Софт для середины осени

Софт для середины осени.
*
 Неподалёку от московской пятиэтажки, среди берёзок  – хроническая лужа. Летом она проявляется редко: от ливня к ливню. Но уже с начала осени прочно и уютно обосновывается в почвенном прогибе, как в удобном кресле. Опадающие листья каждый день меняют её «прикид», и это, вполне вероятно, является темой обсуждения  для многочисленных ворон, частенько совершающих променад  по рванным берегам.
Я отхожу от телевизора, который тихо, но упорно долдонит – бу,бу,бу о войне, мире…  и всё по новой. Смотрю на ворон из окна третьего этажа, а те, в свою очередь, покаркивая,  изредка  в мою сторону. Не могу  отделаться от  ощущения: вороны что-то такое знают про меня, про каждого из нас. Что-то простое, но нами не познаваемое – про нашу глупость? – иначе, откуда эта мрачная ирония в их взгляде?
*
Достало. Достало всё. В середине недели, в середине жизни я почувствовал страшную усталость.
Что делать? Выключить телевизор? Интернет? Поможет ли?
 Вообще, кем мы себя мним в огромном человеческом аквариуме, в смысле, какой рыбёшкой? Предположу категоричное: если вы не кит, то однозначно - планктон. А тут уже размер не важен: планктон-щука, либо планктон-пескарь – всё одно: твое предназначение - быть съеденным. Что интересно: хуже - остаться вообще не замеченным и медленно гнить в  окружающей взвеси. Собственно и киты не обязательно конкретные люди, с пузом и желудком (хотя многие таковыми себя реально мнят). В собирательном смысле – это информационные флуктуации вокруг тебя. Грубо если – их три (кита) – всё, как по легенде – политический, финансовый, социальный. Они ежедневно поступательно цедят сквозь свои зубы-фильтры нас, разномастных, но по сути одинаковых, плактош.
Вот такая дребедень накопилась в голове. Друг Лёха тут стал навязывать новую теорию об обязательном уединении, хотя бы иногда. Не сон, не затворничество, а именно одиночество. В век тотальной коннекции оно имеет лечебное предназначение. Тогда есть надежда не потерять себя.
Я вдруг понял - он прав.  Мне стало грустно.
На окнах всесезонные шторки, чуть приоткрой их – отчётливо видно: сентябрь на исходе, значит дальше только тоскливее.
И меня осенило: бежать! Верное средство от временного сумасшествия - безоглядный кратковременный  же драп. Между прочим, поступок.
И вот поезд, и вот море. Другой мир (короче, Сочи). Все по задумке, по расписанию. Кроме дождя. Я, лишь успев заселился в частный пансионатик  подалее от шумливых центров, тут же, а был почти полдень, намылился бежать на берег.  Порыв мой очень понятен; он прямо вписывается в канву  очистительного драйва, апогеем коего есть омовение морской водой.
Я скорым шагом припустил вниз по тропинке через парк к берегу. Всего-то минут 12-15.Туда. Если поспокойнее. К морю обычно  не торопятся. Но тучи насупились серьезно, потемнело, и природа гнетуще затихла, предчувствуя водяную кульминацию. В таких случаях говорят - не повезло, но что делать:  дождь – коронная «примочка» осени.  С этим нужно мириться, и в то же время - не сдаваться: мы не ждем милостей от природы и берем их сами (хамоватый лозунг от человечества).
Внизу заблестела ровная прозрачная голубоватая гладь, убегающая вдаль на встречу с небом. И тут зашумело, застучало по листве, по дорожке, и полилось. Не то, чтобы ливень, но основательно. Ну куда тут еще купаться? Накинул полотенце на голову, как платок ,и повернул обратно. Шел гораздо помедленнее, во-первых  -  подъём, во-вторых - старался не упустить волшебных запахов от хвойного лесопарка принимающего влагу с небес. Собственно, защищенный деревьями, мок я не очень-то сильно. Когда посадки закончились, и осталось перейти только шоссейку, дождь вдруг тоже прекратился. Небо приняло молочно-серый оттенок, заметно посветлело.
