Он и Я

Она летела над вечерним городом легкая, как пушинка, и яркая, как искра, только что отлетевшая от пылающего костра. Где-то там, внизу, разворачивались судьбы миллионов людей. Они проживали свой день, любили, ненавидели, боялись и радовались, но не подозревали, что рядом с ними живут тысячи созданных ими же существ, но обретших свое собственное бытие.
У нее не было имени, и она называла себя просто Я. Мало кто знает, что люди силой свои чувств, эмоций и мыслей могли создавать нематериальных существ, которых некоторые, догадывающиеся об их существовании, называли эгрегорами. Я была одним из таких эгрегоров, созданных силой любви двух человек.
Эгрегоров существовало бессчетное количество. Одни были маленькие и слабые, как Я. Другие огромные и могущественные, способные влиять на сердца и умы множества людей. Говорят, некоторые были настолько сильны, что могли создавать себе тела, чтобы зримо присутствовать в материальном мире. Идеи, облаченные в плоть и кровь, ходили среди людей, становясь богами и кумирами, направляя их судьбы в нужное русло и толкая на великие подвиги, либо великие преступления.
По меркам нематериального мира Я была совсем ребенком. Ей был всего год, и живой огонек ее бытия походил на бьющегося мотылька, такой же хрупкий, но прекрасный. Я была слаба, боязлива и страшилась отлетать далеко от людей, ее породивших. Ее жизненная сила напрямую зависела от чувств и эмоций ее создателей, а в последнее время с ними было туго. Особенно это касалось девушки. Последний месяц Я вообще потеряла связь с ней, и теперь жила только благодаря Ему.
Разумеется, силы ее, столь невеликие и до этого времени, ослабли еще больше. Если проводить аналогии с материальным миром, то она начала как бы размываться, становиться прозрачной. Я было страшно, потому что она хотела жить, но ее бытие зависело не только от нее одной.
Она летела над городом, впитывая каждый его звук и отблеск. Эгрегоры, в отличие от людей, умели восхищаться жизнью. Они ценили каждый момент бытия и радовались каждому прожитому мгновению. Как для существ нематериальных, материальный мир был для них чудом, откровением, загадкой и магнитом. Я пролетала мимо людей, животных, машин и механизмов, удивляясь материи, такой одинаковой по содержанию, но разной по форме.
Рядом с ней было множество других эгрегоров. Все они были разные. Одни были похожи на нее, такие же маленькие и яркие. Другие были огромными, как горы, и черными, как космическая пустота. Формально эгрегоры не имели пола, женского или мужского, но их создатели наделяли их чертами, присущими себе. Так, например, если в группе людей, создавших эгрегора, было больше мужчин, то и эгрегор осознавал себя в мужском роде. Исключением были только эгрегоры любви, такие, как Я. Если в паре больше любил мужчина, то эгрегор был женский, если женщина – мужской.
Я опустилась совсем близко к земле, туда, где было больше материи, так восхищавшей ее. Она остановилась возле кроны большого дерева и замерла, вдохновленная зрелищем. Конечно, эгрегоры могли видеть то, что недоступно человеческому взору. Я видела, как из земли через корневую систему прокачивается вода до каждой веточки и каждого листочка. Видела, как происходят химические процессы, как делятся клетки. Она видела, как внутри дерева копошатся насекомые, которые также были целой системой, еще более сложной и равновесной. Я могла бы часами любоваться распускающимся цветком, но сейчас ее отвлекло событие, которое могло сыграть решающую роль в ее жизни.
Если бы Я была материальным созданием, то можно было сказать, что ей вдруг стало больно. Но у Я не было физического тела, и боль ее тоже была, так сказать, ментальной. Ей вдруг стало невыносимо тяжело и страшно. Я заметалась, как птица, попавшая в силки, и другие эгрегоры, находившиеся рядом, непроизвольно, отшатнулись от нее.
Теперь, когда шок первых секунд от пережитого прошел, она почувствовала, что Он взывает к ней. Ее создателю нужна была ее поддержка, и Я мгновенно ответила на призыв и понеслась туда, где в маленькой темной комнатке на пятом этаже старого дома находился Он.
