Хиппи в СССР 1983-88. Мои похождения и были Часть1

  ПРЕДИСЛОВИЕ
  К сожалению на этом ресурсе в тексте невозможно вставлять самое интересное - фото и иллюстрации, что значительно обедняет мою очередную летопись. Она написана раньше всего, что тут мною опубликовано и было размещено на хипповом сайте домик.хиппи.В дальнейшем из-за добротного срача, который там разразился, я оттуда ушёл, но без текста. Тем не менее, из-за того, что данный ресурс более читабельный и кажется более долговечный, размещаю текст здесь.

 НАЧАЛО
  C первым хиппи я познакомился в самом конце 1983г.,через месяц по отбытию армейской службы. В подвал к Кроке меня привёл знакомый часовщик, с которым мы были в самодеятельном театре у Зальцмана. Крока (Сергей Бобылёв)  до сих пор остаётся в моём сознании как классический творческий хиппарь. Самовлюблённый, талантливый, окружающий себя почитателями и просто публикой, он постоянно что-то выдумывал, творил картины, хеппинги и праздники, кипел энергией и впадал в красивую ипохондрию.
  Крока (теперь Сольми) работал плотником и, несмотря на то, что мама была на номенклатурной высоте, жил в подвале, переоборудовав его в художественную мастерскую. Писал темперные и акварельные картины очень радужных, радостных цветов, где было много мыльных шариков, улиток и его самого. Его подруга, Виктория, с красивыми близорукими и близко поставленными глазами, была его музой. Впоследствие она стала музой для совершенно другого типа хипаря и мужчины, но тоже творческого человека, Аркадия Гуру.
  Сольми, как и декларировал, шёл всегда своим путём, редко соглашаясь участвовать в событиях по чужой инициативе. Идеи, как например с «Улицей Любви» , умел реализовать через многие годы, хотя с некоторыми отклонениями от первоначальных намерений.
  С Крокой связаны не только мои первые знакомства с хипповой живописью и фенечками, но и первый хипповый выезд в Ригу , первый стоп , «Русский чай» на Кировской, какие-то невероятные истории вообще. Например, помню, заходит очень колоритный человек,тоже плотник и гитарист, с многолетним сивым хаером , выпучив и без того круглые глаза и рассказывает,как на него напала  урла . А он шёл из хозяйственного, где по нуждам работы купил кулёк гвоздей. Нёс их в сеточке (авоське), и, когда шпана попыталась его чем-то ударить, он размахнулся и всадил авоськой по черепу нападавшему. Тех, как ветром сдуло.
  К сожалению,забыл,как его звали.После 1984 года его и не встречал почти.
У Кроки в подвале отогревались и отпаивались чаем с неизменным вареньем Шапокляк, Поня, Миша с Коломенской с подругой, Машка с Ромашкой,Пал Палыч и Пахом с крокиного худучилища, и их преп Сальпетр, Милорд, и .. в общем почти все из тусовки начала-середины 80-х и «сочуствующие». Это была одна из немногих гостеприимных и безопасных тусовок.
  Поездка в Ригу была не стопом, а впиской в фирменный поезд, где мне пришлось охмурить молодую латышскую практикантку-проводницу, в результате чего Сольми выспался в вагоне, а я не спал всю ночь в купе проводницы,так что таскался потом, как плеть по утреннему городу. Но восторг раннего солнечного утра в городе с островерхими крышами всё же подбодрил на первые два часа. Ночевали мы первую ночь вовсе не на вписке у тех герлов,что звали нас в Москве, а на лавочке в парке у Милды, у рукотворного ручья. Разбудили нас фонарики в лицо. Но, к нашему неимоверному удивлению, менты удалились после проверки документов, всего лишь осведомившись,что мы тут делаем. Заезжали на Гаую, нашли-таки тех герлов,около собора Св. Екатерины, у которых потом провели несколько ночей, по утрам очень светски беседуя с их родителями.
  Обратно из Риги я ехал своим первым стопом в Москву через Питер с Сэмом, питерским торчком, который в минуты прилива вдохновения бешенно пел «Синюю птицу» «Машины времени». Я бы сказал, что Макар ему именно в этой песне мог бы позавидовать.

  Там же я познакомился с Геной Саблиным,только -только обрезавшим волосы и игравшим под гитару из книжечки какие-то пафосные песенки о Боге. Привело это к тому, что мы с ним и евонными герлами ездили куда-то в Прибалтику сначала на слёт такой же протестантской секты, а потом «врубали» людей на улице в божественные мудрости и пение песенок. Как тогда тюрьмы избежали,-чудо ! Это было, наверное в Эстонии, хотя может быть и в Литве,не помню.
  Осенью 84-го я познакомился с творческой компанией на даче в Лианозово. Ребятки были молодые и энергичные. Часть из них притусовалась к хиппи, как Арыч, а часть всегда просто участвовала на выставках и концертах, как Авенир, но не тусовалась в нашей среде постоянно и не болела хиппизмом.
  До лета 1985г мне казалось, что всё было очень затаённо, никто особенно не вылезал ни в Этажерку, ни на стрит, и знакомств было мало. Через всякие художественные тусовки и студии я знал Антона Лайко, Гошу Квакера, но они не очень мне симпатизировали, так что и в дальнейшем практически на наших выставках их не было. Да и художники они были никакие. Собственно хипапари в большинстве именно в художественной ипостаси не проявили себя сильно, так же, как в музыке и литературе. Одна Умка за всех до сих пор отдувается...Шутка.

 
  В это время я пытался побольше открыть для себя новый мир и побольше встречаться с ребятами. Уж не помню с кем ещё я тогда познакомился , но помню, что контактов было немного, единомышленники находились трудно, и на шею никто особо не бросался. Это зима-весна 1985.
 
 С 1984 г после прихода из армии я работал на АЗЛК художником-оформителем в цехе «Покраска-2». Зачем мне нужно было за скромную зарплату в 150р мчаться полтора часа в один конец и полтора обратно, точно к 8,00 , я сейчас не могу понять. Работу подобную и лучше можно было найти где угодно, и даже в двух шагах от дома, как я потом многократно и обнаруживал (в ЖЭКе,напр), но за эти мучения я получил-таки от судьбы двойную компенсацию. Первая состояла в том, что в ДК АЗЛК в изостудии преподавал недоверчивый, но выдающийся пейзажист Сухинин. А вторая в том, что некое стойуправление при АЗЛК переманило меня из цеха на свою стройку при практически удвоении зарплаты. Я работал при комсомольцах, и один из секретарей, Воль, оказался настолько симпатичным человеком, что не только порвал с комсомолом, но и стал инициатором первой большой тусни в пицундское третье ущелье. Сама работа тоже мало напрягала, так как я всегда отделывался наглым враньём, что вчера был в цеху, а в цеху говорил, что в СМУ. Ни те, ни другие не имели весового приоритета на меня, поэтому гулять получалось по 4 дня в неделю и больше.Да и работы — агиток и плакатов почти не было.
  С весны мои родители-пенсионеры подолгу уезжали на дачу в Купавну, и мало-помалу у меня стало собираться и задерживаться на ночи и на недели некоторое сменяемое сообщество. Происходили временами идеологические диспуты . Самый яркий был в присутствии Пони между Володей Баптистом, Женей Парадоксом и Геной Саблиным. Парадокс был подкованным безбожником, Баптист, как всегла,тянул на Восток, а Гена твёрдо держался «отца Давида» и его примитивных поучений на христианской основе. Впрочем, скорее всего это было уже зимой 86-го.
А тогда у меня бывал совершенно светившийся мистицизмом и живой поэзией Влад (похожий на молодого Бельмондо), Ира Фри (тёртая наркоманка, которой к тому везло на автокатастрофы во время автостопа,-раз 7 её переворачивало в машинах, в том числе дальнобойщиках), бывали то Миша Артемон, то Поня с очередной подругой, Лёша Фокс частенько, то какие-то люди с Рязанского проспекта. Сольми очень красиво расписал мне стенку на кухне с моим портретом во время своего недельного визита. Вообще тусовка налаживалась. Помню,что выйдя с кухни помыться минут на 15, возвратившись обратно я был поражён тем, что за столом сидел другой пипл, причём я никого не знал, и так увлечённо беседовал, не замечая меня, как будто они тут очень давно, а я просто сосед какой-нибудь зашёл на огонёк...
  В общем,в своё СМУ я почти перестал ходить, и наведывался только от силы раз в неделю в силу привычки. Режима там никакого не было в отличие от завода, работы тоже, но замначальника Неклюдов всё равно меня страшно материл каждый раз, но при этом регулярно выписывал полную зарплату. В мае меня замучила совесть, и я рещил расписать им задник актового зала фреской с какой-нибудь строительной тематикой. Красок в салоне на Октябрьской оказалось только 6 разных, причём очень тусклых и несмешиваемых почти между собой, в литровых банках, так что пришлось
большинстве именно в художественной ипостаси не проявили себя сильно, так же, как в музыке и литературе. Одна Умка за всех до сих пор отдувается...Шутка.
 
