Записки Коллекционера. Ч. 2. Вещи Позапрошлого

Я о политике здесь писать не буду - я буду говорить здесь о своём hobby. Об антиквариате. Хотя, какой он, к чёртовой бабушке, "антиквариат"? - просто, вещи из Прошлого. Нельзя же, в самом деле, называть благородным словом "антиквариат" старые керосиновые лампы, самовары, угольные утюги, граммофонные пластинки (вместе с граммофонами), поддужные колокольчики, старинные аптечные бутылки и флаконы из-под духов, французские ходики конца девятнадцатого и начала двадцатого века, журналы и открытки того же времени, всякие шкатулочки, латунные подсвечники, чернильницы, вазочки-статуэтки, кузнецовские блюда и гарднеровские тарелочки с отбитой по краям эмалью, фотографические и телефонные аппараты и пишущие машинки времён Промышленной Революции, деревенский сундук с жестяной оббивкой, тонеттовскую качалку, вазоны в стиле клуазоне, богемские штофы и конфетницы середины ХХ века, ржавые и тупые штыки от винтовок Мосина, венские стулья, жандармские кокарды царского времени, конские подковы и кованые ключи?... А может быть - можно?

Если в понятие "антиквариат" вкладывать что-то такое... солидное, то и это есть у меня: и роскошный резной буфет времён Царя-Освободителя, и пара изящных мягких стульев (они были обнаружены на свалке, и их, как и буфет, пришлось долго "лечить" у реставратора) - эти стулья помнят если не Саму Матушку Екатерину Алексеевну, то уж Её сына, Государя Павла Петровича помнят уж во всяком случае. Но для меня не так уж и важно, что именно из моего собрания попадает под роскошное и респектабельное определение "антиквариат", а что довольствуется более скромным - vintage, или mill;sime: главное - не в названии, а в том, что именно среди всего этого мне приятно и комфортно жить. Вот среди хай-тека и мебели из Ikea - неприятно и некомфортно, а среди этих старых и милых вещей и вещиц я чувствую себя в своей тарелке, среди них мне и легче дышится, и лучше пишется, и живётся светлее и веселее, и приятнее.

Нет, я никого ни к чему не призываю: если вам, господа, больше нравится Ikea и хай-тек, то это уже ваше личное дело, ваш privat, и я в него не вторгаюсь. Более того:я бы просто взвыл от безысходности, если бы каждый из вас стал жить так и в окружении тех предметов, в окружении которых живу я. Спрашивается: если бы все вдруг бросились разыскивать и обставлять свои дома этими самыми буфетами-жирандольками-горками-поставцами, если бы все ринулись в погоню не за "Икеей", а за Гарднером, Кузнецовым, Переваловым, то что, спрашивается, стал бы делать я, что мне осталось бы после вас?... Уж если в достаточно узкой и элитарной среде коллекционеров все друг дружке завидуют и годами строят комбинации, чтобы выменять у коллеги приглянувшуюся вещицу, то что было бы, если бы на один, скажем, граммофон или канделябр приходилось не сто, а, предположим, десять тысяч коллекционеров?...

Уже сейчас, общаясь с коллегами, мы с грустью говорим о том, что некоторые предметы, которые лет двадцать назад никому были и даром не нужны, а лет десять назад вдруг оказались на пике популярности, сейчас уже ушли с рынка навсегда, их уже попросту, и нет... Но - в том-то и прелесть собирательства старинных вещей и вещиц, что каждый предмет, попавший в твоё собрание, даже если он и производился прежде в промышленных масштабах, за прошедшие десятилетия стал уникальным: у него уже появилась своя собственная судьба, и само Время наложило на него индивидуальные черты... Поэтому, не нужно, чтобы собирателями становились ВСЕ: если вы ВСЕ вдруг станете собирателями, то где на вас, шельмецов, Гарднера да Тоннета-то напасёшься?

