Радужный человек. О Валентине Краснопевцеве

          Валентин Павлович  Краснопевцев был очень скромным, простым и тихим человеком. Его всегда добродушная приятная улыбка располагала к общению, к разговору. Его мягкий, бархатный, спокойный голос как бы притягивал собеседника своей тонкой интонационной выразительностью.
          Речь у него была всегда правильная, неторопливая и вдумчивая.
Особенно это было заметно, когда он выступал перед аудиторией читателей.
Он не мог говорить громко и мы – коллеги – ему часто напоминали: «погромче, погромче…». Но, удивительное дело, как только он начинал говорить – любая аудитория сразу смолкала и, казалось, старалась не пропустить ни одного слова из сказанного им. Сидела затаив дыхание.
          И в этом была сокрыта какая-то тайна. И этой тайной владел наш маленький (он был не очень большого роста) и добрый волшебник Валентин Краснопевцев.

          Валентин Павлович Краснопевцев был всеобщим уважаемым нашим любимцем. К нему обращались по любому вопросу, если дело касалось русского языка. Его обширные знания в этом были глубоки и полезны для нас, членов Объединения псковских писателей. Если есть проблема или кто-то в чём-то сомневался – сейчас же, - звонок Краснопевцеву, и всё вставало на свои места. Он был не только нашим консультантом, но и официальным редактором и корректором многих наших изданий.
          А Игорь Григорьев, во всяком случае, рукописи всех последних своих стихотворных сборников, непременно, после составления отдавал Краснопевцеву на корректировку.
          И о лучшем корректоре и редакторе мы и мечтать не могли.
 
          Валентин, хоть и начал писать стихи очень рано – в одиннадцать лет  - но держал их под спудом. И, по его словам, именно Игорь Григорьев возродил в нём, заброшенный было интерес к поэзии:

          Я в твой цех поступил подмастерьем,
          Дорогой мой учитель и брат,
          Нелегко отворяются двери,
          А потом не пускают назад.

          Они были родственными натурами не только по творческим взглядам, но также и по отношению ко многим принципиальным жизненным проблемам. Общими были, в частности, боль и печаль, связанные с раздором в тогдашней писательской организации, финалом которого явился выход из неё группы её членов и создание Объединения псковских писателей, к которому принадлежал и Краснопевцев.
          Валентин Павлович был филолог по образованию, журналист по
профессии,  писатель по призванию и просто энциклопедически образованный человек с блестящими знаниями русского языка.
          И юмор всегда был желанным гостем в творчестве Краснопевцева. Он и начинал писать, как фельетонист, называя себя не иначе, как «литературным хулиганом».

          *****
         
          Валентин Павлович редактировал мой стихотворный сборник «Вкус Победы». И когда я пришёл с готовой рукописью к Ивану Егоровичу Калинину, тогдашнему заместителю мэра города Пскова,  с надеждой о материальной помощи, (кто-то подсказал, что есть деньги, выделенные ко Дню Победы) он, увидев, что редактором был Краснопевцев, дальше и смотреть не стал:
          - Всё ясно, можешь рассчитывать на поддержку.
       
          Помню эти вечера, когда мы сидели у Краснопевцева на кухне и вычитывали, вернее он вычитывал, а я смотрел за тем, как он водил карандашом, где-то расставляя запятые, где-то их, зачёркивая, где-то зачёркивая или вставляя слова. Говорил он при этом мягко, не назидательно, поясняя действия своего карандаша. С добродушной улыбкой и с предельным вниманием он мог вычитывать бесконечно долго.
          Мне было всегда неудобно за его безотказность, и я придумывал какой либо повод, чтобы передохнуть.
          В последнее время он стал заядлым меломаном, и радио, как ни придёшь, гремело у него, а он интересовался серьёзно не только музыкой, но главное текстом, иногда что-то записывая для себя и для других.
          - А что новенького в твоём «меломанстве» появилось?
          - Ах, да - забыл тебе сказать. Вот смотри, какая вкуснятина, эта новая песня. Прямо таки – послушаю и есть не надо, уже сыт. Это просто великолепно:

                Она прошла, как каравелла по зелёным волнам
                Прохладным ливнем после жаркого дня.
                Я оглянулся посмотреть, не оглянулась ли она,
                Чтоб посмотреть, не оглянулся ли я… 

          Я вспоминаю свой первый визит к Валентину Павловичу, уже после смерти его жены. Подходя к его высотке, на Сиреневом бульваре, я столкнулся со своей сослуживицей, которая прогуливала собачку:
          - Привет, Михалыч. А ты как оказался в наших краях.
          - Да, вот иду проведать своего друга-писателя Валентина Краснопевцева.
          - Это тот, у которого страшно злая собака?
          - Я не знаю, что она страшно злая.
          - Ты что! Мы со своими собачками за километр, его собаку обходим. Она просто бешеная, - загрызает.
         