Воспринять это как знак: дескать, получай интервал для счастья? А как же быть с теми из местных, которые и так, давеча приметя меня, бодро шагающего в шортах с полотенцем на шее прямиком в грозу, считали в лучшем варианте чудиком. Хотя ...
Получается, я уже обсудачен,  так что - это уже пройденный этап. И я развернулся обратно. Внутреннее, мелкое, но преодоление.
В конце спуска, перешагнув за черту предыдущего возврата, я невозмутимо прошествовал мимо кучки ожидателей электрички, всё жавшихся к перонному навесу. В этом было что-то даже героическое, во всяком случае, психологически позиция стала явно выигрышная для меня. Я чувствовал: они все, может даже не осознавая в данную минуту, желали возобновления дождя, что выставляло автоматически меня упорным, но дурачком.
Однако ихняя каверза не «проканала». Дождь не пошел. Думаю: не посмел. Демонстративно, не спеша скинул майку и шорты у самого края прибоя. Размялся, спиной чувствую взгляды невольных зрителей, и уверенно шагнул в представившуюся вселенской купель.
Это был полный (как говорят немцы) - "аллес". Вода оказалась теплее воздуха - бывает ли такое? - приняла и согрела, как родного. Не плыл, а вращался, перекатывался в волнах-струях. Великодушно позволял морю ласкать себя, да и сам не трепыхался, а проводил при гребке рукой по воде так, словно ладонью по лекалу женского тела: от плеча до бедра.
Электричка, проглотив соглядатаев, убежала, следуя своей судьбе. Я остался, как мечтал, в желаемом и блаженном одиночестве.
Лёг поудобнее на спину - любимое положение - раскинул руки и ноги, с высоты посмотреть - не иначе, звезда о пяти концах. Хотелось прочувствовать торжественность момента, совсем к месту пришлись бы  любые пафосные идеи, типа жизнь – это та!, та!, та!, та! Но, как назло, на ум шли шаловливые глупости. Сначала моё  «звёздное» положение между небом и морем, представилось бутербродом (проголодался что-ли?), где я (как прослойка) - докторская колбаса!
 Эх, мы всегда пытаемся подстроить необычные ситуации под простые и привычные образы  и поведенческие правила. Или не всегда? Тут я решил подискутировать с собой и вспомнил на вскидку последнее наблюдение на работе. Когда в  нашем блоке, где несколько различных служб, испортился мужской туалет, то всё  представительство сильного пола стало посещать женский. Дамы сразу забеспокоились  и вывесили на внутренней двери огромными буквами целый список беспрекословных санитарно- гигиенических мероприятий по пользованию сантехникой: куда конкретно правильно попадать, как подтирать и т.д. Мужики напряглись, но перетерпели. Со временем ситуация развернулась ровно наоборот. Поломка случилась в женском санузле, и прекрасный пол забегал «пудрить носик» на «не свою» территорию. Однако тут-то вновь навязать свой регламент не решились. Подтвердился  вывод: в чужой монастырь со своим уставом не ходят вообще.
Пока я таким образом  предавался вольным умственным упражнениям, обстановка поменялась. Ко мне по берегу присоединилось ещё три-четыре купальщика. Причём, гляжу, тоже на воду плюхнулись и ловят редкие капли, нет-нет, да и прилетающие с серой выси. Они чего решили, что это местный флешмоб?
Я поддался к берегу. Волны на выходе любят «пошухарить»: перевернуть, опрокинуть. Покряхтев, вылез. Отдышался, обтёрся полотенцем и присел на него же, прикрыв колючую гальку.
