Отсчет до вымирания

Рассказ создан в рамках проекта "Перепутье": http://www.proza.ru/avtor/crossroads2013

Ровесник Звезды выполз на вершину заснеженного холма и взглянул вниз, в овраг. Ледяной ветер дул в лицо, и это было воину на руку: белые обладали лучшим нюхом, чем люди, поэтому подкрадываться к ним следовало с подветренной стороны. Пусть сейчас они, скорее всего, и не ощущали ничего, кроме сладостного запаха свежего мяса, Ровесник никогда не брезговал перестраховкой.

Он носил грубую белую шубу с капюшоном и меховые сапоги. На кожаном поясе с засохшими остатками мышц, сохранившимися после грубой выделки, висел кремниевый топор, в руке же воин держал копьё. Его глаза, отливавшие красным в тусклом фиолетовом сиянии Звезды, Восходящей Семикратно, неотрывно наблюдали за охотничьим отрядом белых, копошившихся вокруг забитого ими шерстистого носорога. Отряд состоял из семи охотников. Все коренастые, с покатыми лбами и пустыми глазами.

Ровесника с детства учили, что у белых нет духа. Когда охотник подрос, то решил, что, возможно, дух у них и появился бы, если еды в ледяных пустошах хватало бы на всех. Сейчас же Ровесник без колебаний убивал и белых, и людей.

Была ночь. В небе сиял огромный, во много раз больше Луны, фиолетовый шестиугольник Звезды, Восходящей Семикратно. Это новое светило появилось тридцать два солнцестояния назад, в день, когда родился воин. Времена тогда были суровые. Непогода настигала людей и белых даже в самых глубоких пещерах – не спасали ни костёр, ни тёплая одежда. Те, кому удавалось скрыться от мороза, способного в течение нескольких ударов сердца превратить лёгкие в лёд, погибали от голода. Выжить смогли лишь немногие счастливчики. Родители Ровесника остались последними из своего племени.

После появления Звезды, согревшей оледеневшие равнины, морозы ослабли. А ночью, в её фиолетовых лучах охотникам стала сопутствовать удача. Соплеменники Ровесника не доискивались причин и просто славили духов за проявленную милость. Воин же из своего обширного охотничьего опыта сделал вывод, что глаза мамонтов, бизонов и шерстистых носорогов почти нечувствительны к этому цвету, в отличие от человеческих. Поэтому животные не могли заметить приближающихся охотников, что давало последним преимущество.

За время, пока сияла Звезда, людей стало больше. В течение двадцати солнцестояний, с тех пор, как Ровесник начал охотиться наравне со взрослыми, он всё чаще натыкался на другие племена выживших, а не на кучки исхудавших замороженных тел, разбросанных вокруг потухшего костра, как это бывало раньше.

Воин отполз назад, встал и, стараясь не шуметь, вернулся к своим людям. Ростом он превосходил их всех. В глазах белых Ровесник, наверное, выглядел настоящим великаном.

– Ближе не подойти, – обратился он к своим. – Их семеро. Только двое наготове. Остальные режут. Одно из копий в добыче. Волк и Лис впереди, Медведь и Клык со мной.

Их затянувшийся поход так и не принёс успеха. Задачей охотников было накормить племя, и не имело значения, как они заполучат добычу. С людьми ещё можно было договориться, но у белых иной язык, если он у них вообще есть.

Ровесник проверил, легко ли снимается с пояса топор, а затем взбежал по снежному склону. Следом двинулись его люди.

Как только отряд преодолел холм, белые их заметили. Двое вооружённых охотников изготовились к обороне. Нечеловеческий крик пронзил морозный воздух. Когда до врагов оставалось двадцать шагов, Лис упал с топором в груди.

Люди Ровесника разделились и обошли тушу носорога, с разных сторон заходя на укрывшихся за ней белых. Те ощетинились ножами и копьями и громко закричали, пытаясь отогнать нападающих. Люди выжидали.

Под ногами Ровесника снег сменился замерзшей кровью шерстистого носорога. Охотник запрыгнул на полуразделанную тушу, ловко пробежал по обнажённым рёбрам и напал на белых сбоку, приведя их в замешательство. Одновременно ударили его люди.

Ровесник дрался молча. Когда его копьё застряло в груди убитого врага, он сорвал с пояса топор и отразил им удар дубины другого белого. Благодаря преимуществу в росте воин с лёгкостью выбил ногой оружие из рук противника, заодно сломав ему несколько пальцев.

Ровесник чуть не потерял равновесие, поскользнувшись на куске мяса, который вывалился из распоротого туловища носорога. Враг воспользовался кратковременным замешательством и с голыми руками набросился на Ровесника. Воин отлично знал, что, несмотря на внешнюю хилость, белые – очень крепкие и сильные существа. Не дав врагу нанести ни одного удара, Ровесник подгадал момент, когда тот стал уязвим, и исхитрился свернуть ему шею.

Воину показалось, что бой закончился слишком быстро. Не успел он как следует насладиться треском костей и чавканьем разрубаемой и протыкаемой оружием плоти, а последний белый уже упал с размозжённым черепом на окровавленный снег. Люди Ровесника издали победный рык, воин же обескуражено побрёл вытаскивать застрявшее копьё. Тепло, разлившееся в груди во время боя, вмиг сменилось холодом ледяной пустоши, где он родился, и где ему предстояло умереть.

* * *

Какой бы крутой ни была бронированная чёрная машина с черепом на капоте, которую наверняка одобрил бы и сам Безумный Макс, подобные средства постапокалиптического передвижения плохо дружат с противотанковыми гранатомётами. Такой была первая мысль, которая пронеслась в мозгу Вулкана, когда он оказался вниз головой в развороченном автомобиле, удерживаемый лишь впившимся в грудь пристежным ремнём. Из ушей и носа капала кровь, сломанные рёбра при каждом вдохе отзывались болезненными уколами. Перед глазами всё плыло, но скоро биомонитор определил характер повреждений, а инъектор ввёл нужные стимуляторы.

Вулкан моргнул и тут же чётко, до рези в глазах, увидел перед собой усеянный осколками стекла потолок салона. Барабанные перепонки, к счастью, выдержали, и в уши ворвалась какофония визжащих тормозов, распахиваемых дверок и лязгающих затворов.

Нет уж, так просто он людоедам не дастся. Вулкан попытался отстегнуть ремень, но крепление заело, и пришлось резать. Оперативник упал на усыпанный стеклом потолок, и в спину вонзились осколки. Схватив бронежилет и автомат, он выполз наружу. Перевёрнутая машина закрывала его от наблюдения и неприятельских пуль.

Взглянув поверх колеса, которое ещё вертелось, Вулкан насчитал более полутора десятка врагов. Людоеды были худыми и небритыми. Один из них (судя по чистой одежде и наличию конвоя – главарь) носил маску из лицевой части человеческого черепа и ожерелье из зубов. Внимание оперативника привлёк также людоед, выделявшийся надвинутым на лицо капюшоном.

Вулкан пустил несколько очередей, чтобы задержать врагов, спрятался в укрытие и надел бронежилет. Прилипшие к камуфляжной куртке осколки стекла, оказавшись между бронёй и телом, вдавились в спину и разодрали кожу, но оперативник не почувствовал боли из-за стимуляторов, которыми накачивал его тело инъектор.

Когда он снова выглянул из-за автомобиля, металл тут же застонал от попаданий. Вулкан в ответ ранил одного из нападавших. Задние дверцы фургонов открылись, и оттуда высыпало вооружённое в лучшем случае ножами быдло – людоеды часто использовали этих деградировавших существ для сбора вражеских пуль, предварительно чуть откормив и накачав наркотиками. Вулкан не стал предаваться этическим рассуждениям и хладнокровно пристрелил двоих, а с остальными тремя, сумевшими подобраться вплотную, разделался врукопашную.

Убив людоедов, которые пытались перебежать к его машине, он нырнул обратно в укрытие. Пули с противным скрежетом срикошетили от дверцы перевёрнутого автомобиля. Заревели двигатели. Два фургона выехали с разных сторон. Видимо, людоеды захотели получить пару укрытий, чтобы обстреливать оперативника с нескольких направлений, но Вулкан меткой очередью убил одного из водителей.

