Метро

   Холод. Словно кладбище так близко, но я не наедине. Скрижали тщеславия распахнули нам свои врата, и у подножья вулканов цивилизаций мы начнем свой обет. Теперь с духами покончено навсегда.
   Изнуренная рассветом чернь покинула свою обитель и этим утром. День за днем. Слезы усталости лишь немного успевают усыхать на их глазах.

   Локомотив подан. Час пик. Открывшиеся двери дают жадным тварям сигнал. Обезумевший люд несется на свободные места, взором направляя всю свою злость и ненависть к желаемой цели.

   Бьют колокола, все уклоняют свои взоры в поиске источника звука (когда мир внутри тебя останавливается, все вокруг продолжает жить, а умирают лишь великие песчинки социума, хоть и навсегда остаются жить в бетонных сердцах совершенных материй), но откуда-то снизу начинает доноситься ангельское песнопение. Литургия началась.

   Небритые мужи, облачившись в черное, разводят хороводы вокруг костра жизни, а те, что внутри, с позолоченными сердцами, начинают бубнить скороговорки, размахивая благовонными маятниками.

   Теперь они никогда его не покинут, ибо тем самым может обрушиться их вымышленная устоявшаяся жизнь. Жизнь, ублажающая плоть, созерцающая муки одного истощенного еврейского поэта-плотника.
   Лишь некоторые безумцы рискнут кинуться в аварийные окна к неизведанным лапам смерти.

   Марш Рейха уже готовит свои трембиты, сегодня нации увидят новоиспеченного кумира, возродившегося из пепла свастики, что никогда не лениться вертеть свой коловрат жизни на вечно обреченной на то рабской земле.
   Ибо не могут уместиться два мученика на одном распятии, ибо каждый из них есть неделимой частицей другого, ибо плоть слишком тесна для обоих жизней, ибо они являются друг другом.
   Но сегодня Адольф Гитлер жив.


Рецензии