Две чайки, словно мастеровитые сёрфингисты, затеяли  игру в салки вдоль самой линии  прибоя. Я увлёкся, следя за ними, и вдруг понял, что в такой же позе мыслителя, мне компанию составил  весьма экзотический тип: в шортах, тапочках,  в белом пиджаке(!)  и соломенной долгополой шляпе. Он слегка  коснулся  её края двумя пальцами, изображая жест: честь имею:
- День добрый. Постигаете?-
Простое, вроде, слово-вопрос, а сразу приподняло возможное общение в философскую плоскость. Мои покачивания головой, были им восприняты как знак согласия на это самое общение. Не мешкая, но почему-то вздыхая, он наработанными приёмами расстелил газету, придавив её по краям, камешками и ещё одним, для надёжности по центру. Далее на импровизированной скатерти появились три огурца, выуженные из противоположного дальнего кармана и, наконец, из внутреннего – пиджак по сути оказался авоськой – жестом фокусника  извлечена бутылка водки.
- Инструмент постижения? – я не скрывал сарказма, что вовсе никак не задело компаньона. Он снял шляпу, положил сзади себя, тоже пришпорил в двух местах голышами и, вздохнув, сказал:
- Это эликсир. Банальность и мудрость  в одном флаконе.-
- Может ещё и глупость? –
- Мм??  И прозрение!-
Говорить, как бы уже стало не о чем. Складной стаканчик, правда, в единственном экземпляре, был картинно расправлен в полный габарит, бережно наполнен и протянут мне.
Эх! Была – не была! Хлоп. Экхггы. Жгучая зараза, и спиртом в нос бьёт. Но прошла. Стал звонко и аппетитно хрумкать предложенным огурцом.
Со стороны оппонента похожий процесс свершился степенно: без излишних кряканий и артикуляций. Мастерство пить  тоже не пропьёшь (?), такая что-ли получается тавтология?
- Это – честный огурец! (откусил «попку» и немного потряс оставшейся частью). Сам принялся и сам вырос. Скажу вам, и порода людей такая существует. Уважаю.-
Для подтверждения куснул ещё разок, положил закусь и протянул руку:
- Гоха. В миру – Григорий. Я тут по берегу, как говаривали, кнокаю. Изучаю людей и гальку. Вы знаете, да, много сходства. Вот видите, много округлых гладких голышей. Правильные камни. Их много. Они – пляж. А вот другой – скрученный и испещрённый. Загадочный. Я стараюсь быть таким. А вы? –
- Про камни не думал. Но ваш, необычный, мне понравился. Тем более, что мы тёзки. В смысле, я -  Гриша.-
Продолжить далее дезавуировать личную визитную карточку не получилось, дождик настойчивее вновь стал брать инициативу в свои руки. Мы встали и, поднявшись выше,  оказались под навесом,  где рядами стояли пустые и грустные лежаки.  Хотели совершить посадку на ближайшем, но с другого края  подкрышья нам призывно замахал рукой  незнакомый мужчина: мол, подгребайте. Мы и подгребли.
Незнакомец  по имени Гоги, на самом деле был давним знакомым Гохи (что не удивительно), на его балансе состоял навес со всеми лежаками и парой лодок. Ещё - летнее кафе-буфет, которое  и сегодня ещё дорабатывало сезон, а посему:  тлел мангал, испуская струйки дымка с аппетитным духманом шашлыка.
Я осознал, что зверски голоден. И другое. Что потерял смысловую нить своего побега. Не пить же? Вроде, нет, хотя всё получалось уж очень гармонично,а посему – безаппеляционно.
 Очередной тост произнёс Гоги, не чёкаясь, за некого Семёныча. Почил тот, уж год назад. Помянули.
Меня закрутило: действие алкоголя, плеск волн, тихо накрапывающий дождик – создало эффект незапланированной медитации. Послушно жуя мясо, я затих и почтенно внимал окрестным  досужим россказням.