Он обернулся ко второму фургону: тот мчался прямо на него. Вулкан выпустил остаток магазина в искажённую азартом схватки физиономию водителя, но лобовое стекло оказалось бронированным.

Оперативник отскочил в сторону. Автомобиль, пуская из-под колёс грязевые брызги, проехал мимо и затормозил невдалеке. Вулкан на миг обрадовался, но тут из-за его машины выбежали с десяток людоедов и окружили оперативника. Он запоздало понял, что главной целью манёвра фургонов было выгнать его из укрытия.

Убивать Вулкана не спешили. Времени на перезарядку автомата не было, поэтому он схватился за пистолет, но подбежавший людоед ударом дубинки обезоружил оперативника. Пальцы отозвались острой болью, которую тут же притупил инъектор. Уцелевшей рукой Вулкан выхватил нож. В этот раз применить его так же успешно, как и с быдлом, не удалось: враги обладали лучшей защитой, и их было вдвое больше. Оперативник успел легко ранить парочку до того, как на затылок обрушился удар, разбивший биомонитор и погрузивший Вулкана в беспамятство.

* * *

Камилл Грат ощутил, как остриё меча, пронзив шею египтянина, уткнулось в александрийскую брусчатку. Кровь брызнула на сандалии.

«Это последний, –  подумал солдат. –  Надо поскорее умыться. Выковыривать засохшую кровь из-под ногтей – сомнительное удовольствие».

Рядом лежали ещё несколько поверженных врагов. Позади пылала библиотека. Невелика потеря. Все отлично знали: если что и сгорит, так только учебники и свитки бездарных поэтов, восхваляющих очередную недосягаемую красавицу.

Птолемеи были неважными правителями: при них расцвела коррупция, и все более-менее значимые произведения давно разворовали. Всего в паре километров от Грата болталась в петле царица с распоротым брюхом. Красивую легенду о змеях, как и миф о великой библиотеке, придумают чуть позже.

Камилл вздохнул. Городские бои с египтянами оказались той ещё скукой: враги были плохо вооружены и защищены, да и физической силой не отличались. Правда, сейчас солдата интересовало лишь, где бы найти воду, чтобы вымыть окровавленные руки и ноги. А ещё он думал о том, сколько заплатит кузнецу за выпрямление вмятин на доспехе.

* * *

Залитый солнцем и кровью город потёк, как акварельный рисунок под дождём. Вулкан проснулся. Открывая глаза, он ожидал увидеть привычные очертания своей квартирки, но вместо этого уткнулся взглядом в бетонный потолок атомного бункера времён Холодной войны.

Оперативнику почти каждую ночь снились сражения прошлого. Он побывал и в роли кроманьонца, и римского легионера, и солдата Первой Мировой. Вулкан не видел в этом ничего плохого: раз ему такое снится, значит он действительно любит свою работу – убивать.

Он ни капли не удивился бы, появись эти пугающе реалистичные сновидения после загрузки в его нервную систему комплекса тактических навыков и боевых рефлексов «Вулкан». Мало ли какие побочные эффекты у вживления знаний. Но битвы снились и когда он был ещё обычным программистом Остапом. Наверное, он снискал бы популярность среди верящих в реинкарнацию, рассказывая под гипнозом вымышленные подробности Бородинского сражения, но его не интересовали компании фриков.

Десять лет назад Остап попал в автомобильную аварию, и, словно не находя выхода, фрагменты сражений начали выплёскиваться в реальность в виде галлюцинаций. Тогда Остап уже собрался к психологу, но внезапный конец света вынудил отложить визит.

В Ковчеге Содома – так сами жители называли подземный комплекс – наиболее ценным ресурсом, после еды, были люди. Поэтому технология вживления навыков применялась широко. Её изобрели пять лет назад, уже после События. Каждый важный специалист в комплексе раз в месяц проходил обновление слепка профессиональных навыков. Эту неприятную процедуру сравнивали с визитом к зубному, только открытым надо было подолгу держать не рот, а разум. Благодаря созданию резервных копий навыков пословица «незаменимых людей нет» в Ковчеге Содома потеряла своё значение.

Воспоминания и личность тоже стало возможно копировать, но вот с их вживлением дела обстояли не так радужно: желающие быть стёртыми из собственного мозга в очереди не выстраивались. К тому же эта информация приживалась в инородной нервной системе намного хуже, чем навыки и рефлексы, потому что отвечающие за её сохранение синапсы формировались в мозгах людей совершенно по-разному.

Раньше Остап обслуживал и модернизировал программное обеспечение главного компьютера комплекса. Когда – отчасти благодаря его стараниям – тот стал почти что искусственным интеллектом, услуги программиста стали не нужны. Но долго радоваться своей причастности к возможно величайшему открытию в истории остатков человечества у Остапа не вышло. Поскольку программист перестал выполнять важную работу, его переселили в переполненную комнату и стали хуже кормить. Порой Остап думал, что ему и таким же малозначимым для комплекса личностям скармливают замороженную человечину, оставшуюся со времён, когда ещё не изобрели биореакторы. Не то чтобы его сильно раздражала необходимость снова есть себе подобных, просто это было и вправду невкусно.

Конец прозябанию положил центральный компьютер, будто в благодарность за помощь в обретении сознания выбравший Остапа для замены оперативника, погибшего накануне. Ему загрузили в мозг профессиональную память и вживили в затылок биомонитор для увеличения боевых возможностей.

Первое столкновение с людоедами стало для бывшего программиста словно перерождением. Когда он нажимал на курок, в голове слышался одновременно звук выстрела винтовки Мосина, грохот мушкета и свист тетивы длинного лука. Когда рубил, нож в его руке на едва уловимое мгновение превращался то в офицерскую саблю, то в римский гладиус. Внутренний голос убедил Остапа, что это всего лишь мелкие негативные последствия вживления навыков. Правда, от других оперативников, прошедших процедуру, он ни о чём подобном не слышал. Скоро это перестало его волновать. Сражаясь и убивая, Остап впервые почувствовал, что живёт, а не ползёт к могиле, следуя сотням бессмысленных правил. Старое имя он выбросил на помойку памяти и с тех пор даже в мыслях называл себя только Вулканом.

Оперативник присмотрелся к наклеенной на стену пожелтевшей инструкции, на которой условные человечки укрывались от контурного ядерного гриба. Буквы прыгали и извивались, будто черви, никак не желая складываться во что-то осмысленное. Вулкан понял, что всё ещё грезит.

Оперативник был бы не против, окажись реальность, в которой он через мгновение очутился, новой грезой. Первым ощущением после пробуждения стала ноющая боль: казалось, будто его левую ладонь то ли обложили льдом, то ли погрузили в кипяток.

Вулкан лежал на ветхом матрасе, который вонял так, словно на нём умерли десятки людей. Попытался пошевелить руками и понял, что прикован.

Наполнявшую комнату темноту разогнала вспыхнувшая под потолком лампочка. При её свете Вулкан увидел на левой руке гипс. Скрипнула дверь, и вошёл мужчина в чёрной одежде и с ожерельем из зубов. Вулкан узнал в нём главаря пленившей его банды. В руках вошедшего блеснул ключ. Он подошёл к Вулкану, освободил от наручников его правое запястье и тут же отскочил как от ядовитой змеи.

Оперативник рассмеялся сквозь боль и хмель беспамятства, всё ещё затемнявшие рассудок. В глазах людоеда это, вероятно, лишь подтвердило закрепившуюся за Вулканом репутацию опасного хищника. За шесть месяцев он так до конца и не свыкнулся с тем, что после вливания суммарного боевого опыта предшественников люди стали воспринимать его как смертоносную боевую машину.

Рука потянулась к шее. С самого пробуждения оперативник чувствовал давление на затылок и кадык, мешавшее нормально глотать. Пропахшие порохом пальцы наткнулись на металлический ошейник. Главарь людоедов улыбнулся.

– Туда встроены выдвижные лезвия. Сам отлично знаешь, как быстро человек теряет кровь при повреждении сонной артерии. Бежать не советую, ошейник управляется по радио.

– Зачем ты оставил меня в живых?

