Осенние дни опадали багряной листвою

Александэр Фокин
 Осенние дни опадали багряной листвою,
   Шурша под ногами пожухлой, привявшей травой...,
   Я, молча, смотрел на туман, стелившийся сном, над рекою...,
   Такой же, как я, понурый и прядями пряжи седой...

   Я, молча, смотрел, не пытаясь нарушить покоя,
   Уйдя в свои мысли про чувства прошедших годов...
   И только твой образ стоял, как росчерк июльского зноя,
   Такой же живой и горячий, как зарево майских садов!

   Стоял в красоте, описуемой только в романах...,
   С глазами сирени, с улыбкой пленительной Феи...,
   Как будто хотел вернуть меня в То, без обмана,
   В То лучшее, на скамейку любви нашей, первой аллеи!

   Где мы целовались, губами, не знавшими ласки...,
   Где мы обнимались, руками не ведовших трепетность тела!
   Как это всё было недавно..., ещё не успели засохнуть те краски
   И, как всё давно прекрасной порой пролетело!

   Я помню Тебя..., что связано первой любовью,
   Той искренней страстью, с бессонными в неге, ночами!
   Я помню Тебя..., как сердце моё обливалось кровью,
   Когда я и дня не мог не любоваться твоими очами!

   Прекрасными, томкими, цветом утра, васильковыми,
   Зовущими в небо своим искромётным пожаром...,
   До боли души, родными и так безмятежно знакомыми,
   Что их вспоминая и ныне, тебя обвивает истомой пьянящего жара!

   Там, в их чистоте сапфирного, чудного царства,
   Полощет рассвет акварель голубого разлива...,
   Где нет и не может быть лести, а с ней и иного коварства,
   Но жжёт их пожар влюблённо и неторопливо!

   Мне руки протягивая в нежной, как пух, поволоке,
   Собой прижигая, как вечный, палящий костёр!
   Да! Глаз таких чудных я видел, потом, не у многих,
   Хоть в жизни своей не одну пару линз уж протёр!

   Раскосый разрез их, повязанный тонкой вуалью
   Длиннющих ресниц, упоительно томок и строг...,
   Как будто наполнен любовной, зовущей печалью
   И, тут же, распушен, как неба прелестный цветок!

   Та гладь голубая лоснится сиреневым ситцем,
   Ласкает озёрной водою средь век-камышей...,
   Я пью эту патоку лет, а мне всё снится и снится
   Разливы её синеоких, безбрежных, далёких морей!

   Где искорки света, в волнах лучезарного солнца,
   Блистая, играют в моих подуставших глазах...
   И я, словно раб их, сижу у проёма, оконца,
   Ловя эту негу волнения, в бегущих, солёных слезах!

   Вот это глаза, что видятся днём и ночами,
   В прошедствии лет, не померкнув собой, как кристалл!
   Вот это глаза! Их синь льётся тихо, по жизни, свечами!
   При свете которых я это, с душой, написал!