Тайны Глубин. Глава четырнадцатая

Глава четырнадцатая,
В  которой  разгадываются тайны глубин и предлагается выбор

Свет всеобъемлющ. Яркий и пронзительный, но глаза закрыть нельзя. Было больно? Не сейчас – раньше. Нет. Там я жила в родном теле, помнила свое отражение. Здесь не понимаю, что я такое. Только странные образы, которые не могут  оставить. Глаза, такие теплые. Материнские.  Черные и чужие и словно мои, ставшие частью сердца. И те вторые  могу забыть, но не хочу.
- «Что это? Где я нахожусь? – подумала».
- «Ты умираешь, - ответил собственный голос».
- «Почему? Не понимаю,- молчание».
- «А ты хочешь жить?» - Свет проникал, чувствую, и изучал.
- «Наверное, - сказала, сомневаясь, - Только вот зачем жить? Когда там страдала, а могу обрести свободу».
-«Что я оставлю там? Страдание, как  жизнь и миг счастья, который чувствуешь между вдохом и выдохом». 
Свет сформировался в шар в темноте, живой и трепещущий.
- «Что это? – спросила».
 - «А ты хочешь жить»?
 Голос изменился, похож на что-то забытое.  Его нет. Мой отец.
- «Это важно – ответить на этот вопрос»?
-«Да».
- «Почему»?
- «Решение должно быть принято, – ответили».
-«Если отвечу, что нет?» - произнесла и появились образы.
  Рука на моей руке, знакомая и близкая. Мама. Море и ранимые черные глаза при свете свечей. Держат крепко и влекут обратно.
 - «Мы дадим свободу» - проговаривает отец.
- «Мы? Кто мы»?
Слова тонули в тишине.
- «Они зовут нас Бездной. На самом деле создатели назвали нас Разумом. Чтобы твой человеческий мозг воспринял информацию, мы будем изъясняться понятными категориями»
 Слышу.
- «Что вы такое»?
-«Мы совокупность сознаний и памяти Морских людей, тех частей души, что человек навсегда оставляет в планетарной памяти. Мы храним знания».
  Чем-то похоже на идеи. Юнга. Коллективное бессознательное.
« Что вы хотите от меня»? – спросила, стараясь почувствовать собственные руки и ноги.
Где они? Я не чувствую их!
- «Ответь».
-«Если отвечу, что хочу жить. Что дальше»?
Помять о теле стирается. Как я выгляжу? 
-«Мы расскажем, почему умерла».
 Что?!!!!!!
- «Уже умерла»?
-«Технически. Твое сердце не бьется, ты не дышишь, функционирует только мозг, но скоро он перестанет исполнять свои функции без кислорода».
-«Я не чувствую, что умерла. Где я нахожусь»? – Мое сознание может находиться где угодно. Тело?
-«Твое тело находится в реанимации, все, что ты сейчас испытываешь, происходит в твоей голове». 
Понятно. Ничего не понятно. Где я?  Возникло смутное видение. Резануло по глазам светом, затрещали утюги дефебрилятора, кольнуло на сгибе локтя. Опять темнота.
                -«Говорите,  могу вас слышать». 
Зачем задавать вопросы, если этот разум знает, о чем  спрошу.
- «Ты умерла, потому что вдалеке от колодца, мы не можем в достаточной мере способствовать перерождению твоего тела».
Вдалеке от колодца. Значит, он  спасал.
- «Зачем  перерождение»? 
  Не то, чтобы  была счастлива там, но мне было неважно в каком теле прибывать.
- «Это часть твоей миссии на планете, так суждено»
Стало страшно! Зачем жить? Если вся твоя жизнь кем-то заранее запланирована. 
- «Не соглашусь, моя миссия не будет исполнена»?
- «Ты не первая, другая не прошла до конца. Не пройдешь ты, пройдет следующий».
 Кто-то так же будет умирать,  и ведь не узнаешь об этом, пока не окажешься за гранью.
Быть или не быть. Вот в чем вопрос.
- «Что я должна узнать»?