Через несколько секунд Я была уже там, кляня себя за то, что в нужный момент не оказалась рядом. Она хорошо знала эту комнату, можно было сказать, что это был и ее дом, потому что именно здесь ее создатели встречались и проводили много времени. Именно здесь, на старой и неудобной кровати, они совершали свои акты слияния материальных тел, и Я в этот момент всегда находилась рядом с ними. С момента последнего такого акта прошло уже несколько месяцев, и Я очень не доставало тех эмоций, которые дарили ей ее создатели в этот момент. После каждого акта слияния Я чувствовала прилив сил, она становилась ярче и увереннее в себе. Но сейчас об этом можно было только мечтать, а в темной комнате не было даже намека на те чувства, которые давали Я силу.
Он сидел на стуле с отстраненным выражением лица, а его руки безвольно свисали вдоль тела. На столе перед ним был раскрытый ноутбук, а в нем – переписка с ней.
Она окончательно порвала с Ним, поняла Я.
Они перестали видеться месяц назад, последнюю неделю она перестала отвечать на Его звонки, а окончить все решила просто сообщением через социальную сеть.
Это конец, это конец! Я в отчаянии металась по комнате, понимая, что жить ей осталось недолго. Что же делать? Что делать? Она собрала всю свою волю и коснулась Его разума.
Давай! Делай что-нибудь! Во имя любви. Ты же любишь ее, в конце концов! Если бы ты не любил ее, то я давно бы растворилась, размылась и исчезла. Но я еще здесь, поэтому ты должен действовать! Пожалуйста!
Его лицо исказила гримаса боли, а в уголках глаз появились капельки слез. Он взял со стола телефон и принялся раз за разом набирать ее номер. Бесполезно. Затем Он начал набирать сообщение за сообщением на клавиатуре. Он не упрекал ее, не давил потоками ревности, а лишь молил о любви, ведь это все, что Он мог ей дать. Но отдать полностью и без остатка, не утаив частички для кого-то другого и не припрятав немножко на черный день. Он предлагал ей всего себя, ничего не требуя взамен, если только один ничтожный шанс для  того, чтобы воскресить те чувства, что некогда царили в ее сердце.
Бесполезно.
Казалось, для последнего рывка Я отдала все силы, и теперь была не ярче огонька сигареты, которую Он курил, сидя на подоконнике у открытого окна. Я чувствовала опустошение и слабость, но была еще жива, хотя и совсем пала духом.
- Тебе плохо. Может, я могу чем-то помочь? – вдруг услышала Я чей-то голос.
Разумеется, слова «услышала» и «голос» вряд ли применимы к эгрегорам. Правильнее было бы написать, что Я восприняла информационный поток от другой нематериальной сущности, такого же рода, как она,  и ответила на него:
- Я обречена. Люди, давшие мне жизнь, забирают ее обратно. Как можно этому помочь? Как можно вернуть любовь людям, если даже я, олицетворение этой любви, здесь бессильна?
Второй эгрегор подплыл совсем близко к ней, и Я почувствовала волны сострадания и поддержки, исходящие от него. Это тоже был эгрегор любви, только гораздо сильнее и опытнее, чем Я. Если Я можно было сравнить с мотыльком, то он был птицей, прекрасной и могучей, как сокол или ястреб.
- Ты жива, а значит любовь еще теплится в его сердце, - произнес он.
- Да, но она предала Его, и теперь я не могу повлиять на нее. А Он... как долго Он сможет поддерживать во мне жизнь?
- Это бывает по-разному... – эгрегор помолчал и спросил, - А новая сущность? Они с новым человеком уже создали ее?
- Нет, - ответила Я, - ее нет. Они не любят друг друга.
Я вспорхнула к открытому окну и направила свой взор к небу. Там, низко над городом, нависало черное облако, плотное, как грозовая туча. Оно тоже было эгрегором. Эгрегором человеческой алчности и потребления.
- Да, с ним тебе не справится. Даже мне опасно приближаться к нему. Он перемолол многих из нас и с каждым днем становится все сильнее.
-  Меня ждет смерть? – спросила Я.
- Все зависит от тебя.
- Я хочу жить. Что мне делать?
Эгрегор помедлил.
- Ты еще так мало видела и так мало знаешь. Я хочу показать тебе кое-что. Правда, это находится очень далеко отсюда, но я думаю, тебе стоит познакомиться с ней.
- С ней?
