Петровиада. Часть 3

Хоттабыч.

    - А скажи-ка Чуб, ты чем до армии занимался?
Двое солдат стоят на газоне перед воротами КПП. У Петрова в руках грабли, Чуб – конопатый, слегка косоглазый, белобрысый худой паренек, держит ведро с известкой и малярную кисть – он белит забор снаружи.
    - А ничым нэ займався. Батькови допомагав та рыбачыв. Э-эх… - он осторожно поставил ведро и уселся на траву, - вот скажи мэни, Петров, ты чайку бачыв?
    - Конечно видал, - Петров насмешливо взглянул на товарища. – Ты что же думаешь, если человек городской, то он и птиц не видит что ли?
    - Та я й сам нэ з сэла, мы з Запорижжя. Ты нэ пойняв. Чайка – цэ човнык такий, лодка из парусом.
    Чуб мечтательно закатил левый глаз куда-то под череп, в то время как правый глаз его глядел вдаль прямо перед собой. Физиономия его стала до того странной, что казалось, он вот-вот упадет в обморок. Петров взглянул на соседа и перепугался. Он быстро присел перед Чубом на корточки, схватил его за плечи и несколько раз встряхнул.
    - Эй, Чуб, очнись!
    - И ты тэж пэрэпугався як та дохторша з военкомату, - спокойно хмыкнул Чуб. – Я в порядку, тилькы одын глаз мий трошки крывуватый. Вона тэж як побачыла мэнэ, пэрэпугалася. Почала пытаты чи нэ курю, яки таблетки пыю, схопыла за рукы, почала дывытыся на локти, долони. «Высунь языка», каже, «покаж пид языком». Колы в мэнэ глаз, чому надо шукать на локтях та пид языком?
    - Она тебя за наркомана приняла, - рассмеялся Петров – вот и искала следы уколов. Да и я сам, когда ты глаз закатил, решил что ты под кайфом.
    - Що цэ «под кайфом», для чого цэ потрибно? – удивился Чуб.
    - А это, кореш, когда обкуришься конопли или ширнешься от души. Да ты, я вижу, в Запорожье своем отстал от прогресса.
    - Та нам ничого цэго нэ потрибно. Цю дрянь, коноплю курыты – тьфу. Мы можемо «Приму», «Беломор». А кайфу нам и даром нэ надо.
    - Ну и зря, - Петров дружески похлопал товарища по плечу. – Если б та докторша решила, что ты наркоман, сидел бы сейчас себе дома, или рыбачил на Днепре – наркоманов в армию не берут. Да-а… Был бы у меня такой глаз волшебный, я вмиг нашел бы ему применение в военкомате. С твоим глазом от армии закосить – плевое дело. А так приходится мне самостоятельно за свободу бороться.

    Внезапно Петров осекся и бросил взгляд вдоль забора где из-за поворота медленно выезжала черная «Волга».
    - Ну, брат, мне пора на пост, - заторопился он, - прапорщик Кудлай как всегда нажрался по воскресному времени и приказал по пустякам не будить. Так что пойду-ка я имидж свой развивать, пока прапор не протрезвел. Он вскочил и быстро вбежал через проходную в помещение дежурного.