- Демократичный был мужик  (это уже Гоха о Семёныче). С нами – всегда запросто, как с равными. А ведь был китом. Нельзя, говорил, иначе. В смысле: нельзя давить людей, пользуясь служебным или ещё каким превосходством. Месть униженных страшна и непредсказуема. Как-то он «построил» одного поваришку в ресторанчике, где часто обедал. Так вот, потом спустя время, узнал, вернее услужливо же донесли, что тот обиженный стряпальщик  регулярно подмешивал конкретно  в его  порцию свои сопли. Гадость какая. Наказал его конечно. Но не по принятому, не больно. Гвоздём процарапил  по машине, что повар недавно купил и очень гордился – от переднего до заднего бампера. То есть отомстил на той же пакостной ноте. –
Очень кстати выпили за доброту и немного погрустили. И уже потом Гоха открыл тайну, которая … Впрочем, слушайте.
- Семёныч болел. Нехорошей болезнью. Как человек сильный, он понимал, что победить её не получится, и стойко, во всяком случае, со стороны представлялось именно так, дожидался исхода. Мне же – доверял видимо или чувствовал духовное созвучие -  поручил очень деликатное дельце. Семёныч заранее приготовил зёрнышко вишни, упрятанное в оболочку питательного гумуса. Этот шарик я должен был  заложить в тело усопшего перед захоронением. Понятно: желал генетически возродиться деревом. Докладываю:  я поручение выполнил  надлежащим образом, хотя признаюсь: мандраж пронимал.  Теперь вот – старый мичуринец – регулярно посещаю погост. Ждём-с. Крышка гроба над головой протоньшена, чтоб легше ростку пробиться к свету. Дурь? А если? Представляете - вишня Семёныч? Интересно. –
Гоги:
- Охота тебе ерундой заниматься? Дежурить на кладбище? –
- Ерунда? Не скажи. Есть и мелкие материальные барыши. Вот сегодняшняя «беленькая» оттуда! И огурцы, кстати, по ограде собрал. –
Тут бы возмутится умом и организмом – расхищение могил! и потребление приобретённого – но нет. Я  уже прилично отплыл от берега трезвости, и воспринял услышанное как … встряску шаловливой волной. 
Гоги что-то понял про моё состояние; сходил за синюю дверцу в примыкающее небольшое строение, видимо склад, вынес  аж два псевдошерстяных  пледа.
- Ложись, покемарь.-    
   А и правда, ведь клонит в сон  - сил нет терпеть. Не стал придираться к санитарно-гигиеническим показателям постельных атрибутов, послушно прилёг на лежак и снова стал начинкой бутерброда между двумя бывалыми покрывалами. Стало тепло и очень уютно. Дождь – уже не понятно что: идёт или нет, а волны плещут и…  беседа. Добавился ещё один голос, помоложе. И вроде ещё бутылку принёс. Это уже серьёзно. Я решил переждать. Заснул, точнее ушёл в квазигипнотическое состояние, и  пробыл в нём  неопределённый промежуток времени, объективно одинаково ощущаемый и как секунда, и как вечность.
Потом,  реальность, словно солнце сквозь плотные серые облака, стала возвращаться, играя золотистыми бликами на неспокойной морской поверхности. Я услышал, как Гоги, горячась, поучал молодого(?) ( ну, не Григория же), что жену, обязательно надо украсть. Так правильнее, по джигитовски, да и женщина «внутри сама так хочет». Конечно, до этого ты должен почувствовать её согласие.
- Я тоже украл. И ничего, всю жизнь нормально прожили. Почему? Потому что, что ты отвечаешь за того, кого своровал. –
Не плохо. Почти, как Экзюпери.
Попытка встать для меня оказалась опрометчивой. Закачало, будто навес  со всеми обитателями попал под штормовую волну.
- Э, друг. Тебе пора на базу. Григорий, проводи товарища до калитки. –
В дорожку мне был презентован плед, а то знобило. И в такой цветастой накидке Гриша повёл меня потихоньку под руку вверх, как больного индейца. Вдогонку с моря подул свежий ветер и (или послышалось) прошелестело от Гоги:
- Мы отвечаем за тех, кого напоили.-
*
  Утро наступило под утро. Около пяти. Я уже почти проспался  – ох, как важно переспать пьяный апогей – но, видно, не полностью. Трясло, мутило. Нет, тут не похмелье. Однозначно - отравление. С чего бы? Честный огурец – вне подозрений, а вот водка.. Эх, Григорий.
