На бывшей Александровской...

     Апрель 2014 года… Незадолго до пробуждения ей снились физиономии наёмных убийц из уголовного дела… Она как бы сидела за рабочим столом и как бы листала один том за другим… В ушах звучал голос золовки: «Я и не знала, кто живёт в этом красном доме! Надо же – бандит… Хотя ничего удивительного… Ты б видела, сколько народу провожало его в последний путь! Движение перекрыли… Несли на руках, будто артиста какого… А потом разъехались кто куда на своих иномарках…» Ребята не промах… Но кто заказчик?
     Открыв глаза, она первым делом посмотрела на часы… Половина десятого утра? Будильник в полном порядке, это она болеет – третий день высокая температура. И ведь не стылый октябрь, не сырой февраль на дворе… Апрель! Месяц нарциссов и тюльпанов, маленьких перекати-поле из берёзовых серёжек…
     Она собралась было взять градусник, но увидела свой мобильник и для начала решила проверить, нет ли пропущенных вызовов. Около девяти звонил Олег. Этот хваткий мальчик учится в аспирантуре и работает у неё в качестве общественного помощника. Наверное, уже на месте (она доверяет ему, потому и предложила сделать свой ключ). Воображение без труда воспроизвело звуки ксерокса и дрели, необходимой при сшивании томов. Бессовестная! Взвалила на парня всю рутину… Правда, он отплачивает каверзными вопросами: почему, говорит, пустуют два кабинета, а все как стояли в резерве, так и…
     Она поставила себе градусник и откинулась на подушку. Болела голова. Мысли напоминали водную гладь, которая то волновалась, то замирала… В какой-то момент вспомнился эпизод из романа «Прощай, оружие!»: медсестра просит раненого лейтенанта, ради которого и устроилась в миланский госпиталь, взять в рот градусник; в ответ он замечает, что итальянцы засовывают градусник под мышку. Русские тоже…
     Её губы потрескались, рот обложен чем-то омерзительным… Только градусника в нём не хватает… Тридцать семь и шесть – многовато для утра. Но, закапав лекарство в нос, почистив зубы, можно добиться временного облегчения! Уже в халатике и тапочках, она стояла перед зеркалом и разглядывала своё лицо…
- Галина Ген…хиховна, - хриплый голос прозвучал более картаво, чем обычно. Маленький недостаток, иногда придающий шарма, заставлял комплексовать на работе. По этой же причине она недолюбливала имена и фамилии с буквой «р».  В её красивом отчестве она тоже присутствует. На память снова пришёл Хемингуэй со своей фаталисткой Кэтрин Баркли – не так-то просто выговорить…
     Выйдя на кухню, Галина Генриховна обнаружила на столе две чашки, стоящие бок о бок. В одной из них темнел чай, другая была пуста и не вымыта. Она отхлебнула и поморщилась: напиток оказался холодным и сладким. По-видимому, супруг рассчитывал на её компанию… Она вылила чай в раковину и сполоснула обе чашки. Будь у них дети, вероятно, сохранялась бы и теплота в отношениях… Галина Генриховна не могла ответить ни себе, ни другим, зачем вышла за Арсения Ивановича, безобидного человека, из породы тех, чьи облик и поведение сначала вызывают улыбку, а потом – печаль.  В детских фильмах и взрослых книгах таких очень много.
     До школы и в младших классах Сеня зачитывался мифами Древней Греции. Спортом никогда не увлекался: понимал, что «сидит» в нём нытик. Зато проявлял интерес к астрономии и краеведению. Дни наслаивались на дни, увлечения на увлечения, страхи на страхи, и копался он в себе, как археолог, пропавший без вести…
     Окончив институт, устроился Арсений Иванович в городской архив (привлекли тишина, размеренный ход времени, ежемесячный визит на радио с рассказом о днях минувших). Вдобавок «всё кажется хорошим, что было прежде». Постепенно его сознание пропиталось архивной пылью и уже не бросало вызов реальности.
     Сильный приступ кашля лишил Галину Генриховну возможности сосредоточиться на чём-либо… То же самое случилось и ночью; она кашляла, понимала, что мешает мужу, но не могла остановиться… А потом пила горячее молоко с мёдом вприкуску и виновато смотрела на своего архивариуса.
     Теперь она сама приготовила это лекарственное лакомство, после чего включила небольшой телевизор, стоящий на кухне. По одному из центральных каналов повторяли «вечерний» сериал. Как видно, он представлял собой очередную семейную сагу, что охватывает почти всё советское прошлое. Она давно подметила неповоротливость отечественного кинематографа: на экранах по нескольку лет задерживаются то бандиты, то сильные женщины, то жители глубинки. Отдельную нишу занимает Одесса с её колоритом.
     Человек в кадре тоже смотрел телевизор. С того, другого, экрана вещал Горбачёв; его не слушали ни Галина Генриховна, ни герой сериала.
     Она не могла бы с уверенностью сказать, о чём думает её «союзник»; сама вспоминала улицу Дзержинского…    
     Несколько разномастных построек образовывали букву «г» и были объединены под номером 111. В углу большого двора, куда выходили многочисленные окна, двери и даже калитки, тихо жили её бабушка и дедушка. Проводя у них лето за летом, внучка не потрудилась узнать историю этого дома. Да и рассказали бы они что-нибудь интересное?.. От мужа-архивариуса Галина Генриховна слышала, что когда-то эта улица называлась Александровской…
     Дважды в неделю Галя выходила к воротам за молоком. Иногда на общем фоне соседей выделялся милиционер с бидоном; он из 109-го дома, занимаемого первым секретарём крайкома.
     На протяжении шести лет, до 1970 года, их соседом был Ефремов; позднее – Горбачёв. Дед рассказывал, что иногда Михаил Сергеевич шёл на работу через парк, что напротив дома, а его супруга даже говорила оказавшимся у ворот 111 дома своё «Здравствуйте, товарищи»…

