Радиоприёмник

Игорь и его отец Алексей в плацкартном вагоне. Они едут к Григорию Степановичу, отцу Алексея, дедушке Игоря. Сейчас Игорю почти двадцать пять; он редко посещал деда, не больше десятка раз. Причиной тому расстояние в сутки езды. Да ещё странные сложные отношения между дедом и отцом Игоря. Алексей как будто не очень хотел, чтобы Игорь тесно общался с дедом. Непонятно почему. Но Игорь с отцом ни разу не гостили у дедушки более пары суток. Сам дед тоже почему-то ни разу ещё не приезжал в столицу. А сейчас Григорий Степанович серьёзно болен, и его необходимо навестить.

У деда здорово было гостить. Из-за одной особенности в его квартире. Пока Игорю ещё не было восемнадцати, отец и дед решали какие-то взрослые вопросы наедине, в гостиной. Да и потом всегда находились у них какие-то темы на двоих. Но Игорь был только рад — такие моменты он проводил в полюбившемся ему дедовом кабинете.

Впервые он побывал там, когда ему было семь. Тогда ещё поехали втроём: Игорь, отец и мать. Дед жил один в двушке, где одна из комнат была очень крошечная. Её дедушка называл кабинетом. Уж не ясно почему так называл, видимо, Григорий Степанович там работал. Но неважно — кабинет так кабинет. А стояли там стол, кресло возле этого стола, еле помещавшаяся здесь кушетка, да полка книг над столом. Ну и куча мелкого всякого: готовальня, вентилятор ,паяльник на подставке. А среди прочего стоял на столе радиоприемник. Старый, но рабочий. Игорь заметил его в открытую дверь сразу же — как только он и родители прошли в гостиную.  И вот, попив чаю, поговорив на всякие мимолётные темы, отец с мамой и дедушка принялись обсуждать что-то деловое. А Игоря дед отправил в кабинет со словами:
— Сходи-ка, Игорёк, в кабинет! Я там радио настроил. Как раз должна передача быть. Сходи, послушай. — и лучезарно улыбнулся.
Уж чем-чем, а радиопередачей Игоря было сложно удивить, но в сам кабинет попасть страсть как хотелось. Пройдя в комнату, он сел в кресло и прислушался к звукам того самого радиоприёмника, заодно рассматривая комнату, ковер на стене, узор на покрывале, необычный стакан с карандашами и ручками в нём.

По радио сперва играла музыка, а затем началось чтение рассказа, который всё-таки заинтересовал Игоря. Диктор рассказывал от первого лица историю мальчишки, который попал в Индию. Он спас какую-то принцессу, одолел голодного демона, а теперь идёт по базару, разглядывает разнообразные оружейные предметы на продажу, украшения на торговках, лучистые камни в тюрбанах продавцов. Вот прошёл слон, а за ним его погонщик. Вот у фонтана на на площади играют мальчишки, бросая кольца на шест; кольца так звенят — будто из серебра; солнце так светит, что приходится щуриться. А вот за поворотом кухня, тут такой аромат…
— Игорь! Пойдём. — Индия, базар, мальчишки и запах — всё мгновенно растаяло, дверь приоткрылась, и мама позвала Игоря ещё раз. Все вместе пошли гулять, вечером ужинали, а утром пришло время уезжать. Игорь ехал с родителями в автобусе на вокзал.
— Мам, пап, а почему мы не остались у дедушки? Почему так быстро уехали? — Игорю было жаль, что он не дослушал передачу, хоть и не понял, как же так вышло.
— Так у нас работа, Игорян! — сказал отец — Подумай сам, сейчас сядем на поезд, назавтра уж понедельник, надо быть на заводе. Хорошо, что ещё успели вот так съездить.
— А мы ещё поедем к дедушке?
— Да уж поедем, ясное дело.
В поезде Игорь думал о том рассказе по радио. Он помнил внешность принцессы, которую спас, помнил коварство демона, которого победил. И всё это сделал он, Игорь, он всё это пережил, помнил каждую деталь, которую ни фильмом, ни спектаклем не передать, не то что радиопередачей.

