Гимн свободе

 
          Даже в наше смутное переходное время ни один нормальный человек в здравом уме и твердой памяти, будь то простой россиянин, представитель власти на любом ее уровне или служитель ЦЕРКВИ, едва ли станет  - просто не сможет! - опровергнуть такую базовую ценность современной цивилизации, как человеческая жизнь, а значит, право человека (по рождению!!!) на жизнь. Однако в XXI столетии итогом этого священного – я бы сказала, трепетного – права – стали право человека на достойную жизнь и на свободу, необходимейшим условием и оборотной стороной которого – оговоримся, это необходимо! – являются право на выбор и ответственность за результаты этого выбора.

          Таково базовое и - добавим - ЛИБЕРАЛЬНОЕ прочтение понятий ЖИЗНЬ и СВОБОДА. Однако в современном российском восприятии либерализм все чаще трактуется в негативных терминах – от надоевшего, набившего неприятную оскомину трюизма - до того, что становится ругательством: У ИХ ТАМ ЛИБЕРАСНЯ...

          Возникает недоумение - и целый массив вопросов: а почему? Кому выгодно искажать смысл понятий? С чьей легкой руки "либерасты " стали нашими чуть ли не главными врагами? Является ли это результатом умелой пропаганды? Незнания философии? Истории?

*
**
         Стремление к свободе было свойственно народам во все времена – в городах-полисах от Древней Греции до средневековых европейских городов. Формула «Я Римский гражданин» эволюционировала в направлении принципа «Городской воздух делает свободным по истечении года и одного дня». В эпоху Гуманизма разгорелась борьба свободных городов – Коммун и Святого Престола: дух свободы был несовместим с диктатом . Позднее в Европе родились привычка к свободе и сопротивление произволу – важнейшие  проявления гражданской инициативы.   

         С середины XIX в. на Западе усиливается интерес к либеральным доктринам, идеологии, утверждается соответствующий стиль жизни, складываются либеральные системы. В основу этих процессов были положены идеи Джона Лильберна, Джона Локка, Шарля Луи Монтескье, других деятелей английского, французского, американского Просвещения, экономистов конца XVIII-первой половины XIX вв. – Адама Смита, Дэвида Юма, Вильяма Кобдена и др.

         Либерализм [лат. liberus -  в основе слова «свобода» и однокоренные с ним] - политическое кредо, совокупность философских, правовых, экономических, финансовых идей, образ мышления, стиль жизни западных интеллектуалов. В основе этого комплекса теорий, поведенческих стереотипов, практик и моделей власти лежит идея свободы – основополагающего стремления человека. Свобода предусматривает ответственность, свободное волеизъявление, собственность, свободу личности от произвола власти в результате снижения опекающей роли государства и церкви, верховенство права, свободное предпринимательство. В «Британской энциклопедии» либерализм определен как политико-правовая доктрина, нацеленная на «защиту жизни и свободы личности, на недопустимость ущемления ее прав, обеспечиваемых законами, судом присяжных и правоохранительными органами». Индивидуум может быть «настолько свободным, насколько его действия не препятствуют свободе других». [http://www.britannica.com/EBchecked/topic/339173/liberalism; Encyclopaedia Britannica. Chicago; London; Toronto. 1946. Vol. 13. P. 1000; в опубликованных в последние годы работах, в том числе, российских авторов, по теории, практике либерализма приводятся выдержки из европейских энциклопедий]. В итальянском «Большом историческом словаре» либерализм определен как «доктрина, основанная на уважении личной свободы, либеризме, юридическом равенстве граждан, разделении властей, суверенитете, правовом государстве, основанном на системе представительства и гарантированном Конституцией, на участии граждан в выборах на основе цензовой системы, светском характере власти, на веротерпимости» [ Grande Dizionario di Storia. Milano. 1998. P. 738], а немецкая энциклопедия Der Grosse Brockhaus определила либерализм как движение за свободу и государство, которое не нарушает свободу личности [Цит. по: Ростиславлева Н. В. Германские либералы первой половины XIX в. К. фон Роттек. К. Т. Велькер. Ф. К. Дальман. В. фон Гумбольдт. Д. Ганземан. М. 2010. С. 5].