Несколько дней назад, беседуя в Живом Журнале, с замечательной дамой, живущей в Будапеште и организующей по венгерской столице экскурсии для таких, как мы с вами, господа, мы затронули и эту самую "антикварную" тему. На своих страничках моя собеседница рассказала об удивительном мире будапештских антикварных салонов и магазинчиках старых вещей, о "блошиных рынках" и таком, чисто венгерском явлении, как "День Избавления От Хлама" - я читал эти посты, и пьянел без вина! Честное слово, господа!... А закончилось всё это тем, что я не утерпел, и оставил в ЖЖурнале у Анны комментарий - а она,в свою очередь, вынесла его в отдельный пост - и теперь уже я в своём ЖЖурнале буду перепащивать (не люблю это слово, неуклюжее оно какое-то!) из её журнала тот самый свой комментарий, который она перепостила у себя. Это перетаскивание туда-сюда комментария тоже напоминает, кстати, тот самый венгерский День Избавления От Хлама, когда сосед с третьего этажа выносит на улицу старый абажур, а соседка с первого - неисправный радиоприёмник; затем сосед подхватывает выброшенный приёмник, а соседка - абажур, и на недоумённое: "зачем тебе нужен этот хлам", хитро прищурясь, отвечают друг дружке: "в хозяйстве пригодится!" - а потом оба чувствуют себя полными дураками, выбросившими - надо же! - Ценную Вещь, которая теперь пригодится в хозяйстве хитрюге-соседу. Вот так же - и мы с этим моим комментарием :)

А вот, собственно, и он, комментарий этот:

Хочется плакать – от умиления и... от обиды. Эти «блошки» – это не только тот Рай, о котором я мечтаю с позднего детства и ранней юности, начитавшись описаний в книгах и в любимом журнале «Вокруг Света» – это ещё и то, чего так и не появилось здесь, в России. И дело не в том, что кто-то более, а кто-то менее предприимчив, вовсе нет: просто в России нет понятия «выбрасывать – грех», нет уважения к чужому труду – вот и выбрасывали, выбрасывали, сдавали на металлолом, в макулатуру, жгли в кострах, а то и просто ломали.

Года три назад зашёл ко мне коллега-журналист, увидел граммофон, и говорит:

– Ух ты! Мы, помню, в детстве нашли два таких аппарата, когда у нас во дворе кладовки ломали...

– Ну, и где они теперь? – спрашиваю.

– Так мы их – того... расколошматили! – весело отвечает он, – По трубам ногами прыгали – они так клёво хрустели! А ящики (т. е., сами граммофонные механизмы в дубовых корпусах – Р. Д.) затащили на крышу, и сбросили вниз! Они разлетелись в клочья!...

И – ни раскаяния, ни сожаления в интонациях – одно лишь воспоминание о весело и с пользой проведённом времени. А задав ещё пару-тройку наводящих вопросов, узнаю, что случилась эта расправа над двумя(!) граммофонами в 1984 году, когда моему собеседнику было двенадцать лет. То есть, и время на дворе уже, вроде, не совсем дикое, и дети уже не совсем дураки, и отчёт в своих действиях отдавать способны. Да и происходило дело не на рабочей окраине, а в «интеллигентском» дворе старого Центра.

Спрашиваю, не жалеет ли он о том, что тогда так жестоко и глупо расправился вместе с друзьями с этими граммофонами – а в ответ вижу недоумение на лице:

– А куда их? Мы ж не коллекционеры...

Указываю ему на свой граммофон, и поясняю, что механизм у него, не смотря на всю кажущуюся простоту, по точности поспорит с часами, что я сам потратил полгода на его восстановление. И добавляю, что сегодня в России средняя цена граммофона – от восьмидесяти до девяноста тысяч рублей (2 000 $) – и только после того, как назвал цену, вижу, что в глазах у собеседника не просто блеснул интерес и уважение – впрочем, какое уважение? – сожаление:

– Эх! Знал бы, что эта ***** таких бабок стоит!... Это ж тачку купить можно! ТАЧКУ!...

А вот мне «тачка» не нужна. Не знаю, почему, но – не нужна. Впрочем... какой-нибудь «опель» или «хьорх» 1938 года выпуска я купил бы, наверное...

А ещё могу порассказать, как выкупал на пунктах приёма цветного металла старинные самовары, подсвечники и поддужные колокольчики – на вес. О том, как другая моя коллега-журналистка, специализирующаяся на вопросах культурной жизни, наняла двух таджиков, чтобы те расколотили и вынесли на свалку мешавший ей дубовый буфет в стиле модерн, и как потом она была счастлива, поставив на место этого «урода» новенькую стенку из клееных опилок – а я со свалки утаскивал корону, дверцы, витражики и прочие обломки её буфета...