  Первой ласточкой чего-то нового был масштабный праздник 1 апреля 1985г на Арбате,только-только открытого после многолетней реставрации. Это совсем не было в духе советчины, и надо глубоко благодарить устроителей этого события.
  Пробирались мы по через заборы и по крышам церковных строений в оцеплённую зону, так как по оплошности затянули со сборами своей команды и не успели во времени свободного пропуска. Кто был, уже не помню, но было очень весело и авантюрно. Впервые всякую «антисоветскую» публику не только не винтили, а пропускали в некоторые места, в то время, как цивильных тормозили. В одном дворике выступал разгульный театр с настоящей каретой и сильно декольтированными (в мороз !) женщинами.Так нас пропустили, а приличным студентам пришлось говорить, что они «с нами», чтобы пропустили и их..
  Праздник с самоварами и бубликами на улицах, Пугачёвой под зенитными прожекторами, сопровождала статья в газете, где какой-то фантазёр рассказывал, какой сказочно прекрасный будет Арбат, когда его совсем закончат переделывать. Предполагались мастерские художников на первых этажах, всякие кафе и развлекаловки. Собственно это и толкнуло меня позже к мысли делать выставки на Арбате.
  В это время я пытался побольше открыть для себя новый мир и побольше встречаться с ребятами. Уж не помню с кем ещё я тогда познакомился , но помню, что контактов было немного, единомышленники находились трудно, и на шею никто особо не бросался. Это зима-весна 1985.

  С 1984 г после прихода из армии я работал на АЗЛК художником-оформителем в цехе «Покраска-2». Зачем мне нужно было за скромную зарплату в 150р мчаться полтора часа в один конец и полтора обратно, точно к 8,00 ,я сейчас не могу понять. Работу подобную и лучше можно было найти где угодно, и даже в двух шагах от дома, как я потом многократно и обнаруживал (в ЖЭКе,напр), но за эти мучения я получил-таки от судьбы двойную компенсацию. Первая состояла в том, что в ДК АЗЛК в изостудии преподавал недоверчивый, но выдающийся пейзажист Сухинин. А вторая в том, что некое стройуправление при АЗЛК переманило меня из цеха на свою стройку при практически удвоении зарплаты.Я работал при комсомольцах, и один из секретарей, Воль, оказался настолько симпатичным человеком, что не только порвал с комсомолом, но и стал инициатором первой большой тусни в пицундское третье ущелье. Сама работа тоже мало напрягала, так как я всегда отделывался наглым враньём, что вчера был в цеху, а в цеху говорил, что в СМУ. Ни те, ни другие не имели весового приоритета на меня, поэтому гулять получалось по 4 дня в неделю и больше.Да и работы — агиток и плакатов почти не было.
  С весны мои родители-пенсионеры подолгу уезжали на дачу в Купавну, и мало-помалу у меня стало собираться и задерживаться на ночи и на недели некоторое сменяемое сообщество. Происходили временами идеологические диспуты . Самый яркий был в присутствии Пони между Володей Баптистом, Женей Парадоксом и Геной Саблиным. Парадокс был подкованным безбожником, Баптист, как всегда,тянул на Восток, а Гена твёрдо держался «отца Давида» и его примитивных поучений на христианской основе. Впрочем, скорее всего это было уже зимой 86-го.
А тогда у меня бывал совершенно светившийся мистицизмом и живой поэзией Влад (похожий на молодого Бельмондо), Ира Фри (тёртая наркоманка, которой к тому везло на автокатастрофы во время автостопа,-раз 7 её переворачивало в машинах, в том числе дальнобойщиках), бывали то Миша Артемон, то Поня с очередной подругой, Лёша Фокс частенько, то какие-то люди с Рязанского проспекта. Сольми очень красиво расписал мне стенку на кухне с моим портретом во время своего недельного визита. Вообще тусовка налаживалась. Помню,что выйдя с кухни помыться минут на 15, возвратившись обратно я был поражён тем, что за столом сидел пипл совершенно в другом составе, причём я никого не знал, и так увлечённо беседовал, не замечая меня, как будто они тут очень давно, а я просто сосед какой-нибудь зашёл на огонёк...
  В общем,в своё СМУ я почти перестал ходить, и наведывался только от силы раз в неделю в силу привычки. Режима там никакого не было в отличие от завода, работы тоже, но замначальника Неклюдов всё равно меня страшно материл каждый раз, но при этом регулярно выписывал полную зарплату. В мае меня замучила совесть, и я рещил расписать им задник актового зала фреской с какой-нибудь строительной тематикой. Красок в салоне на Октябрьской оказалось только 6 разных, причём очень тусклых и несмешиваемых почти между собой, в литровых банках, так что пришлось
виртуозничать в колорите в духе итальянских примитивистов.Пока писал, успел прочитать «Тихий Дон», который и до сих пор считаю вехой в своём развитии.
  После фрески наступили жаркие деньки, да мне уже и надоело держать толпу у себя дома,так что раз я их вывез копать огород к себе на дачу (затея, практически не давшая результатов), а потом предложивший всем под уговорами Воля отправиться стопом в Пицунду. Выехали парами. Я ехал до Харькова с Поней. Он решил ехать дальше, а я в этом злополучном городе искал Иру Фри, которая там в это время просто гуляла со знакомыми музыкантами. Не найдя их,я спал  в результате в пригородном лесу на сухих сосновых иголках. 
 Доехав до некоей Горловки, меня ссадили с машины около открытого кафе, где гуляла скучающая шахтёрская компания. Она меня накормила, сильно напоила, заставила стрелять в тире ,пугая тирщика, положила к кому-то в дом спать, предварительно вытащив все мои деньги, рублей 80, полиэтилен, палатку и карманный Новый Завет, подарок Саблина. Сильно расстроенный во всём организме, физическом и эмоциональном,я продолжил свой путь.
  Собственно жизнь в ущелье была романтичной. Влад, Воль и Поня играли вечерами на гитаре, Бабушка Удава сводила последнего с ума, я рисовал пейзажи на картонках и на камешках и продал даже что-то, а потом делал портрет маслом безрукого профессора Леонида Леонидовича аж за 25 руб. Мне это сильно пригодилось, так как я до этого жил на иждивении общества. Там же на пригорке жила старушка-балерина, у которой была железная кровать под шатром, где-то рядом сказочно красивая пара-хиппи из Москвы, причём парень был этаким улыбчивым гуру и экстрасенсом и когда-то лечил нашу Фри от наркомании. В следующем ущелье жили две пары литовцев , и мы ночью несколько раз ходили к ним в гости, освещая себе тропинку над обрывом, держа в руках светлячков. Там отвесная скала переливалась их светом, и это было волшебно.
  Было у нас три палатки, но в одной только жили постоянно Машка с Ромашкой, вторая часто пустовала, а в третьей держали провизию.Спали же в гроте так,что иногда к ногам докатывались волны. Через нас все переступали, кто шёл берегом из ущелья в ущелье. А те, кто рисковал лезть через абсолютно мрачную двухуровневую пещеру, наверняка вспоминая Тома Сойера, рисковали наткнуться на наши «даблы» в рододендронах.
  По склону ущелья тёк ручей, и однажды вечером я решил немного вверх по нему прогуляться и поискать на склонах грибы. Обманчивая параллельность склонов завела меня в абсолютную глушь и отдалённость от берега. К тому же, пытаясь приблизиться ближе к берегу, я оказался перед обрывом, поросшим лианами в одних вьетнамках. Не рискуя отступать, чтобы не заблудиться ещё дальше, я сиганул метров с 20 ,держась за лиану, и только слегка вывихнул ногу. Кое-как дошёл в лагерь.
  Другой случай был более забавный. Раз утром мы услышали шум около палаток. Выскочив на шум, увидели кабанов, которые , испугавшись ,стали от нас удирать. Я погнался за ними и чуть было не наступил где-то в зарослях на свернувшуюся на земле гадюку.Охотничий и прочий пыл тут же остыл, и я даже не так горевал о сожранном недельном запасе хлеба и круп.
  К июлю сталось там больше половины народа, а мы-я и Поня и Машка с Ромашкой двинулись сначала электричками, а потом стопом в Крым. На Лоо вышли, искупались, отлежались, но погрузившись в электричку, меня прихватило, и я побежал в туалет. Чуть не остался. Ромашка так размахивал руками на перроне и таким на меня матом орал, что поезд попридержали кажется...Стопом проезжали в вишнёвых садах практически на таманском перешейке. Лепота! Объелись так, что потом годами вишню видеть не могли. А встречались на почтамптах. Доехав до Феодосии, прошли её и залезли на какие-то странные в проволоке, но необитаемые горы, чтобы поставить палатку. Прикатил УАЗик с погранцами с винтовками, скоренько так нас погрузили и почти без слов отвезли опять в центр города. Сели мы, бедолаги, на автобус и поехали, куда у этого автобуса глаза глядели. Прибыли на пустынный берег, где просто легли на песок под одеяла и заснули. Утром проснулись оттого, что полуголые  люди ходят почти по нам, а нам хочется в туалет. Кто в море, кто за дорогу сходил, но в общем не понравились нам порядки. Вся троица решила ехать дальше по Крыму, а я отвалил в Москву.
  По приезде в Москву я как-то недолго там оставался. Поехал на Гаую безлюдной Волоколамской трассой. С кем, уже не помню. Встретил у Сася (сейчас он- кавалер Ордена Почётного Легиона Франции !) под Таллином Мишу Безелянского, с которым только что расстался в Москве. Он говорил про какую-то девочку из Ставрополя на Гауе. Собственно эту девочку я там и встретил, и даже приютил в её палатке всеми отвергаемую Сюзанну Мэм(впоследствии она меня вписывала в Питере то с моей первой женой,то со второй)....С Гауи через Москву я поехал навестить подругу в Ставрополь, и там по ящику увидел на каких-то трибунах страшно волосатых иностранцев.Фестиваль молодёжи и студентов 1985 г.
 От этого фестиваля все вроде бы бежали, как от чумы, зная, что власти попрятали многих в дурки, других посадили, третьих запугали или постригли. А тут не изнутри страны, так снаружи молодёжь показала своё разнообразие и полную несовковость ! Туда нужно было срочно ехать !!!
С Фестиваля мы перезнакомились, осмелели и стали открыто и активно собираться.