           По мнению же теоретика либерализма и нашего современника Томаса Палмера, либерализм имеет три базовых опоры — права личности, ограничение вертикали власти, спонтанный порядок. Начиная с Адама Смита под спонтанным порядком в европейской философии и политических науках понимали созданный в данном конкретном социуме достаточно стабильный порядок, при котором все слагаемые силы, группы общества играют свою роль, в которой они заинтересованы и которой они удовлетворены, по крайней мере, настолько, чтобы не возникало стремление к ниспровержению данного порядка. [http://www.polit.ru/article/2005/12/09/palmer/].
         
          Либералы XIX столетия оспорили божественное право монарха на власть, роль религии как единственного источника познания, поместили на первый план принцип уважения естественных прав человека на жизнь, свободу и собственность, достоинство человека, его личное пространство, идеи свободного контракта, равенства граждан перед законом и прозрачности власти – свойства, необходимого для обеспечения этих принципов.

          Реализация либеральных идей обеспечивала светский характер власти, терпимость в отношении  конфессиональной принадлежности граждан [Эти права изложены во «Всеобщей декларации прав человека» 1948 г., а также во всех международно-правовых документах, инициированный ООН и обязательных к исполнению для всех её членов].
          Проявлениями свободы являются право на выбор, независимость, гарантии личного пространства, а угроза автономии личного пространства исходит от «правительственной тирании» и «тирании господствующего в обществе мнения».

          Источником либерализма стала теория естественного права, изложенная Джоном Лильберном в середине XVII в. Вслед за Лильберном Джон Локк доказал, что свободная личность – основа стабильного общества [Локк Дж. Два трактата о правлении. М. 1988. С. 137—138].

          Концептуальное ядро либерализма образуют следующие положения. Первое: изначально присущая человеку свобода, ответственность, личное пространство, возможность самореализации, обеспечиваемая собственностью и политико-правовыми институтами, приоритет частной пользы – человек лучше знает, что для него лучше. Второе: оптимальная модель социума основана на свободном обмене идей, интеллектуальных и иных ценностей, на свободной конкуренции. Третье: либеральная система обеспечивает раскрытие творческого потенциала человека и его благополучие, но одновременно приводит к раскрытию потенциала общества и обеспечивает его (общества) благополучие. Из этого непосредственно вытекают: право человека стремиться к счастью, рациональное устройство общества и оптимальный баланс частной и общей пользы (блага). В центре внимания либералов – идеи правового государства, представительства, гражданской инициативы.

          Свобода в либеральном прочтении основана на терпимости и компромиссе. Важным инструментом и методом достижения компромисса у «классических» либералов XIX столетия стала «золотая середина» – juste milieu. Этот инструмент нацелен на создание баланса политических сил, достижение компромиссов, маятника власти. Juste milieu  использовалась для примирения партий, контроля вертикали власти, баланса частной и общей пользы, светской и духовной власти – ради достижения политического компромисса и стабильности.

          Свобода независимо от статуса человека, рода занятий, религии, политических убеждений оставалась умозрительной до Американской Войны за независимость и Революции во Франции. Этот стиль жизни встретила в штыки значительная часть французской аристократии и бюрократии, терявшая привилегии и мечтавшая о реставрации режима, сковывавшего свободу и предприимчивость. Мыслители Просвещения сформулировали идею свободы в терминах прав человека, а американская Война за независимость привела к созданию конституции, в основе которой лежит центральная идея либерализма (и представительной демократии) – the government of the people, by the people and for the people.
       
         В экономической сфере основой либерализма стала «экономическая доктрина, основанная на свободной инициативе, свободной торговле, свободном рынке», на невмешательстве и высокой степени экономической свободы. В «Теории нравственных чувств» Адам Смит развил теорию мотивации труда, основанного на личной заинтересованности – только свобода выбора позволяет человеку быть счастливым! При этом личный успех (ограниченный, естественно, рамками личной ответственности и законом) расценивается как результат предприимчивости, трудолюбия и соответствует высшим интересам государства. Государство должно обеспечить защиту предприимчивости, если она не противоречит законам, свободе и инициативе другого человека. По мысли Адама Смита, государству следует лишь принимать меры по расширению образованности бедных классов. А в утилитаристской доктрине Джереми Бентама предусматривались осуществляемые государством функции защиты необеспеченных слоев населения. Бентам полагал, что свобода – это смысл существования - в ней заключены частная польза и рациональный расчет; в то же время баланс частной и общей пользы – залог стабильности в обществе [Бентам И. Введение в основания нравственности и законодательства. — М. 1998. С. 234].

