8. Впускай свою магию

            рис. Stefan Maguran, Genesis

            предыдущая глава здесь: http://www.proza.ru/2019/11/12/781

     ***    

     На самом деле они с Танькой не виделись довольно долго. В последний раз, ещё до возвращения Марта, Нина держалась сдержанно, отвечала неохотно, хотя прежде ничего не таила от подруги, с которой пересекалась только на дому. Перемена не пришлась Таньке по душе, и недовольство она выразила молчанием. Нине скоро тоже стало не до звонков. До этого дня разрыв не беспокоил, из жизни исчезла словно бы несущественная деталь – но в этот вечер Танька понадобилась. Не как гадалка, собеседник или снабженец тряпками, а просто как угол, куда можно забиться. Не ночевать же дома, в такой близости!
     Едва повернув за угол, Нина позвонила.
     - А! Объявилась, голубушка! Не иначе как прОблемсы. По работе или как?
     - Или как.
     - Где будем разговоры говорить? У меня или у тебя?
     - У тебя.
     Нина отвечала виноватым тоном, от которого почти отвыкла за время успехов в работе и личной жизни. Никакой вины она не чувствовала, зная, что занимает в Танькиной жизни не больше места, чем та в её. Люди общаются по мере надобности друг в друге. Она нарушила правила игры, перестав снабжать сочными подробностями, и готова была рассчитаться с процентами, так же лживо, как теперь винилась. По сути это ведь не была ложь. Актёрская игра. За это не судят.
     Путь был неблизкий, но Нина его даже не заметила, потерявшись в раздумьях. Как легко увидеть всё в прямо противоположном свете! Прежде Март был средоточием (как лучшего, так, возможно, и худшего, но так или иначе – всего), Январь – другом-предателем, Танька вовсе сошла со сцены. Теперь она казалась своей, а эти двое – чужими, и в голову настойчиво лезло слово «стервятники»...

     На лестничной клетке застоялся запах индийских курений, а на двери красовалась табличка «Татиана Семицвет, ведунья», на двух языках. Настоящая Танькина фамилия была не так благозвучна, но Нина только пожала плечами: как раз теперь придираться было бы смешно.
     - Ну, здравствуй! – сказала она «ведунье», отворившей дверь в каком-то висячем одеянии.
     - Дрась! – буркнула Танька. – Проходи, присаживайся. Не желаешь ли чаю?
     - Танюх! Невыё....ся, ладно? – грубо ответила Нина.
     Танька заметно расслабилась, издала невнятный смешок и пошла в комнату, путаясь в складках хламиды.
     - А я думала, ты теперь совсем цаца. Потрепаться или надо чего?
     - Переночевать надо, - вздохнула Нина, умащиваясь в гостевом кресле (новом и неудобном – видимо, чтобы гости не засиживались).
     - Ага. Это можно. От кого из них бегаешь-то? Волк зубами щёлк, что ли? Права начал качать?
     Нина открыла рот - и поняла, что не может говорить о Марте. О том, как смотрит в эти зеленющие глаза, ловя их взгляд из-под полуопущенных век, а взгляд ввинчивается в зрачки, и тогда словно всё соединяется, сцепляется внутри неё: плоть его и недоступная душа - и как она кричит, вцепившись себе в волосы, запрокидываясь и выгибаясь, и с силой, какой не знала в себе, стискивает ногами каменные мышцы спины...
     И про иные, совсем особенные моменты его нежности, на которую она не решается ответить, из страха спугнуть...
     - Да с волком-то ничего и не было.
     - Как?! – удивилась Танька. – Ты ж сказала, у вас завертелось!
     - Ну соврала я. Такой вышел пролёт, просто срам!
     И Нина вкратце насочиняла, как в первый же выход в кабак они нарвались на Филиппа и как её чуть не попёрли с работы. Потом (подробно и без малейшего смущения) рассказала о том, как спит с боссом, заменив прошедшее время настоящим, и в общем без труда заново втёрлась в доверие хозяйки дома. От кого она теперь прячется? От назойливого поклонника из пентхауса. Ведь под угрозой ни много ни мало повышение по службе!
     За ужином пили отнюдь не лоник и не бокалами. От фальшивой Столичной всю ночь трещала голова, отоспаться не удалось, так что назад Нина ехала в похмельной тоске. Чего она добилась, сбежав? Легче не стало, зато стало ясно: она потеряла принадлежность к миру «своих». Вечер с Танькой, похабный трёп о своих постельных подвигах, насмешки над тупостью Танькиной новой клиентуры. Бизнес не то чтобы процветал, но шёл, и даже не приходилось врать, просто (даже сама Танька это понимала) карты предсказывали будущее данного конкретного момента. Как если бы ему предстояло длиться вечно. На деле любой новый фактор уводил на иную дорогу, с иным будущим. О дальнем прицеле и речи не шло. Благоприятное на сегодняшний день, предсказание могло завтра обернуться роковым. Но деньги капали, и по сути, их никто не вымогал. Их отдавали за чудо в попытках купить, и чудо, дождавшись первой же развилки, меняло курс. Сбегало. Купленное чудо. Абсурд!