- «В вашей науки принято считать, что вы потомки единственной разумной расы на Земле, но существуют вещи, которые никакие ученые объяснить не в силах. Задолго до появления ваших предков  были другие. То были существа более развитые в духовном плане и обладающие психическими способностями, но и они в силу обстоятельств  были обречены погибнуть. Одна из цивилизаций вела полуводный образ жизни, и чтобы иметь возможность поддерживать отношения с теми, кто жил на суши ими был проведен генетический эксперимент». 
Было же, было. А вот! Из одной книге, где писатель анализировал мифы древней шумерской и  аккадской мифологии – Там тоже, говорилось, что более высокоразвитая цивилизация вывила людей из пробирок. Считала это чушью, только такой умной и обоснованной.  Вспомнилось из прошлой жизни – пробирки, инкубаторы, чашки Петри, фантасмагорический отрывок, как ученые пытались скрестить человека и приматов.
- «Получились существа, которые могли обходиться без воды. Раньше луна не так сильно влияла на планету, так как находилась дальше, чем сейчас.  Мы точно не можем определить, что послужило ее приближению, большинство знаний утеряны.  Ведущие водный образ жизни существа подвержены воздействию лунных циклов, создатели решили подстраховаться, разместив источники, через которые передавалась энергия и связывала всех,  в недосягаемости от воды. Начались катаклизмы, в результате которых старая цивилизация погибла вместе со своими созданиями. Но источники остались, из-за катастрофы, природа их сигналов изменилась, передавая информацию о том, чтобы все выжившие не покидали воды».
 Про катастрофу уже реальнее. Теоретически  глобальные бедствия могли  стереть их с лица Земли. Учеными обнаруживаются следы их существования, они не могут объявить об их древности, ибо это опровергает научные догмы. А найти адекватные доказательства не представляется  возможным. Мы привыкли запирать себя в рамки гипотез и теорий, а между тем каждый год  придумывают новые, которым все с готовностью внемлют.  Ум ограничен. Это всего лишь гипотезы. Раньше мы верили в плоскую землю, сейчас верим  в обезьяньих предков.
- «Какое это имеет отношение к Морским»?
 Могут ли они выжить и существовать тысячи лет? Невероятно!
-«Самое прямое. Видишь ли, мир это не только физический план, но и энергетический и информационный. Каждое существо обладает тем, что вами названо ДНК, если рассматривать ее с точки зрения информации, то она представляет собой матрицу, где записаны все данные. На этом же уровне ее возможно изменить. Учеными еще не доказано или не принято, что матрица ДНК переносится через воду, хотя некоторые считают воду передатчиком информации. Люди, ставшие Морскими, как раз и получают искаженные данные».
- «Разве я став Морской, смогу вам помочь?  Ведь буду так же уязвима»
Ну, стану я такой же,  что толку?
- «Не будешь».
 - «Человек обладает несколькими телами. Сейчас их названия у всех на слуху.  Все, что происходит с физическим телом, отражается на эмоциональном третьем теле, но связь с ним  у них нарушена.  В  астральном теле образуются наши чувства и эмоции, желания, которые  совсем не нужны, тем, кто живет в воде. В древности они могли общаться ментально. Беда в том, что с астральным телом связан и центр вселенской любви и сострадания – вот поэтому,  в своих чувствах они так не выразительны.
Морские  чувствуют, но не могут разобраться в них. Поэтому свободный выбор между одним и другим у них затруднен».
Существование дополнительных тел вопрос веры, как и души. Правда, измеряют же каким-то прибором биополе.  Хотя. Не узнаешь, не поверишь!
- «Все люди связаны, но самые  сильные  связи между родителями и детьми – потому что они имеют общность и на физическом  плане. Это ответ – сила этих отношений такова, что при рождении ребенка перерождается в первую очередь третье тело родителей, что должно отразиться на остальных».
Привязанности.