– Марк Траян – заядлый любитель боёв на арене. Подарив ему зрелище сражающегося в яме Вулкана, я заручусь поддержкой этого человека.

– Лучше убей меня, пока ещё можешь, – с непоколебимой уверенностью сказал Вулкан.

– Чем ты можешь быть опасен? К тому же, с таким пережитком прошлого, как ты, грех не поиграть. Все вы, бункерные крысы, при помощи своих биореакторов и технологий лишь берёте отсрочку у неизбежности. Человечество – труп, а мы – черви, пожирающие его.

– Злодеи такие трогательные. Понимаете, что выиграть не можете, но не сдаётесь.

– Обсудим это после боя. Если выживешь. Не думаю, что потеря руки и высокотехнологичных примочек сильно ослабит такой сгусток убийственной крутизны. Скоро придут мои люди, объяснят тебе правила и экипируют. И не забывай об этом, – главарь сунул руку в карман и коснулся кнопки на невидимом пульте. Вулкан ощутил на шее прикосновение холодного острого металла, а по груди и спине поползли две струйки крови.

* * *

Главная причина возрождения гладиаторских боёв состояла, видимо, в том, что после вымирания подавляющей части человечества перестали выходить новые «стрелялки». Вопреки представлениям, царившим в Ковчеге Содома, бои на арене у людоедов были хорошо организованы и чётко регламентированы. Бойцов одевали в бронированные костюмы, чтобы они не поубивали друг друга слишком быстро. Большая часть оружия, которым разрешалось пользоваться, обладала низкими меткостью и пробивающей способностью, опять-таки чтобы добиться зрелищности и увеличить продолжительность сражения. Вообще, как объяснили Вулкану, убить на арене очень трудно. В этом и заключалась вся соль: неогладиаторы питались только теми, кого смогли победить на арене в равном бою. Это подстёгивало их агрессию и изобретательность.

Оперативник стоял в темноте, дожидаясь очереди. Больше всего его волновал запах. Людоеды были не настолько расточительны, чтобы клепать десятки наборов брони ради одного только красивого шоу. Поэтому костюм полной защиты, в который облачили пленника, передавался от бойца к бойцу и успел насквозь провонять потом и кровью.

Створки дверей разошлись, и Вулкан оказался перед выложенной жаропрочным кирпичом ямой, когда-то служившей чаном мартеновской печи. Сверху, на высоте двух этажей, по её периметру располагались зрители. Гладиаторы использовали как холодное, так и огнестрельное оружие, поэтому важные персоны были защищены бронированным стеклом. Не такие важные персоны полагались лишь на свою реакцию. Риск не казался высоким, потому что смерть в постапокалиптическом мире и так поджидала на каждом шагу, прыжке и приседании. Да и гладиаторам некогда было палить вверх, они занимались друг другом, не говоря уже о том, что за такой беспредел их могли дисквалифицировать. Прямиком в желудки организаторов.

На бетонном полу, покрытом в некоторых местах бесформенными кляксами застывшего металла, находились дистанционно открываемые сейфы с оружием. Они также могли служить и укрытием. Кое-где валялись ошмётки тел и краснели лужи крови – следы так называемого «разогрева», во время которого гладиаторы эффектно истребляли пленённое быдло, предназначенное для убоя. И «нарезка» хлеба, и зрелище в одном флаконе.

Враг поджидал в противоположном конце арены, держа такой же, как у Вулкана, револьвер со спиленным стволом. Выглядел он в кустарном бронекостюме как Железный Дровосек, местами разукрашенный камуфляжем –  доспех был собран из всего, что под руку попалось: в первую очередь, из кусков старых бронежилетов. Голос ведущего, усиленный хрипящим громкоговорителем, что-то там вещал о заслугах Вулкана, но оперативник не слушал, он смотрел на противного мужчину в белой куртке с впалыми щеками и мальчишеской чёлкой. Тот при его появлении широко улыбнулся и даже отвлёкся от обсасывания обжаренных до аппетитного хруста рёбрышек.

«Зубы не редкие, – подумал Вулкан. – Значит, большую часть твоего рациона составляет не человечина. Что же ты за птица, Марк Траян?»

– Ву-у-улка-а-ан! – закончил представление бойца ведущий, протянув его кличку, как в старые времена оглашали фамилии боксёров перед поединками.

Ведущим выступал тот самый главарь бандитов, захвативших оперативника. Рядом сидел людоед в чёрном капюшоне. Он что-то сообщил главарю на языке жестов.

Под ногами вдруг поднялся фонтанчик пыли – соперник начал стрелять. Одна из пуль угодила Вулкану в грудь. Броня выдержала, но рёбра затрещали, и перехватило дыхание. Соперник отбросил ставшее бесполезным оружие и пошёл на оперативника. Вулкан взглянул на изуродованный пистолет, который держал в здоровой левой руке – толку от него ноль. Но и давать Марку то, ради чего он сюда пришёл, оперативник не желал.

Соперник был уже в пяти метрах, а Вулкан смотрел на него, как на головоломку, в которой не хватает последнего фрагмента.

«Хромает на одну ногу. Нет способа использовать. Судя по движению шлема, обратил внимание на то, в какой руке я держу оружие. Возможно, догадался, что моя правая кисть повреждена. Передвигается в этом костюме очень уверенно. Вероятно, местный чемпион. Стоп. Шлем слегка болтается. Вижу ослабленное крепление. Но, если потянусь к шее, сделает перехват. Хотя, настолько ли моя другая рука повреждена?..»

В памяти всплыли последние показания биомонитора: «Переломов нет».

Вулкан улыбнулся под шлемом. Враг оказался вблизи. Оперативник потянулся левой рукой к шее соперника. Тот отбил удар. Тогда Вулкан замахнулся правой. Энергия столкновения бронированной перчатки со шлемом прошла сквозь многослойную ткань к гипсу, расколов его на мелкие кусочки. Боль в растянутых сухожилиях и только начавших срастаться костях надолго вывела бы любого человека из строя, но оперативник умел преодолевать её безо всяких инъекторов. Когда Вулкан двигал пальцами, казалось, что он запустил руку в ванну, наполненную бритвенными лезвиями.

Молниеносно вскрыв ослабленные крепления, он сорвал с головы соперника шлем. Удар головой – и кровь из разбитого лица врага брызнула на забрало. Приставленный ко лбу гладиатора револьвер стал завершающим штрихом.

Вдруг свет погас, раздались взрывы и застучали автоматные очереди.

* * *

Если смотреть на вопрос здраво, то даже в конце света можно найти много преимуществ. Больше нет пробок, проблем с жильём, а утилитарно-унылые ландшафты начинают казаться вдохновляюще-атмосферными. Хотя последнее быстро приедается. За десять лет покрытые копотью здания и брошенные автомобили становятся таким же обыденным зрелищем, как эти же города, только наполненные шумом и движущимся человеческим мясом.

Вот что не перестаёт радовать даже спустя десятилетие после вынесения человечеству приговора, так это постапокалиптические клички. После События все подобрали себе прозвища по вкусу быстрее, чем задумались о необходимых для выживания вещах. Каждый будто только и ждал момента, когда мир подойдёт к концу, чтобы выбрать имя, лучше подчёркивающее его индивидуальность, чем убогий набор звуков, с которым при рождении связали его организм родители. Наверное, к списку самых банальных вопросов вроде любимого цвета или домашнего питомца следовало добавить, какую бы человек выбрал себе кличку в постапокалиптическом мире.

Вулкан, Шут, Болтун и Палач находились в брюхе бронетранспортёра. Пока дрон разведывал обстановку, машина стояла в удобном для обороны месте у заброшенного склада. Командовавший отрядом Вулкан внимательно следил за обстановкой через приборы, будучи готовым при опасности принять решения и отдать приказы, от которых будут зависеть их жизни. Шут, выполнявший обязанности водителя, поигрывал пальцами по набалдашнику рычага переключения передач. Палач сидел перед пультом дистанционного управления дроном, глядя на изображение с его камеры и водя джойстиками. Этот человек был единственным в отряде, кого ни разу не заменяли и, по совместительству, единственным негром. Казалось бы, с его цветом кожи погибнуть первым – чуть ли ни священный долг, но Палач всегда умудрялся выкрутиться.