                ***
     Июль 1968 года… Девочка лет восьми прикрыла калитку, прошла вдоль цветника и скрылась из виду. В правой руке она несла зелёный двухлитровый бидончик, приобретённый специально для неё дедушкой. Она знает, что, придя с войны не израненным, но больным, он перенёс операцию по удалению части желудка, питался одной болтанкой из молока и творога… А бабушка Дуся обшивала знакомых, незаметно обрастая клиентками, Генька – будущий отец Гали – торговал в жаркие летние дни водой на базаре… Сначала глава семейства освободил домочадцев от хождения по магазинам и стояния в очередях, потом начал подрабатывать и в довершение всего обзавёлся участком земли.
     Галя недолюбливает молоко из-за противных пенок и чересчур уютного запаха: иногда оно успокаивает, но чаще от него тошнит. Несмотря на это, ей нравится ходить за молоком, прислушиваться к разговорам старушек, ощущать себя почти взрослой! Она помогает бабушке перебирать рис или пшено для каши, обмакивает кусочки батона в молоко и яйцо, когда они готовят гренки. Чем быстрее они выпьют или используют недавнее содержимое бидончика, тем скорее можно идти за молоком. 
     Сегодня тётка, поневоле крикливая и совсем не старая, появилась на Дзержинского после десяти утра. И дедушка, посменно работающий в котельной библиотеки и стадиона, где вдобавок отвечает за полив футбольного поля, и бабушка, подрабатывающая в шахматном павильоне Центрального парка, уже были на службе. Галя поочерёдно представила монотонный гул и относительную тишину, нарушаемую негромким разговором или стуком передвигаемой фигуры… Второй вариант понравился больше! Проводя лето вдали от родителей, девочка незаметно обзавелась новыми привычками; например, бегать к бабушке на работу и обратно. Парк через дорогу, машины не ездят – красота! Сначала надо пробежать по длинной аллее, в самом начале которой – их с бабушкой скамейка, миновать мостик через пруд с лебедями и лодочкой, обычно полной детворы, и ещё дальше, дальше… Галя чувствовала себя храброй, самостоятельной, даже гордилась собой… Бабуля всегда разрешает ей складывать в жестянку из-под монпансье монетки – скромную плату за возможность поразмышлять над доской.
     На кухне девочку поджидал Яшка. Этот старый-престарый кот застал ещё коммуналку на Коминтерна… У него сточились или выпали зубы, и бабушке приходится слегка разжёвывать кусочек колбасы или котлеты… Увидев Галю, кот начал красноречиво тереться у ног. Девочка плеснула молока в блюдце и поставила бидон в холодильник: кипятить она ещё не пробовала…
     Галя повертела головой, словно решая, что бы этакое сотворить. Она прекрасно знала, чего хочет: спуститься в погреб  и немного помечтать… Лишь на первый взгляд там не было ничего интересного. Зимой хранились домашние соленья - варенья, картошка и тыквы с дачи, которой единолично занимался дедушка Митя. Вообще-то его зовут Мирон, однако супруга задолго до появления внучки заменила холодное «Мирон» на тёплое «Митя»… Её не смутило наличие у того родного брата Дмитрия. Илларион – третий и старший брат – не позволяет родне трансформировать своё звучное имя в булгаковское «Лариосик» или того хуже. Гале не приходит в голову спросить дедушку, откуда у них, сирот и батраков, такие красивые имена. 
     По прихоти горе-архитектора или рельефа почвы их дом местами приземист, а местами может потягаться с двухэтажным. Например, окно Галиной комнаты выходит во двор 113-го дома, и заглянуть снаружи по силам разве что великану… В свою очередь, погреб не ограничивается пределами жилища, как бы выступает слева от двери. Галя не знает, кому в голову пришла удачная мысль разбить на своеобразном постаменте маленький цветник.  Бабушка  любит гиацинты, даже пользуется духами с ароматом этих цветов. Девочке милее розы… В редкие минуты бессонницы Галя, вернее, Герда, представляет, что на другом конце маленького цветника живёт Кай; она вызволит его из любой беды!.. Но вместо Кая во дворе есть Ромео: так соседи окрестили 17-летнего парня, по уши влюблённого в одноклассницу. Галя видела девушку… Приходила знакомиться… Отец Ромео – милиционер… Галю эти двое не замечают.
     Неожиданно постучали в дверь… Галя встрепенулась и открыла, предварительно спросив…
- Почему не запираешь калитку? – на пороге стояла соседка Клавдия Александровна – добродушная полная женщина с непомерно тонкими, короткими ногами. – Вот… Напекла крутеликов… Хочу вас угостить! Ты одна?
- С яблочным вареньем? – невпопад отозвалась девочка.
- Да. Я знаю, что ты их любишь.
- Хотите чая?
- Нет-нет, я ещё не закончила… А родители в деревне?
- Угу… Дядя Ваня женится. Хотели взять меня, но бабушка отговорила… Кажется, опять стучат…
- Правда… Я открою…
     На пороге стояла женщина средних лет, облачённая в строгий костюм.
- Здравствуйте, - ровный голос не выдавал цели прихода, - я из 109 дома. Наша девочка хочет поиграть с вашей девочкой…