- «Если отступить от не принятых наукой терминов и понятий, то невозможность испытать эмоции, связана так же с потерей памяти.  С самого рождения у ребенка формируются совершенно определенные реакции. Когда родители окружают его заботой, переживают его неудачи, возникают ответные чувства – любовь.  То есть,  действия окружающих, проявляющих внимание и заботу, будут и трактоваться также. Ассоциироваться с тем, что ты уже в какой-то мере пережил, запомнил.  При изменении многие чувства стираются, даже у тех, кто намерено, обращен и отчетливо помнит свою прошлую жизнь. Различные ситуации вызывают различную реакцию и запечатлеются в памяти. Как может реагировать на эмоциональные проявления, субъект, который понятия не имеет о реакциях должных последовать за тем или иным событием. Он же не помнит, не сформировалась последовательность в мозгу».
В это уже легче поверить.
-«Итак, поскольку ты будешь помнить все, что касается эмоций - Ответь на следующий вопрос сама. Что ты испытываешь к тем, кто остался там? И могут ли чувства к ним сохранить твои переродившиеся тела в целости. Очень важно помнить о том, что тебя соединяет с прошлой жизнью».
 Надо задать еще один вопрос. Другой.
- "Души тех, кого убили морские, что происходит с ними? И мой отец, кто убил его?
- " Эти невинные души с нами, но, твоего отца нам не слышно. Мы не знаем, что стало  с ним".
Как? Не может быть! Значит все зря, обманывалась все время. Глупо. Что же тогда есть судьба? Значит он умер сам?!
Задать вопрос?
Про эксперименты.
- «Если все погибли давным-давно,  получается,  Морские  являются результатом эксперимента Грассини?»
- « Нет. К ним попал один несчастный, который не умел разговаривать,  никогда за свою жизнь в отношения с людьми не вступал. Более того, он их боялся. Стоит ли рассказывать, что с ним стало?»
Темнота вокруг  сгустилась и наполнилась болью и стонами, выплыло, словно фотовспышка  – кровь и раздражающий  свет, воспоминания о  крови измученного создания,  и  раздражающий запах от которого жгло во рту.
- «Пожалуй, не стоит».
Слишком страшно и смерть никак не наступит.
- «Достойным доказательством, того, что Грассини имеют лишь косвенное отношение  к  их возрождению, является колодец.  Это древнее образование, никаких приборов там не размещено, а повторить сигналы исходящие оттуда без оборудования людям проблематично. Тем более, что Морские появлялись и без постороннего участия  позднее»*.
Где я была?
 - « Как оказалась в колодце?»
- «Ты пришла сама».
 -«Как же так. Я видела Таю».
Мое личное проклятие в золоте.
- «Это иллюзия, галлюцинация»
- «Я, что сошла с ума»?
Чего удивляться?  Обожгло светом и возникло ощущение полета, а затем падение. Лечу вниз, и грудь блестит серебром и вьется нитью. Больно, помню жуткую боль сводящую легкость от полета во тьму.
 -  «Нет. Твое состояние не изучено нами. И зов, который ты слышала, так же исходил от тебя. Твое подсознание включилось таким образом. Ты всегда знала, что должна вернуться сюда, еще десятилетие назад твой мозг дал установку на возвращение. Теперь же ты не будешь видеть или слышать то, что не хочешь. Если твоим ответом станет «да», мы будем связываться с тобой иным, не травмирующим образом».
- «Вам важно, чтобы  ответила положительно».
 Почему же  видела именно Таю.  Добрая и искрящаяся, от нее внутри было тепло.
- «Ты считала себя виновной в ее гибели»
  Это же очевидно.
-  «Мы видим только то, что хотим.  Она была тебе дорога».
Больно. Дорога? Нет. Любима, как надоедливый и малопонятный друг, неотъемлемый кусок мироздание. Странно, но когда плачет  душа, а тело ее не слышит, еще больнее. И вот-вот земное притяжение задавит.
 - «Да».
