Смерть, как спасение

Перевод Анны Дудки
Страничка переводчика здесь:
proza.ru/avtor/sireng


Вздрагивали входные двери квартиры от ударов кулаков, жуткое эхо грохотало нарастающим маршем. Там, за дверью, топтался пьяный хозяин, вывалянный в снегу, ошалело глядевший на провода давно вырванной кнопки звонка, и шевелил разбитыми волосатыми пальцами руки.

Уже при первых громких звуках Вильям быстро спрятался за большим ящиком полузасохшего фикуса в углу. Припал к полу брюхом, притих и еле дышал. Его выразительные темные глаза выдавали волнение. Вильям уже знал, что будет дальше. Сюжет не менялся годами. Хозяин ввалится внутрь. Его ругань и женские крики постепенно перекочуют на кухню, пойдут по нарастающей. Затем к визгу присоединятся резкие, как выстрелы, звуки разбиваемой посуды и глухое падение разных предметов.

Женщина, в конце концов, закроется в ванной комнате с оторванной снаружи ручкой и уцелевшим крепким засовом изнутри. А мужчина еще некоторое время будет скалиться гнилыми желтыми зубами в щель двери, понося благоверную. Затем разъяренный будет ходить по комнатам. Это будут самые опасные минуты для Вильяма. Когда-то пьяный взбешенный хозяин увидел-таки его, вцепился волосатой лапищей в шею, вынес за дверь и бросил на бетонные ступеньки. Да так, будто это не Вильям вовсе, а мяч для регби.

- Какое невероятное, неслыханное унижение твоей генной памяти, издевательство над твоими славными предками! - кармические потуги предков продолжали нашептывать в оттопыренное ухо Вильяма.

- Знаешь, в древности они рождались и взращивались в любви и гармонии императорского дворца. Это было священной тайной, высоким искусством просветленных министров-мандаринов. Да что там говорить... Твои благородные предки приложили немного и своих усилий, чтобы склонить Ось Времени к человечности и ответственности за свои поступки. Тщательно причесанные, с серебряными колокольчиками на шее и на золотых цепочках, сопровождали они когда-то даже Конфуция с Буддой в путешествиях. А теперь... От грубого рывка волосатой руки ты летишь и считаешь ребрами ступеньки на грязной лестнице хрущевки. Кажется, ниже уже упасть невозможно...

Все так. Правильно. Если бы те предки, хоть реинкарнированные, увидели его нынешнее положение, распластанного на бетоне, то они или их косточки непременно перевернулись бы от возмущения в роскошных гробницах императорских захоронений.

Вильям лежал и терпеливо ждал, пока хозяин перестанет бродить, когда, наконец, тот свалится от усталости на вонючий засаленный диван. В такие минуты ожидания он мечтал стать очень большим и крепким. Ну хотя бы превратиться в тибетского мастифа. Гора мышц, львиный загривок, страшная пасть. И чтобы девяносто килограммов веса, не меньше. И чтобы от голоса твоего, как от грозного медного гонга, судорожно сводило челюсти у проклятого хозяина, болезненно звучала, гикала его селезенка и он затыкал уши и испуганно запирался в туалете.

Ночью Вильям почти не спал, слушал, как за окном шумел мелкий дождь, такой неуместный среди зимы. Женщина тоже не спала, стонала, хваталась за голову от боли, вставала, измеряла давление, глотала таблетки вместе с каплями запашистого корвалола. И только хозяин в поношенных вчерашних брюках и свитере громко храпел на диване.

На рассвете дождь прекратился и Вильям провалился в короткое забытье. Ему приснился необычный сон. Какие-то наряженные в белые одежды люди несли его в плетеной из лозы корзине. Несли по длинной аллее, засаженной белыми ивами и величественными платанами. Белоснежная аллея, окутанная туманом, вдали упиралась в нарядную зеленую гору. За нею всходило солнце. Утренние лучи играли на плесе сонного озера, добавляя свежих красок всей округе. Вильям восторженно оглядывался по сторонам. Все казалось ему торжественным и приятным.

«Но почему я в корзине? И почему я совсем белый? Рыжим же был когда-то... Может, это в другой жизни?» - с тревогой спрашивал он себя во сне.
Утренние крики женщины прервали сон. Благоверная навёрстывала то, что не смогла выплеснуть вчера во время перебранки.

- Когда уже ты зальёшься той водкой! Скотина такая! Сколько мне еще терпеть? Вылезай, иди на улицу, хлеба купишь и пса выгуляешь. Мучается он сердешный под дверью.

Размякший, немощный с перепоя хозяин сопел и что-то бормотал. В конце концов поднялся на ноги. Его шатало из стороны в сторону. Медленно оделся, пошуршав в карманах, насобирал четыре гривны.
- Дай десятку опохмелиться, - выдохнул он термоядерную смесь испарений в лицо женщины.
Жена поморщилась, отвернулась.

- Не дам! Мне целую неделю на что-то надо жить. До пенсии.

Черный гнев медленно нарастал, мутился где-то в пересушенных, сожженных внутренностях хозяина, пока они спускались по ступенькам с пятого этажа. Вильям обреченно семенил позади.

«Вот сучка, зажала десятку... У Коли точно есть... Надо зайти», - приближал надеждами виртуальное похмелье мужчина.
Стремительно распахнулись створки входных дверей от удара ноги. Зазвенели остатки разбитого от сквозняка стекла в окне подъезда. Вильям выскочил вперед, отчаянно заскреб когтями по гладкому льду, пытаясь тянуть хозяина куда-то в сторону на коротком поводке.

«Куда ты прешься! Там же скользко. Хе-хе-хе-хе... Четыре килограмма против восьмидесяти. Фу! Как же от тебя воняет! О, мои нежные влажные ноздри! Как они измучились...» - думал растерянный пес.

Продавщица хлебного киоска станет свидетелем, как человек поскользнется на зеркально гладкой поверхности. Как взмахнет руками, падая навзничь. Рыжий пекинесик оторвется ото льда, опишет стремительную дугу в воздухе и бухнется под тело хозяина, которое накроет пса.

Потом продавщица с прохожими поднимут мужчину, отдадут ему шапку, что слетела с его головы. Хозяин зажмурится, грубо выругается, схватится за ушибленную макушку. А Вильям неподвижно будет лежать у его ног. Изо рта пса минуту вяло будет вытекать кровавая кашица и растекаться лужицей.

Его астральное тело еще успеет увидеть склоненное над собой кричащее лицо заплаканной незнакомой женщины. Затем тело зависнет в полуметре над своей расплющенной формой на льду, чтобы осознать наконец неотвратимость того, что произошло. Последняя мысль перенесет Вильяма в уютную аллею с платанами и принесёт ему огромное облегчение.
«Теперь я знаю... почему в корзине...»


Рецензии
Проникновенное произведение. Мне понравилось.

Вельямин Семенов   20.05.2018 14:09     Заявить о нарушении
Благодарю, Вельямин!

Петро Домаха   20.05.2018 14:38   Заявить о нарушении
На это произведение написано 7 рецензий, здесь отображается последняя, остальные - в полном списке.