Нет, я никому ничего не навязываю, и не призываю всех поголовно обставлять свои квартиры граммофонами, самоварами и старинными буфетами: кому нравится хай-тек или клееные опилки – пожалуйста! Тут – другое... Тут – ОТНОШЕНИЕ к вещам, к прошлому: ведь есть же, в конце концов, антикварные магазины, куда всё это можно сдать – так почему не сдают? Только потому, что у среднего российского обывателя срабатывает стереотип: «если за этот подстаканник, или медную монетку, или колченогий стул, или кузнецовское блюдце владелец антикварного магазина не отваливает мне сразу же ровно столько, чтобы хватило на покупку «тачки» (будь она тысячу раз неладна, эта их тачка!!! – Р. Д.), то значит, всё это – мусор, и его не жаль сломать, выбросить, сжечь... А хозяин антикварной лавки – он a priori барыга и жулик: вон у него всякий хлам стоит, и он за этот хлам бешеные цены ломит! А мне почему на «тачку» отмусолить не хочет?...»

А почему никто никогда не задумывался о том, с чего это цены в российских антикварных лавках не то, что в разы, а в десятки, даже сотни раз выше, чем в аналогичных магазинчиках и лавках в Европе? Не потому ли, что в России «весь этот хлам» давно уже выбросили, сломали, сожгли – а в антикварные лавки попали лишь крохи?...

Вообще, об отношении в богоспасаемом отечестве к тем, кто занимается коллекционированием и перепродажей предметов старины, стоит сказать особо. Фильмы ли, снятые по мотивам "мастеров совецкого детективного жанра" из числа "подментованных" писателей, сыграли свою роль, или что-то другое, я не знаю. Да только уж очень крепко сидит в головах "дорогих зоотечественников" этот стереотип: "если коллекционер - значит, на руку не чист; если антиквар - значит, жулик и барыга, оббирает несчастных старух и "крышуется" мафией". Разве не так, господа?...

Есть в Иркутске замечательный человек - Сергей Афанасьевич Снарский. Бывший актёр Иркутского ТЮЗа, в 1991 году он ушёл из театра и открыл первый в городе антикварный магазин. Я ещё замечу мимоходом, что сейчас в городе - что-то, в районе десятка магазинов, магазинчиков и лавочек, торгующих предметами старины, и что владелец одной из таких лавочек - ваш слуга покорный. Но в начале девяностых годов прошлого века антикварный магазин "Коруна", открытый Снарским, был первым - и потом почти двадцать лет (как - ни более!) оставался единственным. Я не знаю: наверное, прав был когда-то мой дед, сказав мне однажды: "Роман, учти: Иркутск - город очень злой и очень подлый!" - наверное, это и в самом деле так. Говорю об этом только потому, что почти все эти годы слышал и до сих пор продолжаю слышать в городе шепотки: "Ты знаешь, какой жук этот Снарский!? - скупает всё за гроши, а продаёт по таким ценам, что и близко не подходи!... Облапошивает людей, выманивает ценные вещи, и делает на этом деньги!... Настоящий жук! Жучара!..."

В 1996 году в "Коруне", принадлежащей Снарскому, произошла трагедия: во время обеденного перерыва в магазин ворвались грабители, выстрелом из пистолета убили работавшего в магазине оценщиком иркутского коллекционера Виктора Викторовича Смертина, тяжело ранили продавца... Знаете, как отреагировали на это в городе?... Нет, я не хочу сказать, что такая реакция была у всех - но нашлись и такие (и - немало!), которые злорадно шептались: "Ну всё! - теперь-то Серёгу затаскают по ментовкам!... теперь-то он свою лавочку прикроет, жулик несчастный!... А то, ишь, скупает всё за копейки - а продаёт за такие деньги, что и близко не подходи! Наживается на людях, гад! Но - всё! Теперь - конец его торговле!..."

А когда я пытался хоть как-то урезонить этих людей, говорил, что ведь при нападении на магазин был убит человек, и ещё один человек был тяжело ранен, то в ответ опять слышал это злорадное: "А и поделом! Раз застрелили - значит, было за что! А Смертин этот - он такой был делец, такой жук!..." - и дальше мне начинали выкладывать сплетни, одна грязнее другой, о погибшем, которого я, худо-бедно, знал и уважал.