           Позвонив в квартиру Валентина Павловича, я услышал громкий лай.
Дверь отворили не сразу, после того, как «страшно злую собаку» заперли в соседней комнате. Но и там она долго не унималась: лаяла и бросалась на дверь, громко царапая её когтями.
          - Валентин Павлович, наверно хлопотно иметь такую, мягко говоря, боевую псину?
          - Она, раньше такой не была. После смерти жены её, как подменили.
А сейчас – это память о жене. Собака очень к ней была привязана, не говоря о том, что собака вообще самое приближённое к человеку  животное.
          - Валентин Павлович, в твоей книге «Чайки на пьедестале» мне запомнился один эпизод о собаке, которая спасла жизнь целой семье, во время ашхабадского землетрясения.
          -  Собака-спасатель наиболее распространённая миссия этого животного. У собак есть что-то весьма похожее на совесть и ясно выраженное чувство долга и способность сознавать свою вину. У писателя Вересаева была в семье моська Белла. Однажды они заговорили о том, что собака очень стара, что следовало бы её отравить. Сестра серьёзнейшим образом испуганно заметила: « - Господа, говорите по-немецки, а то Белла всё поймёт!». И я думаю, что эти опасения были не напрасными. Собаки очень умны.

           В другой раз, я как-то заметил Валентину Павловичу, что вот, дескать, у него есть большой письменный стол с пишущей машинкой на нём, а мы, когда собираемся, то, почему-то, присаживаемся обычно в кухне.
          - Ты знаешь, соседи почти отучили меня работать в комнате, где пишущая машинка. Я с удовольствием просиживал свои бессонные ночи за пишущей машинкой, но тюканье возбуждает их. Поэтому я привык «скрипеть» пером здесь.
          - А заодно чего нибудь готовить на ужин…
          - Совершенно верно. Мне здесь очень комфортно.  Ты видишь, какой уют навёл у меня в кухне мой младшенький сын Олег.
          - Да, тебе можно позавидовать – имеешь такого сына – мастера на все руки.
          - Он осилил многое: не только кухню обустроил, он и дачу построил, и картину может нарисовать…  Мой первенец, порадовал нас с самого начала.
Врачи говорили, будет девочка. Ждали Ольгу, а родился Олег – неудавшаяся
Ольга.
          - А эта живопись, что у тебя в кабинете, тоже дело рук Олега.
          - Да нет, это художества шестилетней Яны – дочери старшего сына Игоря. Он у меня аспирант, и все, кто его знают, характеризуют кратко и ёмко: «Головастый!». Сейчас работает юристом…
          - А у тебя кажется две внучки?
          - Да, у меня две любимые внучки… Я в них души не чаю.
Да и они отвечают мне тем же. Любят мой мёд: каждый год, когда цветёт одуванчик, я собираю и варю им мёд из одуванчиков. Это их любимое лакомство.

