Ребенок и снег

   Первую в своей жизни зиму, Ребенок проспал в меховом мешке на балконе, и не знал, и не хотел еще знать: что там, за мешком и балконом происходит.
   
   Вторую зиму он встречал в краю, где бывает много снега. Где зимы морозные,  ослепительно-яркие.   

   Пустили уже тепло по батареям, Ребенок сидел в комнате на ковре, играл кубиками и паровозиками. Вдруг отвлекся и внимательно посмотрел за окно: там, в воздухе блуждал снег. Он зависал над землей, кружился на одном месте, как будто,  разведывал, можно ли прилечь. 

   Ребенка подхватили на руки и поднесли к окну, показать, как там на улице красиво. Но он произнес: «Белий кака!»

   Его уверяли, что нет, мол, никакая "не кака", а снег-снежок, в котором можно будет потом кувыркаться, лепить из него снеговика, кататься на снежной горке, ....   
   Но, Ребенок недоверчиво и брезгливо смотрел за окно и твердил: «белий кака».

   Его спешили разуверить и стали скорей собирать на улицу, чтобы, показать, как это все же, хорошо, когда снег. Он противился, и даже когда все-таки вывели, упакованного в яркий красный комбинезон, - большие, они, всегда все делают по-своему, - Ребенок не хотел выходить на дорожку, покрытую чем-то сырым и белесым. Кроме того, он не хотел, чтобы и большие ступали туда.    

   - Низзя, кака! - Предостерегал Ребенок.

   А ему несли, показывали на варежке такие чудесные, но, быстро тающие, снежинки. Звали, пойдем, мол, побродим по дорожке.
   Ребенок не соглашался ни в какую, разворачивался, и, показывая на дверь, просился назад, домой.
   И большим ничего не оставалось, как плестись снова домой.

   Ребенок сидел на ковре, играл кубиками, и, время от времени, отрываясь от игр, смотрел в кромешную уже темень за окном, и задумчиво произносил:
   - Тям беелий…

   На следующий день все повторилось: одели, вывели, Ребенок противился, не соглашался выходить из-под козырька подъезда, и не разрешал никому.
   А дома, только чаще стал повторять: «Тям белий». Чаще стал подходить к окну, просил, чтобы подняли и дали посмотреть вниз: на кусты, на деревья, на дорожки и машинки, припорошенные снегом.
  Снег уже уверенней летел к земле. Уже основательней укладывался надолго.

  Вечером, когда кто-то из больших, уставший за день, и, рассказав Ребенку сказку, с чувством выполненного долга и, удовлетворенный собой, закрывал глаза, Ребенок вдруг задумчиво произносил:
  - Тям беелий.
  - Угу. – Сквозь дрему, отвечал большой.
  - Тям белий! – Настойчиво твердил Ребенок.
  - Угу. – Повторял большой.
  - Низя «угу», тям белий! - Требовал подтверждения Ребенок.
  Это было так забавно, что большой, вырвавшись из сна, начинал тискать и чмокать Ребенка.
  - Низзя муа, - говорил тогда Ребенок, вытирая щечки. – Это было еще забавней, но это означало, что нужно отложить затею "спать", и поговорить с Ребенком о снеге.

  И большой рассказывал ему, как: капельки дождя, который летом поливал кустики и цветочки, стали замерзать там, наверху, превращались в снежинки, и, каждой из них, было так страшно по-одиночке в таком холодном и огромном небе. И они сговорились и решили улечься все вместе на землю, рядышком, и так перезимовать, прижавшись друг к другу, и к земле. И, что так будет хорошо всем: и земле, и снежинкам, и детворе, которая тоже может себе на радость, и в свое удовольствие, пользоваться снегом несколько месяцев, - играть, лепить, катать, кидать... 
  А когда придет весна, и солнце станет ярким и горячим, снежинки превратятся  снова в капельки, а капельки в травинки, листики, цветочки. И вся земля зазеленеет и зацветет. Но, это будет весной. А сейчас, снежок беленький и чистый, перышко к перышку, уляжется мягкой периной, - кувыркайся и резвись, Ребенок! Пожалуйста.

    Ребенок слушал и засыпал. И постепенно привыкал к мысли, что зима и снег, это неизбежно и надолго, но это вовсе не плохо.
    На прогулке трогал снег рукой в варежке, и уже не называл его «кАкой», а говорил: «сег-сезек». С каждым днем все больше свыкался с обстоятельствами, которые навязывала природа. И когда вокруг все стало белым-бело, Ребенок в красном комбинезоне, был ярок, как снегирь на снегу, и уже не боялся бегать, кувыркаться и резвиться. Кататься с горки на ледянке и на санках. А по выходным, в лесу, вместе с большим, с высокой горы на «ватрушке».

    Ребенок полюбил снег. И не заметил, как пролетела зима. А за ней, промелькнуло и еще, семь его зим.


Рецензии