               

                ***
   Она кивнула милиционеру, покупавшему молоко, и перевела взгляд на дом, клумбы, качели… Девочка её лет сползла со свежевыкрашенного сиденья, оправила своё голубое платье, но навстречу не пошла.
- Привет, - сказала хозяйка, когда женщина – не то няня, не то экономка – предложила знакомиться и оставила их, - я видела тебя из окна машины.
- Привет… - выдавила гостья.
- Чем займёмся?
     Видя растерянность новой знакомой, хозяйка оживилась и с воодушевлением начала экскурсию.
     Они вышагивали по заасфальтированным дорожкам, присаживались понюхать цветы, катались на качелях – при этом девочка в голубом взлетала гораздо выше… Скованность Гали не исчезала: одно дело – «поиграть» с подругой,  но совсем другое – с незнакомой сверстницей… Хозяйка не замечала её расстроенных чувств и продолжала демонстрировать свои владения.
     Она окликнула милиционера, велела ему открыть гараж и торжествующе посмотрела на гостью, когда незадачливый коллега дяди Стёпы выкатил детскую машинку с настоящим рулём и двумя педалями, как у велосипеда.
- Хочешь?..
- Нет… - покачала головой Галя. Она видела такие в парке; к тому же ей вспомнился одноклассник, который требовал яблоко или конфету в уплату за пару кругов на «Орлёнке».
     В это самое время из дома показалась няня-экономка с подносом в руках. Гостья обрадовалась её появлению…
     Вскоре девочки сидели в плетёных креслах-качалках и ели клубнику со сливками. Нежное охлаждённое лакомство не доставляло Гале удовольствия: она думала об отце, обожающем карамель «Клубника со сливками», представляла овальной стол под окном кухни, где они обедают и ужинают  при хорошей погоде.   
     Экскурсия, больше напоминавшая торопливую демонстрацию богатств и владений, нежели беззаботное времяпрепровождение двух девочек, продолжилась в доме, точнее, детской. Галю ошеломило количество кукол на комоде… Возникло ощущение, что она находится в музее или магазине игрушек: маленькие и побольше, скромные и разодетые, пластмассовые и фарфоровые, куклы смотрели на неё, ожидая реакции. Это же относилось и к обладательнице такой внушительной коллекции…
     Неожиданно удивление и восторг сменились грустью. У самой гостьи только две куклы. Светленькая Наташа, умеющая говорить «мама» и закрывать глаза, и смуглая Роза, красивая и непослушная. На лето Галя берёт одну из них – по очереди; сейчас очередь Наташи. Её волосы можно взъерошить или расчесать, с нею можно посмотреть телевизор или понарошку приготовить обед… А этими «недотрогами» надо всё время любоваться, словно по отдельности они не существуют…
     Когда девочка в голубом рассказывала, откуда привезена какая-то там по счёту кукла, няня-экономка заглянула в комнату и сказала, что их зовут обедать. Галя не решилась отказаться…
     На одном конце стола расположилось несколько пожилых мужчин в костюмах; девочки поздоровались и притихли на другом. Подали борщ. Потом – что-то мясное… Обе плохо управлялись с ножом и вилкой, безуспешно ковыряли содержимое своих тарелок… Наконец взрослые сжалились и отослали «подруг» на кухню – доедать… Там-то хозяйка и объявила, что едят они свиной язык с зеленью и овощами…