    В дежурке царил таинственный полумрак. Заглянувшему через стеклянное окно проходной могло показаться, что там ни единой души нет. Только три телефонных аппарата на пустынном столе, да желтая липучка с мухами на одинокой лампочке без плафона. Однако зашедший внутрь мгновенно убеждался в присутствии живого существа. Газовая среда в помещении была сильно насыщена всеми ароматами, присущими здоровому мужскому организму. Оный организм, невидимый на первый взгляд, можно было обнаружить лишь обогнув стол. Здесь, на четырех составленных в ряд стульях, дрых дежурный по КПП прапорщик Кудлай, здоровенный краснорожий детина. Приняв дежурство в восемь утра, к одиннадцати он в полувменяемом состоянии ввалился в дежурку где спугнул Петрова, мирно игравшего в морской бой сам с собой на листке, вырванном из журнала КПП.
    Присутствие Петрова несколько озадачило прапорщика.
    - Ты кто, - спросил он, изо всех сил пытаясь сфокусировать взгляд на лице солдата.
    - Помощник дежурного по КПП рядовой Петров! – гаркнул тот.
    Услышав «КПП», Кудлай сообразил, наконец, где находится, и вспомнил, что сам он тоже сегодня дежурит здесь. Затем лицо прапорщика неожиданно просветлело. Видимо вспомнив нечто забавное, он вплотную приблизился к солдату, ухватил того за пуговицу  и захрипел ему прямо в нос диким перегаром:
    - Вот ты Петров, человек образованный, скажи мне – есть джинны или нет?
 «А прапор-то не ТРИ ЗВЕЗДОЧКИ употребил» - мгновенно сообразил рядовой. И точно, будто в подтверждение догадке Петрова, Кудлай вдруг вытащил из кармана брюк открытую пивную бутылку и стал помахивать ею, держа за горлышко кверху дном, перед носом солдата. При этом остатки содержимого бутылки пролились прапорщику на рукав, распространив по помещению крепчайший самогонный дух. Внезапно Кудлай, видимо решив что-то продемонстрировать не только Петрову, но остальным зрителям в помещении (кроме рядового в дежурке находились также четыре стула, стол и полтора десятка полусонных мух), купеческим жестом широко повел рукой, державшей бутылку. При этом он тыльной стороной здоровенной лапы ненароком мягко отбросил в угол не ожидавшего такого подвоха Петрова.
    - Видите ли вы эту совершенно пустую бутылку? – вопросил Кудлай тоном факира, очевидно воображая себя на сцене.
    Тут, видимо мысли его пошли в ином направлении. Прапор вынул из другого кармана брюк сигаретную пачку и протянул Петрову:
    - На, закуривай, друг.
    - Товарищ прапорщик, - вяло начал отнекиваться слегка ошалевший после полета в угол Петров, - мы же на КПП…
    - Отставить, рядовой! Товарищ прапорщик приказал «Закуривай», значит ты должен закуривать.
    Петров взял сигарету из протянутой пачки, достал спички, прикурил и затянулся. Кудлай тут же с неожиданной ловкостью выдернул горящую сигарету изо рта солдата, схватил стоящую на столе пустую бутылку из-под самогона и начал дуть в нее через сигарету, отобранную у Петрова. Бутылка мгновенно наполнилась табачным дымом. Прапорщик заткнул горлышко подушечкой большого пальца и энергично несколько раз встряхнул, чуть не заехав при этом бутылкой себе и Петрову по зубам. Тот, наученный предыдущей демонстрацией, мгновенно отскочил на исходную позицию – в угол дежурки. Тем временем Кудлай окончил манипуляции с бутылкой, поставил ее обратно на край стола, в полшага настиг Петрова и отобрал у оторопевшего рядового коробок со спичками. Кудлай многозначительно взглянул на Петрова, торжественно поднял коробок и, чиркнув, быстро вбросил еще шипящую спичку в затуманенную бутылку.
Спичка упала на дно бутылки и тихо тлела с полсекунды. Вдруг вокруг ослабевающего пламени возник бледный неоново-фиолетовый плазменный шар. Быстро вспухая, шар этот распространился во всю ширину бутылки. С тихим зловещим шелестом фиолетовое свечение, питаемое табачным туманом, побежало наверх к горлышку бутылки. Ж-ж-пуф-ф… остатки тумана вылетели вверх. Резко пахнуло сивухой.
    - Видал? – расхохотался как дитя прапорщик. - называется - «джинн-н-н»!
    Эта вспышка веселья лишила Кудлая последних сил. Он составил в ряд позади стола все наличествующие в дежурке стулья и завалился на них, приказав строго соблюдать тишину и обращаться только в исключительных случаях.
    - Знаешь, что такое исключительный случай? – спросил прапорщик у Петрова, перед тем, как заснуть.
    - Так точно, товарищ прапорщик, знаю, – Петров стоял навытяжку в ногах импровизированной лежанки, - исключительный случай это: тревога, пожар, наводнение и другие исключительные случаи.
    - Ага, ну…, - тут прапорщик обмяк, завалился во всю длину на стулья и мгновенно захрапел, распространяя по помещению густой дрожжево-луковый духман.


    Сейчас, спустя несколько часов войдя в помещение Петров почувствовал, что в атмосфере преобладает элемент, из за которого обычная надпись «НЕ КУРИТЬ» на стене приобретает пугающе-серьезный смысл. Очевидно, во время утреннего представления немалая часть напитка пролилась на одежду прапорщика. Теперь все это, испарившись, наполнило дежурку неземным ароматом. Густющие сивушно-самогонные пары толстыми слоями стояли в комнате. Осовевшие мухи лениво бродили по столу, а некоторые, уже совсем «готовенькие», валялись там кверху лапками.
    Петров выскочил в коридор, сделал несколько глубоких вдохов, вернулся, быстро пересек комнату, нагнулся к уху прапорщика и зашептал громким шепотом:
    - Товарищ прапорщик, товарищ прапорщик, а что делать, если посторонний автомобиль остановится у ворот части?
    - Ты что, издеваешься, гад? Какой еще автомобиль? Гони его к едрени матери в шею. – Кудлай перевернулся на другой бок на разъехавшихся стульях и снова захрапел.
    - Есть, гнать в шею! – просиял Петров. Он отдал честь спине прапорщика и быстро на цыпочках выскочил из помещения. При этом лицо Петрова снова приобрело уже знакомое ленинско-хитроватое выражение.