 ФЕСТИВАЛЬ МОЛОДЁЖИ 1985

  Вот я все думал,почему наше сборище бесперспективных молодых и не очень людей называли "Системой"? Объяснений я слышал несколько,наверное и тут многие распространялись. Не буду копаться, чтобы отыскивать цитаты.
  Два обстоятельства толкнули меня на отстраненное объяснение этого странного факта. Отстраненного, потому что на самом деле не так важно, почему наши первые хиппи свое движение назвали стоячим словом "система", важно что это именно системное сообщество в математическом смысле слова.То есть замкнутость этой малой системы в большой относительна, но упорядочена, перемещение субъектов извне вовнутрь и обратно вполне логично и подчиняется своим законам (например взросления, отупения, предстарческим тестостероновым вбросом, изменением функционирования внешнего сообщества и т.д.).
  Теперь о фактах. Первый-это беседа с одной нашей эмигранткой-мамашей из Англии, которая очень жаловалась, что своим пятерым детям она не может там найти занятий всесторонних и СИСТЕМНЫХ после школы, чтобы дети развивали свои способности, будь то спорт, математика, музыка или искусство. Нанимала, говорит, репетиторов,как в Союзе, а все выходило БЕЗСИСТЕМНО и бестолково. Спортом тоже больше одного раза в неделю занятий найти сложно, да и то получается спустя рукава. Говорит, что только пара их одиозных университетов что-то представляют из себя, но и то больше гонору, чем толку...Плюнула и отдала в посольскую российскую школу. Тетка , заметьте, нероссиянка ,еврейка из Латвии. Главное-чтобы толк был. А толк вырастает из системного подхода. Системный подход ввинчивать в мозги тухлым русским стал Петр Великий. С этим никто спорить не будет. И все системное образование и просвещение пришло с Запада. Почитайте воспоминания князя Щербатова о художественной преемственности 19-нач 20 веков. Очень занимательно и толково. Вся медленнозапрягающая российская история подводила к большой логичной и очень бесчеловечной (потому как меры у нас никогда не знали) Системы "диктатуры
пролетариата". А уж она, загнивая, дала плоды более-менее человеческого нашего с вами образования. На чем и стоим.
  Это первое.
  Второй толчок к осознанию дала карикатура, кажется Москалева, на ИХ поиски кайфа через ЛСД и нашего скучненького сидения на Пушке.
  Вроде бы на Западе должно было быть очень так клёво по-настоящему, а у совков все по-совковому. Так и вышло! Совок подошел даже тут СИСТЕМНО в лице своих антисистемных антиподов ! Как именно, с какими требованиями писалось во всяких манифестах,  мы с вами  знаем, но вышло так крепенько, со своими канонами и сплоченно, что никакому Западу и не снилось.
  Я постоянно вижу одного из первых парижских хиппи, Алана. Когда я его расспрашивал, как жили они, как вместе тусовались, он толком и ответить не может. Общего почти ничего и не было. Ну срубят они где-нибудь бабла, съездят в Сан Тропез или пустятся в путешествие через всю Переднюю Азию в Индию и Непал. Еще один был, Бернар, все малюсенькие поселки от Стамбула до самого Катманду помнил, а ни одного своего приятеля упомнить не мог, потому как и не было их на самом деле. Умер в прошлом году. Так у них никакой системы не было, и каждый практически в одиночку или с подругой и являл себя миру. Вроде вольность и прикольность и сейчас ходит по улицам с распущенным хайром и на концертах сидит, а чего-то им сильно не хватает. Общности, вот чего, СИСТЕМНОСТИ и элементарной дружбы.