- С ней знакома почти каждая взрослая сущность человеческой любви. Полетели?
Эгрегор взмыл вверх и потянул за собой Я. Она не стала сопротивляться, а просто отдалась несущей ее силе. Мир вокруг завертелся, они понеслись с немыслимой скоростью и уже через несколько мгновений были на месте.
- Не знала, что можно передвигаться так быстро, - удивленно произнесла Я.
- Ты еще много чего не знаешь, - усмехнулся эгрегор.
Здесь мир был другим. В ее город уже пришли сумерки, а тут был разгар дня. Небо в этом городе было глубокого голубого цвета, который очень красиво контрастировал с яркими черепичными крышами старых домов. Здесь были другие звуки, запахи, люди разговаривали на другом языке и даже человеческие эмоции здесь были несколько иные.
- Где мы? – спросила Я.
- Это Флоренция.
Я промолчала. Она не знала, что такое Флоренция, где это, и почему они оказались именно здесь.
Они пролетели над рекой и зарылись в узкие улочки, по котором ходили толпы людей, а вмести с ними толпы эгрегоров, таких же разных, как и сами люди. Я неотступно следовала за своим спутником, боясь потерять его, в этом круговороте существ, эмоций и материи. Наконец, они оказались в тихом дворике старинного дома. Здесь, казалось,  даже сам воздух пах историей, а эгрегоры гораздо лучше людей чувствовали ход времени и замечали его отпечатки на материальных предметах.
Еще на подлете к этому месту Я ощутила присутствие какой-то могучей сущности, сильной, но бесконечно любящей, сострадающей и дающей тепло всем, находящимся вокруг. В самом дворике присутствие этой воли уже чувствовалось неумолимо, и Я благоговейно замерла, когда узрела прекраснейшее существо, которое хотел показать ее спутник.
Она была, как сияющая звезда, яркая и чистая. Как и Я, она был женского рода, но если Я можно было сравнить с похожим на мальчика подростком в рваных джинсах, то она была королевой в шелках и золоте, женственней которой, пожалуй, не было существа ни  в одном мире. Она была так близко, но, одновременно, недосягаемо высока. Вокруг нее собралось множество других эгрегоров любви. Одни сидели возле ее ног, другие кружили вокруг, а третьи замерли на почтительном расстоянии.
- Кто она? – наконец, спросила Я.
- Это сущность любви. Такая же, как ты или я. Разумеется, она необычна. Я не скажу, что она уникальна, но необычна – это точно. И дело здесь даже не в ее энергии.
- А в чем? – поинтересовалась Я.
- Ну, во-первых, ее создал один человек, а не двое, как это бывает обычно.
- Разве такое возможно? – удивилась Я.
- Возможно, но достаточно редко, - ответил ее спутник.
- А во-вторых?
- Во-вторых, ей более семисот лет, - многозначительно произнес эгрегор.
- Но как это возможно? – удивилась Я, - ведь люди столько не живут, а значит ее создатели... то есть создатель, давно мертв.
- Разумеется.
- Тогда почему она жива?
- Ты встречала эгрегоров власти? Денег? Алчности? – ее спутник задал Я встречный вопрос.
- Конечно. Они везде. Даже здесь я чувствую их волю.
- Эти силы тоже создали люди еще в незапамятные времена. Их создателей давно нет в живых, однако, их детища существуют и, более того, чувствуют себя превосходно.
- Еще бы, - согласилась Я, - ведь их подпитывают столько людей...
- Все правильно. Эгрегор будет жить, пока люди будут давать ему жизнь.
- Ты хочешь сказать, что эту сущность перед нами подпитывают другие люди? – догадалась Я.
- Именно так, - ответил он.
Я задумалась. Интуитивно, она понимала, как это происходит энергетически, но в деталях представить себе этого пока не могла.
Тем временем эгрегор продолжил:
- Очень давно в этом городе жил человек по имени Данте. Конечно же, он не был ординарным человеком. Данте был умен, талантлив, деятелен. Он был писателем, поэтом, принимал активное участие в политической жизни города. Его разум кипел от переполнявшей его энергии, находившей выход в различных сферах деятельности.