          Отвергнув христианскую догму о ничтожности человека перед Богом, либералы обосновали возможность счастья на земле как естественного права человека. Свобода и счастье максимального количества людей обеспечивают нравственность в обществе: принцип личного счастья «срабатывает», если он согласован с общей пользой. Об этом писали такие крупные мыслители, как И. Кант, Ф. Кене, Ж.-Ж. Руссо, А. Смит, Дж. Бентам, Дж.-Ст. Милль и другие.

           Страна, сохранявшая экономическое, колониальное, морское, торговое, финансовое, политическое лидерство, стала колыбелью и эпицентром либерализма. Политико-правовая мысль Англии объясняла причины лидерства свободной инициативой, защитой собственности, недопустимостью нарушения личного пространства человека.

         Развитие идей Кальвина об абсолютном предопределении, Божественном невмешательстве в дела человеческие, а главное, ее интерпретации адептами этого уже этического учения привели их приверженцев к убеждению: человек может спасти свою душу (а это главная цель любого христианина!) ежедневным систематическим трудом, и по тому, насколько успешна его деятельность, стабилен и высок уровень благосостояния, просчитать свою будущую судьбу. Следствием стало создание современной индустриальной цивилизации.

         Свобода человека может быть ограничена только законом и не должна ущемляться ни другим человеком, ни властью, ни церковью. Залогом стабильности государства является представительное правление через реально действующий парламент, но при этом народ должен иметь навыки исполнения возлагаемых на него прав и обязанностей. [Князева С. Е. Идея свободы и инструмент "золотой середины" в теории и практике европейских либералов ХIX столетия. - М. Вестник РГГУ. 2013. Н. 13. Ноябрь. СС. 181-184].

         Важной составляющей частью идеологии европейского Просвещения, затем либерализма стала теория народного суверенитета, то есть свободы воли нации (свободы выбора) и "золотой середины"  -  juste milieu - в отношениях между управляющими и управляемыми. Цель гражданского общества и правового государства - защита неотчуждаемых прав личности, в центре внимания свободная человеческая личность, а свобода в либеральном прочтении квалифицируется как ответственность человека за свои действия. Но ответственность является оборотной стороной подлинной, а не виртуальной свободы, а самодостаточный образованный человек – подлинно, а не виртуально свободный человек, для которого жизнь без свободы немыслима и который не потерпит насилия или манипулирования.

         Новый этап национального самосознания привел в конце XIX в. к осознанию европейскими народами своей идентичности. Ее основой стал суверенитет, а следствием – идея корпоративной свободы, которую получает личность через отождествление себя с нацией.

         По мере эволюции либеральной системы в развитых странах произошли сдвиги в политической культуре, правосознании граждан, предпочтение стало отдаваться реформам, а брутальный путь социального протеста – революции, социальные катаклизмы – рассматривался как тупиковый все большим количеством граждан. Либералы стали смещать фокус внимания на свободу совести, академическую свободу, недопустимость ущемления privacy. 
         
         На рубеже ХIХ-ХХ вв., с осуществлением реформ, в развитых странах проросли первые ростки демократии. Однако демократия стала результатом длительной борьбы. По мнению Вольтера, демократия есть результат длительной борьбы. А рассуждения французского историка-либерала Алексиса де Токвиля о двух составляющих демократии сводятся к следующему.

           Первая – осознанное стремление значительной части населения к реформам, с использованием таких инструментов гражданской инициативы для воздействия на власть, как массовая оппозиция, профсоюзное, забастовочное, массовые общественные организации и иные движения. Другая составляющая - осознанное стремление власти осуществить добровольно назревшие реформы: они все равно будут осуществлены, но ценой такой близорукой политики могут стать бунт или революция [Токвиль, А. де. Демократия в Америке. — М.1994. С. 37].

          Известный итальянский философ Норберто Боббио определил демократию как "правление законов", как «синтез политической выгоды и моральных устремлений власти», правила игры для преодоления конфликтов без кровопролития, а также как такую политическую модель, в которой политические амбиции власти в максимально возможной степени увязаны с моральными критериями [Bobbio N. Il futuro della democrazia: una difesa delle regole del gioco. Torino. 1985. PP. 170-171].

