Моя Марина. часть 2. Гл. 1 и 2

               
                БОМЖ ДЛЯ МАРИНЫ
                1

                К нам приблудился бомж. Настоящий. От таких мы отводим глаза на улице, таких мы не пускаем в сердце, не задерживаем в мыслях, таким и копейки не подаем. Ибо не просят, идут себе мимо, безразличные к нам.
                Но этого подкинула сама Судьба – в наш подъезд, на нашу площадку девятого этажа, прямо на лестницу, ведущую к чердаку. И я сразу поняла: лестница хоть и общая, но бомж исключительно для Марины. Я фаталисткой смотрю на всякие выкрутасы судьбы. Не выкрутасы это, а некий знак, намек, указание, иллюстрация к размышлению, вроде подсказки. Или руководство к действию. Но еще вернее – тест на выносливость, способность к доброте и терпимости, а также  на умение все доводить до конца. Благих намерений у нас хоть отбавляй, но силенок душевных – явный дефицит. Очередным испытанием духа стал для нас этот бомж, а вернее – для Маринки. Она тут одна способна терзаться, хотя и я с готовностью подключаюсь к ее проблемам. Потому и позвонила в ее дверь, когда обнаружила  на ступеньках это человеческое существо.
               – Сопит, – сказала Марина, созерцая развернутую газету, под которой находился некто. – Значит, живой.
               – Да уж, мертвые так не смердят.
               – Такой мороз на улице, а он в туфлях. Похоже – мужик, лапища какая... Попробуй на такую ножку обувь подобрать.
               Вот, мозги моей подруги уже заработали в конструктивном направлении. Осмотр спящего тела приобретал деловой характер, хотя эта черта – деловитость – была присуща мне, а не Марине.
               – Хорошо, что поздно и мужья спят...
               – И когда уже на дверях код поставят? – брякнула я неосмотрительно, заслужив Маринино недоумение.
               – И где тогда этим несчастным в непогоду ночевать?
               – Н-да-а, – посочувствовала я  во имя дружбы.
               И тут грязная рука откинула газету, человек сел и зашелся в оглушительном и хриплом кашле. Мы невольно отступили.
               Приблудный был плешив, с кустистой щетиной на опухшем лице, небольшими водянистыми глазами. Бр-р-р... Он был так неэстетичен в явной своей принадлежности еще и к алкашам, что хотелось плюнуть и уйти. Но озабоченная Марина уже ставила свой диагноз:
               – У вас бронхит! Вам лечиться надо. И нельзя на ступеньках лежать. Я сейчас одеяло принесу ватное.
               Она кинулась домой, а я спросила:
               – Вы откуда взялись?
               – Из второго подъезда, – прохрипел бомж, утирая ладонью слезы напряжения. – Оттуда прогнали, ментов обещали позвать... Я  в ваш подъезд пришел, сел на втором этаже, там батарея теплая. И оттуда прогнали. Вот, сюда потихоньку пробрался.
               Он глянул на меня вопросительно и поджал ноги.
               Появилась Марина с ворохом одежды и тяжелым одеялом.
               – Встаньте, подстелите себе. Вас  как зовут?
               Бомж словно задумался, молчал.
               – Имя у вас есть?
               – Толик.
               – И сколько ж вам лет, Толик? Пятьдесят? Больше? Толик... Отчество у вас имеется? – подключилась я.
               – Ну да, вам и фамилию скажи, – вдруг усмехнулся Толик.– А вы в  ментовку позвоните. Не-е, не скажу. Толик – и все. И не пятьдесят, а сорок шесть... кажется.
               – Вы что – в милиции на учете? – спросила я, и Марина укоризненно глянула на меня.
               – Нужен я им! Что с меня возьмешь? Просто выметают нас из города куда подальше. Но сначала лупят, гады, по почкам резиновой палкой, чтоб следов не осталось, а кого и по мордасам, если харя не понравится, как моя. Мне вот нос перебили! Был нос как нос, как раз пополам и хряснул, дыхалка теперь не работает, соплю.
               – Не будем звонить в милицию, успокойтесь! Стелите скорее одеяло да оденьтесь потеплее, там найдется кое-что.
               Толик встал послушно, стал снимать свою грязную нейлоновую куртку, подбитую ветром. И оказалось, что он худосочен, узкоплеч, с тонкой шеей. Джинсы болтались на нем, короткая рубашка с единственной пуговицей у ворота выбивалась, открывая голое пузо. Толик поспешно натянул через голову просторный свитер Максима и тут же утонул в нем, провалился до самых коленок.
               – Те-еплый, вот спасибочки,– забормотал бомж, оглядывая себя и косясь на Марину, которая терпеливо держала на руках остальное барахло. – А это штаны? О, с начесом, шикарные... Это мужа вашего, да? А не заругает? Давайте, – он аккуратно опустил спортивные брюки на газетку, – это я завтра надену, а то еще запачкаю на ступеньках.
               – Одеяло стелите! Ну, снимайте с перил, не могу же я держать все!
               – Нет, одеяло жалко! Я его с собой завтра заберу. – Ва-атное!
               Он закашлялся, и мы какое-то время пережидали этот приступ.
               – Сейчас стелите! Сами видите – нельзя вам лежать на холодном. Сейчас еще таблетки разыщу, чай вам нужен горячий. Есть хотите?
               Толик застенчиво дернул плечом, кивнул и тут же попытался завести светский разговор:
               – Ну, а вас как зовут?
               Обращался он исключительно к Марине – сердце его было отдано спасительнице. Та ответила.
               – Век вас буду помнить, тетя Марина! Молиться за вас буду!
               – Ну, спасибо, племянничек, утешил.