Тем, кто злорадствовал, не было дело до того, что погиб человек, и ещё один человек тяжело ранен, и его жизнь висит на волоске. Им не было дело до того, что в семью коллекционера Смертина пришло горе, что старуха-мать хоронит единственного сына - а в другой семье, в семье того парня, что был ранен (к сожалению, не помню его фамилию: ведь почти двадцать лет прошло!), его близкие сидят, словно на иголках, и не знают, на что надеяться, и надеяться ли... А уж как сам Сергей Афанасьевич пережил всё это тогда, я и представить не могу: наверное, не всякий после такой трагедии нашёл бы в себе силы заниматься прежним делом, не сломавшись и не уйдя в многолетний запой и дипрессию... Но, чужие нервы, чужое горе, чужая трагедия, чужой не-успех для шептунов этих - сродни тому самому "старому хламу, что не жаль и сжечь", тем самым грамофонным трубам, что "так клёво трещали", когда их - ногами, ногами...

А ещё все эти шептуны-поганцы и не задумывались ни разу о том, что "жучара" Снарский, купив - конечно же, "обманом" и конечно же "за копеечки" какой-нибудь поломанный стул или комод, буфет или горку, вообще-то вкладывает деньги в их реставрацию, содержит собственную реставрационную мастерскую, платит реставраторам жалование - про налоги, аренду и всякие счета за электрику и отопление, которые тоже "вливаются" в конечную стоимость этого буфета или комода, который, может быть, только через год приедет из мастерской в салон магазина, а продастся ещё через три, а может, и через пять лет - ни о чём об этом поганцы-шептуны, конечно же, не задумывались ни разу...

И уж откуда им, поганцам этим, было знать о том, что "этот жук, этот проходимец Снарский" не один и не два раза сам отправлял в больницу и оплачивал лечение буквально погибавшего от алкоголизма "иркутского Сальвадора Дали" - Валеру Мошкина? Сам Сергей Афанасьевич об этом и не расскажет никогда - а те поганцы, что шепчутся, тут же обязательно скажут что-нибудь, вроде: "...Ну, значит, не просто так лечение оплачивал - значит, хотел с этого Мошкина что-нибудь потом поиметь..." Мошкин, которого я тоже хорошо знал, в последние годы практически и не писал ничего, и те интересные вещицы, что прежде были у него в мастерской, были либо раздарены, либо разворованы по пьянке, либо просто пропиты (прости, Валерий, но что было - то было!) - и "поиметь" с несчастного художника можно было только одни расходы, да нервотрёпку. Но ведь шептуны же знают, "как оно на самом-то деле", а в такие абстрактные понятия, как дружба, сострадание и простая человеческая порядочность, они не верят. В их жизни этим понятиям нет места - вот они и не верят, что у других может иначе быть.


Когда в октябре прошлого года я открыл свою маленькую антикварную лавку в гостинице, принадлежащей моей приятельнице, мерзавцы-шептуны эти сразу же переключились и на меня. Нет, они не стали сплетничать - они поступили подлее и, как казалось им, эффектнее: подослали в лавку провокатора. Однажды утром, когда мы только-только открылись, и я давал инструкции своему приказчику, в лавку вошёл некий персонаж, на лице которого ясно читалось, что его "hobby" - тяжёлые наркотики. Именно такую публику легко и охотно вербуют полицейские опера - и те им служат, не за совесть, а за страх и шприц с ханкой...

- Здравствуйте, - сказал посетитель, - у меня тут есть кое-что вам предложить... - наркоманская полу-улыбочка, блуждающий взгляд клептомана и интонации гопника, который пытается убедить вас, что он - вовсе не гопник. Одет, вроде бы, и неплохо, и даже дорого - явно, родители вложились, чтобы сынуля выглядел "не хуже, чем у людей" - но лицо... Лицо - "второй паспорт". И - "второй паспорт" в виде синевы на пальцах:

-...есть вам предложить одну вещь, которая сейчас стоит тысячу... а через год будет стоить уже три тысячи!... - и, запнувшись, - Долларов!...

Ага, ценитель, эксперт хренов. Знаем, хорошо знаем эту породу "экспертов". Ну, давай, ври дальше! - и он продолжает, переходя на доверительный полу-шёпот:

- А ещё у меня есть госнаграды... Да, госнаграды... Но это - потом, а сейчас...