Остался почти литр минералки ещё с поезда. Это немного поначалу спасло. Потом проснувшаяся хозяйка пансионата напоила чаем с мятой, душистой, прямо с грядки в небольшом садку под окном. Оказалась весьма жизневозвращающая вещь.  Я потом ещё покемарил, в моём положении сон только на пользу. 
Уже к обеду спустился вниз – на первом этаже рецепшн, столовая, кинотеатр (телевизор) – всё в одном флаконе. Пансион был  полный со всеми возможными опциями, типа: жарю, парю, джинсы шью. Эмма Гургеновна – коренная кубанская армянка -  предложила наваристый куриный суп. правда, вчерашний. И я поел через «не хочу» – она сказала: спасёт. Потом ещё пошутила (или серьёзно, кто их провинциалов поймёт) : на море пойдёте? Как раз к тому времени солнышко выглянуло. Оно весь день то засветится, то на время опять  гасится облаками, как огромный неисправный люминесцентный светильник . Нет уж, увольте, вчера накупался.
- Сделаю наоборот. В горы поднимусь, подышу воздухом.–
- Прекрасно. А я к вам попутчицу приклею. Аделину. Писательница с третьего этажа. Она и на море с утра побывала. Каштаны пособираете, сейчас самый сезон. –
Эмма поднялась и вскоре же спустилась с некой особой, думаю, постарше меня. То есть, если мне – 35,  ей ….? Внешне: распущенные волосы, загадочный взгляд…  ммм… скажу так: Монка Лизка, а вы уж сами себе представляйте. Не удивлюсь, если и она прицепила мне недоярлычок, примерно: Докторишка Ватсон.  Творческая направленность характера подчёркивалась в одежде: желтые лёгкие брюки в цветках сочного канабиса(!) и такого же цвета платочный типа пионерского галстук поверх однотонной тёмносиней блузки.
Аделина, узнав, что я ищу здесь успокоения и потому как бы соблюдаю обет молчания, без обиняков взяла быка за рога. Пока мы потихоньку топали по тропинке вверх, тараторила без умолку, видимо радуясь новому покорному слушателю.
- Каждый ищет что-то своё. Я – вдохновения, а вы? (и не дожидаясь ответа). Для такого поиска - что может быть лучше мокрой грустной осени. По ходу сбрасываю вес и бросила курить. На Чебурашку ещё не похожа? В смысле: уши не припухли? (не смешно?).
Я сразу понял, что она – поэтесса. Правда, стихов, и слава Богу, не читала. Видно ждала такой просьбы от меня. А я молчал.
Большая часть каштанов валялись в листве, полуоблачённые во внешнюю скорлупу, опасно игольчатую. Аделина по неосторожности, увлечённая своим же монологом, всё-таки укололась. Не хотел её пугать, но посчитал честным предупредить – рана не смертельная, однако болючая и заживает долго. Она сразу ушла в себя, притихла. Периодически подолгу дула на пострадавший пальчик, как при ожоге. Мы, не сговариваясь, направились к пансионату. Прогулка, получается, не удалась. Хотя - кому как; я, например, надышался чистым горным воздухом до лёгкого головокружения и был весьма доволен.
- В вас нет сострадания. Это плохо. – сказала-фыркнула Аделина  по возвращению. – Вы поработайте над своим улучшением. –
Потом пошёл дождь, что и на сей раз не расстроило, поскольку – над головой крыша и какое-то количество каштанов в чистом активе.
Эмма Гургеновна сварила к тому времени свежий  мясной суп-«хашлама», который тоже сошёл за лекарство от посталкогольного недуга.