  Хочу ещё добавить в "Три источника и три составляющие силы хиппизма", образно говоря.
  Я, как и вся молодёжь того времени отчаянно не мог слушать никакие отечественные песни,-ни народные, ни эстрадные, вообще ничего на своём родном языке. Всё казалось окрашенным совковостью и старомодностью. То ли дело западная музыка! Вообще любая, от западных границ СССР ! Начиная с поляков, чехов и югов наш восторг рос, рос и достигал апогея, когда начиналось ядрёное пожёвывание английского языка. Про Битлз писали сочинения классе в 6-м, какие они уроды, почти ещё ничего не слыша, через годик-другой, лет с 14-ти нас "пробивало" на слушание всего громкого,-электрогитарного запила, барабанного грохота и голосового визга. После N лет слушания всяких Саббатов, Пёрплов и Цеппелинов, как-то приходило озарение, что тихие, мелодичные песни этих же или просто более спокойных групп, как те же Ленноны с Маккартнями, приятнее слуху. И 44-ое на дню повторение пары-тройки самых-самых песен из порядком уже запиленного альбома любимой группы сменялось на тихое журчание какого-нибудь Дилана или скучненькой, примитивненькой, но такой спокойненькой "лестницей в небо", а иногда даже Дассеном. Впрочем, неважно что именно слушали, кому что милее. Главное,что все эти западные музыканты были, как правило, сильно хайраты и тощи от злоупотреблений. Чего именно, мы не всегда знали. И сейчас не надо детям рассказывать, а то пойдут барабанить...Но многие уже от рока  имели симпатии к волосатым, и когда воочию встречались, у них замирало сердце от "ну вот же они!" Сознаюсь ,я к своим 23-м годам переел этой музыки, хотя не стал великим по ней спецом, как некоторые.
  В этой подростковой стадии, судя по многочисленным примерам отовсюду и из этого форума, в частности, многие так и остались. Уже и группы 100 лет,как распались или собираются беззубыми ртами пошевелить под фанеру раз в 10 лет, нового ничего нет от тех  "производителей", а народ "слушает"...Заболевание какое-то специально музыкальное. Такое же примерно с любителями "классической музыки". 30-40 лет слушать одно и то же...
  В общем музыканты западные, особенно с выдающейся внешностью и подвергающие нас шумовым эффектам, очень а почёте. И слова одного из участников, что, мол, "рок только англоязычный есть рок" очень симптоматичны. Потому как ребята раз в жизни выдав хит про,например, дом какого-то там солнца, становятся : 1. небедными на всю жизнь, 2.довольно востебованными лично до самой смерти.
  А у нас Витя Цой так же, как и в своё время Кинчев и Гребенщиков, а потом мы с Поней и Шурупом, Сашей Локомотивом и даже докторами наук без 5 минут, занимались плотно проблемой отопления центральной части городов. То есть про тебя уже фильмы, и ты "ждёшь перемен", а тебе с одной стороны часть олды -"не понимай, фто он там на энтом барбарском наречии вякает...", а с другой, -в филармонию не берут и трудоустройства требуют. Мы это всегда меж собой обсуждали.
  Что если бы ТАМ какой-нибудь ... имел такую же процентную востребованность слушающей публики, как тот же Цой , то он бы уже на ЗИЛ 117 с шофёром катался...И не надо было бы ему уже знать ничего о том, что есть какие-то волосатые-полосатые, и вообще, шли бы они в баню (а лучше в магазин за моими дисками) со своей Системой...

  Приехав обратно в Москву, я первым делом попробовал обзвонить немногочисленных знакомых хиппей, но достал только Макса Левина, с которым договорились встретиться после его работы в театре Оперетты. Вышли на стрит, и тут начали встречать народ, знакомый и не очень. Первыми попались Джуди с Анжелой Чёрной, потом ещё и ещё. И каждый рассказывал, что много встречают волосатых на улицах, менты никого не винтят и не проверяют даже документов. Продвигаясь вверх-вниз по стриту, как-то добрались до сквера перед Большим Театром. Собирались там стихийно, а потом кто-то сказал ,что вся круть в Парке Культуры, куда мы и потопали дружной толпой.
  Программу Фестиваля никто из нас не знал, оповещения о ней я тоже нигде в публичных местах не обнаружил, поэтому питались циркулировавшими слухами-где, кто, что и когда.
  В Парке Культуры им Горького и правда, было шумно, многолюдно, шли какие-то концерты, и на них присутствовало приличное количество волосатых и офенькованных людей. После бесплодных поисков совершенно легендарных групп и исполнителей, все решили вырулить из парка куда-нибудь. А так как вокруг было вавилонское столпотворение, то, чтобы не потеряться, мы взялись за руки и такой километровой цепочкой, пританцовывая и извиваясь между прохожими, оказались перед гостиницей «Метрополь» на только отстроенной площади со скамейками у памятника Якову Свердлову. Это место назвалось «Яшкой», и пару лет там была тусовка. Хотели поначалу остановиться у Большого Театра, но говорили, что в позднее время там собираются только голубые.
Не помню уже, на следующий вечер, или через пару дней, проделывая такие же десятки километров по Москве в сборах по крохам пипла, кульминационных моментов на моей памяти сохранилось два. Первый (то есть последний- в последний день фестиваля)- это полный хиппарей троллейбус, горланящий песнии и несущийся без остановок в час ночи. Собственно, кто-то предложил податься к американскому посольству в этот глухой час. Зачем, не могу вообразить. Но так, как делать было всё равно нечего, а ТАМ МОГЛО ЧТО-ТО БЫТЬ, то все и ломанулись. У Большого театра застопили троллебас (бас для троллей?) и поехали. Водитель был страшно нам рад. Остановился только раз, подобрав кого-то, и этот кто-то был безмерно ошарашен такой необычной толпой .

 ( Добавление Ришелье, который только что вовремя позвонил и который отлично помнит этот троллейбус. Он приехал из Вильнюсской тюрьмы, где сидел с уфимским Одуваном, в последний день события и попал на Яшку, где Стив пел полублатные песни в белой маске. Оттуда-в троллейбус.
Так вот, Саша говорит, что в троллейбусе играл Владик Маугли на губной гармошке ( вспоминаю), Поня играл на гитаре и пел, и ему подыгрывал Крис. Человек было 30-40 хипни. Саша помнит там Лёню Волкова, в дальнейшем светило мировой кансерологиии. Водитель специально для нас изменил маршрут и даже переставлял дуги на другую линию (кроме нас в троллейбусе всё равно никого не было). А вошедший был офицер милиции в форме, который и спросил водителя, идёт ли машина до нужной ему остановки. Водитель в угаре от нас и сказал, что маршрут изменён .Мент сошёл на следующей. Но потом пипл раздухарился и стал в микрофон петь песни, отчего водитель обиделся и ссадил нас раньше времени.
  Пошли мы пешком, и идя через какой-то длинный подземный переход, стали орать хором :»Мы не будем воевать!» и даже что-то про Афган. Народ в переходе, а потом и на улице стал присоединяться к нам, и в результате к посольству вышла толпа человек в 200, из которой хиппов было 1/5 часть. Рядом по мостовой откуда-то взялись белые «Волги», из которых выскочили «силовики» и попытались кого-то винтить. Мы на них орали и взялись под руки так, что те никак оторвать друг от друга никого не могли. Но в какой-то момент Стив, шедший рядом с Ришелье в своей белой маске и плохо всё видевший с перепугу заорал :»Атас !» Все и ломанулись в разные стороны и щели. Таким пшиком закончилось историческое шествие.)


