На закате человечества

Глава 1. Да придет мессия!

-Представьтесь, пожалуйста.
-Меня зовут Аарон, я человек с планеты Земля.
-Меня зовут Мелон Краунстон, я небигомог с планеты Куртица,государственный служащий Чистого Совета. Рад нашей встрече. Расскажите, откуда Вы?
-Планета Земля прошла через многие столетия, пожираемая войной, раздорами и бедами. Мы прошли через многие страдания, но, в конце концов, добились невероятного. Люди смогли превозмочь невзгоды и лишения, преодолели войны, голод и перенаселение. Через все вехи истории человечество заслужило право называться цивилизацией, что достигла полного совершенства. Земля оставила в прошлом все предрассудки и вражду, смогла пережить все плохое, чтобы стать идеальными. Человечество смогло использовать полностью способности своеготела, чтобы достичь невозможного. В итоге, наше мировоззрение было уложено в три правила. Три совершенных правила, что недоступны пониманию еще несовершенных существ.
-Аарон, скажите, пожалуйста, каким образом Вы попали на нашу планету?
-Нашими учеными было найдено устройство, названное «Кузнечиком», что могло искажать определенные формы. В месте искажения, в зависимости от степени искажения, все перемещалось в пространстве на многие-многие миллионы километров и века. Ко всему прочему, оказалось, что наш мир не единственный, и существуют параллельные миры, в которых цивилизации все так же проходят свой исторический путь.
-Говорят, Вы истекали кровью, когда неожиданно переместились из воздуха?
-Дело в том, что место искажения попадает в абсолютный вакуум. По времени это длится миллисекунды, но их достаточно, чтобы почти любое перемещаемое тело было мгновенно разорвано на атомы. Когда люди перемещаемся с помощью «Кузнечика», они испытывают клиническую смерть,однако наша медицина нашла способ вернуть живых из мира мертвых. Используя внутренние резервы, человек может избежать смерти и привести свой организм в состояние за три минуты перед умерщвлением. Вот почему я истекал кровью, а затем зажил за считанные секунды.
-Но на вас нет никаких приборов.
-«Кузнечик» представляет кибербиологическую систему. Он запускается в организм и становится его частью. Это сделано с целью не утратить прибор во время перемещения. После разложения на атомы он восстанавливается вместе с организмом.
-Вы прекрасно говорите на нашем языке. Как Вам это удается?
-Когда любое существо издает звуки, оно обычно старается передать некую информацию. Информация исходит из головы. Мы умеем читать мысли, и, в тоже время, передавать свое мысли через разум. Кстати, даже символы отражают некую информацию, которая спокойно может быть прочитана с помощью нашихсверхспособностей.
-Теперь очень важный вопрос:«С какой целью Вы прибыли к нам?»
-За помощью… Через семь часов пятьдесят шесть минут после первого межпространственного перемещения на Землю обрушилась смертельная угроза. К нам, используя схожую систему, прибыли интервенты из другого мира:абсолютно черные создания, наподобие осьминогов, что парили в воздухе. Их взять не могло ни одно из известных нам оружий. Через шестьдесят шесть минут Земля пала. Единственное, что мы успели сделать – это переместиться в космос и устроиться на станции. Мы витаем над нашим разрушенным домом, застеленным смертью и мраком. Теперь мы лишь теплим надежду найти новый дом и защитить его. У нас есть две группы; одна занимается поиском планеты, где возможно наше существование;другая ищет мир, что достиг большего, чем смогло достичь человечество, и поможет нам уничтожить нашего врага. Даром провидения нам был дан список координат планет, где существует жизнь. Некий ученый Шейнер нарисовал этот список за три часа до катастрофы. Самое странное, что в каждом новом мире есть лишь одна планета во Вселенной, где существует жизнь.
-Я думаю, мы могли бы приютить землян, если вы действительно не представляете угрозы, и сможете принести пользу, как совершенные существа.
-От имени человечества, приношу благодарность, но мы вынуждены отказаться от такой возможности. В каждом мире, где уже зародилась жизнь, нам нет места. Условия жизни могут иметь мельчайшие отклонения, но они нам не подходят. Только на Земле возможна репродукция нашего рода, размножение.
-Но вы же можете находиться здесь?
-Я приспособился, но это всё, словно одежда. Всё равно, что жить в холодах, прикрываясь только мехами.
-Благодарю за ваши ответы, Аарон.Сейчас я представлю доклад на заседании Чистого Совета, а вечером вы будете присутствовать на вечернем собрании. С вас будут сняты ограничения, связанные с мерами предосторожности, и наш мир, основанный на принципах демократии и разума, постарается помочь вам, чем сможет.

Большая белая комната. Под ногами удобный белый диван. Справа большое окно во всю стену с видом на побережье моря. Над головой вертится небольшой вентилятор. На стенах спереди и сзади подвешено около десятка светильников, которые сейчас отключены. Спереди стоит столик, на котором расположен черный чайник, две кружечки и блюдце с десертом, напоминающим печенье. С другой стороны столика за таким же диваном сидит человекоподобное существо.
На него надета темно-синяя мантия. Она украшена различными голубоватыми изогнутыми узорами. Когда он подергивался, его костюм переливался на свету, словно был соткан из тысяч блесток. Он был на голову выше, но телосложением - худощав. Его одежда была гармонично подобрана к цвету кожи:бледно-синий цвет, словно у утопленников. Форма черепа была вытянута, подбородок неестественно выпирал. Когда он говорил, его рот не открывался, лишь губы слегка вибрировали. Ушей не было, вместо них были лишь ушные впадины. Его кожа была гладкой, словно женской, на нем не было ни волосинки. Глаза были темно-синими без зрачков, над ними находились негустые брови, веки были прикрыты ресницами.
Когда беседа закончилась, он встал, поклонился и направился к выходу. Лицо его испытывало тревогу и раскаяние. Сидеть смирно глупо, когда твоя судьба решается без твоего участия. Я направил на него руку и запустил в него небольшой маленький округлый предмет. Синхронизатор спокойно прошел сквозь его одежду и впился ему в кожу. Мне оставалось расположиться в кресле поудобней, положить свои руки на колени и выйти из своего тела в его разум.
Наступила тьма. Нужно было время, чтобы синхронизатор проник в сознание нового хозяина. Вдруг перед лицом вспыхнула вспышка. Словно из тумана, мир начал приобретать очертания. Как во снах мной управляла чуждая сила. Идти приходилось по воле этого существа, его дыхание, сердцебиение и чувства в теле мне не были доступны. Лишь глаза, слух и внутренние переживания – этого было достаточно.
Сейчас государственный служащий сидел в автомобиле или, скорей, его подобии. На улице ярко светила местная звезда, местность была заполнена желтым сиянием. Машина парила по воздуху без колес. Интересно, достигла ли эта цивилизация воздушных подушек, или это просто электрические рельсы, коих не видно?Улицы были узкие ровно в две полосы, пешеходные дорожки отсутствовали.
Мелон задумчиво смотрел в окно. Его ощущения показывали, что он о чем-то напряженно думает. Мне повезло - моим делом занимался маленький честный трудолюбивый чиновник, государственный служащий, что не может продвигать важные решения и, фактически, не обладающий властью. Тем не менее он пользуется большим уважением у народа. Каждую проблему он попытается решить до конца и честно. К сожалению, честно приводит к тому, что проблема не решается. Его гложут внутренние переживания, скорей всего, у него большие проблемы на работе, а коллеги относятся к нему с большим пренебрежением.
В окне был пейзаж, заслуживающий большого презрения даже самых скучных романтиков. Машина пролетала над асфальтовой дорогой. Здания были закрашены серой краской и ничем не отличались одно от другого. Город был идеально спланирован, улицы пролегали параллельно и перпендикулярно. Лишь изредка появлялись дома особого назначения, вроде администраций, школ и больниц. По мере движения, можно было заметить, что эти несколько иные здания монотонно повторялись через одинаковые интервалы времени. Было понятно, что этот город представляет собой огромную клумбу, какие бывают в огородах, с абсолютно идентичными растениями, расположенными на равных расстояниях друг от друга.
От такого уныния клонило в сон. Резкая смена обстановки вызвало улыбку и еще большее уныние. Видимо, началась пригородная зона, в которой все было так же идеально спланировано, но дома представляли собой двухэтажкис небольшим двориком, в каждой из которых находилась маленькая беседка.
В конце концов, машина остановилась, Мелон вышел на улицу. Он устремился в некотором направлении, и вызывало неподдельное удивление, как небигомог ориентируется среди этого абсолютного порядка. На улице не было видно прохожих, лишь изредка в неприкрытых занавесками окнах виднелись очертания синих существ.
Мелон вдруг остановился, заметив нечто краем глаза. Он прошел пару шагов назад, и увидел группу детишек, что игралась cметаллическими шариками. В Индии на Земле они бы сошли за индусских юных монашков:все в голубых одеждах, словно в кэсах, с идеально гладкими головами и тонкими тельцами. Они заливались смехом, глядя как шарики сталкивались, изменяли размеры и собирались узорами. Шарики витали в воздухе, словно были воздушными, поддерживаемые не иной силой, как телекинез. Вот на каком топливе катили машины этих существ. Цивилизация, развитая не на электричестве, а на таинственной силе, что была загадкой для человечества тысячелетиями.
Мелон почувствовал сначала раздражение, словно увидал хулиганство. Он направился к ним и уже хотел что-то сказать им, но вдруг его эмоции сменились. Где-то внутри возник интерес к этому мероприятию. Его сердце стало пульсировать сильнее. На лице появилась улыбка.
Вдруг чувства вновь сменились. Честный чиновник почувствовал угрызения совести. Он отвел взгляд в сторону. Перед его взором предсталнебигомог в черном плаще и шляпе. Его лица не было видно. Он внимательно наблюдал за детишками и радовался.
Неожиданно на меня нашло оцепенение, и мир погас.Поначалу я подумал, что некто прервал мою связь с Мелоном, но затем стало понятно, что кто-то оборвал его сознание. Закрыл глаза, заткнул уши и отключил чувства. Кто-то ещё вторгся в его тело. Вновь свет. Какими бы они не были хорошими телекинетиками - до людей им еще далеко.
Мелон стоял неподвижно. Его глаза были приоткрыты, изо рта текли слюни. Он простоял так минут пять. Вдруг появилась черная машина. Её каркас состоял из двух квадратных частей: большая кабина и кузов. Дверей в машине не было - их заменяли темные завесы, созданные телекинезом, поэтому трое пассажиров вышли, словно сквозь корпус машины. Это были высокие широкие существа, одетые в укрепленную черную спецодежду, на головах находились противогазы, однако оружия при себе не имели. Они подошли к небигомогу, которого увидел Мелон, и окружили его.
-Гомогибен, - сказал странное слово один из пассажиров машины. - В соответствии с приказом 225 Темных Владык, вы подлежите ликвидации. Приговор будет произведен немедленно.
-Очистители, жалкие пешки, мессия уже здесь, и Темные Владыки падут вскоре!
-Произвожу ликвидацию, - сказал другой очиститель и свел две руки, одну зажатую в кулак, другую – раскрытой ладонью.
-Да придет мессия! – сказал приговоренный и посмотрел в глаза Мелону. Вдруг я осознал, что он посмотрел в мои, человеческие, глаза.
Очиститель разжал кулак и раздался хлопок. Задняя часть головы смертника вскрылась от внутреннего давления, подкинула шляпу, и разлетелась кусками вокруг. Его безжизненное тело мгновенно упало на землю. Двое очистителей потащили его в багажник машины и затем зашли в автомобиль. Третий повертел руками, собрал все следы казни в одно место сплошное пятно, оставил его на земле. Он поглядел на ребятишек, которые стояли так же, как и Мелон в состоянии оцепенения. Очиститель несколько раз сжал и разжал кулаки, превращая металлические шарики в пыль, затем сел в машину.
Сильный вздох. Мелон удивленно осмотрелся. Его взгляд не уловил лужу крови на земле, словно её там и не было или ему внушили, что её там нет. Он посмотрел на детей. Они строгими линиями пошли в разных направлениях. Мелон почувствовал облегчение в душе, радуясь, что всё вновь в норме.
Он сделал шаг, и его нога зацепила какой-то предмет. Глаза его уставились вниз. Мелон слегка двинул ногой ту самую шляпу, что сорвалась с головы казненного, затем огляделся, протер глаза, не понимая, сон это или явь.Вдруг вокруг пространство задрожало, словно происходило землетрясение, а из земли выпускался теплый переливающийся воздух. Шляпа двинулась, словно от порыва ветра, а затем по частям начала распадаться в прах. В конце концов, остатки головного убора взмыли в воздух и развеялись, словно зола.