          Либеральный опыт Запада способствовал утверждению правового государства, где свобода квалифицируется как ответственность. Ответственность – оборотная сторона свободы, и свободный образованный человек не потерпит манипулирования, в какой бы форме оно ни преподносилось: через привилегии, СМИ, заигрывание власти с народом или через иные каналы доступа.

          Страны менее развитые, чем Великобритания, Франция, США, в определенной мере Италия, все чаще демонстрируют интерес к утверждению либеральных идей в практике этих государств, хотя либеральный опыт долгое время не получал там развития из-за слабой политико-правовой культуры большинства граждан.

***    ***   
         Демократия. Что вообще стоит за этим словом? А - за словами: верховенство закона? Свободные выборы? Или это вообще синяя птица Мориса Метерлинка?

         Или, может быть, все же где-то в ядре идентичности восприимчивых к демократии культур кроется ценность человеческой жизни? Личности? А тогда - можно ли построить демократию?!!!

         Не обладая глубокими традициями уважения к жизни и свободе человека, многие европейцы, проживающие в менее развитых, чем Великобритания или сегодняшняя Германия, странах, всё же в той или иной мере приобрели привычку к свободе, а власть – умение находить компромиссы, в том числе, через механизм juste milieu – а россияне никогда не имели такого опыта и традиций. Так, страна с центром в Вечном городе восприняла античную культуру, философию и римское право. Ядро европейской цивилизации, колыбель свободных Коммун, процветавших благодаря систематическому труду, на заре Нового времени государства Северной Италии стали очагом свободы, перекрестком мира, информационным мостом между Западом и Востоком, эпицентром деловой активности, образования [Князева С.Е. Власть и общество в Италии и России. – В Сб.: Россия и государства Апеннинского полуострова на современном этапе. М. 2012. С. 51-52].

        Россия находилась за «скобками Европы», и многовековая изоляция от европейских научных достижений, философии, теорий и практик власти, права не прошла бесследно. С эпохи Киевской Руси власть была прочной, если во главе ее стоял грозный правитель. Этому способствовали суровый климат, скудные почвы, безбрежные просторы при отсутствии естественных границ, удаленность от Мирового океана, изоляция от Европы, Дальнего Востока. Зыбкость границ приводила к нападениям – власть и подданные нацелились на поиск врага. Правитель владел собственностью, включая людей – уважение россиян к человеку, закону, опыта свободы, привычки к свободному труду не возникло. После сближения с Византией власть на Руси отзеркалила сходные черты власти этой страны, восприняла цезаропапизм – так возникла система отношений, основанная на подчинении церкви и населения государству. В правление Андрея Боголюбского (ок.1111-1174 гг.) Владимиро-Суздальское княжество достигло могущества и впоследствии стало ядром России.

         Однако политика этого князя оценивается многими историками как жесткий переворот в политическом строе Руси: он ОДНОЙ ЛИШЬ своей волей изменил лествичный порядок и, что гораздо важнее, - сам механизм наследования престола и тем укрепил личную власть [В. О. Ключевский. Курс русской истории. Лекция 18; Соловьёв С. М. История России с древнейших времён. События от смерти Юрия Владимировича до взятия Киева войсками Андрея Боголюбского (1157-1169 гг.)].

         На Юге Италии, из-за постоянных вторжений неприятеля, в таких экономических, коммерческих, торговых центрах, какими были крупные порты (дававшие широкое поле в том числе и для незаконных форм обогащения, криминала, наживы), возникли (так же, как в России) преклонение перед сильной, но необязательно законной властью и неуважение к человеку, закону. Итогом стал произвол власти в отношении населения, с одной стороны, и формирование специфических механизмов сопротивления власти, с другой. Организованная преступность – мафия – проникала во властные структуры и сливалась с властью, а также большое число нелегальных организаций, пополнявшихся за счет маргинальных слоев общества, удельный вес которых в структуре общества всегда был высок. Вековая отсталость, поголовная неграмотность, преступность не позволяли развиться активности, направленной на производительную сферу – ее основными формами стало участие в преступных сообществах.