Компьютер я с собой не взял – из принципиальных соображений. Поэтому, поднявшись к себе, просто с кайфом скучал. Из одного окна – горы. В сетке дождя мир покачивался, как бы свободно плывя по волнам на струях дождя от неба к земле. Но горы стояли неподвижно. Это  была демонстрация  основы и порядка. Оказывается, на горы в тишине можно смотреть бесконечно.  При этом не важно, думаешь ли ты о чём-то значительном, либо, наоборот, о каких-нибудь вздорных пустяках – главное одно: ощущение земного присутствия. Именно так.
В другом окне – море. Пляжа не видно, зато дальше – открытое безбрежье. Вода ж, она впитывает все окрестные  колебания и вибрации. Море – огромный сервер!  Не круговорот воды в природе, а через неё - круговорот информации. Суть заядлого компьютерщика не отпускала меня и в побеге.
Дождь усилился, гулко забарабанил по крыше из стального профиля. Я лёг на кровать, укрылся пледом. Горы, море… всё завальсировало. Закачалось. Как вчера днём на волнах. Только по-другому. Более проникновенно что ли. И ощущения совсем не те. Наверное, хорошо  быть  дельфином.  Море (кроме сервера) ещё и  телескоп. Миллиарды звёзд оставляют в нём свои усталые долетевшие кванты  – если есть мозги, а с этим у дельфинов «нормалёк» – пожалуйста, живи, познавай. Полная свобода, без стрессов и гриппа… 
Стук стал громче, и я даже посчитал его назойливым. Потом понял – стучат реально, в дверь. Ошалело буркнул:
- Ну, кто там? –
Оказалось – Аделина. Эмма организовала ужин и послала за мной.
Грибы – опята – я, правда, есть не стал. Побоялся. Ковырнул пару раз вилкой и всё. Зато каштаны – те, что мы собрали(?) – жаренные – просто чудо. Хозяйка полила их коньком и подожгла: получился горячий десерт. Когда вечерний ветер, прорвавшийся с северных склонов, потянул холодком по ущелью, пригодился камин. Первая осенняя растопка задымила, словно возмущаясь раннему задействованию, но потом усмирилась и как-то даже весело потрескивая, пустила огненные язычки.
Аделина, сжав руки в кулачки, долго держала их у горячего зева камина, поворачивая и так и эдак, словно опаливала баклажан или сладкий перец. Потом подошла ко мне:
- Откройте ладонь. –
С опаской подчинился. Аделина переложила  камешек. В мою немного подозябшую руку - тёплый податливый голыш.
- Вы чувствуете? –
И сама же уточнила :
  - Тепло. Это очень осозяемо и воспринимаемо. Поскольку камешек согрет рукой,(костёр лишь внешний катализатор) то так можно передавать какие-то душевные эмоции или создать полную иллюзию такой передачи. С вами, например, я делюсь добротой, она вам не помешает. Кстати, можете использовать этот фокус с любимым человеком, очень романтично. И впечатляет. –
Пришла Эмма Гургеновна и анонсировала:
- Деля почитает свои стихи. –
Было ли такое шоу у них тут ежевечерней традицией или  показательная экзекуция сугубо для меня(?)  (ведь видно же, что не до поэзии) – не знаю.  Но пришлось принять. (как вчерашнюю водку или сегодняшние грибы).
*
Ты этой осенью ушёл.
Элементарно скажем, бросил.
Я виновата, или осень?
Иль может кто-нибудь ещё?
В разгадке сердце мне поможет.
Хотя она и так ясна.
Всегда разлучница – зима,
Но чаще – кто-то помоложе.
И стало зябко на ветру,
Печаль-змея обвила ветку,
Ещё мерещится мне клетка,
В картинках будущей тату.
Я понимаю: так бывает,
Но всё ж уверена порой:
Тебя б убила я весной…
Но осенью – не убивают.