Мелон отряхнул голову и продолжил идти в каком-то направлении. В конце концов, он зашел в один из домов через парадную деревянную белую дверь. Пройдя небольшую прихожую, он вышел во внутреннюю часть дома. Здесь была лестница на второй этаж, проход в столовую направо и в гостиную налево. Со стороны кухни доносились звуки протекающей воды. Зайдя на кухню, Мелон присел за столик.
-Подожди еще минутку, милый, - сказала его жена, которая стояла у раковины и мыла посуду.
Кухня была устроена вполне мило. По левой стене шли шкафчики и печка. Справа располагался холодильник и большой шкаф. О назначении этих предметов я догадывался по их форме, а также по некоторым ощущениям моего наблюдателя. В стене напротив Мелона находилось окно. Под ним располагалась раковина, за которой находилась его жена. Использовать телекинез в столь бытовом деле было нормой для этих существ. Технология была проста, хотя я чаще мыл посуду по-старинке. Вокруг рук, примерно на расстоянии сантиметра, создается оболочка, в которую не может попасть вода. В идеале оболочка шероховатая и имеет структуру губки. На практике, вся грязь смывается подбрасыванием её легкими телекинетическими толчками.
Закончив с посудой, жена Мелона повернулась к нему лицом. Она была одета в сорочку, длинную юбку и все это было завернуто фартуком. Лицо её не имело женских деталей, разве что ресницы были длинней, а голова меньше, чем у мужа. В особенности вызывало эстетическое неудовольствие от лысины на голове. А когда-то человечество в свои самые далекие года гадало об инопланетной любви. Только взглянув на них понимаешь, что что-то не своё.
Она подошла к печке, взметнула рукой идеальный шарик из стоящей там кастрюли какой-то бурой жидкости в воздух и поместила его в тарелку, которая подлетела из шкафчика. Когда суп приплыл по воздуху к Мелону, она из сковороды и второй кастрюльки зачерпнула две массы чего-то белого и красного и так же непринужденно уставила явства перед мужем. В конце концов, она села напротив и начала что-то шить, естественно, не дотрагиваясь до ниток и иголок.
-Как дела на работе? – спросила она, когда он принялся трапезничать.
-Завал, Эллочка, проблемы, в общем, как всегда, - сказал Мелон устало. – Позже, может быть, расскажу.
-Ты никого не видел по пути сюда? – промолвила жена Мелона заинтересованно.
-Были тут детишки - игрались с пеллипоидами.
-Ты разогнал их?
-Я хотел было, но… - тут Мелон пришел в замешательство. – Очищающий луч расщепил их в прах.
-Детей? – с опаской спросила Элла.
-Нет! – вскрикнул Мелон. - Что ты?!Пеллипоиды.
-Дорогой, - сказала Элла, вынув что-то из-под рукава, - прошу, прими это.
Она повела рукой и через воздух проплыла какая-то черная точка. Она приземлилась на левую руку Мелона. На ней, словно тату, распростерлось изображение. Два сплетенных цветка розы.
-Элла, ты ведь знаешь, я не могу носить это.
-Мелон, прошу тебя, прими этот подарок. Я волнуюсь за тебя, и, мне кажется, это убережет тебя. И знаешь… В общем, не важно.
-Что случилось?
-Мне кажется твоя работа отдаляет нас друг от друга. Просто…
-Все в порядке, Элла. Я никуда не удаляюсь.
Мне вдруг стало понятно, что есть время уточнить пару деталей. Легкая игра с психологией, игра с мыслями. И вот реакция запустилась.
-Что ты знаешь о гомогибенах? – спросил Мелон.
-О гобогибенах? – удивленно откликнулась Элла. – Иные,неразумные наши собратья. В них нет ни страха, ни жалости. Их цель – помешать благим делам Чистого Совета. Так ты мне говорил.
-А что об это думаешь ты?
-Я думаю, что ты многого не знаешь…
Вдруг раздался звон. Мелон сконцентрировал взгляд и перед ним высветились цифры. Обед закончен:половина третьего. К сожалению, не удавалось определить, сколько часов у данной планеты в сутках.Мелон покорно встал и помчался к выходу. Его одолевали сомнения. Неужели Чистый Совет в чем-то не прав? Должен был быть ответ.
Связь прервалась. Мне нужно было время, чтобы прийти в себя и продолжить наблюдение. Я обратил внимание на принесенные угощения. Взяв маленькую чашечку, я поднес её к лицу, и постарался определить аромат. Запах напомнил мне лесной мох, что рос в наших лесах. На вкус оказалось хуже. Внутри все сжалось, казалось, что воду из организма полностью вывели. Что-то похожее можно получить, сварив луговой травы. Я прикусил десерт, и чуть не лишился зубов.Как и всегда, мир, в котором я оказался, был полностью непригоден для людей. Лишь мельчайшие различия в атмосфере, в земном покрове и в живых организмах создавали непреодолимые препятствия нашему существованию. Не получив человечество своихсверхспособностей, в подобном окружении мы бы умирали за считанные секунды. Только перестроив свое тело, мы могли существовать здесь,но не жить.
Я вновь устремился к своему приятелю. Темная комната без окон с темно-синими стенами, освещаемая слабыми огоньками светильников сверху. Он сидел за столом, сделанным из материала, напоминающий мрамор черного цвета. Под ногами был белый стул с низкой спинкой, металлической трубой соединенный с полом. Вокруг стола находилисьинопланетяне в таких же мантиях, как и у Мелона. Они молчали, слушая речь небигомога, расположившего у стены:
-Господин Мелон, предоставьте ваш доклад по результатам беседы с субъектом Аарон, носящим кодовое наименование «Мессия».
-Да будет все сказанное мной направлено на благо демократии и равенства, поддерживаемые Чистым Советом, - уверенно промолвил Мелон. – Уважаемые заседатели Совета! Сегодня я поддерживал беседу с существом с другой планеты. В ходе беседы мной было установлено, что они носят наименование «человек», их родной дом Земля. По его словам, их исторический путь привел их к совершенству.  Он прибыл к нам, как беженец со своей планеты, которая была уничтожена некими таинственными существами, с которыми они не смогли справиться. Теперь они ищут новый дом или способ спасти старый, планету, схожую по характеристикам с земной, а также цивилизацию, что продвинулась дальше, чем они сами, чтобы победить несокрушимого противника. Подводя итоги, хочу сказать, что субъект не проявлял агрессии и полностью сотрудничал с нашими специалистами с самого начала своего появления. Я считаю, что с него можно снять ограничения и оказать ему всевозможную помощь. Возможно, человек найдет, что предложить процветанию нашего родного мира. С материалами по докладу вы можете ознакомиться в информационном блоке архива В-101-13, - я понял, что речь идет о способе хранения информации в телекинетических емкостях. - Доклад закончен.
-Спасибо за предоставленную информацию, господин Мелон, присаживайтесь, - произнес небигомог, стоящий у стены. – Слово предоставляется министру обороны Савельникову.
- Да будет все сказанное мной направлено на благо демократии и равенства, поддерживаемые Чистым Советом, - протараторил старую фразу один из небигомогов за столом, уверенно встав. – Уважаемые заседатели Совета. Я прошу вас ознакомиться с файлом архива В-101-1, известным под наименованием «Пророчество». Ведущий, предоставьте материал.
Ведущий - небигомог, стоящий у стены, поднял руки и окружающие приняли телепередачу. Эти существа были еще далеки от совершенства. Для отправки телекинетических сигналов вовсе не обязательно было поднимать руки, делать сосредоточенное лицо и прочие шаманские фокусы. Мы долго приходили к пониманию этого.
Стена напротив Мелона преобразилась. Силуэты заседателей Совета перед ним растворились. Появилась движущаяся картинка, наподобие тех, что были в кинотеатрах. Изображение было светло-коричневым. На правой стороне экрана появился нечеловеческий лицо от шеи до носа. Лицо было покрыто волосками бородки. Даже если это был небигомог, его губы шевелились, когда он говорил. Были видны кривые зубы, когда он приоткрывал рот.
-Настанет день, дети мои, - говорил мужской хриплый голос. – Настанет день, и из воздуха объявится существо не из этого мира. Оно умрет и возродится в считанные мгновения. Оно будет в крови красной, но, возродившись, обретет цвет розоватый с примесями оранжевого. И лишь оказавшись в укрытом месте станет такой же телесной, как и у нас с вами. Да будет известно вас, дети мои, что это существо спасет нас от нас же самих. Оно спасет нас от неизвестной угрозы, - на фразе «неизвестной угрозы» я почувствовал еле уловимые неисправности в голосе и понял, что фраза была заменена. – Вставайте, дети мои, и примите спасение. Да будет светел наш мир, да сгинет в нем тьма. Да придет мессия!
-Кто сделал эту запись? – спросил один из заседателей Совета, когда картинка пропала.
-Это был Уорон Марш, - сказал министр обороны. - Основатель небезызвестных нам анархистов и нигилистов -гомогибенов. Каждый примкнувший к этой мерзкой заразе знает это «Пророчество». Уважаемые заседатели Совета, я верю словам господина Мелона, но политическая ситуация заставляет нас предпринять меры, чтобы больше ни одна живая душа на планете не знала про появление «Мессии». Нашими силами было уже почти полностью сведена проблема гомогибенизма, и вот приходит их, так называемый, «Мессия». Человек должен исчезнуть немедленно так или иначе.
-Хочу заметить, - начал свою речь другой заседатель Совета, когда Мелон вдруг почувствовал что-то. Он повернул голову на выход и увидел двух людей, одетых так же, как и очистители вчера. Не произнеся ни слова, он немедленно встал и двинулся к выходу. Окружающие не заметили этого, словно каждый знал, что он сейчас выйдет из зала.
Мелон оказался в маленьком белом помещении. Справа было большое, во всю стену стекло, за которым находился город. Дверь за ним закрылась. Он стоял напротив двух очистителей, что стояли перед небигомогом в коричневой мантии. Лицо этого существа было покрыто глубокими морщинами. На его голове так же, как и у всех не было ни волосинки, но, определенно, это были бы старые седые волосы. Глаза были разных цветов: один темно-синий, другой красноватый. Он стоял лицом к Мелону, запрятав руки за спиной. Его лицо отражало возмущение.
-Мое почтение, господин пресс-секретарь Уиллоу, - произнес Мелон со страхом и опустил голову, совершив поклон.
-Государственный служащий Мелон, - жестким басистым голосом произнес пресс-секретарь. – Скажите, вы действительно хотите содействовать данному субъекту?
-Господин Уиллоу, - с дрожью в голосе говорил мой наблюдатель. – Данный субъект оказывал нам всяческое содействие. Его мысленные процессы, как показало медицинское освидетельствование, невероятны. Мы не проверяли еще его ментальных способностей, но уверены, что они далеко превыше наших. Это существо из гораздо более совершенного мира, чем наш. Я считаю, что мы должны помочь ему, чем сможем, а взамен он преподнесет нам много нового.
-Господин Мелон,в своем рвении помочь инопланетянину вы забыли, какой риск может принести нам это существо.
На слове «риск» я почувствовал неладное. Очистители смотрели внимательно на Мелона. Пресс-секретарь, видимо, собирался устроить не просто выговор. Я решил, что время помочь моему другу. Мелон вдруг почувствовал дрожь. Главное - успеть. Его кожа покрылась потом. Окружение начало терять краски. Сердце ускорило свой темп до невероятных обычному существу ритмов. Вены на коже вздулись. Кожа Мелона начала раздуваться, но не сильно, вместе с костюмом.
-Сейчас в соседней комнате находятся люди, которые ответственны за благополучие нашей планеты. В их руках судьба нашего мира. Вы привели врага на нашу территорию. Беззаботно отдавшись на подвиги ради пришельца, Вы забыли, что он может предоставлять опасность. Он следит сейчас за каждым вашим и нашим движением и находится прямо здесь. Очистители, уберите угрозу.
Мелон был неподвижен. Ему было очень плохо, что он не мог совершить ни одного движения. В одно мгновение ему пришли головная боль, ломка в теле и  тошнота. Один из очистителей поднял руку, и колени Мелона преклонились. Он бессильно упал на них.
-Произвожу ликвидацию, - без чувств произнес очиститель. Он свел две руки, как и вчерашний палач.
Его кулан раскрылся. Послышался хлопок. Вокруг была тьма. Вдруг Мелон раскрыл глаза. Он увидел, что один из очистителей с пробитой головой упал на землю. Времени не было, нам нужно было уходить. Я встал за Мелона и был уже им.
