Под сень больших деревьев

   Поселок, где я провела самые свои беспечные, радужные годы жизни, был окружен лесом, и этот лес я воспринимала, как одно целое, ни одно из деревьев особенно не выделяла. Любила их всех, скопом.
  Елочки - девочки, с меня ростом, другие, чуть выше, подростки, с которых начинался огромный лес, - кружились вокруг меня, - подружки. Осинки гибкие, с холодными коленками...

  Одна тоненькая копеечная книжица из детства запомнилась мне своими рисунками в зеленом цвете: одинокое деревце в поле, с печальным девичьим лицом. И как меня пронзило тогда: как ему(ей) стоять то там одиноко и страшно!
   "...А через дорогу, за рекой широкой, так же одиноко дуб стоит высокий...."
   Так то, Дуб, он могуч и силен. А тут девица, одна, и днем, и ночью.
   Я маленькая тогда была, поближе к подружкам быть для нее желала, и ни о каком, таком Дубе для нее не помышляла.

   Уже в городе, у нас во дворе росло дерево, с ветвистой кроной. По тому, как шелестели и серебрились на ветру его листочки, я думаю, это был тополь. Под шатром этого дерева, стол с лавками стоял, там доминошники собирались, а мы - дети, играли в настольные игры с фишками. Не у всех были такие игры, а кто имел, выносили во двор.
   Липа еще старая была, огромная, очень уж душная, когда цвела, - назойливая, всюду доставала, и в форточки ночью так сладко, приторно дышала. Но цвет ее всегда собирали для лечебного чая.

   Очень я полюбила рябину. Она круглый год красавица. Особенно зимой, на белом фоне, такое яркое событие. И птицы к ней слетаются: снегири, свиристели, воробьи, да голуби. Среди уснувших деревьев, зимой, она бодрствует, птичья возня ей покоя не дает. Но, она, как видно, не печалится, наоборот, имеет очень счастливый и радостный вид.
   У нас росла перед окном рябина, это уже в новом районе, куда мы потом переехали.
   Мы заселились в, только что, выстроенный дом, в подъездах и квартирах там еще пахло клеем и краской, а во дворе были насажены молодые деревца. Пусто тогда было во дворе, сквозняк один. На эти деревца маленькие, я и внимания не обращала... Как они могут меня утешить, если они сами дети?!
  Я увидела Рябину, уже через несколько лет, как в первый раз, когда она перед нашим окном ягодами заалела. И уже любовалась ею и смотрела на птиц каждый день, на протяжении нескольких лет.

    Было у меня дерево - друг, тополь раскидистый или вяз, я тогда не разбиралась, помню, большое дерево было, много тени давало, с ним я всегда здоровалась, когда по выходным ездила в гости к своей двоюродной сестре, в другой район города.
    Маршрут автобуса проходил по лесопарковой зоне, через старые кварталы, и я, каждый раз, проезжала мимо этого дерева на автобусе. И каждый раз я ждала нашей тайной встречи, будто, он - Штирлиц, а я его жена, никто не знал.
    Зимой, вглядываясь в темень за окном, в оледеневшем окне автобуса, оттаивала  горячей, вынутой из варежки, ладонью (кулачком, пальцами), глазок. Не пропустить бы! А если вдруг провороню, ужасно расстраивалась.
    Я заранее готовила, что ему сказать, и в мимолетные наши встречи, посылала  моему другу приветы и мысленные мои монологи. Он слушал, и всегда был на моей стороне, и за меня. Настоящий друг.
   Почему выбрала именно это Дерево в друзья? Наверно, потому, что далеко ходить не надо было, оно росло прямо на остановке, и я всегда могла его видеть из окна автобуса, пока люди выходили и садились в автобус. Наверно, нужен был такой молчаливый друг, и тоскливо же было жить, подолгу не видя больших деревьев.
   
   Не знаю, жива ли та береза (сейчас, повсюду, я заметила, болеют березы, сохнут, торчат скелеты..., с чем это связано, кто скажет...), которую я обнимала, за ветви которой я цеплялась, не в силах осознать весь ужас того, что со мной только что вытворяли эти страшные люди в белых халатах. Это когда я возвращалась  от зубного врача к своему корпусу в пионерском лагере. Одна, кругом враги.


                * * *

   Возле города есть лес. Небольшой, но, все же, так любят его горожане. Площадь, которую занимал лес, становится все меньше, город все внедряется и внедряется на территорию леса, окружает его со всех сторон, лезет, втискивается, наседает, как оккупант. Еще работает городская лыжная база. И десятикилометровая лыжная трасса пока еще есть. Но, на базе теперь что! Бани, кафе, в аренду дают столики и мангалы. Народу все больше, спорта все меньше, а лес все реже и неопрятней. Гулять там теперь в ветреную погоду опасно, одна сосна на плече у другой горюет.
 
   В жаркое, засушливое лето, когда горели леса по всей России, этот лес тоже частично выгорел. Освободились завидные, для строительства коттеджей, площади в зеленой зоне, вдоль берега Волги.
   Там, где раньше, сплошь по берегу реки располагались: лодочная станция, яхт-клуб, санатории, спортивные базы, пионерские лагеря, сейчас эти объекты не охраняются, разрушаются и растаскиваются по бревнышку, по кирпичику, на их месте возводят коттеджные поселки, так, что горожанам уже этот берег Волги и не принадлежит, все застроено, и надо знать, где эти ходы и проезды к реке. Да и, захочется ли. Там теперь все частные владения.
   Захватили белую березоньку. Ой, люли, люли, полонили.


Рецензии