- «Не надо скорбеть. Понимай ее уход иначе. Каким, должен быть человек, чтобы в таком юном возрасте понять и выучить данный Высшим урок? Возможно, она  казалось тебе наивной и глуповатой, но в ней было гораздо больше любви и добра, чем в других.  Больше той божественной мудрости, которой учат все ваши пророки. Любить мир и себя в нем.  Она любила  себя, но  легко отличала  подобную любовь от истинной».
Возвыситься пройти через смерть, чтобы прийти в любовь, прийти в Бога. Вот, что хочет каждый.
 - «Только представь, – говорю себе, - быть свободной и единой со всеми и вся».
Прекрасно и неописуемо. Как тот полет! Лечу. Лететь. Полететь.
Остановись! Что-то держит. Как пуповина все еще держит рядом с ней, с твоей матерью.  Будет больно с той стороны?
      - Если  отвечу  «нет», что будет с моими близкими? Вам это известно»?
-  «Ответ очевиден. Смерть никогда не воспринималась людьми, как благо».
Хорошо. Плохо. Ничего не будет. И если. Забывай, забывай о полетах! Интересно, как будет происходить превращение?
- «Внутри тебя уже существует механизм способствующий этому. Твоя иммунная система выступит передатчиком. Через воду проник организм, который ваши ученые не смогут квалифицировать, но наибольшее родство найдут с вирусом. Со стороны же энергоинформационного мира, он выглядит, как программа, передающая новые установки, кодировку аминокислот и мутацию ДНК». 
Биология. Школьный курс. Антитела, лейкоциты. Или нет. Сначала лейкоциты, затем вырабатываются антитела.  Забываю. Вирус встраивается в клетку и заставляет ее продуцировать собственный РНК или ДНК. Слова, бесполезные.
«Итак, этот вирус имеет сродство с иммунной системой человека, поэтому будет восприниматься как нечто родственное. Встраиваясь, сначала в вилочковую железу, он способствует ее инволюции и изменению функций – теперь она до конца жизни будет функционировать как часы и регулировать клеточные процессы.   Железа, как и в юности, продуцирует не дифференцируемые клетки, которые ускоряют рост и омолаживают организм, а также появляется новый вид клеток иммунной системы, которые эффективней распознает вредоносные микроорганизмы.  Благодаря мутации ДНК - организм сам знает алгоритм преобразований.  Изменяется  буквально все: кости, волосы, ткани, зубную эмаль.  Появляются новые структуры, видоизменяются органы.  Этот вирус не затрагивает мозг, все изменения в нем произошли еще в источнике – изменилась частота твоего восприятия, отчасти поэтому ты безболезненно можешь слышать нас, а так же в дальнейшем влиять на более слабые вибрации, испускаемые человеческим мозгом».
Другие частоты, смогу слышать недоступные людям смыслы китовых песен. Здорово.
Магия. Шаманы с бубнами. Камлания.
  -  « Как Морские влияют на погоду»?
 - «Атмосферные явления зависят от океанических течений. Например, ураган – следствие  столкновения  теплых и холодных воздушных потоков, но и они зависят он  циркуляции поверхностных и глубинных вод.  Океан настоящая причина почти всех погодных явлений. Морские  взаимодействуют с молекулами воды, допустим, если поднять со дна холодное течение, а на поверхности будет теплый воздух, можно сформировать  бурю или,  понизив температуру в верхних слоях атмосферы вызвать снег или дождь. Звучит как магия, но если воспринимать все несколько иначе – ты передаешь информацию в виде мысленного приказа воде в твоем организме,  та в свою очередь передает этот приказ во внешний мир.  Их мозг синхронизирован со средой, являясь ее частью, идеален в смысле визуализации мыслей в реальность».
Могучая покорительница стихий. Где мои руки? Надо их увидеть. Вернуть.
- «Что мне нужно сделать»?
Страшно, вдруг  уже нет дороги назад. Что, если я  это придумала и все нереально.
- «Уверовав. Увидишь. Самая большая магия  - Вера, способна перевернуть мир».
Ты веришь, ты видела Морских. Они были.
- «Твой ответ».