Болтун занимал сидение напротив десантной двери и держал наготове автомат. В отряде он играл роль мальчика на подхвате: при необходимости должен был первым выскочить из бронетранспортёра и выпинать из-под днища смертника, обвешанного динамитом, или зацепить крюк лебёдки. Сейчас же он болтал. Круг жизни замкнулся, и спустя несколько замен комплекс навыков «Болтун» снова вживили в незатыкающегося придурка. Этим он резко отличался от остальных оперативников. К примеру, Вулкан был флегматичным и расчётливым, а у Шута напрочь отсутствовало чувство юмора.

Болтун был бабником. Почти каждый день он рассказывал историю своих отношений с очередной представительницей противоположного пола. Вулкан мог бы запросто заткнуть подчинённого, но не делал этого, потому что ему было интересно, что случится, когда у Болтуна закончатся истории: станет ли он рассказывать их по второму кругу, вовсе перестанет или начнёт выдумывать новые. Сегодня экипаж слушал об отпускном романе, состоявшемся в Испании.

– Вот с ней бы я хотел повидаться снова. Жаль, из-за спятившего «Бек;та» из страны не выбраться.

– За эти годы столько народу померло, – сказал Шут. – А ты так уверенно говоришь, будто она тебе каждый день шлёт СМСки: «Мир погиб. Я жива. Целую, котик».

– Надо внимательнее меня слушать. Эта стерва сама кого угодно съест. Да она не то что выжила, а наверняка ещё и заправляет в каком-нибудь сто первом мадридском убежище. Прямо как у нас – Юнона.

– Если бы мы попытались тебя внимательно слушать, то через две минуты ты бы уже шлёпал по пыли и разведывал обстановку вместо дрона, – сказал Палач.

– Может, «Бекет» и мешает тебе снова заиметь одну из своих бывших, – сказал Вулкан, – но, по-моему, от этой системы пользы всё же больше, чем вреда.

– Да неужели? – вопросил Шут. – Из-за её глушилок после падения последних спутников мы отрезаны от мира. Если, к примеру, за границей обнаружат выход из положения, здесь мы продолжим жрать друг друга.

– Если бы где-то и нашли решение, думаешь, так бы сразу начали охотно делиться им со всеми? – сказал Палач. – Да оно бы сразу превратилось в инструмент политики. Думаю, никто не будет спорить, что политическая игра, которая началась бы из-за средства для восстановления цивилизации, только ускорила бы уничтожение того, что от неё осталось.

– Я всё не могу понять, у нас тут обсуждение горячих испанок или философский диспут? – спросил Шут.

– Вообще-то, у нас тут полевое задание по поиску сервера, – вмешался Вулкан, но по тону было понятно, что он не пытается призвать подчинённых к порядку, а всего лишь иронизирует.

Они искали сервер, который мог содержать показания телескопа «Галилео» – мощнейшего инструмента для поиска жизни на экзопланетах земного типа. В «Галилео» был встроен сверхчувствительный спектрометр, позволявший на расстоянии в десятки световых лет с высокой точностью определять химический состав грунта и атмосфер планет. Благодаря ему учёные планировали отмыть много денег, получить кучу грантов и заодно отыскать похожие на Землю планеты.

Странный рок преследовал запуски крупных космических телескопов: «Хаббл» после выведения на орбиту из-за халатности рабочих поразила близорукость, и пришлось подгонять космический челнок для техобслуживания. После запуска «Галилео» случился конец света, наземные станции коррекции орбиты оказалась заброшены, и десять миллиардов долларов международных вложений благополучно отправились в гости к станции «Мир».

Но с помощью «Галилео», перед тем, как он сошел с орбиты, были сделаны важные открытия – обнаружены не только обращающиеся вокруг других звёзд планеты массой и размерами близкие к Земле, но и миры, обладающие развитым растительным покровом.

По иронии судьбы, когда человечество наконец узнало, что жизнь за пределами его колыбели возможна, в один день большая её часть исчезла с самой Земли. Этот день и получил название События, видимо потому, что люди с развитым воображением умерли первыми. Моментальная гибель единочасно настигла каждую форму жизни на Земле, кроме человека и пары видов плотоядных бактерий.

Изучение трупов показало, что смерть наступила из-за одновременной полной остановки биологических процессов в каждой клетке тела. Никаких следов спровоцировавшего это вируса или бактерии обнаружено не было. Все попытки выяснить причину вымирания, чтобы определить, не подействует ли она в скором времени и на людей, и как-то от этого защититься, ни к чему не привели.

Почти никто из исследователей не сомневался в том, что Событие не могло быть обусловлено естественными причинами. Но поскольку даже спустя десять лет никаких летающих тарелок, выгружающих батальоны серокожих низкорослых захватчиков, не появилось, всё это осталось на уровне гипотез. К тому же, будь Событие подготовкой к вторжению, логичным было бы, наоборот, истребление людей, а не неразумной составляющей биосферы. Впрочем, эхо возможности, что Событие спровоцировало вырвавшееся из секретных подвалов ЦРУ/MI6/ФСБ (нужное подчеркнуть) биологическое оружие, продолжало затруднять кооперацию между недобитыми остатками некогда самых передовых в науке стран мира.

У Вулкана слово «Событие» сразу вызывало в памяти образ дворника, убирающего дохлых птиц. При этом он не ощущал никаких эмоций. За десять лет погибло девяносто девять процентов человечества, а он видел перед глазами каких-то дурацких птиц и находил это забавным. Если гибель одного человека – трагедия, миллионов – статистика, то гибель миллиардов – это настолько необъятное явление, что мозг просто отказывается его воспринимать. Так считал Вулкан.

А ещё у него была собственная гипотеза по поводу причин События. Он понимал, что она глупа и безосновательна, но, вспоминая, как в детстве, играя в компьютерные стратегии, он в безвыходной ситуации выделял всех юнитов и отдавал им приказ самоуничтожиться, Вулкан не мог отделаться от мысли, что вся человеческая история была всего лишь партией в «Цивилизацию», сыгранной каким-то прыщавым инопланетным подростком. И ведь действительно, если подумать, человечество за тысячи ходов так и осталось неэффективной, раздробленной системой, перманентно и без причины уничтожающей собственные элементы.

После События большая часть людей погибла от голода, но кое-кто умудрился выжить на консервах и других непортящихся продуктах. Они отупели, стали выглядеть как скелеты и за это получили прозвище «быдло». На быдло стала охотиться менее принципиальная прослойка человечества. В стороне от этой необратимой агонии встали спрятавшиеся в подземных бункерах с запасами еды представители правящей элиты и люди, их обслуживающие. Продовольствие быстро кончилось, но учёные изобрели биореакторы, способные производить пищу хоть из старых стульев. Но эти устройства работали медленно, требовали много энергии, и на роль пищевого фундамента для возрождения цивилизации не годились. Учёные попытались восстановить хлорофилл, но вскоре поняли, что после События природа как будто наложила вето на этот способ создания органики из воды, воздуха и солнечного света.

Исследования зашли в тупик, и тут кто-то вспомнил о «Галилео». Знание химического состава лиственного покрова других планет могло навести на путь создания альтернативы хлорофиллу. За неимением других вариантов лучшим способом поиска данных о результатах наблюдений, произведённых при помощи телескопа, признали сбор информации со всех серверов Интернета, оставшихся в ограниченных «Бекетом» пределах. Из-за отключения электричества эта сеть давно не работала, а устроена она была так, что поиск физического местоположения каждого сервера выливался в целое расследование. По результатам одного из таких расследований отряд Вулкана и выдвинулся на полевую операцию.

– Я обнаружил дом, – доложил Палач. – Но рядом стоит автомобиль. Двигатель всё ещё тёплый.

Вулкан вывел изображение с камеры дрона на свой экран: возле пятиэтажного офисного здания действительно находился фургон. Внутри никого не было. Оперативник переключился на канал тепловизора и увидел размытое белое пятно на месте двигателя. Затем Вулкан вызвал на экран данные о перемещении быдла:

– Если верить последним сводкам, в этом городе людоедам не на кого охотиться. Оперативник взял прямое управление камерой дрона и приблизил изображение: улицы покрывал слой грязи и пыли, в котором он надеялся обнаружить следы. Довольно быстро Вулкан заметил цепь отпечатков обуви, ведущую внутрь офисного здания. Это уже не могло быть совпадением.