     Входя в «пентхаус», она запнулась о низкий порог и едва удержалась на ногах.
     - А! – хмыкнул Март, спускаясь по лестнице. – Вижу, вечер удался.
     - Сделай что-нибудь! – простонала Нина.
     Он подошел, молча прижал ей ко лбу нижнюю часть ладони, толкнул – и она повалилась на ложе, легко и блаженно, как в нирвану, и та же блаженная лёгкость мгновенно воцарилась в голове. Март отступил и спрятал руки за спину, как накануне сама Нина. Демонстративно. Тем неожиданней была мягкость, с которой он произнес:
     - У нас так не могут.
     - Так завалить в постель? – игриво уточнила она.
     - Мгновенно исправить состояние. Это и есть сплав. Нашей магии с возможностями вашего организма.
     - А ваш организм, он что?..
     - Собирайся! - перебил Март. – Через неделю вернёмся – будет разговор. Вчетвером, как тогда. Раскрытие карт.
     - Но... – Нина встретила взгляд, прочла там «нет» и промолчала.

     Через четверть часа они уже были в пути. Город убегал назад, прессовался и уплотнялся там, превращался в точку на карте с именем Прага, и где-то внутри этой точки оставался квартал, и дом, и жилище, и дверь туда, которую даже не нужно было запирать, и окна, по-прежнему распахнутые.


     ***
    
     Это была чудесная поездка по чудесной маленькой стране, и всё же по ночам, когда Март засыпал, в кольце его рук или на плече заново вспоминалось о том, что ожидало впереди. Зачем было предупреждать о раскрытии карт? Словно нарочно, чтобы она снова и снова возвращалась к разговору с Январём, перебирала его доводы и свои возражения, делала какие-то выводы (все они казались нелепыми).
     Почему Март предложил поездку, если это лишь укрепило в ней любовь к своему миру и страх отдать его на чью-то милость?


     ***

     Гостиница была симпатичная, но со стандартными номерами, с задвинутой кушеткой для детей, и на столике лежали рисовальные принадлежности прошлого века. Как будто ещё не перевелись дети, которым хотелось рисовать карандашом. Когда-то рисовала и Нина, средненько так рисовала, от скуки, но тут сама не заметила, как раскрыла блокнот. Сделать набросок Января было бы проще (он помнился отчетливо), но не поднялась рука, и она набросала Дийю. Прическа изгладилась из памяти совершенно. Дав волю фантазии, Нина изобразила Дийю гейшей. Рисунок неожиданно удался, и закончив, она какое-то время смотрела в замкнутое лицо зазеркальной красавицы.
     - Ты не говорила, что рисуешь, – сказал Март, заглядывая через плечо. – Кто это?
     - Ну как кто, Дийя, - устало ответила Нина. – В виде гейши.
     - Ах вот что!
     Он вынул у неё из рук блокнот, бросив на рисунок ещё один короткий взгляд. Развязал пояса халатов, взял Нину пониже ягодиц и приподнял. С минуту стоял, без усилия удерживая на весу, соприкасаясь, тихонечко раскачивая ее и глядя ниже запрокинутого лица, на груди, как они всё чаще и сильней прижимаются, теряясь сосками в шерсти его груди. Глаза его полузакрылись.
     - Завтра всё, быть может, станет иначе...
     Вместо ответа Нина обвила его, руками и ногами.


     ***
         
     - Сколько у нас времени?
     - Минут десять.
     Они вернулись не спеша, к вечеру, и в самой этой неспешности Нине чудилось нежелание Марта возвращаться. Может быть, он знал, чем всё кончится.
     В своем нервозном и бесцельном блуждании по студии она помедлила у растения – того самого, искусственного, нестойкой формы. В полукруглом сосуде оно жило своей жизнью, как игрушечный енот, который катается с мячом, куда ни брось.
     - По-твоему, это красиво?
     - Что? – спросил Март из кухни.
     - Такое растение.
     - Это животное.
     - Как?!
     Нина невольно отступила. У Марта, который выглянул и успел это заметить, вырвался смешок.
     - Даже и не животное, а зачаточная живая форма. Может развиться во что угодно. В домашнее или хищное. В полезное или опасное.
     - Что ж не развилась?
     - В этом не было необходимости.
     И Март снова скрылся на кухне.
     Нина постояла. Подступила ближе. Провела над отростками ладонью, а когда они шевельнулись, попробовала представить: щупальца, змеиные головы... – и вдруг испытала такое острое отвращение к себе, что выступили слёзы.
     «Бедный маленький уродец! Вот что я тебя сейчас превращу? Не хватало ещё, чтобы завтра здесь копошилась Лернейская гидра»...
     Она повернулась к окну, к миру людей, и хотя знала, что сейчас из неё льется и передаётся трансмиттером не самое лучшее: стыд, горечь, боль, отвращение, бессильное сожаление и тому подобное – даже не пыталась справиться с собой. Решение было принято.


