БЕГ

    Андрей проталкивал педалью свою машину в гущу городского потока. Автомобиль безропотно слушался, как верный конь, делая короткие рывки из ряда в ряд. Андрею хотелось вырваться из этой железной реки, которая душила его и раздражала. Но поток машин был неумолим, и мёртво держал в тисках своего закона, в котором Андрей становился лишь безликим атомом общего движения, элементом структуры. Вот уж который раз улица сказала — нет, вперившись в капот красным глазом светофора, и поджимая сзади бампером нахрапистого джипа. В конце концов, Андрей устал бороться с асфальтным фатумом, и, плюнув на всю вселенную, отпустил вожжи, отдав себя во власть потока. Перестал смотреть по сторонам, перестал думать о движении, и, машинально подаваясь маленькими рывками вперёд, ушёл в свои мысли. Да и мыслей, в общем-то, никаких не было, так... обрывки рефлексий, пыль ощущений... Настроение Андрея было уже с пол часа — мрачным. Если сказать точнее, то его не было вообще: не в том смысле, что не было хорошего настроения, а в том, что вообще не было никакого настроения, ни хорошего, ни плохого — лишь пустая отупелость, голое ничто. Пол часа назад ему позвонили, и он узнал, что рухнули все его дела. Не будем вникать, что это были за дела, но он надеялся с их помощью выбраться, наконец, из вялотекущей нищеты, которая его измотала, изорвала, выкрасила глаза в красный и взгляд возвела в волчий. Недавно блеснула надежда, и Андрей жил ею два месяца, напряжённо ожидая вожделенной развязки, но вот, телефонный звонок, и всё к чертям, в тартарары! И этот автомобильный поток, в котором Андрей сейчас волочился, представлялся ему теперь символом жизни, которая так же вдавила в место, задала скорость и направление и —  н и к у д а.
   
   Андрей смотрел в окно в полном безразличии. Безразличие это было безмерным, совершенным, и наполняло душу от края до края, вливаясь во все мельчайшие её закутки. Улица бесновалась: водители сигналили, моргали фарами, делали друг другу многозначительные знаки, кричали сквозь стекло — но Андрей, погрузившись в себя, всего этого не замечал, и воспринимал происходящее снаружи, как всплески и блики какой-то дикой металлической реки. Он достал из бардачка диск, и вставил его в плейер. Полились звуки: это был Pink Floyd, альбом «The Division Bell». Андрей включил четвёртую композицию Marooned, и, сделав настолько громко, насколько позволяла аппаратура, откинулся на спинку сиденья. Он остановил все мысли, выключил разум, и сосредоточился только на музыке, вбирая её в себя. Она врывалась в него, растекаясь в душе, и смешиваясь там с безразличием, растворяя его в себе, придавая ему краски, возвышая, и делая поэтическим, глубоким, сокровенным. Не было слышно ни шума мотора, ни шуршанья колёс, ни воя улицы, но лишь гениальные звуки гитары, вырывающие прочь из потока машин, из кубов пространства, за пределы закономерностей и границ, туда, где царство свободы, к тому, чего мы касаемся, может быть, лишь во сне и в мечтах. Стал накрапывать дождь. Андрей долго не включал щётки.


Рецензии
Ожидал какой-то концовки,но в этот раз не дождался. хотя зарисовка понравилась.

Евгений Обвалов   19.01.2015 18:42     Заявить о нарушении