Моё атаманское детство. Глава 3

         

          Первую зиму без папы мы пережили вполне благополучно: дров было с избытком и сена для скота тоже. И всё же силёнок у маленьких помощников обнаружился явный недостаток, поэтому ещё до наступления холодов мама избавилась от большей части хозяйства.

          Весной она продала дом и купила жильё в районном центре. Стали готовиться к переезду. Какое-то время я  жила у бабушки на другом конце деревни. Мы обедали, когда прибежала подружка Света:

          - Тань, там ваш дом увозят.

          За ней влетели ещё два вестовых. Мальчишки еле переведя дух, толкаясь и перебивая друг друга, выпалили новость с порога:

          - Атаман, там такое…прямо тракторами…и ух!

          - Ага, здорово! Побежали, а то не успеем.

          Светка растолкала мелюзгу и вздёрнув подбородок, презрительно бросила:

          - Да тихо вы, опоздали, я уже сообщила.

          Не спрашивая разрешения у бабушки, я  выскочила из-за стола и помчалась на улицу.

          Зрелище и, правда, было необычное, хотя пару раз такое наблюдать уже приходилось, но там были чужие дома, и кроме любопытства я ничего не испытывала. Тогда мы – дети, ещё не понимали, что это не какой-то забавный аттракцион, а начало конца нашей родной деревни. Если разбирают и увозят жильё, значит, люди разъезжаются. В буквальном смысле срываются с насиженного места.

          Вот так сорвали и наше семейное гнездо. Обвязали тросами и, зацепив за углы, двумя тракторами стянули по лагам на специальные сани, которыми обычно перевозят большие стога сена – зароды. Для домов такой способ транспортировки годится, только если строение крепкое. В других случаях раскатывают по брёвнышку и перевозят валом.

          Наш дом был очень крепким, считай ещё малолетка, всего на два года старше меня. Это было тяжёлое зрелище. Пристройка для детской, сени с чуланом и крыльцо остались на месте, их аккуратно отпили от основной части сруба. Вынули окна, и разобрали печь. Дом выглядел несчастным инвалидом, лишившимся глаз и сердца. Я находилась в каком-то ватном состоянии, дети толкали меня в бока:

          - Смотри, смотри.

          Я смотрела. Вздрагивая при каждом рывке тракторов, которые натужно рычали и дымили. Дело медленно, но верно продвигалось. Дом жалобно поскрипывал суставами. Иногда брёвна приподнимались, и по углам открывались розовато-белые пазы, похожие на беззащитный пах младенца. Мне хотелось закричать, чтобы остановить деловито суетящихся людей. Но я стояла, молча, понимая, что этот несчастный инвалид уже не наш любимый и тёплый дом. Мы продали его.

          Потом всегда испытывала щемящее чувство тоски при виде старых заброшенных строений. Оставленные своими хозяевами, они совсем как живые существа и ведут себя по-разному.

          В одной таёжной деревне председатель сельского совета предложил нашему полевому отряду поселиться на сезон  в бесхозном жилище. Я отправилась для осмотра. Но уже на подходе к дому поняла, что жить в нём не буду. На первый взгляд ничего особенного, обычный деревенский пятистенок. Вылизанные ветрами до серебристо-свинцового отлива брёвна, узкие окна, подёрнутая редким мхом крыша из широких тесовых плах. Дощатые сени неприветливо чернели старым горбылем, сколоченным внахлёст. По-достоинству оценила крепкое высокое крыльцо с дубовыми балясинами, но даже это обстоятельство не заставило меня передумать. Председатель сельсовета заливался кенарем, расхваливая жилище и бывших хозяев. Что же меня так отвело от этого дома и сейчас не знаю. Не понравилось что-то и всё. Я не пыталась искать причину, а поддалась внутреннему чутью.

          По-разному переживают дома горькую разлуку, но совсем как люди. Один насупится и стоит неприступной скалой, не желая принимать сочувствие соседей. Другой распахнёт двери и окна, и пошла плясать губерния: пропадать, так с музыкой.  Есть смиренные богомольцы, вот уже и сруб у фундамента подгнил основательно, и крыльцо ходуном ходит, а шагнёшь через порог и остолбенеешь, такая благодать охватывает, точно в храме перед образами стоишь. Невольно ищешь глазами старинные иконы. Сами собой возникают слова молитвы.  И хочется поклониться такому дому. Наверно, это и есть единение души с памятью предков. То, что Лев Гумилёв назвал немного казенным термином - кормящий ландшафт. Соединение кормящего ландшафта и покаянной молитвы греет душу,  и рождается чувство благодарной любви к Родине.

          А наш дом кому-то приглянулся, и его увезли в соседнюю деревню. Возможно, новые хозяева были не столь заботливы, и он взбунтовался, или печник неграмотный попался, но при пожаре, Слава Богу, обошлось без жертв. Дом знал, что такое боль и не хотел новых потерь. Ведь, слышать детские голоса куда приятнее, чем вдовьи слёзы.