 Второй праздник устроился на ступеньках этого самого Яшки, спускающимся к «Метрополю».  Перед этим скопилось сотни две хиппарей, музыкантов и прочей стрёмной молодёжи, причём была компания безумно волосатой публики, которая очень усердно обсуждала какие-то тонкости игры на электрогитаре. Был там такой худой и высокий Рома с нормандским светлым хайром ниже попы. Известно, что у классических блондинов волосы хуже и растут медленнее. На вид-то ему было лет 20-22, и можно было только предполагать ,из какого класса средней школы его выгнали за такие патлы...Такой длинны волосы я видел перед этим только раз, на Гауе, у какого-то там Краснокаменского, который все три дня моего там пребывания только и делал,что расчёсывал свои волосы и сам, и с помощью подруги. Но тот был брюнет. Этого Рому я потом, кажется, больше и не встречал.
  Так вот, на Яшке сам собой завязался концерт. Началось, возможно, с Пита, не помню. Помню только какого-то иностранца на боковой флейте. И не сказать, чтобы виртуозно играли, но главное, слушатели были благодарны на любое себя развлечение.Шуруп написал про выступавших в своих воспоминаниях, у него память покрепче моей. Так что не буду пыжиться и ломать голову. В конце этого концерта в ночи кто-то стал направлять на нас фотоаппараты. Женя Лонг крикнул, что это ГБуха, и он их знает. Мы стали прятать лица , и в результате у Юрия Роста, а это был он,  из «Литературки» вышли не совсем правильные фотографии. Одна из них была там опубликована, а через несколько лет он сам подарил мне оригинал.Теперь только надо его найти,чтобы отсканировать и вставить.
  Фестиваль заканчивался. Начало жаркого приятного августа. В Москву стали подтягиваться из Крыма, Азии, Прибалтики. Все говорили, что на подъезде к столице меты тормозят и стараются не пропустить стрёмных попутчиков. Но сами москвичи всё же имели право возвратиться домой. В последний день мы стояли перед памятником Грибоедову и обменивались телефонами и адресами, расспрашивали друг друга о том, о сём. Вдруг Стас Миловидов воскликнул что-то типа-"Во, вылез !", показывая в сторону метро. Неспешным шагом в яркой самострочной рубахе расчёсанный и благоухающий выплыл (не челн Стеньки Разина), а Саша Пессимист. Все налетели на него, как на долгожданную добычу и стали терзать,чуть не щупать. Какой-то сказочный вид человека с длиннющими русыми волосами и малюсенькой стильной бородёнкой провоцировали любопытство. Когда всем это надоело, благоразумные Стас и Фёдор Щёлковский предложили: "Пипл, ну что, вот так всё и закончится?! Давайте соберёмся через три дня на День Памяти Хиросимы и отметим это страшное событие маршем мира по Москве?!" Ответом было дружное и бурное согласие. Никто не хотел окончания праздника.
  Марш этот был по пыльной, солнечной и пустынной воскресной Москве этаким большим гуляньем по бульварам, переулкам и даже дворам , откуда всё население выехало на дачи и моря. Впрочем в центрах и тогда уже мало жило людей, всё больше конторы. Кроме одного ничем не огороженного двора, в котором стояли строгие здания, утыканные антеннами. Где-то в районе Трубной. Выбежали милиционеры и замахали на нас руками, чтобы поскорей из этой зоны убирались.
  Гуляли, знакомились и делились давними и недавними приключениями. Шуруп рассказывал про винтилово в Гурзуфе, а крепко к нам приблудившийся спартаковский фанат из Подольска про свои страсти. Интересный рассказчик был Фёдор Щёлковский. Он, по моему, в конце концов и предложил отправиться на природу. Никто знал, куда мы едем, и что там будем делать? Вот выехали и всё тут. Ни еды толком с собой не припасли, ни выпивки. Впрочем, последнее и не пригодилось. И так почудили. Во что-то типа футбола или фрисби таки поиграли, кажется. Но главная идея созрела, когда на речке (кажется Клязьме) увидели привязанные лодки. Или одну лодку, но не привязанную.В общем отцепили одну, разделись догола или до трусов, искупались, залезли в лодку, и под дружный смех и улюлюкание поплыли с одним веслом. Потом то ли весло выронили, то ли не справлялись с управлением, сидя впятером или больше, но вынесло нас «на люди».Мы привлекли внимание отдыхающих не только тем, что мы громко ржали, визжали и кричали, но и тем, что были совсем голые. Хипповать, так хипповать ! И тут, откуда ни возьмись по берегу побежали серые такие мундиры, размахивая руками, свистя в свистки и чуть ли не хватаясь за табельное оружие.Что было потом, я не помню точно, -только никаких документов голые люди
предъявить не могли, и денег на проезд из отделения до своих вещичек тоже не было. Этакий принудительный нудизм в общественных местах вышел. Но ничего,обошлось. И до вещей добрались, и целы-невредимы остались, и смеху было !

  ВЫСТАВКА У ГРИБОЕДОВА в августе 1985

  Следующая акция была целиком придумана мной и по значимости она была ...очень даже весомой- и прародительницей всей последующей нашей смелости и уличных и квартирных выставок и самого Арбата, о котором теперь знают все художники и нехудожники мира. ( Когда русские теперь приезжают на Монмартр и видят художников на площади, они так и говорят,- «Это как у нас, на Арбате»...) Это выставка у подножия памятника Грибоедова на Чистых Прудах 18 августа 1985г.
Весной , в мае , оказывается, в химкинском, кажется лесу была проведена Никитой Головиным, Мишей Сталкером и другими художниками лесная выставка картин. Я о ней ничего не слышал к тому времени. Это должно было быть интересно, но затаённость её в лесу, да ещё и за городом не могла иметь резонанс.
  Тут же я попросил участвовать несколько своих знакомых, из которых помню только Сольми, который отказался присутствовать,но несколько картин на оргалите дал и нкоего Витю, которого я прозвал «Врубель»,-он на фото лысый и в очках. Мы с ним писали натюрморты и обнажёнку на разных студиях.Он дал практически единственную свою классную картину с букетом сирени, сделанную в духе Михаила Александровича, которого он боготворил. Андрей Фролов пришёл, посмотрел со стороны и как-то незаметно удалился. Многих брали уже на выходе из метро, а потом и в самом метро. Но картин 20-30 всё-таки простояло у подножия в течение 45 минут. Это было недетским успехом. В СССР к тому времени рекордом уличных акций (не считая бульдозерной выставки на окраине, а точнее перед моими окнами в Конькове) было менее получаса. А тут органы замешкались. Собственно, хотели ещё и танцы устроить, и притащившие магнитофон Джуди с Анжелой уже начали танцевать, но некто подошёл и стал этому мешать. А потом подогнали интуристовский Икарус и в это комфортабельное судно стали помещать участников и даже зрителей. Клара Голицину, правда, не пустили, а вот настойчивой Нине Коваленко предложили занять место.
  Художественный уровень работ тут не играл никакой роли, хотя люди и ходили и внимательно рассматривали. Я выставил первую свою творческую работу,над которой карпел долго, но с очень скромным результатом,- зимние деревья в снегу ночью под фонарным светом. Ещё была обнажёнка приличная, написанная в квартире Клары Голициной и что-то ещё ,не помню.(Рассмотрел на фото-натюрморт в сезановском ключе, ещё автопортрет сырой; пейзаж поля,на котором была Бульдозерная выставка и ещё одна обнажёнка сухой модели, похожей на Ахматову) .Ценность представлял натютморт Виктора и большой портрет в фас Виктории, подруги Сольми. Он у меня потом долго хранился, а когда Сольми его забрал, то уничтожил, из гнева, что подруга его оставила.
  На самом деле менты и гбуха не предполагали эффекта того, что они сделали. Если бы они нас не трогали, мы бы потусовались, потанцевали и попели бы и разошлись может быть часа через три. Но нас собрали вместе, отвезли в 46 (ныне не существующее, на Богдана Хмельницкого-Чернышевского (имена-то какие!) улице) отделение милиции (там ныне посольство то ли Беларуси, то ли другого колхоза), оставили всех вместе в приёмной зале, и тем спровоцировали продолжение праздника и вообще беспредел с их точки зрения. Никто из нас не обращал внимания на прикрикивания и замечания ментов, мы просто смеялись, а Крис запел ещё в автобусе и много раз потом повторяли песню про «в пирогах хиппи, не мыты ноги».Подпевали даже цивильные «свидетели». Вызывали и на беседы-допросы. И я тут с гордостью увидел, что мои работы впервые в жизни увековечивали на иностранный фотоаппарат Поляроид...