               
                ***
      Апрель 2014 года... Галина Генриховна забралась под одеяло и подумала: «Стоило ли ругать своего Арсения Ивановича, если сама оставляю на столе грязную посуду: стакан из-под молока и розетку с десертной ложкой, липкой от мёда?» Она взяла мобильник и вышла в Интернет. Зачем? Ну, хотя бы узнать имя этой девочки… Сколько ей сейчас? Кто она? И где живёт?..
     Так… Начнём с Горбачёва… Ага, пост первого секретаря крайкома он занимал восемь лет, с 1970 года. Но в 109 доме она побывала двумя годами ранее… Никаких сомнений: в 1968-м дядя Ваня, отслуживший на Дальнем востоке, пересевший с подлодки на мотоцикл – лихо звучит, - наконец, устроившийся в милицию, женился на будущей тёте Нине… Единственной дочери Горбачёва было одиннадцать. Допустим… Однако на этом совпадения заканчиваются. Выходит, Ефремов?..
     Она буквально третировала поисковик, так и эдак формулировала запросы, время от времени повторяла их… Родился Леонид Николаевич на год позже дедушки Мити – в 1912-м; летом памятного 68-го ему было 56: девочке в голубом он приходился либо дедушкой, либо отцом, правда, очень возрастным… После смещения Хрущёва он, рьяный сторонник того, оказался в кавказской ссылке. Тяжело переживал такую перемену, даже оставил семью в Москве… И больше ни слова о личной жизни… Попался материал из местной газеты, в котором Ефремова поздравляли с 95-летием – как-никак вошёл в историю края!..
     Снова звонил Олег. Оказывается, он не на работе: какие-то проблемы… Нет, её помощь не требуется…
     А что, если Олег – сын «той девочки»? Могла же она родить в 30 лет и даже позже?.. Хороший мальчик… Вот только что он делает в провинции, ненавистной деду?
     С другой стороны, сын её давней знакомой мог бы стать негодяем и преступником; ну, одним из тех, чьи физиономии ей недавно снились…
     Никаких следов…
     Желание полистать альбом с фотографиями пересиливало слабость. Вскоре Галина Генриховна сидела за столом и перебирала горячими и сухими от болезни пальцами такие же сухие, немного истончившиеся от древности картонные листы. Вот бабушка. Миниатюрная, седая, в неизменном платье – она не признавала халаты, - с волосами, убранными назад и закреплёнными гребнем. Её благородные манеры и ровный характер всегда восхищали; может быть она – дворянка, хоть и приехала из большого села, где остались брат и сестра… Собираясь проведать родню, бабушка Дуся понимала, что уезжает от своих клиенток, чтобы снова сесть за швейную машинку…
     Дедушка Митя улыбается с фотографии. Худощавое лицо. Наметившаяся залысина. Изменял ли он жене-домоседке? По семейной легенде однажды приходила какая-то тётка, чтобы посплетничать… Бабушка, слывшая тихоней, слушала-слушала да окатила ту помоями из ведра!..   
     Галина Генриховна уже не думала о девочке в голубом и удивилась, если бы в голову пришла мысль обратиться к мужу-архивариусу… Уж он-то раскопал бы имя не то дочки, не то внучки первого секретаря крайкома!
 


Рецензии
Не знаю, Митя... как-то эклектично, мне кажется

Александр Скрыпник   25.04.2019 12:36     Заявить о нарушении
Спасибо за прямоту, Александр. Сама жизнь такая...

Дмитрий Гостищев   25.04.2019 18:59   Заявить о нарушении
На это произведение написано 20 рецензий, здесь отображается последняя, остальные - в полном списке.