-Этого не может быть, - в оцепенении произнес Уиллоу.
Я не терял времени,свернув направо, устремился к стеклу,совершил рывок и, разбив его, полетел вниз. Развернув тело обратно, я успел переловить мысленный приказ пресс-секретаря.
-Уничтожить пришельца! – разнес он сигнал куда-то.
-А что с этим? – спросил его очиститель.
-Мелоном, может, и управляет пришелец, но он всего лишь жалкий чиновник из нижней палаты. Падение с пятидесятого этажа ему не выдержать. Сосредоточьте силы на землянине.
-Слушаюсь, - последнее, что успел я услышать.
Земля смертельно быстро приближалась. Мне пришлось поднапрячь силы и произвести некоторые перестройки в Мелоне. Мышцы его раздулись настолько, что его мантия треснула по швам. За мгновение перед падением, голова небигомога разрослась в два раза. Такая нехитрая уловка позволила мне превратить набравшуюся энергию на сильный удар по земле, и теперь я находился в продавленном асфальте. Мигом я встал и устремился вперед. Моё сознание гасло, поэтому несли меня уже ноги и мысли Мелона. Наступила тьма.
Мне представилосьмоё тело, которое находилось далеко. В комнату ворвался десяток очистителей. Они выстроились вокруг меня. Их удивила моя неподвижность. Они свели руки и приготовились к ментальной казни. Разжав кулаки, очистители увидели, что эффекта не было. Один из них не растерялся и попытался подойти ко мне и умертвить меня физически. На метре от меня он наткнулся на невидимую шарообразную стену,пощупав её, ударил по ней. Его кулак почувствовал твердую непробиваемую поверхность. Он ударил еще раз, затем ещё. Удары посыпались чередой, присоединились другие очистители. Эффекта не было. Их сил не хватало, чтобы пробить мой телекинетический блок. После спасения Мелона я оказался в ловушке его тела.
Наконец-то сознание вернулось. Мои силы еще были не так сильны, поэтому Мелон был опять самим собой. Он в страхе стоял на коленях и смотрел на свои руки. Мечта любого слабака – за час его руки разрослись примерно вдвое,не говоря уже о теле. Он ощупывал себя, не веря произошедшему. Дойдя до головы, он впал в истерику.
-Сгинь! – кричал он, - Сгинь, пришелец! Уйди прочь!
В конце концов, я почувствовал, что паранойя немного отпустила его. Он подумал, что я спас ему жизнь, а сам вернулся к себе, поэтому мысленно поблагодарил меня, а я лишь вздохнул. Немного придя в себя, он встал. На нем не было одежды, все его тряпки разбросались по городу. Мелон покраснел и прикрыл руками все интимные места. Он стоял в оцепенении, от стыда не в силах пошевелиться. Мимо него по все той же старой параллельно-перпендикулярной улице прошли две девушки в коротких юбочках и полупрозрачных красных платьицах. Они шагали, громко разговаривая и неприлично хохоча. Они бросили удивленный взгляд в сторону Мелона, что тот невольно покраснел. В этом взгляде было нечто восторженное, нечто заинтересованное, нечто завораживающее. Крепкое сильное тело – даже в наш век земляне трясутся над своим внешним видом.
Мелон выпрямился и прикрылся иллюзорной тряпкой. Его тело было сильным и стройным. Ранее маленький человечек, попадавший в старые человеческие фильмы, как слабак-инопланетянин с большой головой, теперь был любимцем фильмов Кэмерона, с большим мускулистым телом и с краткой, но страстной душой. С одним исключением, в виде дополнительной головы, но этот факт мы оставим на потом.
Он повел по воздуху, словно подбирая невидимую трубку телефона. По просторам невидимых проводов пронесся знакомый женский голос:
-Здравствуйте! Я ЭллонаКраунстон, верная жена МелонаКраунстона. Мой муж на работе, и если вам что-либо необходимо, я буду рада вам помочь.
-Элла, это я, - глупо промолвил Мелон.
-Мелон? Мелон, это и правда ты?! О боже, как я счастлива! Мне пришло извещение, что ты… С тобой все в порядке?
-Я… Я не знаю, - повинуясь эмоциям, отвечал Мелон. - Послушай, тот вечер зимней стужи, когда мы встретились. Приди туда, я хочу с тобой встретиться.
-Невероятно, я думала, ты не вспомнишь. Я приду обязательно. Ровно через час.
-Я буду ждать тебя там.
-Будь осторожней, любовь моя.
В этот миг мне стало не по себе. Человечество сделало много выводов, особенно относительно эмоциональных встреч. В эти времена влюбленные сердца стараются сблизиться, что мне не было в моих планах. Я был еще недостаточно силен, чтобы контролировать своего наблюдателя.
Мелон использовал новый уровень ментальных способностей, чтобы, буквально из воздуха, склепать себе новую одежду. Ассоциации его уже были близки моим, поэтому он соорудил себе брутальный костюм по местным меркам. Кожаная красно-коричневая куртка, черные штаны и строгие берцовые ботинки. На голове в мгновение отросли длинные русые волосы. Они уложились в прическу распутного анархиста, то есть были длинны и нерасчесаны, но это уже было предпочтение Мелона. Я с первого мгновения соскучился по его лысой головушке.
Это был мост. Под ним протекала грязная, истощенная промышленными помоями вода. Сам мост был необычен, украшен различными знаками, включая знаменитыена Земленавесными замками, доказывающими неразрывную связь между владельцами ключей. Вот именно у такого квадратного знака с инициалами «М+Э» ожидал мой наблюдатель.
Он уже не раз взглядывал в невидимые часы и примечал, что час давно прошел. Тем не менее что-то удерживало его здесь. Так бывало, когда было много свободного времени. У беглого бывшего чиновника его было предостаточно.
Его мысли растворялись в гладкой мути воды. Впервые, ему просто хотелось видеть рядом близкого человека. Человека, что придет, словно из тьмы. Что спустится на землю с небес ради него, такого бестолкового и беспомощного. Человека, что идет прямо сейчас по этому старому мостику и не отводит взгляда от него.
Его дыхание стало медленным. Он подошел к ней без инструкций по общению, присланными их семейным психиатром, без глупых правил, навязанных Чистым Советом. Он подошел к ней, как к своему близкому, словно он был вне правил и ограничений этого странного мира.
Она прижалась к нему и обняла. Они могли чувствовать тела друг друга. Их дыханье стало единым. Губы сомкнулись в едином прикосновении. Глаза закрылись, а душа требовала вечности этого мгновения: такой безмятежной речки под ногами, такого чистого свободного воздуха, таких молодых безмятежных душ.
Но вечности не было. Как бы обоим не было приятно от такой душевной встречи, Мелон опомнился. Он промолвил:
-Элла, у меня проблемы.
-Я знаю, Мэл. Я знаю…
-Я не знаю, что делать…
-Пойдем со мной. Я знаю тех, кто сможет тебе помочь.
-Пойдем, - с улыбкой и опаской промолвил Мелон.
Очередной дом из карикатуры «Сказочная страна серых домиков». С каждой секундой меня пронзало удивление, как эти синеголовые рабские умишки находят нужные дома. Меня переполняли эмоции, и я не собирался их унимать. Эмоции переполняли моего спутника, поэтому моё хладнокровие могло вызвать у него подозрения.
У входа меня встретила высокая стройная небигомогобка в полупрозрачном, словно ситцевом платьице. Её личико было вырисовано здешней косметикой. Над милыми зеленоватыми глазами распростерлись пышные черные ресницы, а над ними пристроились узенькие бровки. Главной изюминкой этой картины были рыжие волосы, свисающие с её головы. Синие отблески кожи, немного вытянутая голова – убрать всё это и она красавица с планеты Земля.
За её спиной пробежала свора детишек. Она встретила нас печальным понимающим молчанием, поманила нас внутрь, и мы покорно вошли. Внутри убранство удивляло своими творческими просторами. Стены были изрисованы вдоль и поперек различными изображениями. Здесь были рисунки невиданных городов, необъятных ущелий и неслыханных сказок. Чудесные растения переплетались с могущественными постройками цивилизации. Конечно, рисунки были воспроизведены неумело, но в них чувствовалась душа.
Мы прошли вниз по лестнице. Этот проход в подвал находился на месте привычного прохода на второй этаж. Прошагав примерно пять этажей вниз, мы наконец-то вышли в некое подвальное помещение. Освещение давало желать лучшего, способности местных мастеров были не на высоте. Коридоры были примитивны по оформлению, зато душевны по творчеству. Вдоль всех стен были расположены различные изображения, заметки, слова и даже чьи-то рассказы и стихи. Я успел прочесть лишь один из них, сосредоточив внимание моего наблюдателя:
Страшное чувство, когда, просыпаясь,
Весь мир рвет по швам,
А дома, содрогаясь, несутся сквозь время – оно им как масло,
А нам даже думать об этом опасно.
Удары тупые бьют в цели отрадно,
А мы всё немые, и думаем: «Ладно…»
Но жизнь злая штука сильней наступает,
И смело в нокаут наш мир отправляет.
В поту и во злобе увязнуть так просто,
И скажем, все вроде, смерть нам возможна,
Но нет, не сдается больная душа:
В кулак жажду боя сжимает рука.
И, будто, сквозь мрак восстаешь ото сна,
Сквозь водную гладь продираешь глаза,
И воздух вдыхаешь – он очень горяч,
А жизнь ощущаешь – так сладко, хоть плач.
Взывают фанфары, и бубны гремят,
Враги твоей смерти скорейшей хотят,
А небо не знает, чего же ты ждешь:
Теперь все, что хочешь, от жизни возьмешь.
Мелона стихотворение не впечатлило. На нем была своя печать воспитания. Ни в коем случае не идти против общественных норм, быть паинькой, и не отвечать на глупые вопросы. Когда-то это было нашей проблемой, не меньшей, чем отморозки, что думали о своем совершенстве, что верили истинно в свое превосходство, повергая себя и остальных в бездну. А ведь Бог все видит, хотя сейчас нам нет нужды прикрываться Всевышним, чтобы аргументировать свою точку зрения.
Мы зашли в просторный зал. Здесь было множество разных существ. Небигомогы собрались здесь в невероятном разнообразии форм, цветов и стилей. Оказалось, что даже у синего цвета есть оттенки. У каждого здесь присутствующего была своя прическа. Стоит упомянуть, что даже формы тела были разные: толстяки и стружки, высокие и маленькие, сильные и слабые. Одежда пестрила разнообразием: разнообразными формами узоров, цветной гаммой и изгибами.
Все эти существа сидели в этой огромной зале и занимались чем-то творческим. Вон там кто-то что-то писал, нашептывая что-то под нос, другой небигомог насвистывал звонкую мелодию на флейте. Тот, что был постарше других, рассказывал своре детишек истории. Я прислушался к разговору двух небигомогов неподалеку.
-Посмотри вон на того, - сказал один, указывая на пухлого собрата. – Я его знаю. Он увлечен булимией. Бред полнейший.
-Мы здесь собрались, потому что уважаем мнение друг друга, - отвечал второй.
-Да я уважаю, но можно же пользу приносить. Он вот есть и выплевывает, ест и выплевывает. Знаешь, он мог бы стать донором крови. Ел бы в десять раз больше. И приятно, и полезно.
-Ты еще скажи, что каждый из нас мог бы подкачивать надцентры по утрам вместо утренней пробежки? А почему бы всем не распределить органы между больными из здоровыми? Знаешь, чем это попахивает? Да таким же режимом, как сейчас. Все счастливы, но никто по-отдельности.
-Возможно ты и прав… Пошли перекусим?
-Вон у него спроси, он все равно еду не до конца переваривает.
-Очень смешно!
Интеллектуальная беседа. Таких произойдут еще миллиарды до тех пор, как общество созреет. В каждой беседе будут чередоваться точки зрения. Будут правы сначала те, а затем другие. «Все правы и все не правы», - правило 33067 из свода правил, выпущенного задолго до моего рождения. Когда-то человечество подумало, что, чем больше книга, тем лучше она раскрывает суть проблемы. Наверное, поэтому не была включена в этот свод старинная пословица: «Краткость – сестра таланта».
Девушка, встретившая нас у входа, провела нас  в маленькую комнатку. Она открыла перед нами черную деревянную поцарапанную дверь. Помещение было увешано коричневыми потрепанными старыми обоями. Справа стоял желтый диван. На небольшом столике у стенки стояла газовая горелка. Я заметил родное алое пламя, созданное химическим составом, а не телепатическим излучением.