  Хоть хиппи и называли себя выспренне,-"дети цветов", но в большинстве своём в ежедневном поведении, особенно между собой, когда не надо показывать свою особость, проявлялись самые обычные человеческие качеств и слабости характеров, которые многих доводили до банального алкоголизма и наркомании, бессмысленному бродяжничеству и полной социальной неустроенностью. Если были у них дети, то это была зачастую катастрофа...
  Ну вот я-то был всегда против таково примитива. То есть не стоило начинать социально протестного движения, выделяться, нарываться и проч, если всё заканчивалось тем же,чем у гопников в подворотне. То есть чапаевско-трёхногое + чисто наркоманское существование было ни мне, ни многим даже тем, кто так  жил, неинтересно, недостаточно и требовало не столько развлечений, сколько наполнением и активным занятием ( с выделением адреналина) серого вещества и расширения горизонтов, чёрт возьми!  Не то, чтобы все были такие креатившики, таланты и духовные подвижники, а просто сидение по флэтам без всякого другого занятия ведь скучно. Нас и тянуло порисовать, пописать стишки, показать их, сходить куда-нибудь на выставку чего-нибудь несовкового, людей интересных посмотреть, с противоположным полом опять-таки где-то встретиться и потусоваться надо было. Не на комсомольском же собрании...
Кстати, даже многие коммуны разваливались именно из-за замкнутости и вследствие этого нараставшей конфликтности. Обособленность от монотонного неинтересного внешнего общества уютно, но без открытости к себе подобным и постоянным привлечением свежих сил к чему приведёт-то? Застой и вымирание, как динозавров...

  Идеи как-то нам самим развлечься исходили из простой невозможности найти вовне что-то, что могло бы удовлетворить молодую, несерьёзную публику. Это сейчас всякие ОГИ, концерты, клубы, интернеты, путешествия по заграницам и походы в супермаркеты. А что тогда имелось из более менее несоветского? Не на ВДНХ же ходить...Был зал московского горкома графиков на Малой Грузинской, на вернисажи двадцатки и прочих объединений которого выстраивались часовые очереди. Были какие-то уже лекции всяких умников о том, о сём где-нибудь вечерами в НИИ и там же спектакли по Ионеску...Ну кино, типа "Иллюзиона", куда было трудно попасть, закрытые просмотры  в Доме кино, Доме Архитектора и проч. «вечера». Да и не припомню ничего больше...
А такому типажу можно было  в такие места попасть?

  Я ни в коем случае не унижаю людей с печальной судьбой. И прошу простить, если кто-то подумал, что я очень так свысока на всех таких людей взираю.
  Моим большим приятелем в своё время был Андрей Беляевский. Мы друг к другу в гости ходили, несмотря на разные жизненные позиции. От Чапая в свой адрес не упомню грубого слова, Миша Красноштан живал у меня, любил старинные байки порассказать, стихи свои почитать (он был когда--то даже в Союзе Писателей), филосовские беседы вел многочасовые и в конфликтных ситуациях брал мою сторону, хотя по началу Андрея Субботина на меня хотел натравить. А мы с последним в одной школе учились. Он-сын профессора в простом классе, я-сын школьного учителя, в математическом. Про благородство Майкла Крэзи напишу чуть далее. Это были люди, которых мне тоже хотелось приподнять и вывести из их грубого мирка, особенно наркоманов. Для этого я и устраивал позднее поездки к о.Дмитрию Дудко, который в то время был живой, интересный и авторитетный человек. И даже Гена Саблин кому-то мог помочь, несмотря на полную профанацию идеи. А искусство, поэзия, вообще высокие материи, которые не в стороне от тебя, а идущие из тебя, пусть даже скромного "качества" очень облагораживают.Не находите?

  Насчёт идеологии тоже не соглащусь. Именно тогда и была. И манифесты писали, и спорили до утра, а как цивильным доказывали свою правоту или на стопе водил врубали !..И было ведь чему и кому оппонировать. Сейчас всё размылось и живётся старыми преданиями и духом прежних времён. И собственно тусовок я в Москве в 200-е не обнаружил. Не особо искал, но в традиционных местах не попадались. Раз только попал в толпу несовершеннолетних на Арбате, где Сироп слыл чуть не за святую Троицу Системную в одном лице, и проявлением их антисоциальности было прекрасно,- они выставили задницы пролетавшему по Новому Арбату кортежу Путина.

  В августе 1985 мы продолжали собираться на Яшке, но то ли из-за того, что менты и Берёза стали туда наведываться, то ли вообще там было черезчур многолюдно, в смысле «постороннего» народа, тусовку переместили в тишайший скверик у подножия гораздо более симпатичного человека и поблизости с храмом науки- старого здания Московского Университета, где были гуманитарные факультеты. Может быть это место предложил какой-нибудь студент как раз с факультета журналистики типа Володи Тодреса или кто-то вспомнил про тусовки прежних времён на этом месте. Там появилось много молодёжи типа злополучного Каца, Кацмана и многих других. Но и сюда добралась дринч-тусовка и время от времени портила атмосфЭру. Собирались однако там до самой поздней осени по вечерам. Ипатий приезжал на скейте, модным в то время. Подтягивались и музыканты, но пели нечасто. Когда подъезжали ментовские упаковки, все удалялись через заднюю калитку в какой-то и ныне убитый переулок. По-моему там мы раз даже играли в ручёёк, но большинство времени было посвящено высиживанию седалищного нерва на свежем воздухе.
  Естественно днём посещались и Этажерка, и открывшееся незадолго перед тем индийское заведение «Джалтаранг», стоявший над Чистыми прудами.Там потом постоянно заседали Лёша Кришнаит и Никодимовские друзья. Всё это требовало денег. Никодим, одевавшийся в хорошую джинсу и кожаный плащ, и ездивший, как мафиозо на такси , видимо приторговывал наркотой. А Лёшу Кришнаита я как-то встретил на аллеях Битцевского парка (до Олимпиады 1980г справедливо называвшимся Зюзинским лесом), торгующим бисерными фенечками, на которые он и Максим Ланцет были большие мастера. Битцевский парк был предтечей и Измайлова и Арбата в смысле уже опытных продавцов и самих художников, которые просто переехали на новые, более удобные места.Но места эти нужно было ещё отвоевать.
  Измайлово,то есть остров посреди парка, на котором находился собор (полковой?) и прочие музейные строения (туда после наводнения в ГИМе перееезжали иконы году в 89-м) представляло довольно глухой уголок Москвы. И я помню,как мы с Крокой (Сольми) ходили пешком от его мастерской на какой-то там Парковой на этот остров и купались при полном отсутствии человечества.