                2

               Потом Толик ужинал с Маринкиных тарелок и чашек, довольный, что наскочил на таких дур, а мы с Мариной пили чай в ее кухне, шепотом обсуждая событие.
               – Обрати внимание на его речь. Почти нет вульгаризмов и ни разу не матюкнулся. Больше похож на бича, чем на бомжа. И руки с тонкими пальцами, как у...
               – Карманника, – подсказала я.– Или домушника.
               Подруга поморщилась:
               – Ты прямо как Максим – сначала видишь плохое. По-моему, у него легкие больны, похоже на туберкулез, так подозрительно кашляет...
               – И вши имеются, так подозрительно чешется. А еще имеется какая-нибудь венерическая хворь...
               – Откуда? Кому он такой нужен? Без зубов! Урод! Ты обратила внимание: вверху у него два зуба торчит и внизу три, вразброс, и как же он жует   У него ж, бедняги, зуб на зуб не попадает! Ему срочно нужны протезы!
               Я расхохоталась:
               – Подари ему свои коронки!
               – А курточка? Это же обыкновенная ветровка! В такой мороз, больной и раздетый, мама миа! Ему надо в горздрав идти, пусть направляют в тубдиспансер!
               – Может, сразу в министерство здравоохранения? Там прямо мечтают кого-то облагодетельствовать! С таким видом, с такой опухшей мордой его и в поликлинику не пустят.
               – Завтра мы его искупаем...
               Я чуть печеньем не подавилась:
               – Что-о?! И где ты его купать собираешься?
               – А в санстанции, или как там это заведение называется – от нас недалеко? Санпропускник? Ему там сделают дезинфекцию... Мы ему белье поменяем, – мечтала Марина под моим саркастическим взглядом, – и вернется он без единого насекомого, чистенький...
                – Марина! – заорала я, – да он завтра же отсюда смоется! Бомжи не любят купаться! Окстись, милая! Бомжу пожрать бы и где найти ночлег! А ты – искупаем, трусики чистые наденем, зубки ему вставим, пенсию назначим, легкие с бронхами полечим и на прием к депутату отведем!
                – О, это идея, – с добродушной улыбкой сказала Марина. – Давай мужьями поменяемся, а? Вы с Максом будете соревноваться по части юмора, а мы с Юркой твоим просто что-то делать, конкретное... Эх, ты, писатель! А как же быть с «маленьким человеком»?
                – Ясно, будем претворять в жизнь теорию малых дел. По господину Чехову. Сначала надо узнать, как он дошел до жизни такой – твой подопечный.
                – Ты, кстати, сварила ему два яйца, – напомнила Марина. – Дело это хоть и малое, но...
                Я рассмеялась:
                – Ну, мне яиц не жалко! Мне жаль твоего времени, нервов. Я прямо так и вижу, как ты не спишь ночью – мечтаешь, чем бы еще осчастливить своего бомжа. А тебе завтра – на работу идти.
                – А вот и нет! У меня завтра свободный день!
                – Повезло Толику...

    Продолжение  http://www.proza.ru/2015/02/22/2465               


Рецензии
Доброе утро Вам, Людмила! Постепенно открываю героиню глубже и понятнее, типаж отлично выписан. Скажу банальность, что такие люди есть, и слава Богу. Они не проходят мимо чужих страданий и горестей, они не ограничиваются бутербродом с бутылкой холодного чая. Хотя и это в наше время немало.
Недавно пыталась понять, что искал мужчина, не бомж, но плохо одетый, в помойке. При мне он ничего не нашёл. Сейчас роющихся в мусорках всё больше, в начале двухтысячных их было меньше.
Вернусь к Марине; личность сильная, даже праведная, если так можно сказать. Думаю, таким людям нелегко в жизни, хотя бы потому, что их многие не понимают.
Спасибо, Людмила,
Искренне, с добром, Мила.

Мирослава Завьялова   30.08.2019 09:25     Заявить о нарушении
Мила, привет!!!
История с Толиком (так звали моего бомжа)полностью реальна. Мы с мужем его кормили, обустроили на ступеньках, ведущих к чердаку, я снабдила его мылом, полотенцем и чистым бельем, проводила до самых дверей санстанции. Боялась, что больше не вернется. Вернулся жутко довольный, чистенький. Потом я написала в газету Днепр вечерний" очерк "Дом, который построил бомж". Редактору очень понравилось, напечатали ( это была не первая моя публикация в местной прессе). А потом я подумала;" чем не сюжет для рассказа?

Людмила Волкова   30.08.2019 09:52   Заявить о нарушении
Какие Вы отзывчивые и добрые люди!
Для сюжета мы многое берём из жизни, это точно, я ещё люблю незаметно рассматривать людей в транспорте, прислушиваться к их речи, рассказам. Тоже немало интересного, а ещё вдруг вспомнится что-то, и берёшь себе в сюжет, немного изменяя по ходу повествования; это так интересно, дать волю фантазии на основе своих фактов!)

Мирослава Завьялова   30.08.2019 10:02   Заявить о нарушении
На это произведение написано 12 рецензий, здесь отображается последняя, остальные - в полном списке.