          Я незаметно отдалилась от своей кампании. Перестала отзываться на прозвище Атаман. Они продолжали играть, а моё детство закончилось.

          На следующий день решила посмотреть, что осталось на месте нашей усадьбы. Обошла фундамент по периметру и увидела какой-то  блеск на краю ямы. Спрыгнула внутрь, так и есть, китайская ёлочная игрушка. Каким образом ёлочное украшение оказалось здесь? Это отдельная история.

          В прошлом году в самый разгар новогодних праздников я лежала с температурой, страдая от кори. Но когда папа внёс в дом ёлку, настроение у больной заметно выправилось. Обычно её устанавливали в большой комнате, но нынче, чтобы порадовать меня, занесли в детскую. Я сползла с кровати и на ослабевших ногах подошла к лесной гостье. Ёлка в тепле оттаяла и стала источать приятный хвойный аромат.

          Папа достал с полки большую коричневую коробку, по бокам которой красовались замысловатые каракули. Тогда ещё не знала, что эти таинственные знаки и есть китайские иероглифы. Он вручил мне красную звезду и приподнял почти до потолка, чтобы именно я увенчала макушку сосны. Потом отнёс обратно и уложил в постель:

          - Рано тебе ещё разгуливать, потерпи, мой Атаман – и погладил по голове.

          Я и сама чувствовала, что от слабости трясутся коленки. В ожидании счастья лежала и наблюдала за тем, как сёстры кружатся вокруг деревца превращая обычную сосну в сказочную красавицу. Папа развесил на ветки яркие стеклянные бусы. Не доверив это девочкам, чтобы случайно не разбили. Звёздочки, шары, зайчики и сосульки нашли своё место на колючих лапах. Проворные детские руки разбросали блестящий дождик. Я улыбалась праздничной суете.

          С Новым Годом, с новым счастьем! Сколько чудес и необычных подарков ждёт впереди. Можно будет загадать желание, и оно сбудется. Лично я мечтала о велосипеде. В нашем сельмаге их нет, но есть в районном посёлке в двухэтажном магазине с некрасивым названием Универмаг. Там был целый отдел детских радостей. Тогда мне пришлось довольствоваться куклой, такой же, как у Светки. Я как-то не догадалась пожелать велосипед. Теперь другое дело, я поумнела и, конечно же, буду мечтать о двухколёсном чуде. Папа заговорщически подмигнул мне, видя с какой неохотой я уходила из магазина. Мы с ним понимали другу друга. Значит желание обязательно сбудется.

           Лёжа в темноте и глядя на волшебную гостью, мерцающую украшениями стеклянно-лунного света, я повторила желание много раз. От этих мыслей совсем успокоилась и почти выздоровела.

          Заснула в самом радужном настроении, но среди ночи внезапно проснулась, мне казалось, что на меня кто-то смотрит. Дверь на кухню была открыта, в кромешной темноте ничего нельзя было различить кроме двух жёлтых кошачьих глаз. Наша мама не любила кошек и в доме их, точно, не было. Оцепенев от ужаса, я смотрела в дверной проём и отчётливо видела сидевшее на полу лохматое чудище. Волна страха захлестнула меня и я закричала. В комнату вбежал папа, включил свет и стал успокаивать. Меня трясло. Он выслушал сбивчивый рассказ ребёнка. После чего решил до утра оставить на кухне свет.

          Узнав о ночном происшествии, бабушка нахмурилась и сердито говорила маме, что приходил какой-то соседушка и надо его угостить. Советовала, как это сделать. Я оставалась в постели и слышала разговор. Как и всякий деревенский ребёнок, знала страшилки о соседушке-буканушке. Бабушка отнеслась ко всему серьёзно и пришла к выводу, что это не просто ночной кошмар больного ребёнка. Такие вот особенности социалистической системы, с одной стороны советская власть, с другой живая память о православной вере, а посредине чистой воды суеверие.

          Не знаю, последовала ли её советам мама, но я, не желая повторного визита соседушки, приняла свои меры. Улучив момент, когда старшую сестру отправили в подполье набрать картошки, забросила в открытый люк самую красивую игрушку. Теперь она нашлась. Я смотрела на снегурочку, стёрла пыль, и часть блёсток  осталась на ладонях. Видимо, домовому мой подарок не приглянулся и он его вернул. А может потому что не сумел сохранить жизнь нашему папе. Я повертела в руке игрушку и положила обратно на край ямы, присыпав землёй. Велосипеда не будет. Без папы и Новый год не самый весёлый праздник. 


Рецензии
Знаете , Татьяна , по моему в предложении: "По-разному переживают дома, но совсем как люди.", не хватает одного какого-то слова, что бы глубоко - глубоко зацепило!

Рассказ хороший, правдивый.

Леонид.

Леонид Синицкий   20.09.2014 17:13     Заявить о нарушении
Может быть пройдёт какое-то время и я перепишу, так бывает.
Спасибо, Леонид.

Татьяна Кырова   20.09.2014 17:22   Заявить о нарушении
На это произведение написаны 3 рецензии, здесь отображается последняя, остальные - в полном списке.