Такой человек не мог не влюбиться. Его возлюбленную звали Беатриче, и она была замужем за другим мужчиной. Беатриче до самой своей смерти так и не узнала, что является предметом любви Данте. Его любовь была неразделенной, но он пронес ее через всю свою жизнь. Он оставил ее частичку в каждом своем произведении. Каждая строчка в его книгах пропитана любовью к Беатриче.
- И любовь к Беатриче живет в каждой строчке его книг, - произнесла Я.
- Именно, - улыбнулся ее спутник, - позднее художники рисовали картины, где изображали Данте и Беатриче, поэты посвящали им свои стихи, а режиссеры снимали фильмы.
Он помолчал, словно давая Я осознать его слова.
- Говорят, - продолжил ее собеседник, - что сила эгрегора любви Данте настолько огромна, что однажды она смогла даже воплотиться в материальном мире. Она приняла образ молодой прекрасной девушки, такой, как Беатриче выглядела в глазах Данте, и поселилась среди людей. Новая Беатриче исцеляла людей, как их тела, так и души. Она дарила всем окружающим свое тепло и нежность, подталкивала к хорошим поступкам, и любовь царила там, где она жила.
Множество мужчин были влюблены в нее, но она не могла отдать свое сердце никому, ибо не была человеком. И вот один из них, благородный по происхождению, но не поступкам, решил во что бы то ни стало овладеть ей. В легенде говориться, что его звали Тур. Он приносил ей богатые дары,  посылал музыкантов и поэтов к ее дому, обещал красивую жизнь и сулил власть. Но все было тщетно. Наконец, Тур вознамерился взять ее силой. Он пришел к ее порогу и попросил открыть дверь, но Беатриче понимала, зачем он пришел, и не открывала, а попыталась воззвать к его благородству и благоразумию. Голос ее обладал удивительной силой, но не любовь двигала им в тот момент, а похоть и властолюбие.
Осознав, что дверь ему не откроют, Тур выхватил меч, чтобы сломать замок. Но от удара его клинок работы лучших кузнецов королевства раскололся на множество частей, как был бы из стекла или фарфора. В этом момент его охватил страх, и он бросился прочь от дома Беатриче.
Но на этом история не заканчивается. Страх, злость и унижение заставили его пойти на более страшное преступление. Пользуясь своей властью и положением в обществе, Тур сумел добиться обвинения Беатриче в колдовстве. Желающих за звонкую монету вложить в свои уста клевету оказалось более чем достаточно, а в те времена инквизиция особо не разбиралась в деталях обвинения, и костры полыхали по всей Европе.
Говорят, что Беатриче не сопротивлялась, когда за ней пришли. Она покорно последовала за своими палачами, а на допросе даже не пыталась защитить себя. Хотя ее силы на порядок превосходили человеческие, и она могла одним взмахом руки уничтожить всех стражников в конвое, Беатриче добровольно взошла на костер.
Не знаю, правда это или нет, но по легенде, когда огонь коснулся ее тела, то оно исчезло, а из костра ударил столб белого пламени. Люди пали ниц в благоговейном ужасе, а когда вновь обрели возможность видеть, то узрели, что дым от костра в виде белого облака повис над площадью, и облако это формой своей походило на прекрасный лик Беатриче.
Вот так прекраснейшая любовь, пришедшая в мир, была унижена, предана, оболгана и растоптана человеческой злобой, страхом и завистью.
- Неужели в людях столько зла? – спросила Я.
- Это так. Но примерно столько же и блага, - ответил эгрегор, - я показал тебе то, считал нужным. Полетели обратно?
Я хотелось еще немного побыть рядом с Беатриче, ибо ее печальный свет и тепло успокаивали и умиротворяли, но нужно было возвращаться.
- Да, - сказала она и почувствовала, как ее спутник вновь увлекает ее в путь со скоростью мысли.
Когда они вернулись обратно, то сумерки совсем накрыли город, и пошел небольшой дождь. Он по-прежнему сидел у окна в полутьме, устремив взгляд куда-то чуть выше серых крыш домов.
- Как ты считаешь, у меня есть шанс? – спросила Я.
- Все зависит от него. Я чувствую в нем сильный дух и ясный разум, но ты должна направить его. Действуй.
Эгрегор с теплом коснулся Я и через мгновение исчез, оставив после себя еле слышный мелодичный звук. Казалось, даже Он услышал его и затаил дыхание, прислушиваясь и желая услышать.