     А ещё через несколько минут они сидели вчетвером так же, как в первую встречу: Январь и Дийя в креслах, Март и Нина напротив, на ложе у стены. Вечерний свет щедро лился в западные окна, и лица гостей, сидевших к нему спиной, были затенены.
     На сей раз они все чинно поздоровались.
     - Я знаю, что ты говорил с Ниной отдельно, - спокойно произнёс Март.
     Нина сильно вздрогнула, Дийя встрепенулась, Январь остался невозмутим.
     - А я знаю, что ты знаешь.
     - Как мило с вашей стороны что-то знать между собой, за спиной своих катализаторов! – резко заметила Нина.
     - Знаю только сам факт, но не содержание беседы, - возразил Март с обычной своей усмешкой. – Хотя не сомневаюсь, что она была на редкость увлекательной.
     - По-моему, неудачное начало для беседы в дружеской обстановке, - сказал Январь и положил ногу на ногу.
     - А с чего ей быть дружеской? – спросила Нина сквозь зубы. – Вы бесплатно пользуетесь нашим токсическим отходом...
     - Как?! – Январь театрально воздел руки. – За токсины ещё и платить нужно?
     - Да не в этом дело, чёрт возьми! Вы... - она помедлила, не в состоянии сразу высказать такое, - вы нечестные! Всё у вас на обмане, а ещё судите нас! Вот ты, Январь, разве не пытался подставить друга? А ты... – у неё задрожали губы, и пришлось стиснуть челюсти до ломоты, - ты, Март, разве не воспользовался мной ради собственной выгоды? Спонтанное чудо, как же!..
     - Нина!
     Она умолкла и с жадностью уставилась в лицо, к которому успела так привыкнуть, лицо чужака и, быть может, антипода, а может, страшной силы, только похожей на человека, и думала: ну скажи! скажи только – и я поверю!
     - Нина, - мягко повторил Март. – Всё хорошо, Нина. Клянусь.
     - Тогда ладно, - шёпотом произнесла она. – У нас, людей, ничего не получается. Он сожжёт сам себя, наш разум. Даю тебе карт-бланш, Март. Впускай свою магию. Только если это вдруг сработает, если исчезнут все наши токсины, нам... нам уже нечего будет дать вам взамен.
 
     И в ту самую секунду, когда слова были сказаны, что-то произошло. Она увидела вдруг, с болезненной остротой, отражение в том, что считала картиной. Каким-то образом отражение их всех, четверых, разом. Каждую мельчайшую деталь застывших лиц. Её собственное было отчаянным и молящим, лицо Марта – бесстрастным, а Дийя и Январь смотрели с изумлением.
     Потом что-то прошло насквозь, и на долю секунды стало ясно, что это Зазеркалье и что оно отвергло её.

     ***

                продолжение здесь: http://www.proza.ru/2019/11/17/908
    


Рецензии
Здравствуйте, Кассандра. С интересом слежу за вашими героями.
Есть вещи, которые мне трудно принять: "Люди общаются по мере надобности друг в друге. Она нарушила правила игры, перестав снабжать сочными подробностями, и готова была рассчитаться с процентами, так же лживо, как теперь винилась. По сути это ведь не была ложь. Актёрская игра. За это не судят."
Мне кажется у нас этого не было, хотя кто знает... Что-то конечно держали в себе, но не говорили об этом так откровенно...
А инопланетяне, или кто они... так же как люди, делают все ради своей выгоды. Разве человечество в целом не поступает так же с муравьями, гусеницами, бабочками? Оставляя только коллекционные экземпляры и выпалывая тех, кого считает сорняками?

Мария Купчинова   14.11.2019 14:30     Заявить о нарушении
Всё в конечном счёте объяснится, Мария) Ведь в книгах часто всё объясняется в самом конце. Здесь тоже так задумано.
Я пишу с точки зрения женщины, прожившей не самую легкую жизнь, и всегда привожу ход её мысли, её жизненные выводы. Попробуйте дождаться финала) До него совсем недолго, последних две главы.
Просто поверьте на слово: всё окажется совсем не так)

Спасибо, что делитесь сомнениями!

Кассандра Пражская   14.11.2019 17:44   Заявить о нарушении
Обязательно, Кассандра, дочитаю до конца. А сомнения... Это, в сущности, не сомнения. Просто каждый из нас читает книги, опираясь на свой собственный жизненный опыт, и сравнивая с ним. И если даже в моей жизни такого не было, это совсем не значит, что такого не может быть. Все мы разные. И в жизни бывает все.

Мария Купчинова   14.11.2019 18:01   Заявить о нарушении
А вот это, Мария, поразительные слова!
Мало кому дано хотя бы допустить, что есть то, с чем сами они не сталкивались.

Кассандра Пражская   14.11.2019 21:00   Заявить о нарушении
На это произведение написаны 4 рецензии, здесь отображается последняя, остальные - в полном списке.