    - Ну что ты все дуешься, Тома, - добродушно уговаривал жену полковник Карпеев, полный красивый, хотя и лысоватый мужчина. – Мы же не на артсборы едем, а к Витальке Карасину, другу моему. У него не часть, а сад настоящий. Кругом яблони, абрикосы, орехи. Домик офицерский – красота! Банька есть. Вечером на рыбалку выйдем на Буг, костер, воздух чистый. С женой его познакомишься. Елена - женщина замечательная. А Серега наш с их пацаном подружит, тому тоже десять лет.
    - Да ну тебя с рыбалкой этой, - раздраженно пилила мужа Тамара, крепко сбитая ядреная баба в темно-синем обтягивающем платье. – Другие люди ездят за границу, в Сочи, в Москву, в Ленинград, в театры, в музеи наконец. А у тебя на уме одна рыбалка.
    - Ну вот и приехали, - Карпеев остановил «Волгу» у ворот воинской части, - пойдем, Серега, поглядишь как полковников встречают  в настоящей армии.
Карпеев вышел с сыном из машины. В дверях КПП появился солдатик и быстро направился к ним.
    - Здравия желаю, товарищ полковник! – Петров отдал честь и замер по стойке «смирно».
    - Вольно, рядовой, - настроение полковника постепенно стало приходить в норму, - доложи-ка полковнику Карасину, что прибыл полковник Карпеев.
    - Не могу, товарищ полковник, полковника Карасина нет в части.
    - Ну ничего, мы его внутри подождем, открывай ворота. – Карпеев направился к машине.
    - Не могу, товарищ полковник, открывать ворота запрещено.
    Карпеев резко обернулся:
    - то есть, как это «запрещено»? Кто запретил, полковник Карасин?
    - Никак нет, прапорщик Кудлай запретил.
    - Как «прапорщик запретил»? Ты что, пьян? – Полковник подбежал к Петрову и резко нюхнул его в лицо.
    - Никак нет, не пьян, – Петров стоял навытяжку с серьезным выражением, - приказано гнать вас в шею к едрени матери.
    Полковник открыл и закрыл рот. Лицо его стало медленно наливаться той самой сине-багровой краснотой полковничьего гнева. Пацан его тоже раскрыл рот. Но не от удивления, а от восхищенного предвкушения – сейчас батя их всех поубивает из пекаля – Бах! Бах! Тамара, сидевшая в машине ничему не удивлялась. Конечно, чего еще следовало ожидать в этой дыре, кроме хамства и пьянства?
    Карпеев резко сунул руку в карман, но выхватил к огорчению мальчишки не пистолет, а сигаретную пачку. Он злобно разодрал ее, доставая сигарету, отбросил смятую пачку, достал зажигалку, прикурил, затянулся и, продолжая непрестанно чиркать перед носом, рванул в дежурку. Лицо Петрова вдруг посерело и он визгливо прокричал вслед Карасину:
    - Товарищ полковник, стойте, не надо!
    Потом он со словами: «Ложись, Волька» толкнул пацана ничком на траву  и кинулся вслед за полковником. Пробегая мимо внутреннего окна в дежурку, Петров вдруг застыл. Там за стеклом повторялся недавний утренний цирковой номер, однако в гораздо более грандиозном масштабе.
    - Это что за безобразие … вопил полковник, непрестанно продолжая автоматически чиркать зажигалкой перед носом.
    Сгустившиеся самогонные пары, смешались с дымом полковничьей сигареты и достигли критической точки. Вдруг вокруг горящего конца сигареты возник бледный неоново-фиолетовый плазменный шар. Быстро вспухая, шар этот стремительно распространялся вширь. С тихим зловещим шелестом фиолетовое свечение охватив фигуру полковника, побежало в стороны и к окну. Желтыми звездами пыхнули несчастные мухи. Петров резко пригнулся. Ж-ж-пуф-ф-ду-дум… с тупым хлопком вылетели оконные стекла. Резко пахнуло сивухой…

    -  А прапор-то не «ТРИ ЗВЕЗДОЧКИ» употребляет. – пробормотал Петров,  выпрямляясь и отряхивая осколки стекла.

ЧИТАТЬ ДАЛЬШЕ>> Часть 4. Конец первого периода ===
================ http://www.proza.ru/2015/01/07/1940 ===


Рецензии