Почему я это делаю? Так хочется летать.   Какова сила эмоций того, кто, думает, что потерял свою половину? И  этот кто-то старательно пытался сформировать связь, способную пробудить эмоции. Я и он. Он и я. Мы оба.
- «Чтобы не говорили остальные, физические отношения так же важны, а мужчина в этом смысле более активен, передавая свою энергию женщине. Он привязал тебя к себе. И он переродится, став почти человеком. Но кем станет существо, которое считает себя виновным в гибели любимого человека? Представь»!
Свет пульсировал и опалял. Вспомнилось нечто важное.  Отказывалась признавать. Любовь.  Вот что держит. Ее дышат Там! рядом с Богом, а  в живом мире ее так мало.  Пусть хотя бы  глоток Любви  своим присутствием  сохраняю.
- «Да».
-  «Тебе будет дано три луны. Две новых и одна старая, чтобы попрощаться с родными, а дальше ты должна будешь исполнить нашу волю».
 Свет погас, окунул  в горячую и больную темноту, не такую ласковую, нездешнюю. Земная тьма была яркой и острой, будто бритвой по коже. Вспомнила – жить больно, но иногда боль может пахнуть мамой и ее ванилью. А еще морем. Его запахом.
* * *

Возвращение.  Сначала  появился звук, наполняемый тишиной. Шуршание простыни. Слов не было, до чего же необычно – мир молчит.  Потом запах, такой особенный дух антисептиков, которым обеззараживают помещение, и привкус лекарств во рту и тяжелый язык, словно лишний.  Веки тяжелые, наверное, слиплись от непролитых слез. Открыть их надо, но не хочется. В ресницах запутался радужный всполох, глаза почувствовали свет. Трудно объяснить даже себе – словно теряешь влюбленную слепоту, прозреваешь. И видишь белизну. Появляются ощущения – неприятно саднит горло, а в ноздри еще помнят пластиковые гибкие трубочки. Или это я помню. На сгибе локтя  что-то мешает, голову не повернуть. Ноги чугунные, прикованные иллюзорными кандалами к постели, чуткие пальцы сминают простынь. Слишком много ощущений разом. Тугой комок в горле, сухость. Приподняться бы и посмотреть. Здесь есть вода.
- Мама? – непривычно, ментально мой голос звучит мелодичнее и ритмичней. В реальности испугано и болезненно.
- Лирочка. Ты как? – донеслись робкие и просящие мамины слова.
- Ничего не болит. – Проинспектировала свой организм. – Можно воды. 
Рука подносит к губам стакан и с  каплями приходит понимание – живая. Смачивает губы, изгоняет  противный привкус, наполняет горло влагой. Чувства воды на губах, циркуляция крови, хоровод лимфы. Ярко и пронзительно, почти невыносимо. Откидывая голову на подушку, уплываю в милосердное забвение.
Первый день новой жизни прошел  во сне. Лишь вечером проснувшись и увидев спящую на соседней кровати маму, успокоились мысли и сон.
На второй день  увидела свою Лизавету.  Какая она красивая. Несмотря на серое лицо и круги под глазами, заметную остроту родных черт. В каждом ее медленном движении сквозило столько упоительной радости, что я могла бы ей насытиться. Кормила чем-то протертым, в каждой ложке с металлическим следом была Любовь и невозможно сердится на ее присказку: «Вот так, умница, еще одну ложечку».  От ее голоса хотелось плакать, счастье рвалось и заполняло своими протуберанцами пространство.
На третий день  увидела комнату. Большая и светлая. Салатовые стены, бежевые диваны, шкаф, жалюзи, и картины на стене – корабль,  уплывающий из гавани на рассвете, на маленьком столике пустые стеклянные вазы. В них не хватало цветов.
Прошло еще два дня, прежде чем мама заговорила.
- Солнышко, я так боялась, что ты умрешь!  Они говорили, что все будет в порядки, – жаловался мой ангел-хранитель, вцепившись в мои пальцы, - Ты спала, почти неделю.