          *****

          Краснопевцев Валентин Павлович родился 20 октября 1933 года в городе Великие Луки бывшей Калининской, а ныне Псковской области в семье рабочих.
Русский язык Валентин Павлович любил с самого детства. Его всегда удивляло, почему у нас в стране такое плохое отношение к собственному языку. И он хватался за всякую возможность, чтобы больше узнать его. Однажды послала его мать за чем-то в магазин, а он купил толстый учебник по латыни.
В университете выбрал для изучения итальянский язык (позднее выучил и французский). Всегда считал, что отличной зарядкой для ума является чтение словарей всех времён и народов.
          В великолукской школе, где он учился, его сочинения по русской литературе ставились в пример, звучали по великолукскому радио.
          - «Он знает русский язык лучше, чем я» - говорила его учительница русского языка Александра Станиславовна Шора – «Этот худенький и пытливый мальчик…».
          С одиннадцати лет он начинает писать рассказы и стихи, издаёт в школе литературный журнал «Юность», а школу заканчивает с золотой медалью.
Но вот поступает - не в литературный институт. Почему?
Как он сам говорил, «захотел окунуться в жизнь через журналистику». И выбрал  филфак с соответствующим отделением Ленинградского университета. И тринадцать лет было потом отдано журналистике.
          Приходилось рассчитывать только на себя. Отец – инвалид Великой Отечественной войны. Большая семья имела более чем скромный достаток.
Жил на одну стипендию. Иногда «выручали и подкармливали» студенческие десанты на картошку, в стройотряды. В университете он учился с 1951 по 1956 годы.

          Это было летом 1956 года, когда выпускник ЛГУ, откомандированный в распоряжение Великолукского обкома КПСС, «в едином порыве» с ребятами из местного сельхозинститута махнул на целину. За этот, хотя и патриотичный, но не согласованный с партией шаг, был «сослан» в Торопец, где не без удовольствия трудился на ниве районной четырёхполоски, покуда областная пресса не перетянула.
          Когда началось деление областей Валентин Павлович оказался в Пскове у истоков молодёжной газеты «Молодой ленинец». Потом работал в газете Псковская правда и много лет затем трудился редактором  Псковского отделения «Лениздата».

          В 1971 году в Лениздате вышла первая книга – «Как животные служат людям», позднее переведённая на литовский язык и в виде отрывка – на болгарский язык. Её тема – взаимоотношения человека с животным миром – была затем продолжена в книгах «Чайки на пьедестале»,  1975, «Чудо, ставшее привычным», 1978, и «Человек дарует имя», 1988.
Ещё лет сорок назад, семиклассница четырнадцатой школы города Пскова Кира Никифорова, написала после знакомства с книгой «Как животные служат людям»: «Хотя я никогда не видела Краснопевцева, но я поняла, какой это интересный человек. Давно известно, что только очень хорошие люди могут так любить животных и других заразить этой любовью…»
          А, как говорится, глас народный, тем более детский – это глас Божий. И наверно не случайно эта побочная специализация «хороший человек» вдохновила Валентина Павловича на целых пять книг во славу братьев меньших. Пока рукописи этих книг дожидались своего издателя, они были объединены под общую крышу – «Круговая порука».
          Неимоверно большим спросом пользовались книги Краснопевцева о животных в семидесятые годы. Ему писали со всех концов страны дети, учёные, просто читатели. Книги печатались огромными тиражами 25 – 50 тысяч экземпляров и расходились в течение одной-двух недель.
Как он сам говорил, ему грех было жаловаться – в прежние времена у него раз в два года выходила книжка.
Но издаваться для него всегда было не самоцелью. Ему важен был сам процесс работы. Литература помогала жить. Она была якорем спасения. Когда он садился за машинку он чувствовал себя при деле, полезном для себя и людей.

          Вот как отозвался об одной из книг сборника «Чайки на пьедестале»  Максим Зверев, известный писатель и учёный: «У меня сразу возникла мысль устроить «памятники» в Ангинском  зоопарке вымершим 7 видам пернатых в Казахстане, как в Нью-Йорке! Удивляюсь, откуда это вы собрали такое огромное количество материала в вашей книге?».
 Это удивляется человек, у которого самого 102 научных и 116 художественных работ, известных и популярных…

          Знаменитый журналист Василий Песков лет двадцать назад известил мир через «Комсомольскую правду»: «Мой друг, псковитянин Валентин Павлович Краснопевцев, взялся за интересное дело – докопаться до корней и истоков названий животных. Я в своё время прочёл его рукопись, а недавно прочитал книжку «Человек дарует имя», из которой, как из булки, наковырял изюма… Интересное это дело – узнавать, кто есть, кто и откуда пошёл».

          Позднее выходит в свет книга «Братья меньшие. Вчера и сегодня», 1991. В ней продолжена тема многообразных и порой удивительных связей людей с «земляками по общей жизни нашей с ними на земле» (определение писателя Михаила Пришвина). А также рассказывается, почему и как именно следует беречь и охранять диких животных, приводится множество интересных и поучительных примеров из истории природоохранительного законодательства у разных народов планеты в различные эпохи и периоды.

