Тени

    Как-то в нашу больницу поступил на лечение больной из сектора пожизненного содержания.
    Зачем-то, не знаю зачем, я заглянул в его личное дело: «Осужденный Н., 1966 года рождения. На протяжении 1997-1999 года совершил 8 убийств, двоих жертв съел. Судебно-психиатрическая экспертиза признала его вменяемым. В 1999 году был приговорён к смертной казни, которая по причине ратификации Украиной «Конвенции по защите прав и основных свобод человека» в 2000 году была заменена на пожизненное заключение».
    Ну а мне то, что с этого? Я — врач, моя задача провести обследование, поставить диагноз и назначить лечение. Не мне судить кто прав, кто виноват, а всё, что сделал Н., пусть будет полностью на его совести...

    Дежурить на Ивана Купала выпало именно мне. Дежурство было спокойное, под наблюдением всего один стабильный больной после операции, амбулаторный приём — 3 человека, да и у тех, всего лишь зубная и головная боль... Ничего серьёзного. А потому, я, дописав всю необходимую документацию, ещё до полуночи лёг спать.

    Я проснулся от леденящего душу крика Н. и громкого стука в дверь его палаты-камеры... Я попробовал подняться с постели, но моё тело оказалось парализованным... Я не мог пошевелить ни руками, ни ногами... Сил хватало только чтобы медленно дышать, но и это было безумно тяжело... При каждом вздохе, я чувствовал себя Сизифом, тянущим огромный камень на вершину Джомолунгмы.
    На потолке ординаторской появились длинные чёрные тени... Я мог лишь наблюдать за ними взглядом...  Крик Н. и стук в дверь камеры всё усиливались... Но что странно, по всей больнице больше не было слышно никаких звуков: ни шагов медсестёр, ни криков других осужденных, ни лая собак, ни разговоров офицеров, спешащих открыть камеру пожизненного заключения... Только этот ужасный крик человеческой боли и громовой стук в дверь, разрывающий барабанные перепонки.

    Вдруг всё утихло... Я почувствовал, что могу спокойно дышать, сорвался с дивана и выбежал в коридор. Вслед за мной в коридоре появилась медсестра и дежурный офицер. Звуки человеческого присутствия вновь наполнили больницу. Я услышал лай собаки и шаги кинолога.
    Когда мы, наконец, смогли попасть в палату-камеру к Н. он лежал мёртвый у самой двери, его кулаки были сбиты в кровь, а на холодном бескровном лице застыла гримаса страха и боли...


Рецензии