-Я принесу поесть, - промолвила незнакомка и скрылась за дверью.
Элла поспешно села на диван, свела вместе руки и колени и устремила свой взор в пол. Мелон в оцепенении стоял у входа.
-Присядь, отдохни… - тихо прошептала она.
-«Присядь, отдохни», - глупо повторил Мелон.
Вдруг пламя в горелке разгорелось сильней. Его острый язык доставал до потолка. Пламя разогрело стекло и оно с треском разлетелось на мелкие кусочки.
-«Присядь, отдохни?!» – гневно вскрикнул Мелон. – Это же гомогибены! Мы в логове врага. «Присядь, отдохни?!» И давно ты с ними?
-Мелон, пойми, я же говорила, - со слезами промолвила Элла. - Ты многого не знаешь.
-Я всю жизнь отдал борьбе к процветанию нашего мира. А ты связалась с теми, кто сеет хаос и разрушение. Чего же я не знаю?!
-Того, что мир не такой радужный, как кажется,того, что нас лишают свободы и воли. Мы живем в гигантской клетке, созданной в наших головах, подчиняемые узкому кругу лиц, именующих себя Темными владыками или «Неизвестной угрозой».
-И в чем же эта клетка заключается? В том, что мы сажаем в решетки тех, кто опасен для общества.
-Гомогибенов не сажают. Их убивают на месте без суда и следствия.
-Я был в тюрьме, и видел этих отморозков.
-Ты видел то, что тебе внушили. Наш мир – это огромный город ментальных способностей. И этими способностями у нас отняли все эмоциональное, все душевное, все свободолюбивое. Отняли, чтобы общество находилось в процветании, а каждый в отдельности был рабом и несчастным.
-Я не считал себя несчастным.
-Тогда почему я не видела твоей улыбки столько лет? Почему ты приходишь всегда загруженный? Завал на работе – ты говоришь это каждый день, как машинка.
-Я… Я не… - вдруг у моего наблюдателя началось прозрение. Открытая истина и прочие ученые вещи. Разрушался ментальный барьер в голове. Мелон присел на диван. Когда пылающее сердце сковывают невидимым льдом, его снятие приводит к огромнейшому негативному эмоциональному всплеску.
Мелон зарыдал. Он раплакался, как маленький ребенок. Я мог бы его успокоить, но сейчас это было лишним. Меня настораживал только один момент. Мелон и Элла находились в одной комнате, а о моём нахождении никто и не думал. Мелона распирали слезы. Вдруг он повернулся к Элле, и его тело переполнилось невиданным ранее чувством.
Он прижал Эллу к себе и поцеловал её. Глаза её выразили удивление, но затем закатились в потоке удовольствия. Он дотронулся до нежной кожи её шеи. Его пальцы перебирали каждый её сантиметр. В воздухе почувствовалась легкая вибрация. Становилось жарче и жарче, но только не вокруг, а где-то в сердцах. Их губы сжимались вновь и вновь.
Я очнулся через некоторое время, удивленно устремив свой взгляд куда-то в стенку напротив. Мне было приятно, но мерзко. Было чувства ребенка, который увидел парочку людей, сжавшихся в тесных объятиях и проследивший это действие до момента, когда понимаешь, что увидел нечто порочное.
-Элла, простите, но я должен кое-что вам сказать, - говорил я голосом Мелона.
-Что случилось, любимый? – нежно промолвила она.
Я перевел на неё взгляд. В её зрачках отразились мои глаза, глаза землянина.
-Кто вы?! – с ужасом вскрикнула она.
-Сейчас я больше ваш муж, чем тот, кем являюсь на самом деле. Я тот самый гость извне, человек с планеты Земля.
-Но… Как? Как это произошло? Зачем вы находитесь здесь?
Я замялся с ответом. Хотелось объяснить все от и до, но без внушений это было невозможно. Я не хотел давить на этих существ, так гостеприимно отнесшихся ко мне. И пусть я незаконно вторгся в сознание Мелона, без его согласия после своего обнаружения я бы давно выскочил из его тела в небытие.
-Я хотел помочь ему, - произнес своими устами Мелон.
Элла покраснела, встала, натянув на себя длинное полотенце, подошла к столу. Она посмотрела на разбитую горелку, сосредоточилась и собрала светильник обратно силой мысли. Она стояла и зло смотрела на стенку.
-А раньше нельзя было сказать? – гневно спросила она.
-Я не мог. Если бы я надавил сильнее на вашего мужа, его бы психика могла бы не выдержать. Я бы стал им, а он бы умер. Не скажу, что не знал, чем это все закончится, но я сделал все, что смог.
Она повернулась, поправила своё полотенце и смущенно произнесла:
-Не могли бы вы выйти на минутку?
-Да-да, - смутившись, промолвил я и перебрался к выходу.
Было непривычно ходить в новом теле. Ноги и руки Мелона были еще не столь крепкие и сильные, как мои. Ко всему прочему, он был на голову выше меня. Мне была непривычна его сгорбленная осанка.
У выхода я наткнулся на поднос, висящий в воздухе слева от входа. На нём были расположены по паре какий-то зеленоватый здоровый макарон, блюда, напоминающие мне морские водоросли и два стаканчика бурой жидкости.
На рефлексах я быстро потянулся к угощениям и смял это в считанные секунды. Даже по меркам Мелона еда была не сильно приятной на вкус, но меня заботило не это. Я опасался, что, перераспределяя энергии в своем новом теле, я мог ненароком сжечь моему другу пищеварительную систему. Когда я прикончил обе порции, в желудке почувствовалась острая боль – признак того, что началась переработка.
Покончив с трапезой, я вдруг вспомнил о своей собеседнице и прижал поднос к стенке и закрыл его содержимое телекинетической маскировкой. Поднос со всем содержимым растворился на фоне стены.
Элла вышла из комнаты в своей одежде и произнесла:
-Подождите здесь, в комнате, господин, я сейчас приду.
Я успел только удивленно повести бровями в её след, затем я вошел в комнату.
Как только я переступил порог, мне в нос полетел удар. Я вытер кровь с носа и понимающе посмотрел перед собой. В комнате не было никого – я ударил сам себя.
-Пойми, у меня не было выбора, - грустно промолвил я.
-Зачем ты вообще залез ко мне в голову? - сказал Мелон.
-Я не мог позволить вам решить мою судьбу.
-А почему ты не вышел после того, как узнал все, что нужно?
-Я хотел спасти тебя.
-Не лез бы мне в разум, этого бы не произошло. Спасибо тебе, большое! Ты разрушил мою карьеру, лишил меня дома и… Черт возьми, ты переспал с моей женой!
Лицо Мелона скривилось от смущения, а затем в лицо залетел второй удар. Кулаки были не к чему, Мелон бил телекинетическими ударами. В этот раз он и сам почувствовал боль.
-Ай, - произнес он, корчась от боли. – Да я тебе даже вмазать не могу! - он свалился на диван в бессилье.
Наступила пауза. Из носа текла кровь. Глаза наполнились слезами. Дыхание участилось. Все это закончилось громкой протяжной отрыжкой.
-Как я мог вообще столько съесть? – спросил Мелон.
-Посмотри хотя бы на свои ноги. Выросли в несколько раз за пять минут. Для такого нужна пища.
-Ты ведь можешь уйти в свой мир в любую минуту? Почему ты не ушел?
-Мелон, пойми, я не летаю по мирам только в поисках нового дома. Я увидел сразу, что что-то здесь не так. Пойми, я хочу помочь вам. Но для этого мне нужна ваша помощь.
-И как ты это хочешь сделать? Уничтожить Чистый Совет? Сломать нашинадцентры, чтобы открыть людям правду? Какое тебе дело до этого мира?
-Знаешь, я бы не стал вмешиваться, если бы не увидел пророчества. Каждый мир проходит своей дорогой, но есть вещи, выше нашего понимания. Судьба, бывает, приносит сюрпризы. На Земле мы имеем веру. Мы верим, что есть что-то над нами, но, если раньше это была всего лишь сладкая сказка, то с годами мы получили ответ. Точнее, мы смогли отличить ответы неба от россказней шарлатанов. Они в пророчествах, они в том, что сбудется, как бы мы этого не хотели. В вашем мире было пророчество, оно обо мне. Я исполню свою судьбу, как бы я этого ни хотел. Тем более, ты сам этого хочешь.
-Почему ты так решил?
-Ты сам сказал, что хочешь мне помочь.
Нашу беседу прервал стук в дверь. Я открыл её. Передо мной стоял гомогибен в красной, стелющейся по земле мантии без волос. Он произнес:
-Господин, пройдемте со мной. Вас уже ждут.
Через некоторое время мы оказались в огромном зале, который я встретил по дороге сюда. Гомогибены или небигомогы, трудно было сказать, кто именно, занимались по-прежнему своими делами. Гомогибен – это же небигомог наоборот. По сути они ничем не отличались от своих собратьев. Их отличало знание истины.
-Ждите здесь, сейчас начнется собрание, - сказал мой спутник и удалился.
Я устроился у стены и ждал. Мелон внутри молчал, видимо, переваривая информацию. Ко мне подошел маленький ребенок и звонким голосом произнес:
-Дяденька, пожалуйста, рассудите нас, - он повел картинками, которые держал в руках. – Вот это рисунок Келли.
Он показал нарисованную цветную картинку прибрежного моря. Линии были кривыми и нечеткими. Суша по цвету не сильно отличалась от морского прибоя. Волны не были прорисованы, и создавалось впечатление, что это просто огромное озеро. Единственное, что хорошо было прорисовано – это облака.
-Вот это рисунок Джоа, - он показал второе произведение.
Это была птица, схожая с земным вороном. Все детали у него были прорисованы. Можно было увидеть трещину клюва. В глазах были выделены зрачки, форма глазного яблока и даже мелкие вздутые вены. Многочисленные перья были подчеркнуты, казалось, их можно было сосчитать. В землю упирались когтистые лапки.
-Какой из них лучше? - задал он вопрос.
-Они оба и ни один, - отвечал я. – Видишь ли, мой друг,искусство – это не количество вещества или температура тела. Искусство не укладывается в исчислимые единицы и не измеряется никакими терминами. Оно прекрасно в том виде, как оно существует. Как бы оно ни было изображено, какую бы суть ни несло, и каким бы стилем ни было написано.
-Но ведь очевидно, что Джоа нарисовал лучше.
-Это верно, но Келли нарисовала морской прибой, а Джоа всего лишь птицу. И как ты хочешь рассудить их?
-Джоа и прибой бы нарисовала лучше.
-Так пусть и нарисует. Лучше, меньше споров, больше дела. Искусство не любит игр, оно любит результаты.
-Вы странный, дяденька, - промолвил ребенок на прощание.
Вдруг по пространству прошлась незримая волна. Все бросили взгляды в сторону здоровых двойных дубовых дверей, что стояли на самом видном месте. Они поспешно бросили свои дела и направились к ним. Они проходили медленно и дружно, не создавая толкучки.
Я стоял на месте, дожидаясь очереди пройти последним. Не любил оказываться в гуще событий. Издалека легче за всем наблюдать.
Когда у входа осталось около пяти гомогибенов, я подошел. Рядом со мной стоял старик с деревянной клюкой. На нем был кожаный коричневый плащ. На голове была лысина, окруженная короткими волосами по бокам. Его лицо было сморщено временем, на лице была короткая бородка. Цвет его кожи был бледно-синим. Он улыбнулся, когда увидел Мелона.
-Вы давно состоите в обществе? – спросил старик.
Я промолчал, дав слово Мелону.
-Ну, я в нем еще не состою, - ответил он.
-Скажите, каково это быть? Знающим правду?
-Это больно.
-Правда всегда горька. Но ведь есть надежда. Вы верите в мессию?
-Я так долго верил в правду Чистого Совета всю жизнь. Теперь трудно верить во что-то.
-Я думаю, мессия верит в Вас.
Зал, в который вошли гомогибены, был огромен. Это была пещера, хорошенько обработанная цивилизацией. В центре пещеры скопилась масса народу – гомогибены прибывали сюда из нескольких входов. По краям пещеры на высоте одного этажа были расположены посты охраны. Это были выемки в каменной породе, к которым вели лестницы из внутренних помещений. Сцена стояла рядом с одной из стен пещеры. На ней находились несколько инопланетян: двое в коричневых туниках, один в солдатской одежде.Кто-то из них громким зрелым мужским голосомглаголил:
-Дорогие друзья! Братья и сестры. Дети мои, гомогибены. Наш отец сказал, что день настанет и придет он. Пришелец из другого мира. Спаситель. И вот настал тот самый день, когда будет свергнута ложь тирании над нами и спадет пелена лжи. Сейчас он среди нас. Он скромно появляется в бурях славы и почеты. Да придет мессия!
