучше бы промолчал, неожиданно чужой, опасный, до этого дня – самый близкий человек. Я был не в своем уме, когда согласился, знал же – как ты танцуешь людей.

Мечтали в детстве – близнецами стать, если бы это было возможно. Ты был самым лучшим, я старался стать похожим на тебя, старшего, а ты – хотел быть похожим на меня? Мысли вскачь. Все видели! И сейчас смотрят. Плевать.

Теперь ты всю жизнь помнить будешь, как в ритме танго горело мое тело в твоих руках, а сердце стучало так, что казалось – все слышат, пусть. Я не смог, не захотел остановить тебя. Будь проклят этот вечер – все с ног на голову, как раньше уже никогда не будет. Ненавижу тебя. Ты сломал все, что между нами было.

Между нами, мальчиками – несколько метров паркета, нас разделяет несколько шагов, которые мы никогда не сделаем.

Между нами, мальчиками – желание, которое не утолить никогда – я больше ничего подобного нам не позволю. Помнишь, играли в откровенность – «скажи стоп, если ты хочешь что бы я остановился». Стоп!

- «Ой-ей»…
- «Ничего не говори».
- «Ок. Твой абсент».

Ничего не помню из того вечера – что было после нашего танго – абсент закончился, но в запасе оставалась текила. Кто-то пел, кто-то блевал в окно – разрозненные картинки всеобщего ****ства. Когда все засобирались по домам… зачем я поцеловал тебя взасос при всем честном народе? Хотел тебе отомстить. Месть не удалась – ты ответил на поцелуй. Так, словно от этого зависела твоя жизнь, впился в губы, запустил руку в волосы и держал. Было глупо вырываться – сам первый начал. Когда все закончилось, оказалось, что все ушли. Быстро собрались, наверно им неловко стало, не хотели мешать, или смотреть… им было противно?

Ты вызвал такси, а иначе – как получилось, что мы в машине домой ехали?

Я трезвел в ванной. Это просто – включаешь холодную воду, и ждешь под ледяным душем, пока не почувствуешь, что все вокруг реальное и невыносимо холодное. Долго же я там сидел. И дело не в том, что я был катастрофически пьян – не хотел видеть тебя, старшего.

Наверно так себя чувствуют люди, которых изнасиловали. Невозможно смотреть на того, кто имел над тобой власть в самом интимном? Детский лепет на лужайке. Невозможно, когда тебя подчинили, и… ты ответил. Желанием, а не отвращением. И совсем плохо, когда так поступают близкие люди, да что там – любимые… пьяный бред. Интересно, если включить теплую воду… может быть здесь можно спать?

- «Можно к тебе»?

Я понимаю Каина! Убил бы сейчас родного братца! Вот только он старший и на Авеля ни грамма не похож. Он – мой Каин? Мы снова две стороны одной медали. И, если приглядеться… на обеих – аверс.

- «Вставай, идем, я помогу».
- «Все что ты мог сделать для меня, ты уже сделал».
- «Это не все, мне нужно еще кое-что тебе сказать»
- «Я могу не слушать»?
- «Я хочу тебя».

А почему бы и нет. Если падать, то на самое дно, только так можно получить шанс подняться на поверхность. Я шагнул из ванны навстречу своей беспомощности и желанию. Я хотел тебя больше, чем кого либо, за всю жизнь. Кто знал, что это останется навсегда? Что дороги назад не будет, что отныне я во всех буду искать твои черты? Что соблазняя женщин буду чувствовать себя тобой, но так и не найду острой бутылочной зелени в девичьих глазках. Я буду искать себе другого близнеца. Окажется, что брата среди женщин не найти. Даже когда увижу похожее – нет. Это тень из нашего прошлого, не больше.

В постель упал, как с моста спрыгнул. Только вдребезги разбился не я – порядок вещей, нормы и правила. Я думал, что они для меня не существуют, пока не порезался в кровь об их осколки. Кажется, они были зеленого цвета.

- «Неудивительно, что тебя озноб бьет, надо было так замерзнуть! Я просто согрею… иди ко мне».

Осознавал ли я что делаю? Более чем. Стопка твоей одежды лежала рядом на стуле, а простыня – твой никудышный фиговый лист – не скрывала почти ничего. Я пришел голый и мокрый, что бы прижаться к твоей груди. Меня трясло не от холода – от желания. Я видел, что ты понимаешь мои чувства и… ждешь.

Никто не узнает, а я – никогда не забуду эту ночь. Я пил текилу как воду и не пьянел. Я никогда не спал с девушкой, но теперь буду с любыми, что бы отказаться от того, что испытал в твоих руках. Смущение и боль, ненависть и сладкую покорность, страсть и наконец-то чувство, что мы стали одним целым.

Когда я услышал свой стон, показалось – весь мир берет начало где-то между нашими влажными животами. Я смог посмотреть в твои глаза без стыда… от пожара в груди остался лишь пепел – все кончено, между нами больше не осталось ни-че-го … Но на дне сознания пульсирующий веной билось – что же будет дальше, потом, утром, через неделю, месяц?

Я расскажу, это будет просто «между нами, мальчиками»…

Между нами, мальчиками – пройдут годы, мы проживем их врозь, но в поисках похожих.

Между нами, мальчиками – строй из голых женских тел – они отдают нам честь, как доказательство собственной мужественности и беспомощности что-либо изменить.

Между нами, мальчиками – ложь себе и людям, которая так и не сделает нас счастливыми. Мы заведем жен, детей, собак и котов – собаки и коты окажутся одного цвета – черного.

Между нами, мальчиками – останутся песни, которые мы могли бы написать друг для друга. Даже если напишем, то не споем. А если споем, то чужим людям, которые не догадаются, кому это написано. А если догадаются, все равно никогда не подтвердим, не признаемся, даже себе, ночью, под одеялом - нет.

Тссссс… Не надо жалеть того, чего никогда не было. Вы же понимаете… Все это должно остаться между нами, мальчиками.


Рецензии
Более чем занятно!! Текст из одних афоризмов! Он развивается после того, как автор поставил точку, -- собственно, как и всякий настоящий текст)

"...там, где поставил точку я, продленный призрак бытия синеет за чертой страницы, как завтрашние облака. И не кончается строка."(с)

Сергей Греков   05.06.2015 08:32     Заявить о нарушении
писалось тем, кого нет - досталось тем, кто есть.
от всей души - спасибо тем, кто имеет смелость быть.

Веда   06.06.2015 11:48   Заявить о нарушении