*
Утро нового дня одарило яркой солнечной погодой. На юге такое  происходит гораздо чаще, чем на севере. То есть, в Москве лето быстро тонет в первых осенних дождях: бултых! и как  не бывало. Ну да, разок разве что ещё сверкнёт «для баб». Тут же, оно долго держится на плаву, как спелое жёлтое яблоко  в бочке с набежавшей с крыши водой.
Эмма Гургеновна подала на завтрак к чаю яблоки, запечённые будучи заправленными мёдом. Сошла Аделина.
- Как ваш палец? – вопрос этот стал неожиданным даже для меня, мол, ночью не спал – переживал.
Аделина одобрительно восприняла его – типа: подействовали её вчерашние психотрели.
- Спасибо. Всё нормально. – Утром дамы немногословны.
И тут произошла другая неожиданность (что это со мной?), я вдруг совершенно уверенно выпалил:
- А я сегодня уезжаю. Да. Вечерним самолётом. –
Сказав так, я вдруг понял, что всё, наглотался скуки, а скорее, просто отоспался.  Выходные закончились, и эффект понедельника стал брать своё.  Возвращаюсь.
Дневной план нарисовался сам собой и сразу: море, дорога в аэропорт, полёт и … здравствуйте, вороны.
- Эмма Гургеновна, надо билеты заказать. У кого тут есть выход в сеть. –
Хозяйка засуетилась, достала сотовый:
- Племянник, Миша. Всё устроит. -
Через минут пять на пороге явился паренёк лет четырнадцати с ноутбуком. Постучал по клавишам и всё: на 19.30 билет забронирован. Торопился;  сегодня второй урок, сказал, -  экзамен по тригонометрии.
Я  (шутя, конечно) решил задать ему походя проверочный вопросик:
- А назови-ка, дружок, функцию, обратную тангенсу? –
Миша,  (чем это парится столичный дядька?) не задумываясь:
- Шмангенс. –
Убрал гаджет в рюкзак и поплыл в школу к своим друзьям-акулятам. 
*
Поход на море, втиснутый впритирку в образовавшийся график убытия, приобрёл  спортивные мотивы. Я попытался поискать какую-нибудь эмоциональную аналогию, и остановился на обязательном сексе, это когда надо по ситуации, а не по обжигающему желанию.
Вода попрахлоднела, посему купание в начальный момент походило на иглотерапию холодными иголочками. Потом – жёсткая обтирка, и ты – жужжащий электрон.(тот , что бешено носится вокруг своего позитрона) .
Тем временем наверху, в пансионате шёл самый натуральный тендер по теме: кто повезёт меня в аэропорт. Считалось неуместным позволять постояльцу вызывать фирменное такси. Местные, якобы, понадёжнее и подешевле.
Андрей, найпервейший номинированный кандидат, (т.к. являлся братом Эммы), всё таки уступил. И кому(?), как вы думаете?. Гохе! Потому что вчера прилично приложился к винцу. Дегустировал новый урожай – оправдание твёрдое. Но Гоха-то намедни вообще не употреблял – лечился; догадываетесь(?): по тому же диагнозу, что и я. 
Гоха появился во время, как чувствовал добычу.
- Я за пледом пришёл. Как тут ваш постоялец.  Уже уезжает? –
Ну, и оказался кстати. Машина-то у Гохи экслюзивно-патриотическая - москвич «Князь Владимир», в этих местах в единственном экземпляре. Правда, без кондиционера, но зачем он осенью?
После купания, заряженный внутренней энергией, я быстро собрался и был готов к обратному путешествию. Эмма Гургеновна заставила подкрепиться вчерашней хашламой, чему посопротивлялся только для вида. Потом,  на почти непрерывном  серпантине к аэропорту, пришлось признать ошибочность этой уступки. Благо ещё, Гоха, тоже ещё окончательно не восстановившийся, вёл машину очень аккуратно, но раза три привал на подышать воздухом сделали.