-Да придет мессия! – прокричал старик рядом со мной, когда мы вошли в зал.
Все присутствующие обернули головы в мою сторону. Мелон залился краской и ушел внутрь. Остался я и тысячи существ из иного мира, что верили в спасение, что хранили надежду, что сохраняли любовь. Они начали преклонять колени передо мной, но я пустил вибрацию по воздуху, заставив их встать. Слегка приподнявшись над полом, я молвил, проникая в сознания людей свою судьбоносную речь:
-Я пришел из мира, где больше нет нужны преклонять колени. Я пришел, чтобы выполнить свою судьбу. Встаньте и внимайте моему слову, жители планеты Куртица. Все вы знаете истину, и мне незачем вам её повторять. Вы не знаете моих мотивов, и никогда не поймете их. Я принесу вам мир, но сегодня же последует разрушение мира старого. Моё тело заточено где-то в резиденции ваших правителей. Наши враги пытаются сломить меня, но это тщетно. Именно сейчас вы нужны своему миру больше, чем никогда. Берите оружие, поговорите напоследок со своими близкими. Нас ждет тяжелый день, такой, какого не видела эта планета. Я дам вам оружие, которого нет у нашего врага. Так примите же этот Дар и будьте свободны!
Я уже подлетел к сцене, где произносил до этого свою речь гомогибен в укрепленном потрепанном костюме очистителей. На его лице не было противогаза. На голове его раскинулись пробором длинные светлые волосы. На лице находились многочисленные шрамы.
Дар распустился по залу. В этом не было особой премудрости, но это был необъятный феномен по своим свойствам. Дар давал любым разумным существам способность использовать полностью способности своего тела, как на Земле. Давал возможность повышать свои физические и ментальные способности в разы за считанные секунды. Правда, не давал понимания Трех Правил - не давал способности передать Дар другим и использовать все его возможности.
-Здесь все или еще есть кто-то? – спросил я у гомогибена, стоящего на сцене.
-Здесь все, господин. Когда прикажете выступать?
-Мы подготовим план, а также дадим нашим воинам время освоиться с новыми способностями. На это уйдет до двух часов. Сейчас все могут разойтись.
-Да будет исполнена воля спасителя! – громко прокричал гомогибен в укрепленной одежде. – За нашу планету! За свободу! Да придет мессия!
-Да придет мессия! - повторили находящиеся в зале и начали расходится.
Мы отправились в штаб – маленькую комнатку с кучей карт и прочих бумаг. В составе еще десятерых гомогибенов мы обсуждали план атаки. Я запомнил, что численность их отряда составляет тысячу двадцать пять человек. Охрана моего укрытия составляла пятьсот вооруженных очистителей. В мою честь перекрыли десяток кварталов вокруг и огородили их укрепленными стенами с вооруженной техникой. Ко всему прочему в распоряжении врага была миллиардная армия, но это был вопрос времени. Мне хватит в моем теле трех минут, чтобы перехватить контроль над надцентрами.
По окончанию разъяснений всех ньюансов операции, я сказал, что нападение будет произведено через тридцать минут. На удивленные выклики командования гомогибенов я подмигнул и заверил всех, что с Даром больше времени и не понадобится.
Я вышел из штаба и отдал управление Мелону.
-Сейчас уже вечер. К завтрашнему утру ваш мир будет свободен. Иди к жене. У тебя есть тридцать минут.
Мелон спешно отправился к Элле. Я отключился. Перед возвращением он стоял и озирал свою кисть, на которой красовались две розы.
Очнувшись, я стоял в коридоре за дверью. Немедля я направился к выходу из этих подземелий. Гомогибенов в коридорах не было. Проходя по коридору, исписанному творчеством свободный душ, я заметил лишь одну новую картинку. На ней был изображен Мелон с яркой звездой, которую он держал в руке, поднеся её высоко над землей одной рукой. Вокруг стояли другие гомогибены и со слезами счастья взирали на эту звезду. Мелон стоял на горе трупов. Снизу картинки разливалась кровь. Я вздохнул, но я знал, что без этого никак. Мне картина напомнила мою Землю. Через сколько трупов и крови мы прошли, чтобы получить Дар.
Я вышел на улицучерез вход дома. Небигомогы в панике метались по улицам. Периодически появлялись отряды гомогибенов и отряды очистителей. Перестрелка между ними заканчивалась нашей победой – очистители встречали солдат, которые без оружия могли рушить стены.
Перед домом находилась бронированная машина. Корпус был квадратным, колес не было. Цвет техники был серым, как и окружающие стены. Сверху на нем примостились три люковых отверстия со станковыми пулеметами на них. Спереди у корпуса имелись черные маленькие оконца. Между люком, находящимся ближе к оконцам, и следующим имелась полусфера, вмонтированная в корпус. Я чувствовал, как от неё исходят телепатические волны – своего рода защитное поле.
Экипаж машины, состоявший из десяти гомогибенов, выстроился перед машиной. При моем появлении старший машины подал команду, и солдаты выстроились передо мной по стойк. Я подал команду, и экипаж занял свои места. Я встал на корпус машины, и приказал направляться к условленной точке.
Перед нами проходила улица, ведущая прямиком к моей темнице. Я мог видеть её отсюда, лишь слегка улучшив зрение. Тем не менее между мной и моим помощником пролегали сотни трупов, тысячи смертельных выстрелов и всего километр дороги.
-Дави на газ, водитель, ни шагу назад! – приказал я.
Мы подъехали к линии фронта. Здания здесь уже были превращены в щебенку. Выстрелы не прекращались. В ход шло как обычное стрелковое оружие, так и особые телекинетические установки. В бою участвовала артиллерия, которая была эффективна даже на близких дистанциях из-за наличия телекинетических защитных полей у обоихсторон. Надцентры работали на полную мощность, поэтому у нашего врага появилось преимущество.
Я стоял на борту машины и взирал на поле боя. Солдат-гомогибенов было легко отличить от врагов. Они были в разы сильнее, крепче и выше противника. Пули, химическое оружие и даже артиллерия не брали их. Их тела были бронежилетами, смертоносный воздух не проникал в их легкие, а ракеты взрывались на полпути. Тем не менее все были смертны. Нельзя было выдержать десять очередей из станковых пулеметов. В пораженным смертью воздухе неоткуда было взять чистый воздух. Никто не мог контролировать сотни ракет, летящих в цель.
Я переловил мысли одного из солдат-гомогибенов:
«Смерть вокруг нас. Мы по колено в крови. У нас нет ни малейшего шанса против Чистого Совета. У нас есть только надежда. С нами идет нечто выше нашего понимания. Оружие, поражающее неправедных и дающее смысл нашему существованию. С нами идет спаситель!»
От чтения мыслей меня оторвал выстрел, произведенный мне в голову. Семимиллиметровый патрон, предназначенный для танков пробил мою черепную коробку насквозь и разбил в прах стенку справа от меня. Я лишь слегка мотнул головой. Все мои осколки мозга вернулись на прежнее место меньше, чем за секунду. Второй выстрел закончился тем же. После десятого патрона снайпер осознал, что взял не ту цель и постарался пробить машину, на которой я ехал. Его патрон не долетал строго десять сантиметров до машины.
После этого водитель экипажа почувствовал себя уверенней. До точки назначения оставалась меньше трехсот метров. Неожиданно над нашими головами взметнулись тысячи ракет. Все артиллерийские орудия противника сосредоточили огонь на нас. Подключилась авиация.
-Вот …! – только и успел сказать старший машины.
Произошла детонация. Десятки боеголовок мощи достаточной, чтобы превратить Альпы в плоскую равнину. Жар столь сильной мощи, что на останках большого образовавшегося кратера найдут остатки застывшего стекла, сплавленного металла и несколько кусков застывшей магмы.
Я был объят пламенем. Огонь был вокруг меня. Я подталкивался взрывной волной в нужном мне направлении. Моё тело горело. Сознание медленно покидало меня. В моё тело впивались осколки плавленого металла. Моя одежда жгла.
Я очнулся вовремя на своей остановке. Я был в метре от здания, где я был заточен. От него не осталось камня на камне. Вокруг все было снесено взрывной волной, и только мой телекинетический щит был в норме. Небольшая сфера теперь была плотно упакована остатками взрыва.
Глубокий вдох. На моем лице появилась улыбка. Я пригубил остатки напитка, что стоял передо мной. Та часть комнаты, которая находилась внутри сферы, была нетронута. Я повел головой, и сфера разлетелась на осколки.
Я продолжал пить жидкость из стаканчика. Над своей головой я ощущал множество приближающихся целей. Вновь артиллерия била только в одно место. Только взгляд на небо и в мгновение все ракеты рассыпались на составляющие и прахом улетели вдаль. Я посмотрел на город вокруг и пустил волну. Шум перестрелок прекратился. Я стал всем и каждым, впившись в огромную систему надцентров. Я подавал свет в дома, я проводил тонны воды, я влиял на разум каждого существа на этой планете. В одно мгновение я согнал пелену лжи с глаз невинных. В конце концов, я открыл каждому Дар.
Тем не менее я оставался собой, человеком, сидящим на диване, что парит над землей. Обратно меня вернул крик. Вначале он был тихим и нечетким, словно контузия охватила меня. Чей-то голос мне проникал прямо в сознание:
-Аарон! Ты слышишь меня?! Здесь бомба! Ядерная бомба! Аарон!
Я подпрыгнул с дивана и начал своё падение телом к земле. Увеличив свою реакцию в разы, я почти остановил время. На земле показалось свечение. Подобно Солнцу, оно изливалось огненными потоками. Поначалу шарик в ладонь становился всё больше и больше.
Его рост значительно увеличивался, пока я не сконцентрировал на нём внимание. Мне удалось только притормозить раскрытие. Я видел как раздувающийся шар медленно приближается к Мелону. Жар на границе этой сферы был невероятно высок. Мелон упал, совершив пару шагов назад. Он пытался отступать, но в доли секунды его движения были незаметны, а шар раздувался быстро.
Мне в глаза начала заливаться кровь с головы. Я почувствовал хруст. Моя черепная коробка раскололась. Мои глаза наполнились голубым сиянием. Мой мозг раздувался с такой же скоростью, как и взрывающаяся атомная бомба. Внутренности моей головы раздувались и стремились во все стороны. Я стал второй разрастающейся сферой.
Смертоносный шар прекратил раздуваться, всего на вытянутую руку недостав Мелона, затем его размеры начали уменьшаться. Сияние стало невероятно высоким, что мне выжгло сетчатку.
Я очнулся на земле. Вокруг все заполнено было бардовой желеобразной массой. Царила тьма. Дыхание было прервано. В грудь упиралось нечто твердое. Я не мог пошевелить ни одной конечностью.
Издав вопль, я смел с себя всё, обратив это в прах. Я лежал внутри кратера, который успел оставить ядерный взрыв. Вокруг меня растекались остатки моих мозгов. Нечто тяжелое, что упиралось мне в грудь, оказалось ураном, сжатым обратно в результате обращения процесса распада.
Я взлетел над землей этажа на три. Вокруг собрались гомогибены. Когда они увидели меня, их лица озарились счастьем. Пошла волна аплодисментов, криков и бравых возгласов. Этот мир теперь был свободен. Местные жители вкушали дар свободы.
Потихоньку толпа начала стихать, когда уловили выражение моего лица. Я был печален и молчалив. Из толпы я вырвал Мелона и поднес его к себе. Он удивленно озирался, но затем его скованность пропала.
-Аарон, ты сделал это! Ты исполнил свою судьбу! Почему же ты в печали?
Я посмотрел на небо, затем перевел взгляд на Мелона. Я промолвил:
-Мелон, ты помнишь наш разговор в самом начале?
-Конечно, помню.
-Мелон, все, что я говорил, было правдой. Но я умолчал кое о чём…
-Что? Что не так?
Я перевел взгляд на небо и сказал:
-Список Шейнера показал нам планеты, на которых существует жизнь… - в небе появился темный раскол. – Планеты, которые обречены на смерть, как Земля.
-Это они? – спросил Мелон, когда из пролома к земле потянулись гигантские черные щупальца. – Но… Почему? Почему ты не предупредил нас? Ты ведь… Я не понимаю.
-Я подарил вашему миру свободу. Это все, что я мог сделать… Ваш мир был обречен, - из гигантских черных щупалец горстями посыпались черные точки.