         Однако уже в XIII-XIV в. в южной (и не только) Италии возниклипервые университеты Европы, в Салерно, Неаполе, Болонье, Риме – они с самого начала играли огромную роль в формировании рациональной правовой системы Запада и правосознания, в продвижении науки и образования.  С течением времени Италия восприняла стандарт западной культуры: образованность – стартовый капитал для свободного человека.  Этому способствовали отсутствие крепостного права, а в Северной Италии – серьезной личной несвободы, а также заинтересованность элиты в оптимальных для человеческого достоинства формах политической власти – результат распространения гуманистических идей.

         Россия находилась за пределами европейского пространства. Деспотизм власти укрепился в течение 300 лет татаро-монгольского ига. Правление азиатов-завоевателей во время Ига укрепило пиетет россиян перед грозной (и незаконной!) властью, перед самодурством чиновника. В матрице жизненной программы государства не возникла составляющая, которая обеспечивает уважение к личности человека, уважение к Человеку, (не к правителю, управленцу, чиновнику, бессермену, баскаку), к человеческой жизни, исходя из естественного права и Божественного установления, к его достоинству - и уважение человека к самому себе.
         Но не менее важным стало наследие, привнесённое Игом: в российской модели власти были воспроизведены черты азиатской кочевой модели и "включились" механизмы "ВОЖДЕСТВА".
   
          Этот термин принадлежит российскому аналитику-эксперту Дмитрию Орешкину, который доказательно обосновывает мысль о том, что монгольское кочевое вождество есть ранняя форма государственности, и оно "замыкается у кочевых групп на одного человека, у которого есть харизма, который объединяет различные группы кочевых народностей для одной великой цели, которая, как правило, связана с грабежом соседей.." [Дмитрий Орешкин: «В ближайшем будущем неизбежно новое Смутное время» - [Электронный ресурс]: URL: https://openrussia.org/post/view/12775/ (дата обращения 01.03 Марта 2016)]
         Разовьём эту мысль: вождество - оптимальная модель власти для управления населением на огромных пространствах с зыбкими неопределёнными (не естественными) границами, которая заострена на постоянную оборону и борьбу с соседями, на расширение жизненного пространства и на удержание подданных в повиновении.   

          300-летнее (без малого) иго укрепило бездонное долготерпение в матрице Российской идентичности и вылилось в апатию, безразличие, сервилизм - и в многовековое рабство более половины населения. Крепостное право привело к ещё большему укоренению долготерпения, ставшего бездонным, сервилизма и безответственности (неумения взять на себя ответственность даже за самих себя): рабство развращает рабовладельца, но больше – раба [Князева С. Е. Россия глазами итальянцев: вчера и сегодня.– Вестник Европы. ХХI век. Журнал европейской культуры. ТТ. XXII-XXIII. 2008. С. 56-58; Италия в начале XXI века. /Сборник ИМЭМО РАН. Ответственный редактор А. В. Авилова.  М. ИМЭМО РАН. 2015. СС. 128-131].

          Рождавшаяся на обломках 250-летнего татаро-монгольского ига и пока еще очень слабая Московская власть не могла не взять на вооружение, а в дальнейшем и скопировала существенные черты архаической восточной деспотии и азиатского способа производства [соглашусь в этом отношении с мнением российского ученого М. С. Восленского: Восленский М. С. Номенклатура. М. МП "Октябрь". 1991. С. 573-576], а механизмы вождества получили отточенное развитие в эпоху Ивана Грозного, в отдельные периоды господства Временщиков, в сталинском СССР. 

          Другая сторона медали (которую не в силах понять западный человек), - это уважение или, скорее, преклонение перед сильной, даже грозной, властью, а точнее государством-властью (в ряде случаев даже её обожествление!). Вектор сакрализации Государства-Власти стал ещё более выраженным после того, как его не просто поддержала, но подчинилась ему русская православная церковь, которая усилила таким образом влияние и вес в условиях страны, длительное время сохранявшей устойчивое тяготение к язычеству. Теперь Государство-Власть вызывало у населения смешанные чувства: страха, даже ужаса, недоверия, но и боязливого уважения, если она снисходит - или делает вид, что снисходит - до нужд народа. Для народа - и это отчётливо просматривается в самом ядре Российской идентичности - принципиально важным становится отнюдь не его собственное благополучие (Потерпим! И не такое терпели!), а синтетическое идеализированное понятие о преданности Государству-власти, олицетворенному в правителе. В таком случае, возникает устойчивая традиция: чем грознее (и зачастую неправеднее) государство-власть, тем выше поднимается планка и собственного Величия в глазах россиян. Показательно, что собственное благосостояние людей никак не влияет на их представления о сильной и сплоченной стране.