В остальном дорога – елей для взора и души. Очарованный, я проговорил:
- Да, осенью не убивают. Аделина  в этом права.-
Гоха покачал головой:
- Деля - хорошая дама, но много умничать тоже нельзя. Мешает часто нормальной жизни. В прошлую осень приезжала с подругой Юлей. Та ещё горячая штучка. Навела шороху. Даже Тарас, он …это, голубой, все знают. И то из-за этой Юли  обратно поменял ориентацию. В этом году Аделина прибыла одна.  Тебе она как? –
До чего простой народ  в провинции, особенно на юге! Кажется – живут внутри местного мыльного сериала. Когда пройдёт высокий сезон, т. е. схлынет массовка, приезжий отдыхающий открывается, что те деревья. Наблюдай, любуйся. Этим все и занимаются. Не считают, кроме того. зазорным взять проникновенное интервью;  для чего? да так, уточнить что-то для себя.
А я в очередной раз промолчал. Во-первых, если отвечать прямо( по отношению к Аделине) – никак, а во-вторых – мне, если честно, понравилось молчать; уверен, что я уже получил негласное прозвище «молчун» - пусть таковое и останется. 
Гоха тактично убрал «не пошедшую» тему и плавно перешёл на … космос(?!). Было раскрыто передо мной творение Дарвина «О происхождении видов» . Внесены поправки: всё-таки инопланетяне в основе, но и макаки не обойдены. Банальное скрещивание – и нате-ка нагора «хомо  сапиенс». От тех, кто прилетел, от «зелёненьких»  - ум и организация, от обезьян -  игривость и потакание желаниям.  А!??
Потом, когда я уже в уме стал как-то конструировать этот процесс, получил  вопрос про другое:
- Ты кем там в столице работаешь?
- Программист.-
- Сюда-то приехал, похоже, не отдыхать:  за три дня – не отдохнёшь, скорее  – профессиональный перекурчик?  Молодость. Я тоже в твоём возрасте взбрыкивал; иногда помогает. Но. Представь, что ты – прибор, и резкая смена состояния – когда втыкают шнур или выдёргивают его из розетки . В обеих случаях – моментный шок, а дальше: или пашешь или стоишь.
( пауза, для меня(?), чтобы понял, куда качнуло(?), потом продолжение)
- Ты женат?  (не дожидаясь ответа) В этом твои проблемы.- 
И замолк. Доезжали уже в тишине. Я даже не понял, что лучше?
*
Аэропорт Адлер, сам и  подъезд к нему – кусочек современной Европы. Цивилизация на фоне седых гор. Штамп – но, правда. Гоха заметил мою очарованность пейзажем и сам как-то приосанился – а я тут постоянно живу(!). 
Регистрация уже началась, я взял сумку  и двинулся к зданию вокзала. Гоха вдруг спохватился, догнав меня, протянул быстро вынутый из багажника пакет с хурмой и каштанами.
- Компенсация за неудачную водку (похлопал по плечу и добавил). Привет московским воронам(?!) –
Немного театрально развернулся и (опять явно киношный жест) помахал рукой, потом не спеша, побрёл к  машине. Но не просто побрёл, а  с каким-то особым провинциальным достоинством, основанным на уверенности, что делает всё по правилам.
*
(уже сидя в самолёте, в полудрёме, на высоте 9500м)
И я живу правильно. Или только так считаю? Иногда, правда,  возникают сомнения. Ага!: сюда мотнулся из-за этих самых  сомнений. Похоже, что так.
Вера помогает жить, а сомнение – творить.
Интересно, а Гоха – то есть человек с грузом в шесть десяток лет – может ещё сомневаться? Походка утверждала обратное. Хотя… Он тоже что-то  знает про ворон.
&&& 


Рецензии
Одиночество лучшее средство побыть у моря,именно осенью, когда уже мало народа ,тишина и ворон не видно,это они в Москве жить мешают.
Спасибо за рассказ, Удачи. Ninel

Нинель Тован Вежичь   04.03.2016 17:52     Заявить о нарушении
На это произведение написано 5 рецензий, здесь отображается последняя, остальные - в полном списке.