НИ О ЧЁМ

Игорь вернулся домой поздно. Вошёл в квартиру, разулся, снял плащ, и, пройдя в комнату, не включая свет, сел за письменный стол, стоявший вплотную к окну. Нужно было ещё переодеться в домашнее, но ему не хотелось двигаться, и он решил сделать это чуть позже, а пока просто посидеть и посмотреть в окно. Жил он один, и мог без помех предаться созерцанию вечерней улицы, сидя в тёмной комнате с выключенным светом сколько угодно времени. Окно выходило на Даугаву, прямо на набережную. За пять лет, прожитых в этой квартире, он изучил набережную наизусть, до малейших деталей, знал все её звуки, изменения во временах года, перемены в течении суток... Она была молчаливой свидетельницей его жизни, жизни непонятной, заброшенной, как какая-то ненужная вещь, в глубь шуфлятки гигантского стола, именуемого человечеством. Казалось, от всего пройденного и пережитого, у Игоря остались одни лишь глаза — много видевшие, ещё большего не желавшие видеть, усталые, опустошённые...  —Вечерняя набережная жила своей жизнью: машины скользили по мокрому асфальту, время от времени послушно останавливаясь перед пешеходным переходом, редкие прохожие шли под мелким дождём, кто раскрыв зонт, а кто просто съёжившись и убыстряя шаг. Даугава величественно плыла, отражая красно-синий неон, сочно сияющий на крыше отеля «Radisson», по ту сторону реки. Иногда проносились на своих «бритвах» мотоциклисты, вспарывая мерный шум затихающего города, своими дерзкими аппартами. Игорь очень не любил эти режущие звуки мотоциклов; был в них какой-то наглейший нахрап, тупая выпяченность, и сами мотоциклы напоминали в потоке машин, каких-то ядовитых голодных насекомых, зло снующих по неправильным траекториям, и полагающим цель своего существования в самом этом сновании.

     Игорь сидел долго, ни о чём не думал, просто смотрел сквозь стекло, созерцая, скорее, не то, что перед глазами, а что-то внутри себя... Сидя так, незаметно уснул. Ему приснилась заброшенная готическая церковь красного кирпича; он ходил в ней, и что-то искал, в какой-то онемелости мыслей пытаясь понять, что же он ищет; в какие-то короткие мгновения он вспоминал, что является предметом его поиска, но тут же забывал, и снова томительно старался вспомнить... Потом церковь стала то ли архивом, то ли каким-то научным институтом, и он опять искал это же, что никак не мог осознать; он ходил по этажам, открывал двери кабинетов, шёл по каким-то запутанным коридорам... Наконец это здание сменилось другим, чем-то, по планировке напоминающим торговый центр, но без прилавков, и с дворцовым убранством; повсюду была роспись, живописные полотна, золочёные колонны, вазы инкрустированные драгоценными камнями, шитые поразительными узорами диваны в стиле королевы Анны, такие же стулья, тёмные закутки с малахитовыми столиками и огромными гобеленами на стенах. Игорь шёл среди этих зал, как среди чего-то привычного, и почему-то спеша отсюда выйти. Он уже ничего не искал — как-то забыл об этом... Наконец он выбрался на улицу, и оказался в причудливом старом городе с рекой и потемневшими зданиями. На улице не было ни одного человека. На другой стороне реки виднелось строение в стиле соцреализма, массивное, очень большое, казённого вида, но какое-то необычное, завораживающее... Игорю тут же отчётливо стало ясно, что ему нужно именно туда, в это здание его с силой потянуло какими-то недрами души. Он перешёл выгнутый мост с коваными перилами, пересёк улицу, и протиснулся в здание через большое круглое окно, располагавшееся почему-то вровень с тротуаром. Войдя, он оказался на огромной заброшенной запылённой лестнице, по всему протяжению заваленной связками книг; книг по математике — Игорь это почему-то знал. Книги были затёртые, старые, и лежали кучками у стен, у перил, на этажных площадках, и Игорь вдруг остро понял, что то, что он ищет — здесь. Он подошёл к одной связке, к другой— не то; он это чувствовал; перебежал на площадку выше, и, почуял, что оно тут. И он увидел! Это была старинная рукописная книга, написанная на каком-то древнем языке. Она лежала отдельно от других, чуть в стороне. Книга была большой, в изъетом временем кожаном переплёте. На обложке не было названия. Он схватил её, и с замиранием сердца раскрыл! Его глазам предстал завораживающий текст, перемежающийся таинственными знаками, диковинными формулами, графическими рисунками… И его вдруг будто бы пронзило: он ощутил великое значение, великую Тайну, сокрытую в этой книге! У него спёрло дыхание. Он стал переворачивать страницу, и… проснулся.

     Перед глазами снова было окно, а за ним окрашенная неоном Даугава. — Как же это я уснул?! — удивился Игорь, — И сколько же проспал? — Он посмотрел на часы: оказалось, что проспал он всего минут семь. Игорь медленно потёр лоб, глаза, вздохнул, достал из ящика стола сигареты, закурил. Стал вспоминать сон. Ему показалось, что он его уже когда-то видел... Как ни старался, не мог вспомнить детали... Потом внимательно посмотрел в окно— дождь перестал, но машины издавали всё тот же мокрый звук, скользя по широкой набережной, как по стеклу. Эта отчётливая реальность улицы создавала коренной контраст с тем, что только что переживалось во сне. Была она скучна, тверда, непробойна — т о л ь к о  тут  и  т а к, и ничего сверх этого. Игорь попытался напряжённо вглядеться в то, что за окном, как бы пытаясь проникнуть в какую-то глубину действительности, посмотреть на неё глазами сквозь сердце — но ничего не увидел. Будто сердце лишь потёрлось об асфальт. Были только машины, люди, здания — и ничего в глубине. — Пойду спать, — махнул он на всё в душе рукой, и сосредоточился на докуривании сигареты, ярким красным глазом резавшей темноту комнаты. Докурив, стал раздеваться. Раздеваясь, подумал: надо пойти в ванную, ополоснуться и почистить зубы; но, поколебавшись, решил — а ну к чертям! Рухнул в холодную постель, подсунул, чтобы быстрее согреться, под себя со всех сторон одеяло, и попытался остановить мысли, чтобы поскорее уснуть, и, может быть, снова увидеть ту книгу, которую вырвало из рук, всегда так подло и не вовремя настигающее пробуждение.
    
               

               


Рецензии
Прочел на одном дыхании. Очень пришелся по душе стиль изложения, отдельные образы и сравнения - мотоциклы-бритвы, сердце, потершееся об асфальт... А как живо, динамично описан сон! Хотелось бы перенять это. Спасибо, порадовали. Зайду ещё.

Евгений Обвалов   15.01.2015 09:43     Заявить о нарушении
Спасибо вам за добрые слова, Евгений.

Эмиль Крупеников   15.01.2015 10:37   Заявить о нарушении