          Италия стала колыбелью Гуманизма – возросло уважение к личности, ее правам, образованию. Россия оказалась за скобками Гуманизма, в плену травматического опыта [Гроппо Б. Как быть с "темным" историческим прошлым. - http://www.polit.ru/article/2005/02/25/groppo/] - деспотической власти, замешанной на восточной деспотии и византийском цезаропапизме. Уважение к достоинству человека, закону не возникло, россияне позиционировали себя подданными правителя, но не гражданами – так включилась «программа самоуничижения».

          Отсутствие прививки свободы вывели Россию за скобки уважения человека к самому себе и своей стране [Гилинский Я.И. Исключенные навсегда. Российское будущее: тревоги, о которых нельзя промолчать. - Новая Газета, 18 ноября 2011 г.]

          Слово «либерализм» пришло в русский язык в конце XVIII в. сперва в значении «вольнодумство», "потворство", и негативный оттенок (терпимость, попустительство, потакание - то есть по сути либеральничанЬе) сохраняется до сих пор. Восстание декабристов – первое оформленное требование ввести ограничения власти – завершилось крахом; в зону турбулентности попали и проекты Михаила Сперанского.

           Либеральные реформы 60-70-х гг. XIX в., привели к отмене крепостного права, послужили толчком к внедрению правовой нормы Habeas Corpus Act – неприкосновенность личности, презумпция невиновности, справедливый беспристрастный суд - и созданию суда присяжных, расширили рамки самоуправления. Но реформы зависли, а проект российской конституции М.Лорис-Меликова (1881 г.) затонул после смерти российского императора.

         Та же судьба постигла реформы начала XX в. – С. Витте, П. Столыпина, либеральные проекты Третьей Государственной Думы (1915 г.) – реформаторам в России был уготован тернистый, а то и трагический путь. Амбициозность, предприимчивость осуждались на всех этапах истории России. Правовая поддержка деловой активности не возникла в России, а в Италии она опиралась на политико-правовой прецедент. В России свобода не была востребована ни в XIX столетии, ни в начале ХХI в., а власть и общество бросало – и продолжает бросать из одной крайности в другую.

          Автократические режимы ХХ века решительным образом дискредитировали ценности либерализма. Но в Италии Савойский Дом, Святой Престол, меньшее распространение атеизма, итальянский конформизм сделали невозможным устойчивую приверженность власти и общества к тоталитарной автократии. Россия же после Октября 1917 г. оказалась в состоянии цивилизационной катастрофы, откуда не выбралась и поныне [Гилинский Я. – там же; После Империи. Под общей ред. И.М. Клямкина. М.2007. С. 222;  Яковенко И. Культурный рок. Как долго нам еще оставаться «страной особой судьбы»? – НГ-Сценарии. 26 фев. 2013.; http://sovsekretno.tv/projects/channel/anons/?807]. - и она, по-видимому, стала уже не первой в истории страны. Ведь режим использовал готовую матрицу – иерархию, механизмы политического действия, неуважение к элите, интеллектуалам, отсутствие привычки к свободе.

        По мере эволюции либеральной системы в развитых странах произошли сдвиги в политической культуре, правосознании граждан, предпочтение стало отдаваться реформам, а брутальный путь социального протеста – революции, социальные катаклизмы – рассматривался как тупиковый все большим количеством граждан. Либералы стали смещать фокус внимания на свободу совести, академическую свободу, недопустимость ущемления privacy. 