– Шут, газуй! Палач, разведай здание!

Бронетранспортёр сорвался с места. Из-за тряски работать Палачу стало труднее, но он справлялся.

– Возможно, мы столкнёмся с сопротивлением, – сказал Вулкан, передёргивая затвор автомата и проверяя исправность коллиматорного прицела. – Проверьте экипировку.

– Людоеды? – спросил Шут.

– Да.

– Может, обождём, пока они уйдут, – предложил Болтун. – Им же до лампочки наша волокита с серверами. Не найдут добычу и уедут. Я не хочу зазря лезть под пули.

– В городе сто тысяч зданий, – возразил Вулкан. – Они оказались именно в том, которое нужно нам. Тебе нужны ещё поводы для подозрений?

Болтун обеспокоено взглянул на командира. Причины для волнения имелись: людоеды раньше не вели себя подобным образом, только обезумевшие от голода шайки решались нападать на оперативников. Остальные предпочитали держаться подальше. В конце концов, все жители убежищ после того, как закончился запасённый до События провиант, вплоть до изобретения биореакторов на протяжении пары лет вынужденно питались человечиной. Так что особых причин смертельно ненавидеть оставшихся на поверхности лишь за то, что они едят себе подобных, у обитателей убежищ не имелось. При этом людоеды, появись у них лидер, могли стать реальной военной угрозой. Их численность не скомпенсировало бы и качественное превосходство оперативников. Обитатели Ковчега Содома не забыли, как в первые месяцы после События вооружённые толпы доведённых до отчаяния граждан уничтожали наземные базы, где пыталась спастись элита.

Вулкан взглянул на экран, и его худшие опасения подтвердились. Камера зависшего под потолком невидимого дрона показала, как людоеды устанавливают взрывчатку на серверные шкафы. По полу к запалам тянулись шнуры. В мозгу словно щёлкнул переключатель, и оперативника охватило предчувствие, что теперь дела в ставшем для него таким уютным постапокалиптическом мире пойдут хуже.

– Шут, езжай быстрее!

Он вызвал на экран карту и раздал бойцам указания. Если бы они не успели, он приказал бы Палачу подорвать дрон рядом с техником людоедов. Это могло случайно воспламенить взрывчатку и точно повредило бы несколько блоков с данными, но всё же лучше, чем гарантированно провалить задание.

Вулкан чуть не вывалился из кресла – бронетранспортёр столкнул на обочину загораживавший проезд автомобиль. Шут делал всё возможное, чтобы как можно быстрее доставить их к зданию. Его усилия не пропали даром, потому что когда тяжеловесная машина затормозила под окнами строения, людоеды внутри, судя по картинке с камеры дрона, всё ещё возились с детонаторами.

Распахнув кормовые двери бронетранспортёра, оперативники выскочили наружу. Шут двинулся к зданию на другой стороне улицы, чтобы занять снайперскую позицию, Палач обежал строение, где находились людоеды, чтобы устроить засаду у чёрного хода. Вулкан и Болтун вошли внутрь. В коридоре было темно, под ногами шуршала скопившаяся за десятилетие пыль, над головой нависал прогнивший фальшпотолок. Оперативники включили фонарики. Раздался хруст. Вулкан взглянул на пол и понял, что раздавил скелет кошки, наполовину погрузившийся в пыль.

Оперативники тихо поднялись по лестничному пролёту и очутились перед дверью на серверный этаж. Вулкан взглянул на экран вшитого в рукав коммуникатора, куда теперь транслировалось изображение с камеры дрона. Первого людоеда он убил выстрелом в затылок из пистолета с глушителем. Затем он и Болтун заняли позиции в противоположных концах коридора и синхронно бросили за угол светошумовые гранаты. Ослеплённый людоед начал в панике палить во все стороны, и, чтобы ни одна пуля не задела жёсткие диски, оперативник пристрелил неопасного для него врага.

Настроение упало, улыбка потускнела. Вулкану нравилось драться, и, чем яростнее сопротивлялся враг, тем больше был кайф.

Мельком он заметил на экране коммуникатора силуэт. Мгновенно сориентировавшись, Вулкан развернулся и, почти не целясь, всадил очередь в заходившего сзади людоеда. Последний враг повалился на пол, успев в предсмертной судороге зацепить курок и выпустить в потолок несколько пуль.

«Вот теперь классно!» – подумал Вулкан.

На окружающий мир словно вылили ведро красок. Оперативник переживал настоящую эйфорию. Офисное здание, и без десяти лет запустения не выделявшееся особо броским интерьером, казалось настоящим дворцом. Страх? В тот миг для Вулкана не существовало даже такого слова, не то, что понятия. Именно этого ощущения ему не хватало в обычной жизни и в бытность программистом. Смотря, как кровь убитой жертвы пропитывает ковёр пыли, он ощущал то же, что и во снах, в которых он крушил черепа неандертальцев, протыкал глотки египтян или забивал каской немцев. Но в реальности всё было неизмеримо ярче и слаще.

Болтун привёл пленённого людоеда.

– Он устанавливал взрывчатку, – объяснил оперативник. – Отвезём его на базу для допроса.

– Думаю, он и здесь удовлетворит наше любопытство. Зачем ты хотел взорвать сервер?

– Я всего лишь наёмник. Нам хорошо заплатили. Отличная еда. Не то, что надоевшая человечина.

– Кто заплатил?

– Марк Траян. Но вам будет непросто его найти. Он постоянно перелетает с места на место на вертолёте. У него что-то вроде мобильной базы.

– Слишком он дружелюбный, – сказал Болтун.

– Нет, просто умный. Понимает, что тому, в чьих руках твоя жизнь, лучше не дерзить. Тащи его в машину. Может он чего-то недоговаривает. На базе разберутся.

Болтун ушёл, уведя пленного, а Вулкан достал из рюкзака магниторезонансный сборщик информации, положил на пол и включил. За секунду прибор вобрал в себя данные о магнитных потенциалах в радиусе нескольких десятков метров и записал на микроскопический квантовый носитель данных. После расшифровки из него можно будет извлечь данные, записанные на жёстких дисках во всех серверных блоках, находящихся на этаже. Применяемая в сборщике технология напоминала ту, что использовалась для создания резервных копий и записи профессиональных навыков.

Оперативник не строил иллюзий насчёт шансов обнаружить нужную информацию: девяносто процентов собираемых данных, ради которых он рисковал жизнью в пустошах, являли собой личные данные из социальных сетей, порнографические ролики и фотографии котиков. Вряд ли до События кто-то из людей думал, что страничка в социальной сети, сохранённая в конфигурациях частиц меньше электрона, станет их надгробьем. В противном случае оформляли бы их более солидно.

Рядом лежал скелет системного администратора. Изо рта торчали полупережёванные куски изоляции сетевого кабеля. Вокруг скелета темнело пятно продуктов разложения. Только первые несколько сот миллионов умерших после События удостоились быть похороненными хотя бы в братских могилах. Затем всем стало уже не до заботы о мертвецах.

Вулкан подобрал магниторезонансный сборщик и сунул обратно в рюкзак. Пройдя мимо скелета, он вышел из здания и направился к бронетранспортёру.

Внутри его поджидала голографическая голова Юноны – администратора убежища. Вообще, в их бункере женщин насчитывалось больше половины. В первую очередь потому, что им требовалось меньше еды. Внимание оперативника привлёк пленник, на которого зачем-то нацепили противогаз замкнутого цикла и засунули в мешок для трупов.

– Что вы с ним сделали? – спросил Вулкан.

– Он жутко вонял, – объяснил Шут. – Настолько жутко, что закрой мы люки, и ребятам в убежище наверняка пришлось бы подыскивать новых Вулкана, Шута, Болтуна и Палача.

– Ясно. Здравствуй, Юнона.

– Я погляжу, ты снова занялся самодеятельностью. Не мог связаться с начальством, прежде чем начинать пальбу?