          Вторая тема писателя Краснопевцева – военно-патриотическая. Истории Великих Лук в Отечественной войне посвящена документальная повесть «Крепость на Ловати», 1982.
          Совместно с ветераном войны Г.Н. Сазоновым написаны повести «Фронт без переднего края», 1974, «Воистину железные солдаты»,  1979, «Солдатское мужество», 1988,  «Майор Мяги принимает вызов», 1988.
          Валентин Павлович является также автором краеведческого исследования «Улицы Пскова», выдержавшего уже два издания в 1972   и в 1994 г.г. По сути дела эта книга является справочником, куда вошли сведения обо всех пятистах с лишним улицах, переулках, проездах и набережных Пскова. Она состоит из пяти разделов. В первом из них рассказывается об улицах города, во втором – о набережных, в третьем – о площадях, в четвёртом – о садах, парках и скверах, в пятом – о мостах через реки Великую и Пскову, находящихся в городской черте.

*****

          Валентин Павлович всегда был  уверенным оптимистом, никогда не давал обуять себя грусти и меланхолии. Чего греха таить – любил пригубить чарку с друзьями, но не пил один. Любил после разговаривать на любимые темы о творчестве, литературе, языке и надо сказать, что после «этого», в компании, его трудно было остановить, таким он становился разговорчивым.
          Язык у него развязывался так, что приходилось прерывать его речь окриком: - «Да помолчи, ты хоть немного, Валентин. Дай другим сказать».
И здесь, несмотря на уже преклонные года проявлялась его молодая, задиристая душа:

- К друзьям теперь всё реже ходишь,
Не видишь проку в новостях…
Себя ты заживо хоронишь
В унылых четырёх стенах

- Вы правы, обитаю ныне
В своей глуши, в своей тиши –
В самоназначенной пустыне.
Но есть ли стены для души?

И, не удержана стенами,
Вольна лететь душа моя:
Я – вот он я, я рядом с вами,
Как прежде – ваш, мои друзья!

          У него был свой рецепт молодости, замешанный на уверенности, что книги его нужны, что в жизни нужно чаще прощать, а в быту надо обходиться малым. Он всегда считал, что не следует слишком уж прислушиваться к своему организму, отыскивая болезни. Поэтому от него никто и никогда не слышал никаких жалоб относительно здоровья.
Поэтому он чаще смотрел на небо, чем под ноги. Просто жил, духовно сливаясь с природой, просто дышал, как умеют это полевой цветок или малый ребёнок.
Глядя на него – худого и скромного – иногда складывалось впечатление, что он питается духом святым или уже полученным заслуженным признанием:
          - Ну, насчет духа святого это ты прав, пока пенсии-то дождёшься. Ну а признание на хлеб, как говорится, не намажешь…

          Но был период в его творчестве, когда книги не издавались, а рукописи с той же скоростью (одна рукопись в два года) оседали на «домашних» полках. Доходило до того, что на полках их скапливалось до 15 штук. Но, как ни странно, Валентин Павлович вовсе не чувствует себя обделённым. Он никогда не предавался унынию, а всегда был твёрдо уверен, что рано или поздно его книги придут к людям.
          И примерно с 1997 года они всё же начинают пробиваться к читательской аудитории. В этом же году его принимают в Союз Писателей, и он с улыбкой  вспоминал о том, что ещё 25 лет назад «его чуть было не приняли».

          Его уверенность в победе творчества над обыденностью исходила, конечно, из оптимистического восприятия жизни:
          - У меня, как говорят на Псковщине, «всё путём»: есть и звание с признанием, и читатели-почитатели, и кусок хлеба тоже есть. Есть даже уютный халат с валенцами на холода, в которых сам себе я кажусь кем-то вроде барсучка-отшельника, закопавшегося в строчки – листы словесного леса…
О многом ему, умеющему слышать и слушать, уже прошелестел этот дивный лес. Как говорится «с миру по нитке», с бору по листочку…
          - Главное – первый абзац. А его порой приходится перелопачивать раз по пять, прежде, чем будет найден верный камертон, и слова строкою потекут: колоритные, русские…

          Рассказы он почти перестаёт писать:
          - Ну, подумаешь, одним больше одним меньше. Стихи, правда, сами «лезут», не спрашивают. А вот ежели бы не был я «хулиганом» - так с давних пор прозвал я себя за дерзкое, уверенное путешествие по крутым дорогам русского языка, то, пожалуй, и не состоялся бы.
И верно, последние годы его связаны с проблемами русского языка. Вот и к «Золотому наследству»  (1998) он подошёл через топонимику, стараясь увлечь читателя не в наукообразное, а в научно-художественное русло: насмешить его, порадовать, чтобы не скучал при чтении.