- Мама ты поела бы, а то на тебя страшно смотреть, - говорю, рассматривая блики скорби на лице и  сверкающие спокойствием лучистые очи. – Я не умерла, когда умирают, меньше всего хотят сюда вернуться. Теперь - то  знаю.
- Да, я покушаю Уголек! – улыбнулась она сверкающе, и вытерла слезу. Знаю, она уже выплакала вагоны и старается держаться при мне. 
- Я прослежу! – пошутила. Лизавета всхлипнула и ближе придвинулась.
Время  идет.  Знаю, он рядом, но не приходит. Знаю, моя сердобольная родительница не пускает.  Не могу выйти в коридор. Туалет и ванна в палате. Она приносит любимую книгу, кроссворды и шариковые ручки, пахнущие жевательной резинкой, приносит ваниль и больницу. Но не приносит вестей о нем, аромат душицы и отчетливый лаванды уходит и возвращается,  сторожит дверь.
- Мама, почему не пускаешь Борю? – спросила. Ручка  выводит вместо имени вавилонского царя три заветных слова, признанные и получившие право на существование. Так в каждой клетке. 
- Он, – заикается рыжеволосая Силина, - он?!
- Спас меня, – подсказываю, наслаждаясь звучащими в голове словами.
- Если бы не он, ты бы никогда не сунулась туда! – упрекнула,  вымещая злость на кресле. Почудилась, что над ее сердцем бордово-черное пятно переливается, и, перетекая, исчезает. 
-«Эх, Лизавета! – размышляю, - если бы не  он я испарилась бы, исчезала еще прошлым злокозненным летом, или осенью. Если б не было его, я бы никогда не родилась. Или родилась, но была бы серая и забитая камнями судьбы». 
- Чего ты такая спокойная? – удивилась, тряхнув волосами, - а?
 Наверное, попрекает. Какие мы люди иррациональные, ирреальные создания.  Необходимо, ругаться и выплескивать свое горе на других. Выходит,  виновата, что жива!
- Лизавета, - перебила мельтешащую, -  Потому, что  целая и невредимая. Логично ведь.
Ходящая кругами личная сиделка в лице разозленной родственницы сдалась и резко плюхнулась в кресло и возопила:
- Зачем  его прощать! Никогда! Нет! Почему? – впилась изучающим взглядом.
Прижимаю к груди журнал. Только не вслух. Так просто сказанное опошлить, опорочить. А чувство это размером с  миллионы галактик и вселенных, важнее вырванной жизни, близко к смерти. В нем  цунами врывается ураганами, поднимает торнадо, накрывает лавинами, сходит оползнями. Оно  не уместится в человеке и остается непознанным и сокровенным.
  Руки дрожат, протягивая бумажки с  которых тысячелетиями, почти невыраженными блеклыми словечками, смотрит Она.
Мама вырывает их с угрюмой решительностью, листает журнальные обрывки моего сердца и ее лицо озаряется, наполняется слезами. Лизавета хочет, но не может произнести их. Порывисто обнимает мою шеею своими ванильными руками, а  кажется, что она обнимает свободу.  Мой разум не сопротивляется, он повержен и, отмечая его проигрыш, начинаю захлебываться солью. Любовь победила! С чистой совестью могу побыть девочкой, сейчас Бо далеко. Наверное, на соседней улице. 
К ногам подает кроссворд, оттуда смотрят сотни таких однообразных и в тоже время выстраданных признаний. Я. Люблю. Его. И тут же мама забирает их, скрывает в недрах своей необъятной черной сумки. Защищает.
А затем мой верный страж уходит и приводит моего Эроса.  Их разговор  не расслышала.  Слушала знакомый рокочущий штормами голос.  Шаги до двери, которая впускает  Байона. Несколько мгновений  не видела ничего кроме радужного кокона, что окружал Морского. Эта оболочка испускала лучи  золотистого цвета, что неслись ко мне, обнимали и ласкали теплом. Чудо! Неужели мое превращение уже началось? С этой мыслью пузырь лопнул  - увидела почти не знакомого  человека. Конечно, он по-прежнему был красивым, но каждый раз, думая о нем  представляла осязаемую уверенность мужчины, которому принадлежал мир.