  ПОИСК НОВЫХ МЕСТ ДЛЯ ТУСОВОК И "ЧАЙНИК" НА НОГЕ

  Происшедшие множественные знакомства требовали закрепления. Попросту хотелось поближе со всеми познакомиться. Встречи, хождения по гостям, высиживание тусовых мест. К последнему мы с Поней и Шурупом относились очень настырно. В Этажерке было стрёмно, оперативный комсомольский отряд Берёза не дремал, и винтилово происходило довольно регулярно. Пару раз мы применяли тактику Фестиваля, когда брались под руки и цепью уходили. Но чаще всего нас отводили в помещение на задах улицы Кой-кого и нудно выспрашивали и пытались запугать. Мне это было нипочём, так как дурки я не боялся,-пролшёл армию в строевых, и на работу тогда устроился в собственный ЖЭК, где в силу авторитета моего отца-председателя Комитета Ветеранов, график работы был абсолютно свободный. Другим хиппарям было действительно опасно,-и дурдом и тунеядка светили почти всем. Спасала неповоротливая бюрократическая машина, безалаберность комсюков и стойкость «оловянных несолдатиков».
 
   «Русский Чай» на Кировской прикрыли под предлогом ремонта, и мало-помалу определились два основных места встреч,-кафе «Турист», где усатые кавказцы меланхолично варили урфе по-турецки (не знаю ,есть ли подобный теперь в Москве, а вот в Париже пока так и не встретил) и «Джанг», между которыми лежал благословенный Чистопрудный бульвар с многочисленными лавочками и аллейками.Я заметил, что сейчас москвичи и приезжие наконец-то по достоинству оценили это место, и в солнечные дни с весны по осень все лавочки заняты, народу гуляет много, и кафе в округе, являясь достаточно симпатичными, не пустуют. А тогда на дорожках было пусто, и мы могли наслаждаться покоем и междусобойным общением. Оттуда же целые команды ехали по флэтам поздно вечером в Беляево, Коньково и Тёплый Стан. Вписывались к Андрею Беляевскому, ко мне и девочке Жене соответственно. К этой Жене, вышедшей впоследствие замуж за Йорга и уехавшей в Германию меня впервые привёз кажется Никодим.Я удивился тогда, что большую часть времени этот невнятный человек уделил общению с папой Жени, который так и метал угощение за угощением и готовил места для ночлега.Нет, пожалуй это была не Женя,-та жила в Чертаново и я потом снимал у неё квартиру. Это была Дина, с которой мы были в Пицунде. В общем гостеприимная была  квартира.
 
  Из тогдашних постоянцев на тусовке помню немногих : Дима Бравер, Анюта Зелёненькая (она первая сделала ноги с выставки на Грибоедове в августе),Фёдор Щёлковский, Дима Проныра, Виталик Совдеп, Лёша Кришнаит, Макс Левин, Макс Ланцет, Стив, Ромашка с Машкой, Женя Лонг, Марина Таблетка, Ира Жужа, Света Конфета, Алиса, Элис Рижский. Миша Артемон, Арыч, Сироп, Максим Столповский, Андрей Крис, Крыс, Саша Мафи, Ришелье, Шапокляк, Берендей,Михась,Ипатий и множество-множество народа, которое отчасти помню по лицам, отчасти по именам, а некоторых не могу упомнить ни так, ни этак. Память всегда была склеротическая... Многие быстро , проскальзывая тут, находили себя в других местах.К тому же было масса одноразовых посетителей,-  битломанов, металлистов всяких , да и прочих, как после назвали "неформалов". Появлялись и олдовые (старослужащие) хиппи типа Баптиста, Андрея Дубровского, Энда с Мадонной, прочих, а вот ни Солнышко, ни Москалёва увидеть я не сподобился так и не разу,впрочем и не искал их.
В холодные месяцы как-то активность тусовки резко уменьщилась.Внутри Туриста поместиться было трудно, да его и переделали в стояк, до Джанга ходить под ветром и дождём тоже неуютно, да и цены там были неслабые.В общем пошли мы с Поней и Шурупом в один день искать по Центрам новое удобное и незастрёманое место тусовки.  Нашли прямо через скверик напротив ЦК КПСС и под боком у ЦК ВЛКСМ,только поняли мы это не в первый, и не во второй месяц, так поначалу в «Чайной» было приятно, тихо и чинно. Были там оладушки, варенье из лепестков роз, мёд в маленьких блюдечках, сосиски, яичница, мягкие кресла и множество хороших столов, так что даже при наплыве публики тут, в отличие от Этажерки,Туриста и Джанга можно было поместиться немаленькой компанией, никого не стесняя.Мы старательно высиживали это место и зазывали сюда всех и отовсюду.В результате место узнали и признали. Часто туда прямо с трассы приезжали иногородние и искали вписки. Зимой как-то вваливается Толик Гродненский с приятелями только из Азии , затаренные по полной всем ,чего нельзя. А тут облава,-менты с Берёзой, которая ради нового нашего места тоже открыла-таки свой филиал поблизости. Пришлось держать цепь и даже отбиваться, пока Толик с Ко не исчезли во мраке скверика, направившись к безопасному учреждению напротив...
 
  Кстати ,насчёт ЦК. Рассказывает Ришелье, что раз как-то, прогуливаясь по Кремлю, он проходил к Боровицким воротам мимо Кремлёвского Дворца. А из него нежданно- негаданно стали выходить вожди. Саша остановился,пропуская стариков. Брежнев выйдя, аж оторопело остановился и уставился на стоявшего в двух шагах волосатого индейца. А индеец ему на чисто русском: »Здраствуйте, Леонид Ильич!» «Здраствуйте»,и в машину...Без последствий обошлось.
  Раз как-то сидим, скучаем в большом собрании в Чайнике, не знаем, чем заняться. Вдруг вбегает какой-то волосатый и с воплем «Спасите!» просит нас всех идти срочно в Политехнический музей, а то там он не может петь. Никодим сразу признал Юрия Лозу, знаменитого тога музыканта, и все охотно пошли его на дармовщинку послушать .Входим в зал, битком набитый молодыми людьми в костюмах, галстуках и всяких диковинных комсюковсих значках и проходим на первые два ряда, СПЕЦИАЛЬНО ДЛЯ НАС ОСВОБОЖДЁННЫХ. Я думаю ,что полный состав ЦК ВЛКСМ впервые воочию столкнулся с вражеской Системой и должен был её мирно терпеть в течение полутора часов прямо у себя под носом. А когда Лоза затянул по третьему разу свой «Плот», курящие волосатые не выдержали и стали в темноте зала вытягивать вверх зажжённые зажигалки и спички. Сверху кубарем скатились рядовые берёзовцы и чуть не собственными пальцами стали тушить огни. А на какую-то песню о мире и без войны мы вообще встали и стали громко подпевать, опять-таки пытаясь зажечь зажигалки...
  «Чайник» был прекрасен, ещё более удобен местоположением, и счастлив своим мирным, нескандальным существованием. В «Турист» то и дело происходили пьяные стычки, а сюда никто из алконавтов типа Алексея Шмелькова не совался.
  А те, кто приходил, просто преображались. Кстати и тут Фёдор Щёлковский любил в соседней подворотне угостить Агдамом, но это было совсем другое дело. Как-то при большом скоплении безденежных и голодных людей, которые даже на чай не могли наскрести, появился Майк Крези, который просто выручил всех , высыпав на кассу всю свою пенсию и заказав всем чая, варенья, хлеба и прочего. Невиданной щедрости поступок, учитывая, что жил он чрезвычайно трудно, и никто ему, кажется, не возвратил и части этих денег .Впрочем, он и не рассчитывал, сказав,что всё равно продринчит и про...в общем ясно.