          Ему начинает по-настоящему улыбаться фортуна.
Институт  повышения квалификации работников образования  Пскова, помогает издать ему эту книгу о столицах - «Золотое наследство».
В книге немало интересного о возникновении главных городов мира. Здесь и красочные народные легенды, и точные свидетельства
учёных-историков, и описания древних географов и путешественников, и данные науки археологии. Краснопевцев приводит малоизвестные  эпизоды из истории столиц, рассказывает об их основных достопримечательностях и особенностях архитектурного облика. Расшифровывает  смысл их нынешних и прежних наименований.
          Книга получила широкий отклик в читательских кругах. Так, что презентацию книги Валентин Павлович сопроводил  следующим четверостишьем:

«Этот изъявлений шквал –
Кара или милость?
Голова бы от похвал,
Эх, не отвалилась»,

          - Мой девиз – говорил Валентин Краснопевцев, - я выразил в одной из своих «Горошин»:

«Сначала издаваться –
Уж после зазнаваться».

          Их у него, аж, 361 – горошин, нанизанных на нитку афоризмов.

          «Прутковиада» (1998) возвращает к памяти о незабвенном Козьме Пруткове.  Её можно назвать итогом, а скорее результатом его многочисленных раздумий. И начинаешь понимать, сколько же надо прочувствовать и пережить, чтобы всё это передать афористически.

          «Варвары-берберы и загадочная Русь» (2001), - книга, в которой увлекательно рассказывается о первозначениях и происхождении наименований многочисленных наций и народностей, населяющих нашу планету. Стоит погрузиться в анналы истории – древнейшей, а подчас даже сравнительно недавней, - как мы с изумлением узнаем, что основное население острова Цейлон – сингалы – в переводе «народ львов»;  турки – просто «люди»; монголы – «удальцы»; казахи – «вольные», а бирманцы –«сильные». Свои корни имеют наименования «немцы», «англичане», «французы», «итальянцы» и прочие…

          Книга «Поговорим по-русски» (2002) (первоначальное название «Родная речь») кропотливо выстроена по самым высоким российским образцам. Она выпестована из детских грёз и соли веков, рассыпанной по разноязычным словарям.
Перелистав страницы этой рукописи, мы узнаем, отчего это море смеётся, откопаем кое-какой компромат на старых знакомцев «спасибо» и «пожалуйста». Узнаем о самой молодой букве алфавита и посочувствуем Бисмарку. Иноземца прямо-таки огорошила  одна прелестная несуразица. Он раскусил наши вечные надежды на «ладно» и «авось», а вот с «ничего» так ничего поделать и не смог. Пройдясь по единоутробным чужакам, обличив предлоги-воришки, мы, в конце концов, осознаем: что нам стоит «слово построить»…
Вот какой хвалебный отзыв написала о книге доктор филологических наук, ректор С.Петербургского университета Л. А. Вербицкая: «Ваша рукопись, уважаемый Валентин Павлович, представляется очень важной, интересной и, конечно же, чрезвычайно актуальной – особенно в наше сложное время, когда в потоке быстро меняющейся действительности зачастую забывают о том, что является основой существования, материалом для развития и способом передачи любой культурной традиции – о языке. Ваша книга заставит читателей снова почувствовать и понять всё богатство, силу и красоту нашего русского языка… Наверное, одно из главных её достоинств – это её обращённость к чрезвычайно широкой аудитории, популярность в лучшем смысле этого слова, доступность и живость изложения, которые привлекут к ней внимание и учителей русского языка, и учащихся… и всех, для кого русский язык интересен, как одно из достижений русской культуры.
Позвольте выразить Вам искреннюю благодарность за возможность ознакомиться с рукописью такой интересной и полезной книги».