Второй раз Игоря к деду взял отец через год. На улице была зима, а в кухне был вкуснейший чай с лимоном и сушкам. И папа с дедушкой много улыбались. Игорь не знал почему, но сам тоже улыбался. Когда папа и дед начали говорить о чём-то непонятном, то Игорь сам попросился в кабинет, и дед совсем не возражал.
По радио шёл репортаж со спортивного состязания. Гран-При Европы по ралли. Рассказ вёл эмоциональный корреспондент, который слегка картавил и казалось, что он должен болеть за французского гонщика. Но нельзя было ему болеть: повествование обязано быть беспристрастным и четким. В его рубке было полно народу, так как на ралли съехалось куда больше прессы, чем предполагалось. Вокруг толкающиеся операторы и их камеры, пытающиеся поймать лучший ракурс. Рука держит наушники и микрофон; непонятно как, но приходится держать ещё и список бумаг с регламентом соревнований, позициями участников в сезоне и всё прочее. Но всё это чувствовалось лишь слегка, так как глаза прикованы к трассе: на неровном кругу неслись полтора десятка машин, сумасшедших расцветок, обклеенные яркими рекламами, номерами, лентами.. Рёв моторов был слышен через наушники, запах горючего и жжёной резины смешивались с мыслями, важно лишь одно: не потерять из виду машину в клубах пыли и выхлопных газов. Коллеги со всего мира так толкались, что Игорь чувствовал себя зажатым в мотор гоночного авто. Но это был советский автомобиль, советский пилот вёл его вперёд наперекор ухищрениям заграничных спортсменов. Вот осталось несколько десятков метров до финиша, необходимо доложить всем слушателям о приближающейся победе СССР в этой гонке! Да! Вот желтые серп с молотом на красных дверях! Финишная прямая!
— Уррраа!!!! Уважаемые слушатели, ура!!!!!  — кричит комментатор…
...Игорь смотрит на вошедшего отца, тот непонимающе уставился на Игоря.
— Чего “Ура!”? Что-то случилось? — спрашивает отец. В дверях смеётся дедушка…
И снова в дороге домой Игорь вспоминал сверхреалистичные ощущения от прослушивания этого необычного радио. Это так удивительно. А дедушка, похоже, что-то да знает про это дело...

Игорь снова сидел в кабинете. Радио не работало, но включить его не составляло труда, дед разрешил включать приёмник. Щёлкнув тумблером, Игорь уселся в кресло. Тут зашёл отец:
— Чего делаешь? 
— Пап! Пап! Давай послушаем радио!
— Ну давай послушаем.
Шла передача про природу: рассказывали про фауну Африки, про антилоп, обезьян, жирафов и слонов. Но это был рассказ совсем обыкновенный, как будто Игорь слушал радио, сидя дома за обедом.
— А хорошо бы сейчас в Африку! Да, Игорян? — спросил отец и подмигнул. Ясно, что этот намёк относится к давно обещанному походу в зоопарк. Но радоваться не получалось — волшебное радио не работало, никакой разницы между этой передачей и любой другой не замечал ни Игорь, ни отец.
— Алексей, дружище, иди-ка сюда... — дед позвал отца из большой комнаты.
Игорь остался один, раздумывая, почему же вдруг радио стало обычным. Передача сменилась выпуском новостей. Передавали, что строится новый завод, в котором мощности такие, что он не только перевыполнит планы, но и обеспечит трудом каждого горожанина. Рабочие места на заводе сверхсовременны: вот станки, ручки управления на которых блестят так сочно, что хочется снова и снова крутить их, хочется нажимать эти новые яркие кнопки на умном пульте. И на душе так радостно от звуков спора из конструкторского бюро, где резво стучат карандаши и линейки о рамы кульманов. Пока здесь крутятся янтарные ручки, нажимаются удобные кнопки, там проектируют наше будущее светлые головы всего Союза, которые сейчас едут сюда со всех концов страны по строящейся магистрали. Поезда уже едут по ней, привозят инженеров и рабочих на участок, где идёт строительство, всё больше и больше людей отправляются на стройку века — Байкало-Амурскую Магистраль, которая свяжет нас и наше светлое будущее! Нынешние рабочие мощности и открытия грядущих лет! Чертежи и космос! Новые открытия и первые снимки далёких планет. Впервые полученные снимки Венеры уже расшифрованы…
— Ну чего, всё слушаешь? — отец стоял в дверях — давай дослушаем, да пойдём погуляем.
— Пап, давай послушаем ещё, да. Только давай тихо сидеть и глаза закроем!
— Это ещё зачем? Хотя мне не жалко, давай закроем.
Но новость про новый маршрут автобуса и прогноз погоды были хоть и были прослушаны в полном молчании, но рассказаны были диктором сухо и буднично по сравнению с услышанным за пару минут до этого. Ясно: отец не мог слушать этот приёмник так, как слышал Игорь.
В поезде до Москвы он думал, что вряд ли кого-то из его друзей родители отпустят в далёкий город. А со взрослыми слушать этот приёмник неинтересно — и сами ничего не-слышат-не-видят, так ещё и ему не дают.