         В отсталых странах с предельно высоким уровнем неграмотности (и забитости) населения на всем протяжении истории отсутствуют традиции уважения к образованному самодостаточному человеку, а власть поощряет агрессивное неуважение к человеку и к образованию - культивируется агрессивная безграмотность. Население не имеет представления о базовых правах человека при полном отсутствии опыта контроля политических институтов над флюсом вертикали власти. Отсутствует также опыт парламентаризма, борьбы за базовые права человека, уважения к закону, к мнению меньшинства, каким бы малым оно ни было, исполнения каждым гражданином его обязанностей перед обществом. В таких условиях декларированные властью абстрактные принципы свободы и равенства воспринимаются в широком массовом сознании как анархия и ущемление права собственности вплоть до ее уничтожения. Цели абстрактной справедливости и абстрактной абсолютной свободы для всех на деле всегда оборачиваются попранием конкретных прав и свободы конкретных людей, Террор и самые изощренные формы манипуляции по отношению к человеку со стороны власти возводятся в ранг государственной политики. А гильотина и фригийский колпак становятся страшными символами борьбы с людьми, не поддающимися манипулированию и отвергающими стереотипы, навязываемые властью.      

           И сегодня большинство населения России относится к праву человека на свободу неоднозначно. Власть культивирует агрессивную безграмотность: неграмотный народ не имеет представления о свободе и гражданской инициативе. Россия, по выражению Игоря Яковенко, и сегодня остается страной «сущностно вчерашней», а ее сознание отражает позавчерашний день [Яковенко И. Культурный рок. Как долго нам еще оставаться «страной особой судьбы»? – НГ-Сценарии. 26 фев. 2013].

           Уместно привести рассуждения социолога, политолога, профессора Сорбонны Бруно Гроппо о «травматическом опыте» стран, переживших бунты и диктатуры, где власть постоянно нарушала свободу, прежде всего, интеллектуальных и самодостаточных слоев населения. Такой опыт России привел к появлению в социальном теле ран, от которых остались шрамы, требующие длительного времени заживления [Гроппо Б. Как быть с "темным" историческим прошлым. - http://www.polit.ru/article/2005/02/25/groppo/]. Возникла точка невозврата, когда путь к свободе и жизни в цивилизованном обществе блокирован: диктатуры не проходят бесследно.

           Такие травмы, такие тяжёлые раны периодически причиняют страдания, результатом которого чаще всего становятся такое давящее, ползучее и трудно переносимое психологическое состояние, как КОГНИТИВНЫЙ ДИССОНАНС (растущий дискомфорт в ощущениях социума, возникающий в результате несовпадения ожиданий и реального положения дел в государстве) и, как следствие - РЕСЕНТИМЕНТ. Как минимум, это недоумение и растущее раздражение людей, отчего они живут хуже, чем хотелось бы (и чем живут другие), а как максимум - социальная зависть, недоверие ко всем "чужим", озлобление, болезненное стремление доказать свою "особость", уникальность (у нас не как "у ИХ ТАМ!"), желание отгородиться от внешнего мира и, в ряде случаев, приближение к накоплению критической массы ненависти. А ещё это отсутствие привычки брать на себя ОТВЕТСТВЕННОСТЬ за СЕБЯ ЖЕ (в силу отсутствия привычки к свободе) - и потому стремление свалить все свои беды на внешнего врага. Логическим завершением развития подобного сценария может стать точка невозврата, что будет, несомненно, иметь самые серьёзные (и непредсказуемые) последствия как внутри страны, так и в её отношениях с внешним миром.

          Авторитарная власть стремится вычеркнуть или исказить целые страницы истории России. Общество, называющее себя свободным, не может игнорировать необходимость беспристрастного изложения истории. Базовые культурные и особенно ценностные ориентиры, на необходимость сохранения которых делают высшие представители власти во ВСЕХ своих выступлениях, никогда – НИ РАЗУ (можете проверить сами!) - НЕ УТОЧНЯЯ, В ЧЕМ ЖЕ ОНИ ЗАКЛЮЧАЮТСЯ, очень часто мешают объективному восприятию россиянами своей ценностной модели, собственного прошлого – и настоящего.

         Хуже того. Используя справедливые чувства неприятия и ненависти россиян к фашизму, манипулируя этими СВЯЩЕННЫМИ ДЛЯ ВСЕХ НАС ЧУВСТВАМИ, сегодняшняя пропагандистская машина изощренно (и достаточно умело) разжигает костёр из этих чувств, направляя целые потоки ненависти и грязи в адрес тех, кто никогда фашистами не был, а сражался против него вместе с Советским Союзом в рамках антигитлеровской коалиции - либеральные демократии.