Теперь же мир, над которым так долго властвовала холодная зима, растаял.  Новая робкая весна в нем еще не окрепла. Байон стоял у двери, в тонком белом пуловере и простых джинсах, неизменная дразнящая прядка лежала на чистом лбу, омраченном суровой морщинкой озабоченности и грусти. Он сомневался и, преодолевая себя, подлетел к кровати и остановился.  Рассматривая, положил на одеяло розово-белые колючие астры.
- Как ты? – надтреснутый и порывистый возглас.  Улыбаюсь, всегда. Как только он появился на пороге, загнать обратно улыбку невозможно.  И даже шутить не хочу, чувствую, если скажу глупость, что-то важное разрушится в нем.  Он? Ура! Понимаю, он чувствует.  Губы расходятся шире, выпуская наружу торжество.
-  Хорошо. – Отвечаю, сумасшедшая радость колышется в груди.  Все-таки сказать «Потрясающе» или «невообразимо» будет слишком.  Сейчас все такое.
-  Знаю, тебе не нравятся розы, -  его внимание, мироздание, сосредоточено на цветах. Он боится!
- Красивые. Их как раз не хватает, - Хочется встать и прыгать, скакать. Хорошо!
- Елизавета Евгеньевна остальные раздала, - произносит еле слышно. Остальные? Сколько их было? В этом тоне сквозит обида и непрожитая молодость.
- Пусть и другим будет радость, - успокаиваю его. Неужели не чувствует, что я глаз не могу оторвать от него. Почему, он не смотрит в глаза?
- Я очень расстроил твою маму, - поясняет, сверля взглядом астры.
- Ее очень просто обидеть с некоторых пор, - соглашаюсь.  Дотянутся до него. Всего несколько сантиметров, но как же далеко.
- Я не смог, - слова застревают, обрываются тягостным молчанием, смешанным с болью.
- Не говори ничего. Не надо! – испуганно шепчу.
- Я должен! – оборвал он, посмотрел своими  испепеляющими гагатовыми глазами. Сколько всего было в них! Злоба и отчаянье, надежда, невоспетая боль, покаяние.
-  Я не смог  остановить тебя. Что-то держало, испаряло воду, не давая дышать. Ты села в такси и уехала, – чеканил слова,  неотрывно прожигая глазами дыры в душе, заставляя впитывать его ужас, - Ты на себя была не похожа. Успел в последний момент, ты не дышала. Мне удалось.  Но ты не приходила в себя. В поликлинике твое сердце перестало биться. Из-за меня! – Со стянутых в ниточку губ сорвался злобный стон.
- Каким эгоцентриком был, таким и остался, - сыронизировала, сминая пальцами пододеяльник, - сам когда-то говорил, что вокруг меня солнце не вращается – Смотрю на него, и думаю, что в последнем утверждении Бо не уверен.  Сердце запело,  убеждена – он  солнце,  готова была веками, ходит вокруг него, не меняя орбиты.
- Я пришел сказать, что отпускаю тебя, -  медленно проговорил. Намеренно причиняя себе боль,  хотел уберечь. Физически  невыносимо видеть его таким.
-  Ты никогда не был уверен во мне, - обиделась, проглотив горечь, - Ты думаешь, что я не способна на поступок!
- Это не так, – заверил отчаянно. Сжал кулаки. – Я не могу тебя уберечь!
- Бо! Ты не Господь Бог! – разозлилась, раскрывая ноги, сползла на край кровати, ближе к Морскому с манией величия, - кому жить, а кому умирать решает он.  ОН способен прощать даже убийц!
Обращенный в себя парень очнулся и его обезумившие в злобе глаза остыли. Взгляд потеплел, наполняя радужку полночной теплотой и непонятным сиянием. Это были первые видимые мной слезы, словно застывшие в уголках брильянтовые росинки. Очень красивые, пробирающие, ослабляющей дрожью, гишеровые очи. 