          Книга «Словечки от волка и овечки» (2002) является продолжением «Человека и его соседей по планете». Таким подзаголовком объединены «Как животные служат людям», «Чайки на пьедестале», «Человек дарует имя», «Братья меньшие. Вчера и сегодня».

          «Короли и хулиганы»  - тоже «роман» о русской речи. Это книга об именах собственных, ставших нарицательными. В ней изложены забавные и поучительные истории превращения собственных имён в нарицательные.

          «Одолженцы в нашем словаре» - книга, где идёт речь об иностранных заимствованиях. Русский язык сам себе голова – отбирает для себя нужное. При Петре в обиход вошли слова голландские и немецкие. Позже - французские; при советской власти появились сокращения и жаргон. Начинается разговор со старинных заимствований, их взаимодействии, почему они становятся необходимыми. Обмен товарами – обмен словами: кашемир пришёл к нам из Индии, нанка – из Китая. А в английском языке слово «интеллигенция» помечено, как русское, хотя корень родом из латыни и означает «разум».


          «Красочный мир классиков» - книга об особенностях цветоведения, связанных с психологией, биологией, мировоззрением.

          В 2002 году Валентин Краснопевцев становится литературным редактором вышедшего в Пскове «Биографического словаря» - солидного издания на 530 страниц. В нём даны биографические сведения энциклопедического характера о людях, связанных судьбою с Псковской землёй и оставивших заметный след в её истории с давних времён до современности.

          В 2002 году в Пскове выходит небольшой сборник  рассказов-миниатюр и стихов со странным названием: «Двое. Времена года. Калейдоскоп»,  который сам Валентин Павлович  называл «несусветным». В подаренном мне сборнике он пишет такой автограф: «Валерию Мухину от автора этого несусветного сборника. 19. 09. 2002.»
          Читая рассказы этого сборника, поражаешься обилию образов и поэтических находок содержащихся в них. Это не что иное, как стихи в прозе. Каждый рассказ – жемчужина, поэтическое откровение, замешанное на оптимизме и любви к жизни, к людям. Вот как начинается рассказ «К морю»: «На земле забил ещё один маленький родничок – родился новый человек. Люди настолько заняты повседневностью, что порою не постигают вполне всего значения этого исключительного события. А ведь он, сегодняшний новорождённый,  - это мы – и больше.  Он будет выше нас. Он будет больше знать и лучше, чем мы, строить…». И дальше: «Станешь ли ты тинистым мелким прудом, затянутым ряской, или домчишься до самого синего моря – это во многом зависит от тебя самого. Не будешь застревать в пути возле каждой привлекательной кочки, не станешь зряшно выплёскивать за всякой мелкой рыбёшкой – сомнительным сиюминутным удовольствием, - и сохранишь свои воды, бережно и в неприкосновенности донесёшь их к морю…».  И завершается этот небольшой рассказ настоящим гимном любви  и жизнеутверждения: «И ты потечёшь, прокладывая голубой путь в цветастой оправе солнечной долины, - сегодня здесь, а завтра уже намного впереди, дальше – к морю. А что такое море, по-вашему? Тысячи рек, миллионы ручейков с одной общей судьбой  – вот что такое море!».
          В стихотворениях сборника яркой темой проходит любовь к малой родине, к милым для сердца местам псковщины:


     Родное
               Игорю Григорьеву

Знакомая с первого вздоха
Родная моя сторона…
Здесь Ловать, Ильзна и Удоха –
Загадочные имена.

По осени падают листья
В лесах по-над Иссой-рекой,
Полощется окунь в Полисти,
Густеет туман над Желчой.

Признайтесь же Сороть и Уща,
Изгожа, Усвеча и Веть;
Ответьте мне поле и пуща,
И ты моё сердце ответь:

Какой ворожбой околдован,
Что связь постигаю времён?
Старинное вещее слово
Меня забирает в полон,

И предки исполнены силы,
В великую строятся рать,
И снова Руслан и Людмила
Готовятся свадьбу сыграть.