Честное слово, если бы он произнёс другое слово - "ордена", или там, "побрякушки", то я принял бы его просто за наркомана, утащившего что-то из дома и теперь норовящего скинуть украденное и срубить денег на шприц с "дозой". Я прогнал бы его в любом случае, но вот это вот, ментовско-протокольное "госнаграды" укололо меня, словно шило,или словно электрошокер:

- Госнаграды?! - переспрашиваю тоном чрезвычайной заинтересованности, - Отлично! Госнаграды - это великолепно! Сделаем так... - и, тоже переходя на доверительный полу-шёпот, нагибаюсь через прилавок: - Сделаем так: ты сейчас выходишь на улицу, поворачиваешь по троттуару, и идёшь прямо, прямо, прямо - и больше никогда сюда не возвращаешься. Идёт? Если нет, то есть другой вариант: сейчас я позвоню одним специалистам в области госнаград - им твоё предложение будет очень интересно! Приедут они быстро, долго ждать себя не заставят - съездишь с ними, пообщаешься с профессионалами... Ну, так как сделаем?...

Он выскочил из лавки, этот дешёвый стукачок, выскочил очень проворно - а мы с приказчиком кинулись к окну. На другой стороне улицы стоял потрёпанный жизнью "жигулёнок", наш "гость" подошёл к нему, что-то кому-то говорил в полуприоткрытое окно, потом что-то вытаскивал из карманов, отдавал своим хозяевам. Потом оперативники на своём "жигулёнке" уехали в одну сторону, а наркоман грустно поплёлся в другую. "Наживку" я не заглотил, и тем обломил этому персонажу весь его кайф: на "дозу" он в тот день не заработал.

Больше я его никогда не видел, и родная полиция меня с тех пор не беспокоила. Но через несколько дней позвонил мне старый приятель, и говорит:

- Знаешь, тут звонил один наш общий знакомый - и назвал мне имя одного из тех мерзких шептунов и сплетников, о которых я говорил выше, - спрашивал, как у тебя торговля идёт?... всё ли спокойно?... не было ли у тебя каких неприятностей с полицией в последние дни?... подробно так спрашивал... - а когда я в ответ рассказал об этом визите "торговца госнаградами", друг мой ничуть не удивился:

- Всё правильно, - говорит, - наш общий знакомый на тебя оперов и навёл, а теперь интересуется, как и что. Он же ещё с 1986 года "барабанит"...

- Да знаю я, - смеюсь в ответ, - что этот персонаж - "старый барабанщик". Но со мною у него на этот раз облом-сЪ вышел. А впредь - буду осторожнее...

Ладно, от основной темы мы отклонились куда-то в сторону, да и достаточно уже сказано и про главного и первейшего иркутского антиквара, и про свой маленький бизнес, и про сплетников и стукачей наших здешних. А то ведь найдутся и такие, кто заподозрит, что я в очередной раз написал проплаченный пост, и что с АО "Антиквар" я в доле - оправдывайся потом, объясняй... А - и не буду! - пусть думают, что хотят! Плевать.

...В минувшую пятницу меня, словно молния, поразила одна простая мысль: осталось всего три года! - три года до того момента, когда наше доморощенное "всё прогрессивное человечество" отметит столетие той самой ВОСРы, о которой я писал давеча. 2017-й год - не за горами, и именно в следующем году те вещи и вещицы, которые я так люблю и собираю в коллекцию уже более четверти века, окончательно, в одночасье станут Антиквариатом - предметами уже из позапрошлого века, позапрошлого времени. "Календарный" девятнадцатый век закончился в ночь с 31 декабря 1900 года на 1 января 1901 года, но - "всё врут календари!" - и он продолжался ещё почти полтора десятилетия, этот уютный и блистательный Девятнадцатый Век - до злополучного августа 1914 года. А пришедший ему на смену век двадцатый окончательно наступил именно в 1917 году, с крушением трёх центральноевропейских Монархий - Австрийско-Венгерской, Германской и Российской. Двадцатый век начался с революций, республиканства и торжества черни над аристократией и беспредела над Правом... И в тот момент, когда 2017-й год сменит предшествующий ему год 2016-й, вот тогда каждый медный пятак с коронованным императорским орлом, каждая открыточка с трогательной надписью, сделанной на старой орфографии, каждая буква "ять", "i", "ъ", "фита" вдруг обретёт какой-то неуловимый, словно аромат почти испарившихся духов, дополнительный шарм и вес: "Вещь Из Позапрошлого Века"!... С ума сойти!...