Игорю тринадцать, и они едут к деду аж на пять дней. Но едут не к нему домой, а сразу на реку, где он их ждёт. Трёхдневная рыбалка была сказочной, а затем все поехали к деду домой на две ночи. В первый вечер в квартире было полно гостей, коллег и друзей Григория Степановича, и Игорю было не до радио.

А на следующий день Игорь слушает приёмник, по которому передают концерт гитары.
Звуки так мягко и легко подкидывают его, переносят с одной линейки на другую. Местами Игоря много, и его расщепляет на части, каждая из которых в ответе за важное дело — быть струёй звука. Нельзя отвлекаться, аккорд должен быть идеально слаженным. Вверх по лесенке линеек — телепортация вниз на несколько этажей — и снова наверх. Мгновенные расщепления на части, и каждая из них следит за порядком на своём этаже…

Так Игорь был инструментальной композицией на гитаре. Его звучание прервал сигнал точного времени. Игорь знал, что у деда есть гитара и попросил достать её, так ему хотелось позвучать ещё. К тому же одноклассники иногда играли, а он совсем не умел. Взяв гитару, он попытался вспомнить, как только что звучал и коснулся струн. Увы, ничего не вышло. Он был гитарой, исполнителем и звуком одновременно только когда слушал этот загадочный приёмник.

И всё же Игорь выучился играть на гитаре. И даже ездил давать концерты в составе оркестра музыкальной школы. Ему тогда было уже пятнадцать, и он спешил с концерта на поезд, на вокзале ждал его отец. Снова к Григорию Степановичу. Встретившись и наболтавшись, дед спросил:
- Нравится играть-то?
- Да, очень. Вот только с концерта — сразу к тебе приехали.
- Концерт это хорошо, я-то вот только концерты по заявкам на радио слушаю. Он, кстати, сейчас должен начаться, — хитро прищурился дед.
- Я послушаю, можно?
- Конечно, иди! Мы тут пока с твоим батей пару дел утрясём...

Загадочный приёмник передаёт концерт по заявкам. Слушать его не так интересно, ведь заказывают песни совсем другие люди, а вкусы у всех разные. Вот песню попросила школьница.
— А что, если б я был девчонкой? - думал Игорь. — Я б тоже, наверняка, попросил поставить эту песню, там про лучи, рассвет. Там в песне прямо видно, как луч проходит сквозь каплю росы, преломляется, устремляется повсюду. Чувствуется как весна словно сироп наливается во всё вокруг, скоро перельётся через край, и наступит вечное лето! А летом хорошо, летом идти в горы, мне будет уже тридцать, меня зовут Анатолий, я живу в Тольятти, и эта песня для моего брата. Брату тогда было тринадцать, я помню это, мы были в пионерлагере. Эта песня звучала по воскресеньям, когда на зарядку можно было вставать на час позже. В тринадцать лет хорошо в лагере! Лето ещё впереди. А перед завтраком после зарядки всегда играла эта песня. Я прошу её поставить для моей мамы, Анастасии Юрьевны… Игорь не заметил как уснул в кабинете деда. Пока его не разбудил оклик из кухни, он так и слушал концерт по заявкам в сне. Немудрено, устал с концерта и дороги. И кем он только не перебывал за этот короткий полусон!

Через год Игорь снова был у дедушки. На этот раз он сидел в кабинете, думал о том, что ведь когда-нибудь его позовут обсуждать важные дела вместе с отцом и дедом. И вроде бы интересно и приятно, но сможет ли он так вот сидеть тут, в кабинете и слушать это необычное радио? Наверняка, сможет. Дед-то, похоже, всё знает и понимает, потому и отправляет его сюда каждый раз.

Приёмник передает передачу про то, как диспетчеры следят за порядком на атомной станции. Игорь чувствует себя сразу и диспетчером, и каждым прибором, и датчиком, отображающим параметры, и даже каждым атомом. Очень глубоко чувствуются реакции между частицами, из связь с показаниями приборов и с мыслями диспетчера. Эта симфония самого внимания, и его объекта звучит так монолитно, так едино и плотно, настолько концентрированно! Понятно, почему и зачем пристальное внимание называется концентрацией. И ясно ещё, что часто необходима предельная концентрация, а не то — авария, взрыв, гибель.