 (В оригинале повсюду в тексте фото персонажей с подписями и всякими подробностями)
       
  МОСКОВСКИЕ КУЛЬТУРНЫЕ И ПОЛИТИЧЕСКИЕ ТУСОВКИ В НАШЕЙ СРЕДЕ

 Всё шло своим чередом. Много новых для меня или тусовки людей.
Например с человеком, прозвище которого само о себе говорит, Вандерфулей, или просто Фулей, познакомился у Клары Голицыной ещё в дофестивальные времена. Но видел его ещё, возможно, у лианозовцев.
  С Колей Храмовым меня знакомили прямо, как с Чернышевским, только из застенков вышедшим. Вечно возбуждённый, спонтанный он, однако, играл временами в Шерлока Холмса, с трубкой и с усилием подавляя на минуту-две порывы вскочить, говорить и бежать куда-нибудь.Его и Сашу Рулевого все остерегались, что-то на них наговаривали,типа провокаторы и ПОЛИТИКАНЫ.И вообще,- САМЫЕ ГЛАВНЫЕ ДОВЕРИСТЫ. Группа «Доверие» почему-то тогда доверием не пользовалась в хипповой среде, несмотря на декларируемый путь к сближению с Америкой, которую все и тогда, и сейчас в развивающихся и загнивающих странах ставят в пример.
Да, Запад, Америка...» Человек, человеческий детёныш...Я встану на его защиту!» 
Тогда мы все вставали на защиту ДРУГИХ ценностей. Мало того, что с лет 12-13 все повально слушали очень шумную музыку, названную роком, так ещё и Воннегутов с Гессе почитывали, не говоря об отечественных Стругацких. А фильмы, по-моему, за исключением Тарковского вообще смотрели только западные.Ну ещё «Ёжика в тумане»...

  Как-то Маша с Пессимистом позвали на день рождения к себе. Вернее не к себе, на Автозаводскую, а в обширную квартиру машиного семейства-бабушек, дедушек на Соколе. Компания «благородных», образованных и интеллектуальных хиппи просто радовала глаз и ухо. Обоняние моё, правда, так и не приучилось к запаху марихуаны. Там была, как я её назвал, "архитектурная тусовка",-Вася, два Фёдора, очень красивая Арина,Пудель, Стас Миловидов (вот уж фамилия как точно соответствовала!),Саша Иванов, нудный Дубровский, Синоптик и умнейший Серёжа Терещенко, который впоследствие открыл своё издательство, а потом внезапно повесился. Компания по багажу знаний, хипповому опыту и вообще общей культуре превосходила меня намного.Единственное, что было у нас общего-это возраст.Образ домашних хиппи и уличных тусовщиков, хоть и не красноштанного и багирного типов, всё же различался.
  Побывал у Нины Коваленко,очень самобытной художницы-самоучке из Сибири, которая очень стремилась уехать и вступила ради этого в группу Батоврина. Впрочем тогда уже этого достойного человека там уже, кажется, не было.  Были какие-то то ли Глейзеры,то ли Медведковы, а потом вообще стал заправлять жирный, мерзкий и ловкий слизняк Кривов.
  Художников тоже подобралось десятка с два. Валера Царевич (вот кого жалко нет фото),Дима Кретов, Илья Гущин,Никита Головин, Миша Сталкер, Сольми, Саша Иосифов, Витя Топ, Боб Шамбала ,Арыч авангардист этакий, и другие.
  Очень интересая семья Андрея Аксёнова и Наташи Литвиновой была очень гостеприимна, тусовочна (несмотря на двое детей), всегда была в курсе, где и что происходит, и не упускала случая что-нибудь культурно-хеппинговое организовать.У них много народу живало.Тут на фото Саша Пушкин, Жужа, подруги моей первой жены из Рязани и Багира за неизменным круглым столом (или даже без него) на кухне. Вокруг них группировались фотографы, молодые литераторы и прочие любознательные и творческие личности.

 В ту осень стали процветать квартирные сейшена известных музыкантов в основном из Питера. Флэтов было много, принимавших их, и чем дальше живу, тем больше новых узнаю, которые были в те времена. Контркультура так и пёрла. Я был только на нескольких таких концертах. Обычно звонила такая похожая на японку очень обидчивая герла, она была в курсе всего.Не помню,как звали, помню её в красном платье, когда она и Макс Столповский случайно встретились у Сася впод Таллином и долгое время были неразлучны.Авария.
  Так вот, флэтовники бывали в частности у Саши на Воровского, который и сам в своей большой квартире организовал замечательную группу «Деревянное колесо». Кого я у него слушал, уж и не помню. Потом был концерт Константина Кинчева в небольшой квартире, где я сидел напротив него, а он буравил нас своими тёмными глазами. Перед концертом рок-музыуанты обычно догонялись горячительными напитками, особенно удачно это получалось у Папы Лёши. Его песня «Вперёд, вперёд,отважные полки, за Родину, за веру, за КПСС» очень всех веселила и давала понять,что на трагедию Афганистана можно не только писать и выкрикивать лозунги и возмущаться, но и спокойно обстёбывать.Результат был эффкктивнее.
  Цоя снимали на профессиональную камеру для фильма на квартире Гали Бёрн на Преображенке, но это было на полгода позже. Были ещё Шевчук, кто-то из Свердловцев типа Урфина Джюса и питерский Фрэнк.Плата за вход определялась каким-нибудь Кацманом в 3 рубля, но пропускались, просто выгребая всё содержимое из карманов. Напитки приветствовались.
Гребенщиков , кажется, был более всего популярен, но на него я попал не на квартирники (хотя может и там был, не помню),а на его первое выступление на официальной сцене Москвы, в Рок-лаборатории при Курчатовском институте.
  Как-то Шуруп привёл меня в дом то ли тот же, то ли рядом с домом Лёши Кришнаита на пр Вернадского. Этаж 8 или 7-й, подъезд не помню, но это была берлога его большого друга, Лёши Грифа и его начинавшей сморщиваться в старушку малюсенькой красивой Земляники. Более неприятного человека я в те годы не встречал.Тот же Берендей , напуская на нас чары преисподней, зазывал в гости в огромнейшую мастерскую своего отца-сезаниста, состоявшую из целого арбатского особняка, поил чаем, осторожно расспрашивал, гнал безумные телеги, и угощал


Рецензии
Я вот еще другое вспомнил.
Принц помнишь как мы с тобой бродили по Донскому кладбищу? Я фоткал а ты рисовал.
И еще вот вспомнил как мы с тобой пытались уговорить БГ в ДК Курчатова на концерт для хиппи а он тебя и меня отправил к Файнштейну а тот много денег хотел и ничего не вышло.

Евгений Лонг   19.04.2018 02:35     Заявить о нарушении
Привет, Женя ! Надеюсь, ты подтвердишь правдивость моих воспоминаний, или я всё-таки подфантазировал на старости лет ?

Виталий Зюзин   04.04.2018 22:50   Заявить о нарушении
Абсолютно все точно.
Троллейбус был конечно чумовой кажется это было 4.08.1985))

Евгений Лонг   06.04.2018 02:05   Заявить о нарушении
А я много лет на другом ресурсе обитаю http://litprom.ru/index.html
У нас можно и фото и видео.

Евгений Лонг   06.04.2018 02:09   Заявить о нарушении
Женя, а какая там твоя страница ? Для ориентации в пространстве

Виталий Зюзин   07.04.2018 21:31   Заявить о нарушении
Тут у меня вторя часть этих воспоминаний есть

Виталий Зюзин   22.04.2018 23:54   Заявить о нарушении
На это произведение написаны 2 рецензии, здесь отображается последняя, остальные - в полном списке.