– Времени не было. Людоеды уже закладывали взрывчатку. Я понимаю, что шанс найти нужную информацию именно на этом сервере крайне мал, но есть же такая штука, как закон Мёрфи.

– Обсудим это потом. С этого момента для вашей группы главное ¬– поймать этого Марка Траяна. Больше никаких рядовых заданий. Жду вас в убежище.

* * *

Вулкан находился на арене: одно колено на бетоне, другое – на груди поверженного гладиатора. Он прижимал спиленное дуло револьвера к голове соперника. Внезапно свет погас, раздались выстрелы, крики людей и хлопки взрывающихся гранат. Вулкан не стал убивать соперника, а просто оглушил его. Оперативник жаждал противостояния, казнь не способного сопротивляться врага не доставила бы ему никакого удовольствия. Вспышки выстрелов на опустевших трибунах осветили арену. На неё вышел помощник организатора боёв. В одной руке он держал бронежилет, в другой – автомат. Он сбросил капюшон, и выяснилось, что под ним скрывался Болтун.

– Я вам это ещё припомню, – сказал он, помогая товарищу избавиться от неуклюжего бронекостюма и ошейника.

Вулкан улыбнулся: как же хороша была идея заставить именно Болтуна подменить немого помощника главаря людоедов. Оперативник уже почти экипировался, как вдруг в гарнитуре раздался обеспокоенный голос Юноны:

«Марк прорывается к вертолёту!»

– Это мы предвидели. Зачем драматизируешь?

«Да потому что всех наших у вертолёта перебили!»

– Кто его охранял? Хренов Терминатор?! – прорычал Вулкан. Многомесячный план по выманиванию Марка Траяна, из-за которого рука оперативника превратилась в отбивную, а Болтуну пришлось неделями не открывать рта, оказался на грани срыва из-за толпы нерасторопных макак с автоматами.

– Я знаю короткий путь к посадочной площадке, – сказал Болтун.

Покинув арену, оперативники побежали по тёмным переходам сталелитейного завода. По пути к ним присоединились Шут и Палач. Людоеды пытались задержать их, но оперативники, не замедляя бега, снимали врагов меткими очередями.

Когда отряд выбрался из заброшенных цехов, их чуть не сбил с ног мощный поток воздуха. Вертолёт Марка Траяна, казалось, вот-вот взлетит. Хотя назвать вертолётом монструозный четырёхвинтовой конвертоплан мог только тупой людоед или женщина. Дверь-трап как раз втянулась в борт, но внимание Вулкана привлекла тяжёлая грузовая аппарель в корме, которая поднималась медленнее. Как и в недавнем гладиаторском бою, мозг оперативника заработал быстрее.

Неподалёку машина спецназа. Ветровое стекло пробито, но она, похоже, на ходу. Высота крыши два с половиной метра. Оперативник прищурился: ключ в замке зажигания.

Он позвал отряд за собой. Когда они добежали до автомобиля, Вулкан приказал Шуту сесть за руль. К счастью, винты конвертоплана раскручивались, а аппарель закрывалась достаточно медленно, чтобы Вулкан, Палач и Болтун перебрались с крыши автомобиля на борт быстрее, чем стотонная махина начала стремительно набирать высоту.

Бойцы очутились в грузовом отсеке, заставленном контейнерами и техникой, накрытой брезентом. Не желая повторить судьбу уничтоженного отряда, они стремительно разбежались по укрытиям.

Грузовой отсек был негерметичен. На высоте давление упало, и Вулкан ощутил лёгкую слабость. Останься у него биомонитор, инъектор тут же насытил бы кровь кислородом, но в распоряжении имелась только аптечка. Вулкан уколол обезболивающее в раненую руку и попробовал прицелиться из автомата. Ладонь одеревенела, он плохо чувствовал оружие. Пришлось убрать автомат за спину и достать пистолет. Вулкан взялся за рукоятку левой рукой. К счастью, один из его предшественников был левшой, и оперативник ощутил себя готовым к схватке.

Сопоставив показания компаса и направление ускорения, Вулкан сделал вывод, что конвертоплан полетел к границе. Он не собирался дожидаться, пока Траян доберётся до цели. Улететь оттуда, скорее всего, не получится. Следует ударить сейчас.

– К кабине пилота! – проорал оперативник в гарнитуру, пожалев, что у них нет ларингофонов: рёв двигателей прорывался в грузовой отсек, заглушая все остальные звуки.

Вулкан выглянул из-за укрытия и увидел возле люка, ведущего в соседний отсек, одинокого охранника в маске. Оперативник нырнул обратно, и в ящик, за которым он прятался, вонзились несколько пуль. Он приказал Палачу прикрыть Болтуна огнём, а тому снять охранника. Палач высунул из укрытия автомат и дал вслепую несколько очередей. Болтун прицелился, но вдруг дёрнулся, запрокинул простреленную голову и повалился на пол.

Такой меткости от приспешников Марка Траяна Вулкан не ожидал. С двадцати метров внутри трясущегося летательного аппарата – и прямо между глаз! Гибель подчинённого только подстегнула подъём оперативника: наконец достойный противник и высокие ставки. Под прикрывающим огнём Палача Вулкан перебежал в другое укрытие, чувствуя вражеские пули почти у себя в волосах. Поперёк корпуса находился проход между грузами. Оперативник бросил туда светошумовую гранату, чтобы если не ослепить противника, то хотя бы отвлечь, а сам сразу после вспышки высунулся и разрядил в охранника всю обойму. Вместо брызг крови каждая пуля высекала из тела врага искры, но он всё же свалился на пол и выронил оружие.

– Это что, робот? – спросил подошедший Палач.

– Ага, – ответил Вулкан, глядя на изрешечённого андроида. То, что он сначала принял за маску, на самом деле было лицом машины, которое так же, как и всё тело, покрывал серый камуфляж.

– Теперь понятно, почему он не прятался от пуль. Эта железяка не отягощена инстинктом самосохранения. Марк Траян не перестаёт преподносить сюрпризы.

– Преподнесём ему один незабываемый, – Вулкан перезарядил пистолет.

Они прошли через несколько помещений, отправив в роботический ад ещё трёх андроидов. Один перед тем, как выйти из строя, успел прострелить Палачу бок. Двое других пали совсем уж бесславно, поскольку сторожили помещение, набитое взрывчаткой – именно из этих запасов Марк снабжал посылаемых на задания людоедов –  и не рискнули применять огнестрельное оружие, попытавшись остановить врагов дубинками. С предсказуемым результатом.

Оперативники вышли к двери кабины управления. Палач прилепил к замку штурмовой заряд. Грохот взрыва врезал по перепонкам с такой силой, будто рядом ударила молния. Дверь распахнулась из-за разницы в давлении между кабиной и остальными отсеками конвертоплана. Первым на оглушённого пилота бросился Палач, получил пулю в плечо и выстрелил в ответ. Следом ворвался Вулкан. Марк уже выронил оружие и повалился на приборную панель, заливая её кровью. Рана не должна была стать смертельной, но, видимо, пуля случайно задела важную артерию.

Вулкан попытался остановить кровотечение, чтобы не потерять ценного языка, но убийца из него был лучший, чем целитель. Когда стало ясно, что пассажиров на конвертоплане останется лишь двое, оперативник оставил побледневшего, с перекошенным от предсмертной агонии лицом, что-то бормочущего Марка и начал разбираться с приборной панелью.

– Юнона меня убьёт, – сказал Палач, закончив перевязывать плечо. – Ты разобрался с управлением?

– Он заблокировал автопилот.

– Сможешь снять блокировку?

– Могу попробовать, но есть риск повредить систему опознавания. Мы попали в зону действия «Бекета». Лучше ничего не трогать, пока не достигнем места назначения.

За полчаса конвертоплан преодолел четыреста километров. За обзорными окнами проносились поля, на которых ничего не росло, полусгнившие леса, напоминавшие парад скелетов, и заброшенные города, с высоты трёх километров выглядевшие почти так же, как и до События, разве что из заводских труб не валил дым.

Управляемый автопилотом летательный аппарат приземлился в подземном ангаре, сдвижная крыша которого тут же стала вползать на место. Ангар выглядел совершенно безлюдным.
– Чёрт! – выругался Вулкан. – Кто-то снаружи перехватил управление.