Хоть Игорю уже восемнадцать и он уже вроде считается за взрослого, его снова оставили за бортом обсуждения каких-то взрослых дел. Ну и ладно, не очень-то и хотелось.
Радио-ведущий берёт интервью у “полевого” репортёра. Статичный журналист, работающий в одной и той же студии, задаёт вопросы движущемуся, динамическому, мобильному журналисту. И так интересно: вроде одна профессия, одна цель — донести информацию. А столь разные профессии, столь разные методы решения задач. В центр летят известия и стекаются факты, здесь они копятся, обрабатываются, перерождаются в новые формы, становятся новостями, заметками, отчётами… В голове крутится мотор мыслей — необходимо принять, распознать, отсортировать, отшлифовать, скомпоновать. И передать в речевой центр, который донесёт информацию до аудитории. А вот руки — они ищут, собирают, несут, выцепляют. Они не руки, а все органы чувств разом. Они поглощают, впитывают информацию. И по наводке, и вместе с тем параллельно схватывают всё вокруг, любые кванты информации по теме...
“Вот и я, — думал Игорь, — есть  статичный, который всегда сам у себя в голове, а задаю вопросы себе же, который постоянно что-то делает и перемещается туда-сюда в деятельности и жизни. А ведь без этих вопросов никак. Необходимо постоянно спрашивать: что я делаю? что я делаю не так? не ошибаюсь ли я? И не важно, верен ли ответ, всё равно надо спрашивать, надо отвечать”.

Игорь ездил к деду ещё пару раз, два лета подряд. Оба визита были в июле, оба раза какие-то суетные, теперь деловые разговоры касались Игоря тоже. Но и про приёмник он не забывал, всё же для него это было основной целью визитов к деду. В один раз Игорь пережил репортаж из подводных глубин. Дышать жабрами, видеть одну часть, а чувствовать через вибрации воды другую, гораздо большую часть всего происходящего вокруг. Как будто видишь не только глазами, а всем телом сразу. Ощущать мельчайшие изменения температуры, состава воды. И главное, переключаться между всеми этими восприятиями! Вот ты медуза, ты чувствуешь течение, оно несёт тебя, и ты полностью в его власти. А вот ты акула, и ты слышишь все-все запахи далеко вокруг. Гибкое тело позволяет набирать скорость и нестись, нестить всё быстрее сквозь толщу воды! А вот ты коралл, и тебе нужно лишь одно — скудный свет, пробивающийся еле-еле с поверхности до той небольшой глубины, где возможно жить. А под тобой — тьма; света и  жизни там нет, так и тянется скелет к поверхности, к свету… Это свет сквозь занавеску вернул Игоря в привычный мир.

А через год радио снова окунуло в рассказ об ЭВМ, этих машинах, которые одновременно и умнее, быстрее и сообразительнее человека, но вместе с тем и более беспомощные, линейные и насквозь цифровые. И они необходимы друг другу — компьютер и человек. Вот где самый настоящий случай синергии, сотрудничества, братства! Производительность и точность машины, помноженная на волю и разум человека — вот он прорыв в будущее. Вот где простор для истинного творчества: необозримые горизонты человека-творца и компьютера-тоже-творца. На заре видны задачи, которые под силу только человеку, а компьютер придёт на помощь. Уже спешат к нам те трудовые массивы, где целиком властвует машина, но под нашим операторским надзором и контролем. Люди создают компьютеры, которые будут помогать людям. А затем будут помогать людям создавать новые компьютеры, которые в свою очередь будут помогать уже нашим потомкам создавать новую сверх-систему человеко-машин, этих поистине колоссальных сгустков информации, мыслей, идей и решений!

***

И вот они с отцом снова едет к деду. Неприятно думать, что с ним что-то случилось, что он заболел. Но тем быстрее хочется приехать и увидеть его, поговорить с ним. Ведь почему Игорь так мало общался с дедом? Ясное дело, что отец задал такой тон визитам в дедов городок — пару дней, обсудить дела и быстро домой. Но сам-то Игорь мог взять, да поехать, найти время. Уж последние лет пять точно мог, не маленький уже. Но всё дела какие-то, всё причины находятся. Отговорки одни.
Вот они у дедушки дома. Приёмник стоит не в кабинете, а возле кровати, в которой болеет дедушка. На вид он совершенно здоров. Но чувствуется сила, с помощью которой дед держится и не подаёт виду, что болен.
— Игорян, пойди поставь чайник, что ли. Мне батя твой сейчас тут почитает кой-чего на важную тему.
Очевидно, поставив чайник, следует посидеть на кухне, раз у деда с отцом какие-то личные дела. Отец в дроге сказал, что у дедушки рак. Хотя трудно поверить, ведь он всегда бодр, светится живостью и беспрестанно улыбается. Снова нахлынули мысли о том, что так редко посещал деда. А ещё грустнее было то, что и повод всегда есть приехать лишний раз, и дед всегда рад гостям. Вот только сейчас всё обойдётся, и Игорь будет приезжать чаще, значительно чаще!