...А сегодня у "тоже коллекционеров" в тренде - "старинизм", вещицы и предметы, более поздней, совецкой эпохи. В частности, эпохи "сталинской". И это, как ни странно, очень и очень даже хорошо, очень и очень даже мне на руку: хоть я эту эпоху и на дух не переношу, и принципиально не держу в своём собрании ничего, что могло бы напоминать о "великом-могучем" совецком Совке (Вру! - целая коллекция совецких красных флагов, вымпелов, бюстов ленина и барельефов сталина украшает собою мой ватерклозетъ) - но бизнес есть бизнес. На лениных-сталиных, на красные знамёна и вымпелы, на карболитовые телефонные аппараты и настольные лампы ("такими в НКВД пытали!!!..."), на силуминовые статуэтки "Рабочий и Колхозница зовут Родину-Мать на ВДНХ", на значки "Лучшему осеменителю крупного рогатого кота", на дверные таблички "Первый Секретарь Мухосранского райкома КПСС" и уличные вывески - "ул. им. Старых Большевиков" (я не шучу!) - на всё это существует спрос, и спрос неплохой.

И я не брезгую торговать даже бюстами лениных-сталиных; в конце концов, перевести изображение глубоко неприятных тебе исторических деятелей в денежный эквивалент, чтобы приобрести затем что-то из того - ну, из Того,  Дорогого и Ушедшего Века - разве это плохо? И пусть "реальный пацан" покупающий у меня в довесок к сралинскому бюсту и выцвевшей красной тряпке с серпо-молотом ещё и карболитовую лампу-"гуся" 1960-х г.г. выпуска искренне думает, что "такими в НКВД пытали!!!...", пусть. Он, в конце концов, может даже сам устроить у себя на дому BDSM-сессию, привязав к стулу любимую тёщу, и направив ей в глаза свет этой лампы: если он хочет почувствовать себя легендарным наркомом Ежовым, то - исполать ему! - я ему ещё и списанную кожанную кобуру от милицейского "ПМ" за пару тысяч рублей уступлю. И совецких оловянных солдатиков. И - ГДРовских индейцев, точно таких же, как те, что были у него в детстве: пусть "реальный пацан" играется, пусть ностальгирует по "великому-могучему", который он видел, сидя на горшке... Не жалко.

Я знаю другое: пока новоявленные "коллекционеры" из числа "реальных пацанов" и прочие "совецко-имперские эстеты" готовы платить мне деньги за "вещи из Прекрасной Сталинской Эпохи" (вот даже отрешившись от всякой идеологии, и от личности этого рябого грузинского гопника с трубкой, не могу понять, что там "прекрасного"? - один сплошной китч, да унылое подражание США - от "сталинских высоток", слизанных с нью-йоркских небоскрёбов, и до совершенно пин-аповских плакатов с мускулистыми пролетарами и сисявыми свинарками) - так вот, пока эти "ценители" готовы выкладывать деньги за свою "сталинскую эпоху", у меня в бумажнике всегда будет свободная купюра для того, чтобы ухватить за хвост быстро-быстро ускользающую Эпоху - тот самый Позапрошлый Век, что остался в случайно встреченном на "блошке" латунном подсвечнике с клеймом "Юдинъ". Или - в поддужном колокольчике с надписью "Даръ Валдая". Или - в потрёпанной подшивке "Нивы" за 1913-й год. Или - в сломанных настенных ходиках "Павелъ Буре". Или - в пишущей машинке "Ундервудъ". Или... или... или...

...Моя знакомая из Будапешта, о которой я уже упоминал сегодня, и журнал которой вновь рекомендую всем вам добавить в свою ленту, на своих страницах  рассказала удивительную историю: оказывается, на Будапештском вокзале есть Императорский Зал Ожидания. Последним человеком, ожидавшим в этом зале своего поезда, был последний Император Австро-Венгрии, Карл Габсбург. Когда подошёл поезд, и Император Карл отбыл в Вену, этот зал заперли за ним, и с тех пор ни разу не отпирали. Так и закрыт этот зал уже почти сто лет: видимо, Будапешт, всё же, до сих пор ждёт Возвращения Государя?... Жаль, нельзя купить этот Императорский Зал Ожидания - вот так просто, взять и купить, не открывая его дверей - и поместить в своё собрание.

Моя коллекция, наверное, очень похожа на этот зал: я не стану отпирать её двадцатому веку с его революциями, красными знамёнами, серпами-молотами и всем прочим "сталинским ампыром". Но у меня есть ещё три года, чтобы найти и приютить в этом "зале ожидания" еще некоторое число "пассажиров".

И я успею сделать это.


Рецензии