-Я… Я… Нет! – Мелон впал в панику. – Нет! Этого-этого не может быть! Этого не может быть, черт тебя дери! Ты же, ты же мессия! Ты - наш спаситель! Сделай что-нибудь!
Черные существа начали подлавливать гомогибенов и разрывать их на части. Они были похожи на осьминогов абсолютно черного цвета. Сопротивлявшиеся гомогибены использовали пули – но плоть была крепка, телекинез – они его не чувствовали, голые руки – все равно что бить титановые стены.
-Боже! Этого не может быть! – Мелон заплакал.
-Мне очень жаль… - сказал я.
-Послушай, Аарон. Ты, пришелец из другого мира! Найди способ уничтожить этих тварей. Ты должен найти его!
Он замолчал, переводя дыхание, а затем продолжил:
-Спасибо тебе за все, что ты сделал.
За спиной Мелона появилось черное существо. Оно было настолько близко, что можно было увидеть очертания его мрачных глаз. Распластав свои щупальца, он собрал их вновь. Он проткнул Мелона. Из его груди брызнула кровь, затем существо вновь растянула щупальца в разные стороны. Я успел увидеть только его конечности, разлетающиеся в разные стороны.
-Код 3, - сказал я. - Уходим!
Боль. Смерть. Тьма.
Глава 2. Жизнь среди холодов.

-Добрый день, доктор Джелкинс! Скажите, каково это быть последним доктором человечества?
-Определенно, это большая честь. С самого начала исторического пути человечества мы боролись с болезнями. Простуда лечилась легче, чем чума или рак. Для всего мы пытались найти лекарства тысячелетиями. В конце концов, ответ нашелся легко – он был внутри нас. Теперь человечеству не нужны лекари. Каждый может исцелить себя сам.
-Два часа назад было произведено первое межпространственное перемещение. Как вы думаете, столкнется ли человечество вновь с очередными смертельными болезнями?
-Определенно нет. Воскрешение человека требует от него всего пару грамм его биоматериала. Какие еще болезни могут повредить нам?
-Тем не менее медицина не нашла рецепта вечной жизни. Что об этом думает научное сообщество в наше время?
-Мы ищем, как всегда, ищем. Знаете, скажу по секрету. Наша медицина уже нашла кое-что по этому поводу.
-И что же это?
-Человек не хочет жить вечно…

Свет. Мир вокруг сжимается, давит и приносит невероятную боль. Весь мокрый и окровавленный появляешься ты в этом мире. Чтобы начать дышать, тебе нужно взвыть от боли, но вдохнуть горячий обжигающий воздух. Окружение приобретает формы, но тебе они незнакомы.Ты все и ничто. Видимо, в перемещении есть черты нашего рождения.
Смотрю в зеркало. Размытое изображение приобретает формы. Кровь еще хлещет из всех вен, поэтому я похож на большой кусок мяса. Но вот исцеление происходит, и моё истинное лицо начинает проявляться. Мои русые волосы уложены пробором. Лоб высокий с двумя неглубокими морщинами. Из глубины зеркала на меня выглядывают мои светло-зеленые глаза. Нос мой не длинный, слегка расширенный книзу. Кожа бледная без изъянов. Уши обычные, не торчат и не прижимаются. Вокруг губ рассеяна легкая щетина.
Моя уютная комната на станции обставлена слегка получше, чем кельи монахов в древние времена. Стены были белыми без окон. Металлическая плита, которая была установлена в качестве постели, стояла рядом с моей левой ногой. Передо мной была расположена раковина и зеркало, что качественно отличало мою спальню от кельи. Не хватало стола, поэтому угол, напротив кровати казался несколько пустым. Над головой по центру потолка была расположена люминесцентная лампа. Выход из комнаты прикрывала плоская белая дверь.
Оформление комнаты, конечно, ни коим образом не было недостатком финансирования или ограниченности возможностей. Наши способности позволили из космического мусора за несколько часов создать огромный космический комплекс. После что мешало хотя бы поставить здесь шкаф с одеждой, нарисовать пару картин, оформить иллюминатор и сделать освещение получше, хотя бы иллюзорно? Видимо, нежелание делать это место своим домом.
Я создал изображение на себе красного халата и белый тапочек-зайчиков и вышел из комнаты.Этот костюм забавлял Маю, и я не мог отказаться от привычки носить его. Теперь я находился в зале заседаний. Это была комната-тринадцатигранник с шириной грани до трёх дверных проемов. Двенадцать из них были входами в комнаты персонала, одна грань без дверей была частью кухни. Над дверьми были, словно в больнице, расположены лампы состояний: красные, потухшие и зеленые. Две лампы были зеленые, включая мою, две не светились, а остальные были красными. В центре этого зала был расположен круглый стол с приставленными двенадцатью стульями. Стол был черным диском, что висел над полом, стулья были темно-коричневыми изогнутыми полусферами, прикрученными к полу металлическими трубками. Над столом была расположена здоровая люстра, которая представляла собой несколько парящих светящихся кристаллов.
Я услышал кашель с кухни. Она была расположена через три комнаты справа. Я резко двинулся к ней. Кухня была расположена в небольшой комнатке. Кто-то постарался придать ей уют земного очарования, поэтому в ней были все шкафчики, холодильник и печка. Освещение производилось за счет окна, что было расположено над столешницей. Иллюзорная улица была просто сиянием – не все хотели видеть разрушенный дом.В центре кухни был расположен небольшой столик, который использовался редко: приём пищи осуществлялся на большом столе в зале.
Над ним сгорбился человек. Опираясь на стол, он сильно кашлял. Сбоку можно было увидеть, что это сильно заросший зрелый мужчина. Его волосы были каштановыми, цвет кожи был загорелый. Он был одет в серую майку с длинными рукавами и черные штаны, которые были затянуты в крепкие черные ботинки.
Он сплюнул на стол - по нему начала растекаться кровь.
-Здравствуй, Аарон, - протянул он с трудом и посмотрел на меня.
Его правая часть лица и тела была покрыта кристаллообразными отростками черного цвета. С губ его стекала бардовая кровь. Его вены по всему телу были вздуты, словно он тянул какую-то непомерно тяжелую ношу. Глаза были наполнены страданием.
-Ох, незадача, - сказал он, взглянув на капли крови вокруг, затем повел руками. Кровь испарилась, на стол из шкафчиков полетели два стакана, чайные ложечки, чай и сахар. Из раковины брызнули две струи точно в стаканчики. Ложечки немного покрутились, вода вскипела за несколько секунд.
-Мне не спастись, - тихо промолвил он.
-Нет, не начинай, - взмолился я. – Мы что-нибудь придумаем, Вайрок. Мы ведь по этой причине шатаемся по Вселенной, ищем новый дом и оружие. Мы надеемся, что найдем их. Найдем и лекарство.
-Ты знаешь, что такое Смертоплацебо?
-Наш путь к вечной жизни? Насколько я помню, мы так и не смогли его использовать.
-В чем он заключается, знаешь?
-Не уверен…
-После смерти, наша ментальная оболочка еще жива. Ей хватает всего несколько собственных клеточек и биоматериал вокруг, чтобы вдохнуть обратно жар жизни. Две минуты пятьдесят одна секунда. Именно за это время до клинической смерти тело приобретает своё живое состояние. Убийство осуществляется за миллионные однойсекунды. Одна смерть – три минуты жизни.
-Да, я вспомнил. Одна смерть – три минуты жизни и невыносимое бремя боли. И даже самые волевые люди через две тысячи смертей более не воскресают. Не хотят более чувствовать эту боль.
-Ты думаешь, это лекарство?
-Нет, не думаю. С момента падения Земли прошло около семидесяти суток. Это тридцать тысяч смертей… А я и без того на грани.
В зале одна из лампочек сменила цвет. Я не находил ободряющих слов и принялся пить чай. Он был малинового вкуса слегка более сладкий, чем обычно, и достаточно, как я люблю. Тем временем красные лампочки сменялись зелеными: люди возвращались из похода.
Путешественники начали выходить из комнат. Их лица были переполнены печалью. В глазах засела боль. Отчаяние читалось по их губам. Даже Орлик, наш самый молодой из оставшихся взрослых землян, выглядел уныло. Он был невысокого роста, его одежду обычно составляла синяя джинсовая куртка, из-под которой выглядывала клетчатая рубашка. На ногах его были коричневые джинсы, которые шли в обтяжку. Лицо его было детским, как у мальчика, хоть ему и было двадцать лет. Вначале оно всегда сияло улыбкой, и его фраза «Найдем в следующий раз!» грела нам душу. Сейчас он, как и все, погрузился в горькую правду.
Выходя из комнат, люди устремлялись за круглый стол или на кухню. Двое не вышли, предпочтя уединение в комнате. Сейчас семь из десяти ламп уже загорелись зелеными, поэтому все разбрелись в ожидании: Орлик играл с иллюзиями, как раньше в компьютерные игры; другой решил проверить кулинарные способности, и теперь устраивал летучее шоу на кухне, раскручивая сервант, что-то разогревая, что-то охлаждая; третий читал книги, которые, словно капли, выплывали из поверхности стола;единственная девушка нашей группы Мая сидела и раскачивала своего ребенка Адама.
Когда-то я видел картину, где Пресвятая Дева сидела со своим младенцем. Возможно, что-то божественное было сейчас в этой картине. Мая была светловолосой полной девушкой. Кудри её волос спадали над ребенком, словно завеса вокруг колыбельной. Она смотрела на него своими блестящими карими глазами. Ребенок жался к её широкой груди, словно к пуховым подушкам. Дама в синем широком платье и невинный младенец.
Вдруг раздался щелчок. Я смотрел в чашку чая, где находилась подлитая только что вода, смотрел сосредоточено и прекрасно знал, что это за щелчок. Это был звук триггера на лампах, который переводил их состояние. По щелчку он делал то же, что делали тираны в прошлом. Жизнь была, жизнь ушла. Три красные лампы сменились не зеленым, а черным.
Никто не оторвался от своих дел. Чувствовалось лишь возросшее напряжение. Никто не начинал разговоров, и не хотел говорить слов. Каждый слышал эти щелчки десятки раз. Мы находились на третьем блоке нашей станции, а всего их было сорок шесть. Расчет строился на пятьсот сорок два человека. Теперь, через семьдесят дней после катастрофы, на нашей станции жилым оставался только блок три. Остальная станция была мертва…
-Ну, что ж… Можно начинать, - объявил я начало докладов.
Мы уселись за круглый стол. Слева от меня сидел Вайрок. Справа сидела Мая с Адамом. За ней сидел Орлик. После него сидел парень, что все читал книги. Его зовут Уильям. Он был бледный лысый мужчина. Его лицо было худым, словно он голодал. На бритом лице проглядывали скулы. У него не было бровей и ресниц. Одевался он в коричневую мантию.
Первым был его доклад. Он состоял в группе, которая ищет необитаемое космическое тело, которое можно подмять под земные условия, создать новый дом. Среди его региона исследований, нашлась планета, что была раздроблена черной дырой через минуту, как он переместился. По его словам, планета была схожа с земной. Лишь увеличить температуру на один градус, и на планете возродилась бы жизнь.
Затем шли доклады Степана и Долсона,  Это были два парня с тринадцатого блока. Один раз они, по ошибке вычислений, переместились на одну планету. На её поверхности было около тысячи градусов по Кельвину. Если бы их не было двое, они бы растворились в лаве. С тех пор они неразлучны. По их докладу, хороших результатов не было.
Орлик на просьбу доклада повел плечами и сказал, что регион исследований был скучным, холодным и серым. Он не отрывался от иллюзий. Ещё недавно Вайрок сильно наказывал Орлика за такое поведение. Теперь он молчал. Его брови сгустились. Он сдерживал боль внутри, и не хотел делиться с окружающими.
Мая сказала, что её последняя планета была обитаема несколько миллионов лет назад. По её словам, планета могла бы быть возрождена, но далеко не в сторону земных условий. Там присутствовала мертвая органика, которая все бы испортила.
Шла наша очередь, группы, которая искала оружие против черной заразы. Мир, что продвинулся дальше, чем человечество; что нашел четвертое правило или закрыл два из трех; что силой мысли смог создать новый мир или поразить старый; что мог пробить телекинетический блок черных тварей или мог помочь Вайроку.
-Я был в мире, - докладывал Вайрок, - где цивилизация находилась на стадии симбиоза кибернетики и органики. Крах произошел за трое суток. За это время мне попробовали установить несколько микромашин. Их технологии установили, что моя болезнь схожа с раком. Вот только нечто иное убивает меня изнутри. Их мир пал за несколько минут. На руинах цивилизации остались только обломки их машин.