          Что ж. Раскручивание образа врага - старый, хорошо испытанный в ХХ (и не только) веке метод. Наступим снова на те же грабли?

            А тем временем: "Человеческая жизнь не имеет политических убеждений, идеологических пристрастий, точек зрения на что бы то ни было и ценников (ведь жизнь человеческая ценна потому, что дана человеку Богом - Л. А.). С ней всё просто — ее надо защищать вне зависимости ни от чего, потому что — либо есть, либо уже нет" [Тихонский Ю. Травля. Новая Газета. 2014. 26 дек. Вып. № 146.: http://www.novayagazeta.ru/profile/14417/].

             Преодоление этих барьеров – единственный выход из тупика, хотя это вызывает жесткий протест у псевдопатриотов и у ревнителей устоев. Но травматическое прошлое не раз ставило и ставит под угрозу не только свободу, но ближайшее будущее - и настоящее - саму жизнь страны.
            
             Хотим ли мы оставаться в виртуальном Зазеркалье?


   © Лана Аллина
   Большинство положений этой статьи опубликовано автором этого сочинения в крупных научных, научно-публицистических, журналистских статьях в России и за рубежом, в том числе, зарегистрированных в РИНЦ и СКОПУС. В частности: Идея свободы и инструмент "золотой середины" в теории и практике европейских либералов ХIX столетия. - М. Вестник РГГУ. 2013. Н. 13. Ноябрь. СС. 181-184; "Ценности и интересы в итальянско-российских отношениях в начале XXI в. Италия в начале XXI века. /Сборник ИМЭМО РАН. Ответственный редактор А. В. Авилова. М. ИМЭМО РАН. 2015. СС. 128-143 и других (см. статьи в разделе "Мои произведения/статьи" на моем сайте
http://lana-allina.com/articles

 

  Фотография сделана автором в историческом музее Турина.


Рецензии
Лана! Статья производит впечатление.
Но мне хотелось бы видеть рассуждения попроще.
Что есть свобода? Свобода чего? Свобода в чём? Может ли человеческое общество существовать при полной свободе. А как к полной свободе относится религии? А куда деться людям нерелигиозным? А вспомните сжигание на кострах инакомыслящих... А вспомните времена видимости начальной свободы (ваучеры и проч.), каков результат?...
Да, и темку Вы затронули...

Ян Кауфман   21.02.2016 19:45     Заявить о нарушении
Свобода человека, человеческой Личности, если выражаться проще, на мой взгляд, проявляется в возможности волеизъявления в рамках закона и ответственности.
Иначе говоря, Свобода Человека есть свобода его выбора, органиченная рамками и мерой его ответственности.
Ответственность есть обратная сторона свободы. И важнейший самоограничитель.
Если нет "дисциплины" (или "самодисциплины" ответственности), то нет и свободы, а есть беспорядочное движение, то есть анархия.
"Я заканчиваюсь там, где начинается Ваш нос".

Поэтому вот в таких условиях человеческое общество существовать как раз МОЖЕТ И ДОЛЖНО" - и "ваучеров и проч." тоже не будет.

Разумеется, в нашей стране, где опыта ответственности (как индивидуального, так и коллективного) не существовало в силу длительного пребывания в состоянии крепостного и государственного рабства (у раба ведь нет представления и опыта ответственности даже за себя!) - что ж, в нашей стране, как раз только о видимости свободы в виде ваучерной приватизации и административной вертикали и может идти речь.

О религии: в Уставе ООН даны следующие базовые права человека в современном мире: это свобода волеизъявления, свобода совести (и, значит, выбора веры - без государственной религии!), свобода от страха и свобода от нужды (принуждения).

Можно, разумеется, спорить о несовершенстве формулировок или о том, что теория, бывает, сильно отличается от практики - но есть вектор, есть мэйнстрим.
И все же, в конечном счёте, право на свободу и достоинство (достойную жизнь и самоуважение - а если человек не уважает себя и не имеет такого опыта, то едва ли можно от него ожидать умения уважать других людей!) - так вот, на данный момент, это и есть, по-моему, наивысшие достижения человеческой цивилизации.

Лана Аллина   21.02.2016 23:39   Заявить о нарушении
На это произведение написаны 2 рецензии, здесь отображается последняя, остальные - в полном списке.