– Сделай что-нибудь. Ты же крутой хакер!

– Я программист. Это разные вещи, – Вулкан просматривал изображения с камер внешнего обзора, пока не наткнулся на заинтересовавшую его деталь.

– Мы сейчас на территории наших соседей?

– Да. Тех самых, против которых и выстроили «Бекет». Если бы эти гады не жахнули по нашему штабу водородной бомбой, эта система не сошла бы с ума и не стала принимать за врага всё, что движется.

– Я так понимаю, чтобы вернуться назад, мы должны проникнуть в комплекс. Вот только эти роботы слишком круты. У меня есть сомнения в успехе.

Крыша ангара окончательно встала на место, и всё поглотила темнота. В пёстрых отблесках приборов посечённое шрамами лицо Палача напоминало разбросанные лоскуты цветной бумаги.

– В тебя что, вселилась душа Болтуна? – спросил Вулкан.

– Сказал бы то же о тебе и Шуте, вот только он жив, и шутник из него – как из меня снежок. Где свет? Как они работают в этой темноте? Где встречающие, заправщики?

– Кажется, разобрался, – сказал Вулкан, закончив колдовать с компьютером. – Пошли. Какая нога Марка тебе нравится больше?

– Ни одна.

– Всё равно придётся его тащить. Там снаружи биометрический сканер. ДНК и радужная оболочка. Всё, как в боевиках девяностых.

– А вдруг у них там ещё и распознавание лиц?

– Мы не в Японии, – возразил Вулкан.

Они выволокли тело Марка из кабины и протащили к выходу. Вулкан распахнул люк. Выдвинулся автоматический трап, и по нему, подсвечивая себе фонариками, на две трети живая троица спустилась на бетонный пол ангара. Вход был освещён. Вулкан приложил руку Марка к анализатору ДНК, тот соскрёб немного кожи и загорелся зелёным. С глазным сканером было труднее: Вулкану пришлось держать труп так, чтобы голова оказалась на нужном уровне. Палач разлепил начавшие коченеть веки Марка.

– Могли бы и предусмотреть, что пользователь приползёт пьяным, – проворчал Вулкан, опустил тело и с облегчением вздохнул. – Думаю, внутри будут ещё двери, которые придётся открывать так же. Но у меня нет желания тащить за собой этого гада.

– Не волнуйся, – в руке Палача блеснуло лезвие. Он склонился над телом Марка Траяна. – Однажды, когда весь мой отряд погиб, и в живых остался только я и пленный людоед...

– Так начинается половина твоих историй. Это который по счёту был из подобных случаев? – спросил Вулкан, прислонившись к стене.

– Второй... а, может, третий, не помню. Мы очутились посреди степи зимой, без связи, воды и еды, – раздался хруст – Палач каблуком сломал Марку кости предплечья. – К счастью, под рукой оказался труп Вулкана, ну знаешь, который был перед тем Вулканом, который был перед тобой. Людоед научил меня всем премудростям приготовления человечины. – Палач разрезал мягкие ткани и отложил руку Траяна в сторону. – Мы съели всё, что было питательным, включая язык, мозг, и глаза. – Оперативник отделил веки Марка, надрезал мышцы, при жизни позволявшие ему сверкать глазками, и с противным чавканьем погрузил пальцы в глазную впадину. Затем Палач вынул глазное яблоко так, что оно держалось только на натянувшемся как струна зрительном нерве, аккуратно его перерезал и положил кровоточащий шарик рядом с рукой. – В первый раз было противнее, будто себя режешь. Теперь всё равно, что свинью потрошить. Думаю, я мог бы стать у людоедов неплохим поваром.

– Спасибо, – сказал Вулкан, поднимая с пола отделённые части тела и взвешивая их в руках. – Намного легче.

Они двинулись по тёмным переходам комплекса, освещая дорогу фонариками и держа наготове оружие. По пути не встретились ни люди, ни роботы. Вулкан решил, что это место было полностью автономным, и поэтому отсутствовала необходимость в освещении. Похоже, единственным за много лет, кто бродил по этим переходам, был Марк Траян.

Следуя указателям на стенах, оперативники добрались до комнаты с компьютерным терминалом и наклонным окном, сквозь которое лился свет, болезненно-яркий для привыкших к темноте глаз. Вулкан и Палач подошли к окну и, приспособившись к освещению, смогли разглядеть гидропонный зал. Лучи мощных ламп падали на растения, которые словно были покрыты мелкими фиолетовыми цветками. На самом же деле это была пшеница – высокая, под два метра, фиолетовая пшеница.

– Мать моя женщина, это же настоящие растения! – в голосе Палача сквозило удивление, которое никак не вязалось с образом матёрого неубиваемого вояки. – Неужели для всего мира худшее осталось позади, а мы из-за проклятого «Бекета» продолжали жрать друг друга?

– Что-то я не видел по пути цветущих полей и идиллических ферм. И если здесь возобновляемый источник пищи, почему во всём комплексе нет ни одной живой души? Не делай поспешных выводов.

В комнате находился компьютерный терминал. Для входа в систему Вулкан в очередной раз приложил отрубленную ладонь к анализатору и подержал глазное яблоко перед сканером, как победный шарик в лотерее.

– Кажется, эту систему не обновляли лет десять, – сказал Вулкан, взглянув на появившийся на экране интерфейс.

– И где же трёхмерная презентация, которая доходчиво объяснит, что здесь произошло, и чего добивался Марк? Разве мы этого не заслужили? Ты сломал руку, у меня два огнестрельных ранения. А это всего на одно меньше моего личного рекорда по приобретению новых отверстий в организме в течение суток.

– Присядь, отдохни. Я постараюсь разблокировать конвертоплан и выяснить, что здесь произошло.

Вулкан набрал в поиске «log». Вскоре нашёлся текстовый документ с упорядоченными по времени отчётами.

22.08.24

От: старшего научного сотрудника Дмитрия Сахова

«Сегодня привезли обломки «Галилео». К нашей большой удаче, избыточная термоизоляция, установленная на нём для поддержания оптимальных условий работы гигантского зеркала, позволила телескопу выдержать прохождение через атмосферу. Приводнение смягчило удар, и я думаю, из блоков памяти удастся что-то выудить».

04.11.24

От: старшего научного сотрудника Дмитрия Сахова

«Только что завершили расшифровку данных. Качество снимков экзопланет просто потрясающее! Как и предполагалось, в основе жизни на Глизе 581с лежит углерод. Местный аналог хлорофилла имеет фиолетовый окрас. Согласно расчётам, у него ниже КПД, чем у земного аналога. Необходимо провести множество испытаний, чтобы создать жизнеспособный образец, но теперь у исследований появились чёткое направление и надежда на успех».

Вулкан внимательно рассмотрел прикреплённую к отчёту фотографию планеты, чем-то напоминавшей желейное пирожное: две разросшиеся полярные шапки сдавливали узкий фиолетовый пояс растительности, кое-где разорванный голубыми язвами океанов. Похоже, третья планета, обращающаяся вокруг звезды Глизе 581, переживала ледниковый период. На небольшом отдалении от бело-фиолетового диска находилось яркое эллиптическое пятно. Комментарий гласил, что это либо оптическая аберрация, либо спутник с отражающей способностью, близкой к ста процентам. Если бы он состоял изо льда, то на таком расстоянии его должны были разорвать приливные силы. Ниже приводились безумные предположения о рукотворной природе спутника, а один из учёных даже высказал мысль, что его веществом может быть алмаз. Вулкана не интересовали астрономические гипотезы, и он перешёл к следующей записи.

09.01.25

От: старшего научного сотрудника Дмитрия Сахова

«Наши исследования завершились успехом раньше, чем я мог предположить. Но между одним фотосинтетическим элементом, который существует за счёт целого этажа подключённых к нему машин, и жизнеспособным растением лежит целая пропасть. Требуются годы генной инженерии и поколения образцов, каждое из которых будет самостоятельнее предыдущего, чтобы достичь цели. Съестные припасы кончаются, но я уверен, что исследования можно автоматизировать. Всё-таки, наиболее трудный, требующий участия человека этап уже пройден».