Я вошла в Него, собрав все свои силы, и растворилась в Его сознании. Там, внутри, был клокочущий и звенящий сгусток энергии, той, что давала Я жизнь. Он бился в Его голове, как в клетке, не имея выхода и применения. Его нужно было освободить, и Я призвала своего создателя сделать это, вложив в него остатки своей силы, что была любовью, нежностью и теплом.
Он вскочил и заметался по комнате, хватаясь то за телефон, то за ноутбук. Его губы шептали что-то слышное только Ему одному, пока, наконец, в Его голове не сложилось все до конца. Тогда он вытащил из-под кровати гитару, и через пять минут появился красивый, но печальный мотив, на который легли слова, звучащие в его голове.
Он сидел у открытого окна и пел песню, в которой Его любовь струилась и переливалась, как игристое вино. Люди, шедшие внизу, поднимали головы, чтобы посмотреть на безумца, дарившего им свою печаль и радость, нежность и грусть, свою любовь и боль, заполнявшую Его сердце.
- Что это за песня? – спросил один прохожий другого.
- Не знаю. Я никогда прежде не слышал ее, но она прекрасна, - ответил он.
- Эй, что за песню ты поешь? – крикнул прохожий Ему в окно.
- Я сочинил ее.
- Если это так, то ты просто талант. Это нереально крутая песня, - подхватил второй.
- Спасибо, - ответил Он.
- А это песня есть в записи?
- Нет, я сочинил ее только что.
- Тебе нужно обязательно записать ее, слышишь? Она достойна, чтобы звучать для других.
И он записал. Песня зажила собственной жизнью, ее слушали в интернете, напевали в автобусе, пьяные студенты пели ее под гитару в парке. Через некоторое время появилось еще несколько песен, и Ему предложили продать свои права на них.
Через пару лет песни зазвучали по радио и обрели настоящую популярность.
Я жила.
Теперь она уже не была маленькой и беззащитной. Она обрела силу и уверенность в себе. Люди слушали песню, сопереживали и прикидывали на себя те чувства, которые Он и Я вложили в нее. Каждый раз, когда кто подпевал ей, Я чувствовала, как в нее вливается энергия, а с ней - жизнь. Она стала независимой, однако, не покинула Его, а каждый день делилась с ним своим бытием, и он, несмотря ни на что, не забывал про свою любовь, хотя и запрятал ее глубоко внутрь себя. Но теперь она не был в клетке. Каждый раз, давая выход своим эмоциям, он обращался к ней, и она врывалась в его разум, как стремительный поток, разрушая и смывая весь бренный налет, который оставлял на нем материальный мир. И тогда слова сплетались в прекрасную лирику, а пальцы извлекали из струн мелодию, простую и незамысловатую, но красивую и живую.
Я жила и снова повстречала того эгрегора, указавшего ей верный путь, когда минуло три года с их последней встречи. Казалось, он не изменился. Все тот же теплый свет, стремительная скорость, гордость и величавость, так присущая ему.
- Я вижу, ты в полном порядке, - произнес он.
- Да, - ответила Я, - спасибо тебе.
- Не благодари меня, я делаю лишь то, что сообразно моей природе.
- Я бы хотела еще раз увидеть Беатриче, - сказала Я, - но боюсь путешествовать так далеко одна. Ты не собираешься посетить ее?
- Ты должна учиться все делать самостоятельно.
Затем помедлил и добавил:
- У тебя до сих пор нет имени, и я назову тебя Лэйр.
- Лэйр, - протянула Я, - красивое имя.
- На одном очень древнем языке оно означает «песня».  Лэйр анна Куин – Песня, дающая Жизнь. Это будет твое полное имя. А теперь лети, Лэйр. Ты сильна, свободна и прекрасна. Лети.
Эгрегор исчез, а Лэйр поднялась высоко в синюю даль неба, а оттуда устремилась вперед, туда, где ее ждала долгая и интересная жизнь.


Рецензии
Очень хорошо! Нам всем так не хватает такого вот сгустка энергии, чтобы жить полноценно и оставаться человеком в лучшем смысле этого слова. Спасибо!

Любовь Кушнир   04.02.2017 08:19     Заявить о нарушении
На это произведение написано 6 рецензий, здесь отображается последняя, остальные - в полном списке.