          «Радуга небесная и земная» (2003) - книга почти на тысячу страниц о цвете в нашей жизни. Своего рода энциклопедия современных знаний о цвете.  Из неё можно узнать и как животные видят, и почему небо голубое, а солнце  жёлтое. Что такое цвет в моде, в религии, в фольклоре, в медицине и парфюмерии, в природе…
          После выхода этой книги за Валентином Павловичем прочно закрепляется эпитет «радужного человека»…

          «Безвременье» (2000) - сборник стихотворений последних лет. Этот единственный поэтический сборник Валентина Павловича дорогого стоит. Его поэзия – это в основном гражданская и философская лирика. Его стихи, как сказала одна поклонница его таланта, - «это дивные, дивные цветы вдохновения, растущие из глубины души. Вдохни их аромат, читатель, и воспари над безвременьем – высокого тебе полёта!».

Бородища повылезла сивая,
Лик морщинист – отжатый лимон,
Говорить не умею красиво я
И настырностью не наделён.

Возраст, что ж, он своё преподносит,
Намекая на близость могил,
Блеск да всплески волною уносит,
Оставляя бесчувственный ил.

Сверхзадачею – не потеряться
И лицо своё не утерять,
До конца человеком остаться,
Чтобы было за что поминать.

          Его пронзительно-печальная любовная лирика, посвящённая любимой женщине – жене, проникнута мудростью и сердечной теплотой:

Уйдя от вздохов и стенаний,
Я навестил наш дачный сад
И даже снам воспоминаний
Здесь был обрадоваться рад.

Скамейка, где она сидела…
В уют обряжено жильё…
Окно, в которое глядела…
Всё то же. Только без неё.

Вот здесь, да, здесь она ходила,
Цветы сажала, чай пила…
Не в силах всё забрать могила –
Остались память и дела.

          Валентин Павлович задумывает и пишет книгу «Память и блокнот (опыт биографии)», где рассказывает о встречах с разными известными и интересными людьми. К сожалению, рукопись этой книги так и осталась в его «авторском портфеле» неопубликованной.

          Поскольку настоящий писатель не может не отражать всю окружающую его жизнь, Валентин Краснопевцев в своих творениях – и стихах, и рассказах – очень часто использовал  образы, с которыми встречался в обычной повседневности. А герой его рассказа «Хороший человек» будто списан с его собственного портрета: «Он жил, ничего не откладывая на завтра, и потому жизнь его была, как говорят, неустроенной. Едва закончив одно, он брался за другое, и все его дела были обычны, как смена времён года, как снег зимой и дождь осенью. Большинство обходило их по возможности стороной – именно из-за этой их простоты и доступности: стоит ли обращать внимание на мелочи! Нам подавай полёт на Луну или, по меньшей мере, громкую жизнь в земных пределах! Он был устроен по-другому. Существуют простые, невинные деяния, в которых мало почёта, но обойтись без которых трудно, а иногда и невозможно. Они требуют не меньшей любви и заботы, нежели межпланетное путешествие, и кто-то ведь должен ими заниматься?  Ими занимался он – хороший человек.
Есть среди нас с вами люди, которым затруднительно подыскать другое определение…».
          Далее следует черта, прямо принадлежащая природному облику самого Валентина Краснопевцева: «Они просты, как народная мудрость… Никогда на веку своём не был Петрович (герой рассказа - В.М.) васильком во ржи, а потому и не бросался в глаза прохожим по жизни. Он был сама рожь, только те ощущали его богатую пользу, кто ел его хлеб – питался его скромными деяниями.
Когда же пришёл черёд ему умереть, и он стал вспоминать, что же сделано им за всю долгую и беспокойную жизнь, то нечего было ему вспомнить – кроме достойных людей, которым ему когда-либо посчастливилось посильно помочь в беде или в горе…
Немало было в его жизни огорчений и несправедливых обид, но только добрые воспоминания – внушительная толпа! – пришли на последний призыв памяти, потому, что добро всегда неизмеримо долговечнее любого зла. И вот все те мелкие, незаметные ручейки славы, которые порождал он, сам того не ведая, собрались воедино – и получилось огромное море, и это море обняло его последнее дыхание и нежно омыло сердце ласковой тёплой волной.
И унесло с собою».