-Мне пришлось встретиться с миром, что узнал секрет телекинеза с самого зарождения. Они использовали его, чтобы поработить свой народ. Я услышал пророчество, в котором моё появление было предсказано, поэтому спас их от рабства, затем стал свидетелем умирающего, но свободного мира.
Наступило молчание. Уильям долистал последние несколько страниц, затем закрыл книгу, встал и шепотом произнес:
-Мир тлен.
Он направился в свою комнату. Его лампочка озарилась красным.
Постепенно люди начали расходиться по комнатам. Лампочки сменялись с зеленого на красный. Я направился в свою комнату.
Из крана лилась вода. Передо мной было моё изображение в зеркале. Лицо было мокрым – я намочил его, чтобы почувствовать прохладу. В очередной раз ни одной находки. Боль съедала изнутри. Разочарование. Оно подтягивало телу к полу, словно миллион грузов, прикрепленных за клетки тела. Никакой свет не мог разукрасить мир.
Я закрыл глаза. Сердце нервно стучало. Сейчас оно в пять раз больше, чем было бы на Земле. Можно остановить его ход, и пустить кровь по телу еле уловимыми вибрациями. Уильям так и делает, говорит, так легче акклиматизироваться в условиях новой планеты. Но сердца стук мне роднее. Мне приходилось отращивать вторую печень, три пары почек, раздувать свой мозг в тысячи раз, но сердце всегда было одно. Орган, что ассоциируется с чувствами. Часть тела, что никогда не отдыхает. Возможно, именно он позволяет мне дышать, придает смысл существования и напоминает, что я человек с планеты Земля.
Глаза открыты. Лишь мгновение длится этот момент. Это изображение я видел сотни раз, но никогда не мог его запомнить. Глаза успевают уловить лишь миг, когда моё тело трескается, словно каменное. Из каждой поры начинает струиться кровь. Моя сетчатка надрывается и изображение исчезает. Остается только боль. Тысячи лезвий, что режут каждую нервную клетку.
Вздох. Легкие надрываются от тяжелого воздуха. Кожа покрывается тонкой пленкой. Ещё вздох. Воздух тяжёл, словно я дышу водой. Глаза открываются, но жидкость, смачивающая глаза моментально застывает и превращается в лед. Это холод. Температура в минус сто с чем-то по Цельсию.
Пленка, затвердевавшая на моем теле, трескается. Сквозь неё пробиваются тысячи нитей. Это мои волосы. Они утолщаются, превращая меня в огромный волосяной шар. Я дышу. Легкие теперь ощущают воздух, как слабый мятный аромат. Тело начинает источать масла, которые накапливаются под коркой кожи. Оно растёт. Вместе с коркой жира его наполняют волокна мышц.
Глаза вновь распахнулись. Передо мной кружила снежная вьюга. Зрение было перекрыто тысячами снежинок, что падали с неба. Ноги были погружены в снежные барханы больше, чем наполовину. Как ледокол сквозь льды я начал двигаться. Каждый шаг двигал большой ком снега.Органы слуха улавливали только порывы ветра, что были похожи на хруст тысяч перелистывающихся бумажных страниц в обширной пещере.
Я находился на ледяной планете. Жизнь здесь должна была адаптироваться под столь лютый мороз. В воздухе чувствуется кислород, о присутствии которого стоит только воображать. Ни одно растение не сможет выжить в этих местах, как и любой живой организм.
Моим маяком было тепловое излучение, исходящее неподалеку. Я мог бы попытаться взлететь, но слишком проблемно было поднять мою тушу хоть на сантиметр, хотя и возможно.Ко всему прочему, снег немного сохранял тепло внутри.
Неожиданно шуршание раздалось неподалеку. Мой взор уловил лишь очередную порцию снега в лицо. Слух меня не подводил – монотонный рев ветра перекрывался звуками перемещения чего-то совсем рядом. Я был похож на крота, который в земле встретился с дождевым червем.
Бездействие нервировало меня, и я дал телекинетический толчок. Снег вокруг на метров пять взмело в воздух, и больше он не проходил сквозь купол созданного барьера. Только источник шуршания остался на месте.
Оно было похоже на маленькую скульптуру, сделанную из светло-голубой извести. Ростом оно было не больше земной собаки. Члены его тела были ровными, безволосыми и плоскими, будто он был сделан из рыцарских доспехов. Лысая голова его была вытянута, словно клюв аиста. Руки его упирались в землю, рядом с ногами, напоминая мохнатых мартышек. На его конечностях выпирали острые когти: острые, как бритва, на руках; тупые, но толстые, на ногах.
Оно уставилось на меня голубыми глазами. Я стоял неподвижно. Вдруг оно резко рвануло куда-то вправо, и исчезло, закопавшись в какой-то яме. Я не двинулся с места. Любопытства ради, я попробовал влезть к этому существу в сознание, и посмотреть мир его глазами. Я метнул синхронизатор, как в тот раз к Мелону. Он проник в яму, и через несколько секунд настиг жертву.
Головная боль. Моё вмешательство было немедленно прервано. Я мгновенно вернулся в своё тело. По телу пробегала дрожь. В ладони правой руки возникла острая боль. Я перевёл на неё взгляд. Волосяной покров мешал взглянуть на мою кожу, поэтому я на время убрал его. Увиденное шокировало меня.
Медленно из центра моей ладони разрасталась инфекция. Кожа грубела, кристаллизовалась и становилась темной. С каждым сантиметром боль в руке увеличивалась. В страхе я попытался собрать инородные тела и выгнать их из организма. На попытку телекинетического воздействия инфекция разрослась быстрее. Вся моя кисть с пальцами покрылась кристаллообразной массой. Я был заражен вирусом, который подхватил Вайрок. Единственным вирусом, которое не смогло победить человечество.
Боль увеличивалась. Я терял сознание. Инфекция подступала к моему плечу. Я был бессилен. Телекинез только увеличивает реакцию. Я пытался перевести внимание на дыхание. Голова раскалывалась. Хотелось умереть, лишь бы прекратить эту боль. Чувствовали ли люди в прошлом то же самое, когда сталкивались с раковой опухолью?
Моё бренное тело упало. В голове раздались голоса. Это были воспоминания. Вокруг была пустота. Сияли звезды. Мы были в невесомости. Вокруг нас был вакуум. Вайрок стоял рядом со мной. Он уже был инфицирован.
-Знаешь, я думаю, эти твари – эмотивы, - сказал он, переведя взор на Землю.
Земля. Большой голубой шар, витающий по пространству. На нём светло-коричневыми и белыми пятнами сияли острова и материки. Словно в две шапки, она была облачена северным и южным полюсом. Когда-то на ней были видны зелёные леса, что растянулись в умеренных широтах и в тропиках. В ночное время города сияли во всем великолепии.
Теперь она была мертва. Она была полностью черной. Поверхность её была покрыта тонкой темной пленкой. Эта плёнка уничтожала любой микроорганизм. Просто раскладывала на составляющие, превращая в неорганику. Нам она была не страшна: мы могли разогнать её телекинезом. На этот случай на планете парила одна из этих тварей. Из космоса её не видно, но мы точно знали, что она есть там.
-Не отвлекайся, мы чуть не расплющили станцию, - сказал Вайрок, указав на астероид, из которого мы вытягивали руды. Я задумался, и чуть не сдвинул его в сторону станции.
-Не смотри на неё, - сказал он. - Просто забудь.
-Я не могу поверить, что наш дом погиб, - грустно промолвил я. - Просто не могу.
-Придется, друг мой, - сказал Вайрок и начал тяжело кашлять.
-Ты в порядке?
Вайрок угрюмо посмотрел в мою сторону.
-Ты слышал, - откашлявшись, сказал он. - Что я сказал про эти чернила?
-Чернила?
-Ну, должны мы их как-то называть.
-Я не хочу говорить про ч… Чем бы они там не были.
-Я думаю, они эмотивы.
-Эмотивы? Почему ты так решил?
-Ну, они не сказали ни слова, уничтожив Землю.
-Торальд Неразговорчивый уничтожил Нью-Йорк, не сказав ни слова, - упомянул я первого из людей, что получил силу телекинеза. Этот человек смог разнести на щепки древний американский город, так и не произнеся условий. Умер от отравления биохимическим оружием.
-Миллионы существ, уничтожающие планету. Миллионы разумных существ. По-моему кто-то из них точно что-нибудь произнес бы.
-Ты думаешь, они разумны. Я считаю, они, как какая-то вселенская зараза. Вирусы.
-Они разумны. Я прочел мысли одного из них.
-И о чём он думал?
-«Трепещите, жалкие твари» -что-то наподобие.
-Немного ты прочел.
-Тогда я и подхватил эту заразу. Единственное, что я успел сделать - это переместиться в космос и потерять сознание.
У него опять начался приступ кашля. Капли крови выходили из его рта, пересекали телекинетический барьер, и растворялись в вакууме.
-Осторожно! – вскрикнул он, указывая на что-то над моей головой.
Головная боль. Я распростерся на земле, и барахтался в судорогах. Я не дышал, а ловил воздух, словно утопленник, глотающий воздух вперемешку с водой. Изо рта текла кровь. Периодически я кашлял. Инфекция, разарвавшая мне всю правую руку и половину лица, вспарывала кожу, и наружу вытекала кровь. Она оседала на моём волосяном покрове.
Я ворочался в бессилии. Ничто не могло мне помочь. Любое кинетическое воздействие усиливало инфекцию. Тело не находило собственных антибиотиков против болезни. Это была болезнь, от которой не существовало лекарства. Как смерть…
Изображение было размытым, но вдруг я обратил внимание, что кто-то за мной наблюдает. Из последних сил я попытался сосредоточить взгляд. Рядом со мной стояло два существа, похожих на описание снежного человека. Их шерсть была голубой, как небо. Эти существа молча сверлили меня взглядом.
-Помогите… - жалобно проскулил я.
Существа на мои слова удивленно повели бровями.
-Я вижу, вы разумны. Помогите! – сказал я, используя несколько правил профессора Стаковски. По ним животные, когда увидят больного сородича, действуют по определенным правилам: добивают и едят, помогают или равнодушно проходят мимо. Стаковски посадили за мошенничество, но я надеялся, что в чем-то он был прав. В таком состоянии я не был способен прочесть их мысли, а после встречи с тем зверьком этого не хотелось вовсе.
Существа наблюдали за моей агонией. Периодически они оглядывались друг на друга и строили друг другу какие-то гримасы, словно произносили какие-то слова,как эмотивы – существа, что не воспринимают мир абстракциями, грубо говоря, словами. Они его чувствуют, улавливая какие-то незримые нити. Это не было нечто животное. Даже собака знает, чем отличается хлеб от мяса. Просто им она не даёт названия и не чувствует их глубинного смысла. Она просто ест мясо, и не ест хлеб, в большинстве случаев. Тем не менее она не сможет, не попробовав, отличить гнилое мясо от свежего. Эмотивы чувствуют любые настроения. Они способны понять это всё, не увидев, не услышав, не попробовав.
Я собрал последние силы. Левой рукой я указал на себя большим пальцем. На лице я изобразил муку, еще более сильную, чем до этого. Правую руку жалобно протянул им навстречу.
Они меня поняли, потому что дело было не в «высоких» навыках моего «глухонемого языка», сколь в том, что я чувствовал в этот момент. Мгновенно они ринулись ко мне поближе. Один из них взял меня за руку. Я увидел голубое сияние. Боль начала утихать. Моё тело приходило в норму.
Существа радостно выпрямились и начали прыгать вокруг меня, словно дети. Их лица не было видно за толстым слоем шерсти, но, мне казалось, они улыбаются. Я улыбнулся им в ответ.
Я посмотрел на вьюгу, что вилась над куполом. Блок не был снят, поэтому мы находились в прозрачной и;гле посреди вьющегося снега, что необычными узорами наседал на прозрачную поверхность. Я решил посмотреть на этот мир с высока, выйдя из своего тела.
Высота птичьего полета. Метель вьется тут и там. Но в мгновения, когда ветер затихает, видна эта снежная долина. Удивительные скалы  изо льда разбросаны тут и там. Взмыв выше над облаками, сквозь пятна, не затянутые туманом, видна снежная пустыня. Словно реки, разливаются на нём снежные расщелины. Вот и виден источник жизни. Красное светило, что лежит на снежной поверхности. Некий источник тепла, что дал жизнь этим местам. Маленькое солнце в холодной пустыне. В конце концов, этот холодный мир по-своему прекрасен.