05.02.25

От: старшего научного сотрудника Дмитрия Сахова

«Пищевые ресурсы исчерпаны на три четверти. Согласно данным, поступающим с поверхности, смертность населения достигла девяноста пяти процентов. Часть обитателей нашего убежища выступили за пополнение запасов пищи человеческим мясом, но большинство оказалось против. Решили использовать анабиозные камеры, чтобы дождаться, когда проект «Росток» будет завершён. Не думаю, что политиков оттолкнула перспектива пускать на мясо остатки собственного населения. Тем более что, по имеющимся данным, высшая нервная система большей части наших оставшихся на поверхности соотечественников из-за недостатка белков деградировала, и теперь это скорее животные, чем люди. Согласно информации, поступающей из других убежищ, их называют «быдлом». Я думаю, что политики просто не в силах смириться с потерей контроля и хотят забыться в анабиозе до момента, когда проект «Росток» даст им шанс снова захватить власть. С этого дня управление комплексом и ведение журнала передаётся главному компьютеру».

Следующая запись датировалась аж тремя годами позднее:

03.03.28

От: программы автономной регистрации событий главного компьютера

«Анализ разведданных указывает на предполагаемую близость учёных страны 73 к решению проблемы восстановления растительности. Решение на основе заложенных научным персоналом приоритетов подразумевает сотрудничество и обмен информацией.

Блокировка решения!

Приоритет: выполнение инструкций эвакуированного правительства и сохранение монополии на решение пищевого кризиса.

Альтернатива: локализация места проведения исследований учёными страны 73 путём нанесения ядерного удара».

28.02.32

От: программы автономной регистрации событий главного компьютера

«Коды опознавания системы роботизированной защиты границы «Бекет» взломаны. Ключевые компоненты системы взяты под контроль. Доступна разведка внутри страны 59. По предварительным данным учёные страны 59 избрали малоэффективный способ поиска информации, которая способна привести их к разрешению пищевого кризиса. Вероятность успеха: 0.04%. Выделение ресурсов на пресечение угрозы монополии – минимальное. Рекомендуется внедрение агента-человека».

«Вот как появился Марк Траян! – подумал Вулкан. Целью уничтожения серверов был срыв их попыток – по выражению программы –  “решения пищевого кризиса”».

  Внимание оперативника привлекли слова «ключевые компоненты системы». Он ещё немного порылся в содержимом компьютера и выяснил, что в систему «Бекет» входят тактические ядерные заряды.

У Вулкана затрещала голова. Компьютерный терминал и фиолетовую пшеницу за стеклом залила чернота. На мозг оперативника обрушился целый калейдоскоп видений. Вот он стоит на вершине холма и смотрит на зеленеющие равнины, на которых пасутся огромные стада мамонтов и бизонов. В мозгу бьётся мысль, что теперь пищи хватит на всех, а сердце разрывает чувство ненужности. В следующий миг Вулкан уже в теле умирающего от передозировки кокаином ветерана Первой Мировой. В отличие от сотен сослуживцев, пытавшихся при помощи пока ещё легального успокоительного средства уйти от воспоминаний об окопах и самоубийственных атаках, он хотел сбежать от опостылевшей мирной жизни. Щелчок нейронного тумблера в больном мозгу – и в свете факела за грязным столом таверны спивается Камилл Грат. Он опрокидывает в глотку очередной кубок вина, и пьянящий напиток льётся на небритый подбородок, словно кровь растерзанных врагов. Если бы…

В этот раз Вулкан наблюдает всё со стороны. Бывший легионер оборачивается к оперативнику, который не ощущает собственного тела и не в силах шевельнуться.

– После войны всегда наступает мир, и такие, как мы, становятся не нужны, – говорит Камилл, и его голос отдаётся внутри черепа болезненным эхом.

– Как твои успехи? – голос подчинённого вернул Вулкана к реальности. Сломанный биомонитор перестал коротить, посылая в оплетённый сетью нейроэлектронных контактов мозг бессмысленные сигналы.

– Я только что снял ограничения с автопилота конвертоплана, – сказал Вулкан, вытирая выступивший на лбу ледяной пот.

– С тобой всё в порядке?

– Да, система у них норовливая. Тяжело было во всём разобраться. Но я справился.

– Отлично. На всякий случай стоит захватить с собой образцы этих растений.

– Держи, – Вулкан протянул Палачу гарнитуру. – Так мы останемся на связи. Я проведу тебя к ним: буду указывать путь и открывать нужные двери. Получится быстрее и не так скользко, как с этими внутренностями, – он кивнул на глаз и руку Марка. – А я пока скопирую результаты исследований.

Вулкан провёл Палача через несколько дверей, а затем закрыл их, оставив напарника в тёмной бетонной кишке.

«Какой-то сбой, Вулкан? – донеслось из динамиков. – Почему следующая дверь не открывается?.. Вулкан!»

Оперативник выключил звук и занялся наведением беспилотных бомбардировщиков. На всякий случай он вызвал целых три, хотя и одной тридцатикилотонной бомбы вполне хватило бы для уничтожения комплекса. «Бекет» работал без участия человека уже десять лет, и неизвестно, в каком состоянии находились беспилотники.

Когда Вулкан увидел необычного цвета колоски, им овладели злоба и страх. Оперативник ещё не насытился миром пожирающего себя человечества, где он мог свободно утолять недавно осознанную жажду насилия, а впереди уже замаячило средство, способное вернуть людям то, чего они никогда не заслуживали – будущее.

Через пятнадцать минут Вулкан, сидя в кресле пилота конвертоплана, с улыбкой проводил взглядом промчавшиеся навстречу бомбардировщики. Когда отражённый свет вспышки ядерного взрыва сделал облака похожими на сгустки раскалённого добела железа, оперативник засмеялся в голос. Ослабленная высотой и расстоянием ударная волна не причинила конвертоплану вреда, но корпус ощутимо завибрировал, словно летательный аппарат провалился в воздушную яму. Смех Вулкана стал громче, сам он покраснел.

13.06.33

От: Ровесника Звезды, Камилла Грата и Вулкана.

«Уважаемый старший научный сотрудник Сахов, мы ценим Ваши старания, но нам всё нравится, как есть!»


Рецензии
Рассказ мне напомнил другой рассказ Отсчет до вымирания.
Тоже начинается обрывками,которые трудно связать. Только я начала входить в мир, где какие-то племена убивают каких-то белых в первобытные времена. Все это достаточно долго описывается,чтобы успеть включиться в обстановку и раз, она меняется. Хорошо, Вулкан, машины, связаны ли эти фрагменты, живут ли их герои в одном времении месте? Людоеды? Значит живут. Затянутое описание боя с подробностями, пропустим. Оп, е-мое Египет... приехали.. лан, пробежим глазами.. А, понятно, это типа видения у главного героя, посмотрим,что дальше.
в общем эти фрагментарные описания трижды втягивают в сюжет и трижды из него выкидывают..
также было и в Долгом Пути домой - не очень понятно, хочется пропустить.
Но а потом когда начинается цельное повествование уже интересно,крутои все такое.Также в обоих рассказах гладиаторские бои)
Жаль закончилось пичалькой.

Василиса Ветрова   22.06.2016 18:15     Заявить о нарушении
еще мне понравилось описание постапокалиптического мира, про памятники-соцсети, бункеры для,элиты и клички ) наверное так и было бы.

Василиса Ветрова   22.06.2016 18:19   Заявить о нарушении
Спасибо за отзыв.
Да, был у меня период тяги к перенавороченым сюжетам. Что поделаешь? У меня есть даже рассказ, в котором почти ничего не понятно при том, что события размещены почти в хронологической последовательности. Я его потом сам не мог дочитать до конца.
С экшном наверное и вправду перебор. Давно эти рассказы не перечитывал и не редактировал, к сожалению.
Для главного героя все закончилось очень даже хэппи-эндово. Куб.

Гуйван Богдан   23.06.2016 16:20   Заявить о нарушении
Да главный герой - эгоистичный засранец)))

Василиса Ветрова   23.06.2016 19:21   Заявить о нарушении
На это произведение написаны 4 рецензии, здесь отображается последняя, остальные - в полном списке.