Это моя ночь

Тем, кто по другую сторону монитора, посвящается...

Ветер, смешанный с солёными брызгами, хлещет по лицу, треплет мокрую парусину, диким зверем завывает в вантах.
- Убрать паруса! – слышу я свой голос, на миг перекрывший рёв бури и скрип снастей.
Несколько стройных фигур на скользкой рее. Работают быстро, слаженно, словно одно целое. Хорошо. Ветер крепчает, и матросы должны успеть раньше, чем мы останемся без фок-мачты.
Но вот парус убран, и танец фрегата на волнах становится легче, изящнее. Все люки задраены, и мы долго можем болтаться поплавком среди водяных склонов. Да впрочем, Первый Голос Владыки Вод, Повелитель Бурь, подолгу не гневается. Он вспыльчив, но отходчив.
Просоленные мокрые рукояти штурвала покоятся в ладонях, как влитые. Рулевой стоит рядом, ждёт приказа, готовый в любой момент прийти на смену, но сегодня моя ночь. Я вижу по глазам моих моряков, что многие из них в этом котле потеряли всякое представление о сторонах света, да и небо с морем сейчас трудно не перепутать. Но не мне. Море для меня – живое. Я слышу его дыхание, угадываю его настроение, мысли. Моё сердце поёт с ними в унисон. Оно не обманет меня…
Я уверенно поворачиваю штурвал, корректируя курс. Не так уж далеко родная гавань, ещё несколько часов, и в ночную мглу вплетутся огни маяков. Но к берегу идти рано. Повелитель Бурь отчего-то особенно негодует сегодня, и успокоится едва ли к утру. Несомненно, он огорчится, узнав, что в пылу гнева разбил нас о прибрежные скалы, и расстраивать его мне совсем не хочется, ведь я считаю его другом.
На миг в разрыве туч блеснуло ночное небо, и над палубой взлетел звонкий голос Менестреля, моего названного брата. Его песни вдохновляют мою команду едва ли не больше, чем само море. Старинная песнь, сложенная во славу Зажигающей Звёзды ещё на Том Берегу, знакома всем, и команда незамедлительно подхватывает её. Слаженный хор чистых, рождённых петь голосов превращает грохот волн в ликующий аккомпанемент. Качка чуть слабеет, будто и сам Владыка Вод заслушался дивным исполнением.
На плечо ложится тёплая рука. Золотой Лорд с пламенным сердцем, надёжный и верный друг. Но нет, сменить меня не нужно. Это моя ночь, сегодня я живой, как никогда. В этой стихии моя душа, моя суть. Сейчас можно не думать, не помнить, важно лишь одно – сберечь фрегат и команду. Всего остального просто не существует.
У фальшборта огненный всполох, или его подобие – Дева. И в каюту не прогонишь – пламени приказов не отдают. Остаётся лишь смотреть, чтобы не смыло за борт. Но волны милостивы к ней, словно само море ощущает нерушимую связь между нами и знает, что не в силах отобрать у капитана его сокровище.
Новый порыв ветра ударяет в спину. Мачты стонут от напряжения, но им не в первой, выстоят. Небо раскалывается на части ослепительной вспышкой. В её свете успеваю заметить силуэты рядом с Девой. Оба статные, высокие, особенно тот, что по правую руку. Море непривычно им. Кузница, чертоги или даже поле боя куда понятнее их сердцам, но и здесь они лицом к лицу встречают опасность, не отводя взгляда. Её Братья, и теперь я за неё спокоен. Эти двое хоть самому Владыке Вод бросят вызов, но сестру сберегут.
Правый борт накрывает волна. Фрегат содрогается до основания от удара сокрушительной силы. Команда кидается проверять обшивку, но я и так знаю, что корабль устоял. Он построен моими руками, и я чувствую его как себя. Я слышу его вздох, как вздох воина, не сломленного ударом противника. А ещё я слышу угасающую ярость, а значит, этот удар – последний. Море ещё поиграет фрегатом, будто котёнок – клубком, но скоро отпустит, и мы войдём в гавань ещё до рассвета. Утром я смогу почтить моего Государя и вручить ему то, что сейчас покоится в трюме, то, что так ревностно охраняет Тёмный. Он – близкий друг Государя, что едва ли кому-то не покажется, странным, но… прошлое прошлому. И лишь по старой привычке Тёмный недолюбливает воду, опасаясь в бурю подниматься на палубу…
Солёный ветер зверем воет в вантах и пытается сорвать с меня рубаху.
- Поднять паруса!
Команда лишь пожимает плечами. На их взгляд, ничто не говорит о скором успокоении бури, но они привыкли мне верить. Несколько мгновений – и над палубой распахиваются огромные белые крылья…

…по шёрстке пробегает холодок, заставляя открыть глаза и снова зажмуриться на свет пламени в очаге. Я уже понимаю, что это открылась входная дверь, и слышу голос Хозяйки, но кресло под лапами ещё раскачивается, а воздух кажется солёным. Чудны дела твои, Всеединый Кот! Приснится же…


Рецензии