          Такими же похожими, как они описаны в рассказе, были его образ, его жизнь и уход из неё нашего замечательного писателя, поэта, энциклопедиста… простого и мудрого, тихого и трудолюбивого, скромного и светлого, талантливого и очень хорошего «радужного человека» Валентина Краснопевцева.
Умер Валентин Павлович 8 августа 2003 года и похоронен в Пскове на Орлецовском кладбище.
          Спустя десять лет жюри областного конкурса на лучшую издательскую продукцию «Псковская книга – 2013» отметило специальным дипломом «многотомное собрание сочинений Валентина Краснопевцева», подготовленное к изданию сыном Игорем.




На презентацию книги
  В.П. Краснопевцева
«Варвары-берберы и
    загадочная Русь»

От Елены до Варвары
Я пойду и заблужусь.
Не спасут меня татары
И «загадочная Русь».

Кипчаки, древляне, персы…
Кто такие «росс» и «галл»?
Терпеливый Краснопевцев
Всё для нас расшифровал.

Если речка – это «руса» -
Вот вам верный перевод:
Это значит то, что русский
Был всегда речной народ».

Но не все раскрыты темы
И слова покорены;
И загадки и проблемы
Не везде разрешены.

Так держитесь немцы, ненцы…
И любой другой народ, -
Раскопает Краснопевцев
И о вас ещё споёт!

Валерий Мухин
20 марта 2002


Валентину Краснопевцеву

       Не в силах всё забрать могила -
       Остались память и дела.
                В. Краснопевцев

Ты был наших кровей,
Обладатель поющего сердца.
Как лесной соловей
Красно пел Валентин Краснопевцев...

Не копил ты добро,
Был хранителем красного слога.
Улыбался хитро;
Говорил, коли трезвый, немного.

Коли выпил - храбрец,
Открывающий душу, как дверцу.
Краснобай и мудрец -
Красно пел Валентин Краснопевцев.

Горевал и тужил
Над проблемами вечными, злыми.
А работал и жил, -
Как оправдывал данное имя.

Слово к слову вязал
Так, что радость звучала по жилам.
Помню сам ты сказал,
Что не в силах забрать всё могила.

Не молчи, дай ответ...
Телефон не ответит мне снова.
Угасает поэт,
Но живёт его вещее слово.

Опечалена Русь,
Опечалено скорбное сердце.
О душе помолюсь,
О душе твоей, брат, Краснопевцев.

31 августа 2003



На снимке автора Валерий Мухин и Валентин Краснопевцв. 2003 год.


Рецензии
Добрый вечер, Валерий!

Спасибо за душевный рассказ о нашем земляке Валентине Павловиче Краснопевцеве!
Так получилось, что практически не встречался с его творческим наследием.
Сейчас, благодаря вашей статье, такое положение исправлю.
Взял в городской библиотеке и прочитал "Крепость над Ловатью",
надеюсь и другие книги прочтём...

В октябре исполнится 85 лет со дня рождения Валентина Павловича.
Есть предложение: совместно Пскову и Великим Лукам
провести общий вечер памяти В.П. Краснопевцева
в октябре 2018 года. Как вы на это смотрите?

Конечно, в Пскове больше материалов, книг,
воспоминаний о поэте,писателе,филологе,
живут его родственники, но и мы в Великих Луках,
попытаемся собрать материалы о нём.

Вот и вам вопросы, как человеку, хорошо знавшему Валентина Павловича:
1. Как он относился к городу своего детства?
2. Что он рассказывал о своих родителях, родственниках?
3. Вы приезжали в Великие Луки с творческими выступлениями,
приезжал ли с вами вместе Краснопевцев?

Если вам не удобно, в силу каких-то причин отвечать на эти вопросы здесь,
то можно контактировать в переписке.

Сегодня 75 лет со дня освобождения Великих Лук от немецко-фашистских оккупантов.
Наверное, символично, что в этот день мы вспомнили Валентина Павловича!

УСПЕХОВ, ТВОРЧЕСТВА, ЗДОРОВЬЯ, МИРА, РАДОСТЕЙ...
БУДЕМ...
Владимир Павлов
Великие Луки
17.01.2018

Владимир Павлов Великие Луки   17.01.2018 22:53     Заявить о нарушении
Владимир, давайте я Вам напишу по переписке.
С уважением.

Валерий Мухин Псков   18.01.2018 11:48   Заявить о нарушении
На это произведение написаны 3 рецензии, здесь отображается последняя, остальные - в полном списке.