Отец вышел из кабинета:
- Дед тебя зовёт, ступай.

Игорь и дед сидят молча, слушают репортаж о пилотах самолёта. Командир воздушного судна пилотирует борт, заодно обучает второго пилота, ведь тот когда-нибудь сам станет первым пилотом, командиром. Обучает почти молча, всё усваивается в процессе. Второй пилот, даже не замечая этого, наблюдает происходящее в кабине, запоминает, усваивает. Всё само записывается на подкорку. А опытный командир незаметно расширяет компетенции помощника, увеличивает степень ответственности. Вот они вместе в кабине: дедушка — командир, Игорь — второй пилот. И они общаются не как пилоты, это не сон. Трансляция как будто на паузе, но они здесь, в кабине самолёта. Игорь не удивлён, он всегда понимал, что дед знает про необычное свойство приёмника, для него это не новость.
- Дед, ты прости меня, что не приезжал...
- Брось, не твоя вина.
- Ну как не моя, чья ж ещё! Ладно отец редко к тебе ездит. Ну поначалу и меня брал, но потом-то я сам мог уже к тебе приезжать. Но всё какие-то причины находились. А сейчас подумать — так пустые причины-то.
— Ну, Игорёк, не серчай. Если ты считаешь, что мне нечем тут было заняться без тебя, без вас, то ты это зря так думаешь. Не то, чтобы я по тебе или Алексею не скучаю, скучаю, ещё как. Но лучше уж так приехать как вы приезжаете, нежели как бывает — приезжают стабильно раз в две недели, обряд гостя выполнили, рафинированно всё так.. И уехали с облегчением! Знаем-знаем мы такой режим... эмм... навещения. А вот вы приехали, быстро раз-раз все дела порешали, все в кабинете отдохнули, и дальше по делам! Дело ладное. Вот твой отец только в двадцать лет отсюда уехал, так стал редко приезжать. И хорошо. Зато не просто так.

Игорь вгляделся в очертания Земли, над которой они с дедом пролетали. Какая всё-таки красота! Где и когда б ещё можно было взаправду побывать пилотом?! Нигде и никогда, только у дедушкиного радио.
— Дед, спасибо тебе. Вот за сейчас, за этот полёт. И за все передачи вообще спасибо. И просто так тоже спасибо. — Игорь взглянул на деда, тот смотрел на него с улыбкой.
— Это тебе, Игорь, спасибо за этот полёт. Для меня он последний. Уж не приземлиться мне более. Остаюсь тут, в небесах.
— Да ну, дед, ты что! Какой “в небесах”?...
— Ой, будет тебе! Вот как ты впервые здесь прожил передачу, всё прочувствовал, всё воспринял, так и я сейчас чувствую, знаю уж давно, что полёт этот для меня бесконечный. И я мечтал, чтобы кто-то хоть раз побыл со мной в этом состоянии. Тебе-то тоже небось хотелось поделиться слушаньем радио, не так ли? — за окном кабины снизу проплывали красивые-красивые облака.
— Ещё как хотелось, дед! Отец только вот не чувствует ничего...
— Чувствует, чувствует. Ты не замечал, возможно, но Алексей тоже любит в кабинете побывать.
— Тоже любит? А он-то почему любит? Он же не слышит радио. Ну, так как его слышу я. То есть мы. Ну вот как сейчас.
— А твой папа читает книжку. Всегда одну и ту же. Всегда на пару страниц вперёд от закладки. А стихи в ней всегда разные.

Игорь ошеломлённо думал об отце, вспоминая те разы когда тот и вправду уходил в кабинет. Что же ещё умел переживать сам дед? Радио? Книжку? Может, и телевизор у него какой-то особенный для кого-то?
— Давай, второй пилот, поспи. Я-то только заступаю на смену, а тебе отдохнуть пора. Бате привет передавай.
Игорь почувствовал, как его глаза и правда закрываются от усталости. Перелёт длинный, командир дело говорит, надо поспать. Впереди посадка, новая ответственность. И Игорь заснул.
И тут же проснулся. Рядом на кровати спит Григорий Степанович. Спит, похоже, абсолютным сном.
— Спасибо, дед. Привет передам.
Игорь вышел из комнаты.


Рецензии
Автор умеет писать и писать интересно! Рассказ своеобразен, но в нем чувствуется авторская личность. Есть и стиль и умение излагать мысли. Думаю, что у автора есть литературное будущее. Желаю дальнейших творческих успехов!

Константин Сычев 2   27.05.2015 13:41     Заявить о нарушении
Константин, благодарю за отзыв. Буду стараться :)

Роман Ашмаров   28.05.2015 13:41   Заявить о нарушении