Байон до этого возвышающийся надо мной, стремительно пал на колени, сдавил в объятьях. Лечу! Затем опомнившись, освободил. И проведя теплыми ладонями по  моей спине, уперся головой в грудь.  В мою запечатлевшую лекарственный аромат больничную экипировку. Мои пальцы тут же завладели его чернильной шевелюрой, перебирали и вдыхали пряди.
- Прости, - шепот и морозное дыхание с оттепелью, щекочет кожу. 
- Ты не заметил. Не за что прощать! – умиротворенно говорю, - знаешь,  конечно, лестно, что идол Бетты стоит на коленях, но мне бы и дальше хотелось, чтобы ты был рядом, а не внизу.
- Ты маленькая и хрупкая,  – шепчет, касаясь губами впадинки на шее, - легче опустится и видеть тебя, а не твой затылок.
- Ты меня не видишь! – произношу,  подражая Чеширскому коту.
- Правда? – спрашивает, смотря в собственное отражение в серых зеркалах моих глаз.  Не выдерживаю, прикасаюсь  пальцами ко лбу со смоляным завитком, к губам, расписавшим идеальные черты в  очеловеченный лик. По щеке скатывается не прошеная слезинка – вижу человека с радостной, ликующей улыбкой. И теперь не глаза говорят за него, а эта улыбка.
-  Надеюсь это последний раз, когда я вызвал твои слезы! – Стирает пальцами мокрые дорожки, озабоченно читая во мне их причину.
 -  Боюсь, что нет, - сознаюсь, - Надеюсь, ты будешь смыслом моей радости. Хочешь,  буду отворачиваться!?
- Нет, - возразил, нахмурившись, - Больше никто не отвернется! –  горячо прошептал.
-  Хорошо. – Кивнула, и подумала. – «Согласна».
Можно ли назначить цену роднящей близости? Сколько стоит чувствовать его рядышком, ощущать  своей второй кожей его дыхание? И достаточную ли цену заплатила?
Как хочется увидеть тяжесть осеннего неба в октябре, оранжевый листопад кленовых листьев, сусальные брызги травы.  За окном привыкает к людской беззаботности сентябрь, но время  ускорило свой бег  и преждевременно развило краску теплых грибных дождей, развесило  шелковые бархатные паутинки. Пусть бежит, летит, лишь бы слышать этот громкий волнующий звук сердца в миллиметре от себя.

*Объясню, почему не захотела подобно Лике Лонго представлять героя жертвой опытов Грассини. Во-первых,  даты 1730 – 1740, да к тому времени уже проводились полостные операции, но наркоза еще не знали, ведь эфир открыли в 1842 году. Не говоря уж о том, что удачные  операции на сердце было проведены во второй половине 20 века. Во-вторых, электричество! Опыты по этому направлению проводились, начиная с конца пятнадцатого века, но первый источник постоянного тока — гальванический элемент, необходимый для простеющей батарейки изобрел Вольт только в 1800 году, а для удачной операции необходимо искусственное жизнеобеспечение – насыщение легких кислородом, что невозможно без электричества.  В-третьих, допустим,  превращение происходило на уровне генетики – опыты по селекции проводились с давних времен, но механизмы скрещивания и передачи  наследственности никого не интересовал до Грегора Менделя  в 1860 годах. В- четвертых, мутации, вызванные воздействием радиации, происходили всегда, но использовать их стали лишь после открытия рентгеновских лучей и  спонтанной радиации в начале двадцатого. В защиту Лики, напишу – я верю, абсолютно, все то, что открывается учеными, уже существует, там, откуда приходят идеи в наши головы. Грассини вполне могли найти древний трактат по медицине, и тут как раз, можно объяснить мою идею. В наше время почти не известно о познаниях древних, тем не менее, нельзя не восхищаться уровнем познаний инков и тольтеков, но объяснить некоторые вещи не можем и в двадцать первом веке, так почему же нельзя допустить существование неизвестных развитых цивилизаций?  Антинаучно, зато интересно!


Рецензии