Я вернулся. Передо мной стояли мои спасители и махали руками. Я слабо чувствовал их хорошее настроение. На Земле тоже были эмотивы. Люди тоже могли бы ими стать, если бы захотели. В любом случае, в каждом живом существе живёт это.
Я улыбался, но меня начали терзать сомнения. Зачем они машут мне? Моя шея затекла, и мне пришлось плюхнуться на землю, чтобы последний раз посмотреть на небо и встать. Небо тоже помахало мне рукой. В небе появился черный разлом.
Я окинул взглядом местных жителей. Они все так же добродушно махали. Существа, живущие чувствами. Каков ваш мир? Чем вы живете? Неужели вас не посещает скорбь? Ведь вы знаете, что сейчас произойдет - зачем вы мне машите?
Третий код активирован. В душе остались незримые улыбки волосатых жителей других миров. Смерть. Она повсюду. Что имеет начало, имеет и конец.
Как только меня отпустило от оцепенения перемещения, я выбрался из своей комнаты. Три лампы у комнат были зелёными: моя, Вайрока и Уильяма. Последний сидел за столом, сложив ладони вместе, словно молился. Его пустой взгляд уставился куда-то вглубь стола.
-Ты не видел Вайрока? – встревоженно спросил я, чувствуя, что моего друга рядом нет.
-Он в космосе, парит рядом со станцией, - грустно промолвил Уильям. – Аарон, можно тебя на секунду?
-Я не могу: мне срочно надо найти Вайрока.
-Я прошу всего мгновения, Аарон.
-Что случилось?
-Посмотри на Землю. Она сейчас под нами.
Я неохотно сконцентрировал взгляд сквозь пол. Мир вокруг сузился. Тело осталось, а душа вырвалась. Я был в холодных просторах космического пространства. Мертвая Земля была на прежнем месте.
-Я видел её погибшей тысячи раз, - со злобой сказал я. - Зачем ты мне показываешь её вновь?
-Ты ведь знаешь, что её охраняет всего одна из этих тварей, не считая это моря смерти?
-К чему ты это?
-Это просто издевательство… - в истерике говорил Уильям. – Они могут достать нас за мгновения, но не делают этого, словно ждут, когда мы здесь все сдохнем, словно загнанные звери.
-Как бы то ни было, нам нужно продолжать сохранять надежду. Загнанному в угол не остается ничего, кроме сражения.
-А, может, они хотят показать, что вовсе не нужно сражаться? Что, если нужно перестать? Закончить с миром всё это?
-Умереть?
-Это не совсем то, что я хотел сказать…
У меня не находилось слов. В старые добрые времена легко было опереться на Три правила, добавить немного психологии и припустить эмоций, чтобы развеселить человека. В те времена всё было так просто и понятно. Мир был нашим, подчинялся нашим законам, не смел идти против человечества. С каких пор Вселенная стала так жестока по отношению к нам?
-Оставь меня, - тихо промолвил Уильям. По щекам его текли слезы.
Было неудобно уходить вот так просто, но мне нужно было передать Вайроку добрую весть. Пускай я не принес лекарство, но теперь мы знаем, где его добыть. Любая ниточка была сейчас необходима.
Я посмотрел на потолок. Убрав иллюзию люстры, я вошел в находящийся там круглый металлический люк. Открыв его, я пролетел в маленький шлюз. Это был переход в другой блок и выход наружу. Я активировал систему разгерметизации, и выпарил в открытый космос.
Станция представляла собой сорок шесть цилиндрических блоков, соединенных между собой шлюзами. Блоки были соединены в виде буквы П, на угловые элементы П-станции были прикреплены солнечные батареи. Рядом со станцией парил небольшой кусок глыбы. На нем находился Вайрок.
Приблизившись, можно было разглядеть, что камень сделан из какого-то алого материала. Это было красиво, но странно. Поверхность глыбы пульсировала, словно это была жидкость. Вайрок стоял на четвереньках на этой глыбе, и вдруг я неожиданно понял, что это за алая материя. Это его кровь.
Тело Вайрока уже поверглось инфекции более, чем на половину. Живой оставалась только левая нога и область вокруг правого глаза. Остальное кристаллизовалось черной известью. Он мучительно прильнул к камню, источая кровь из всего тела.
-Вайрок! – вскрикнул я, приземлившись на глыбу. Под моими ногами всхлипнула лужа крови. Я положил руки ему на плечи.
-Все в порядке! – оскалив свои окровавленные зубы и посмотрев на меня, промолвил мой друг.
-Я нашел путь, Вайрок! – несколько отчужденно произнес я. – Ты прочел мысли одной из этих тварей. Этого нельзя было делать. Я тоже заразился этой болезнью, когда пытался прочесть мысли эмотива. Но меня вылечили более разумныеэмотивы.
Вайрок еще раз улыбнулся, но мгновенно опустил голову, выдавив очередную порцию крови на камень. Я рванул его с кровавой глыбы и перелетел с ним на станцию. Он был уже в бессилии, поэтому я тащил его, словно утопшего. Кровь так и сочилась из него, поэтому шлюз полностью обагрился кровью. Когда мы оказались в зале, там были уже все. Они в ужасе встали, и смотрели на нас.
Мы с Вайроком оказались в его каюте. Вот это оформление! Закрывшаяся за нами дверь, полностью замкнула иллюзию. Бескрайняя зеленая равнина пролегала под нашими ногами. Ветер легко колыхал кончики травинок, из-за чего они распространяли удивительные волны. Вдали стоял дуб, и его листва была такой зеленой и пышной. Над головами было небо, прикрытое лишь в некоторых местах облаками. Оно было бескрайним и таким голубым. И вдалеке за дубом за равниной и даже за горизонтом светило Солнце.
Слезы невольно стекли по моим щекам. Вайрок примостился на небольшом холмике. Он спал с улыбкой. Видимо, эта иллюзия придавала ему сил. Бороться за этот прекрасный мир. За наше будущее. Убрать этих тварей с Земли, и мы могли бы вернуть ей это великолепие. Земля тысячи раз погрязала в грязи наших амбиций и висела на волоске от тотального уничтожения. Она возрождалась вновь и вновь, даже без нашей помощи. Но теперь без нас ей не возродиться. Пора отдать и нам свой долг.
Я вышел в зал. В голове беспокойно бродили мысли. Вся команда смотрела на меня, ожидая вердикта:выжил ли Вайрок или его сломила болезнь?
-Он жив… - угрюмо произнес я.
Все облегченно вздохнули.
-Что же нам делать? – обеспокоенно промолвил Орлик.
-Делать нечего… - грустно отвечал Уильям.
-Постойте, есть надежда! – вскрикнул я. – Я узнал, как достать лекарство. На последней планете я встретился с цивилизацией, что с самого начала времен научилась чуять эмоциональные волны мира. Эмотивы. Черные твари, ознаменовавшие Апокалипсис нашего мира, тоже эмотивы. Вайрок прочел их мысли, и был поражен инфекцией. Я тоже проделал это в том мире. Неизбежная болезнь настигла и меня. Я мог бы сейчас быть в таком же состоянии, если бы не разумныеэмотивы. Они вылечили меня.
-И где же ты найдешь разумныхэмотивов? – прагматично сказал Уильям. – Это первый мир, в котором мы встретили этих существ. Ну, не считая осьминогов, что уничтожили наш мир. Так, где ты их возьмешь?
Я обвел комнату взглядом. Все сидели за столом. На этот раз все сосредоточенно вовлеклись в беседу, потому что это был первый успех нашей компании. Степан и Долсон начали о чем-то перешептываться. Уильям перестал смотреть вниз, переведя взгляд наверх. Орлик пристально смотрел на меня, его глаза блестели азартом. Мая улыбалась и нянчилась с ребенком. Даже Адам не унимался и махал ручками.
Я начал обходить стол и вести речь:
-Эмотивы среди людей появились не так давно. Когда человечество поняло, что нельзя жить только на основах разума, оно задалось вопросом, а нельзя ли жить только эмоциями? К сожалению, попытки некоторых личностей свести абстрактное мышление к эмоциональному были безуспешны.
-И было слово, - промолвил Уильям.
-Верно! – продолжил я. - Как только человек начинает понимать хотя бы одно слово, он уже не может избавиться от этой привычки видеть мир через слова,но представители движения эмотивов нашли способ превратить человека в эмотива, - я остановился подле Маи с ребенком.
-Ты хочешь сделать Адама эмотивом? – обеспокоенно спросила она.
-У нас нет выбора. Это единственный способ вылечить Вайрока. Быть может, это единственный способ найти общий язык с этими тварями.
-Но он ведь ребенок, - встрепенулась Мая. - Последний ребенок Земли! И он человек. Он сам волен выбирать, кем ему стать.
-Стать ли ему эмотивом - это наш выбор, - сказал я.
-Неужели мы станем превращать последних выживших в игрушки, чтобы сделать попытку, - молвил Уильям. - Мы ведь в этом даже не уверены.
-А что нам остается?! - вмешался Орлик. – Ждать неизбежного? - он сказал «неизбежного», словно хотел подчеркнуть нечто зловещее и страшное, чего все мы боялись. Конец человечества.
-Не лучше ли оставшиеся нам минуты прожить нормально? – поникнув, сказал Уильям.
Все удивленно перевели на него взгляды. В этой фразе умирала надежда. У каждого в сердце вспыхнуло негодование, но оно было небольшим. Возможно, в нас умерла надежда уже давно.
-Я не верю в это, - сказала Мая. – Посмотрите на него, - она указала на Адама. – Неужели больше ни один ребенок не сможет вдохнуть воздух свободный, воздух родной? Неужели не увидит он прекрасного неба над головой? Неужели не коснется он земной травы?
-Нет! – ударив кулаками, промолвил Уильям.
-Да! – отвечала Мая. – Он коснется травы, пусть и не земной, но родной. Аарон, что нам нужно делать?
-В архиве хранится смеха «Глухонемого». Этот прибор был создан движением эмотивов. После его имплантации в организм мальчика, Адам не услышит и не увидит больше ни слова. Только чувства и эмоции.
-Тогда мы должны её имплантировать немедленно, - сказала Мая, поднялась с ребенком, и отправилась в свою комнату.
-Я помогу, - сказал Орлик, и пошел за ней.
Когда дверь комнаты Маи закрылась, оставшиеся в комнате замолчали. Степан и Долсон ушли в свои комнаты на очередной рейд. Остались только мы с Уильямом.
-Я знаю, что ты думаешь обо мне, - промолвил Уильям.
-Ты не должен оправдываться, - говорил я. – Ты лишь сказал то, о чем все молчали.
-Еще тогда… Когда это началось, я уже не верил в успех нашей компании.
-Возможно, дело не в успехе. Нельзя просто опускать руки. Никогда еще цель жизни человека не была обозначена так четко, как сейчас. Выжить!
-Когда-то некий русский писатель создал произведение. Сюжет его короток. Он про ночлежку, полную убогих людей. Они просто тоже выживали. В грязи, помоях и бесчестии они выживали. У них не было выбора. У нас выбор есть. Мы можем перестать гоняться за призраками, и просто отходить своё на этой проклятой станции, - на глазах Уильяма навернулись слезы.
-У них выбора не было. У нас есть выбор. У тебя есть выбор. Ты можешь не гоняться за призраками – все поймут. Возможно, вначале, когда нас было гораздо больше, тебя бы не поддержали. Но сейчас…
Дверь из комнаты Маи отворилась. Она держала на руках Адама. Нового Адама, что никогда не узнает, что было слово. Что мир построен из иллюзий человеческого разума. Человек, что видит мир линиями, красками и звуками восклицаний и плача.
-Пускай все, включая Вайрока, идут на поиски. Я останусь на станции, и пригляну за Адамом.
-Нет, Мая, - сказал Орлик. – Ты последняя надежда возродиться человечеству. Каждая твоя потерянная секунда уменьшает шансы.
-Но я же его мать! – причитала Мая.
-Ты будущая мать всех людей, - говорил Аарон. – Тебе лучше идти в рейд.
Мая потупила взгляд в пол. Она прекрасно понимала тяжесть положения. Её материнские чувства были понятны каждому. Тем не менее она не могла смириться с мыслью, что в последний раз видит Адама таким. Маленьким человечком, что легко умещается в её руках. С маленькими ручками, с маленькими ножами и чуть большой головкой.
-Присмотри за ним, Орлик, - сказала она, передавая младенца.
-Но я?! – вскрикнул было парень, но она ладонью прикрыла его восклицание.
-Присмотри, прошу тебя. Пока я не передумала… - произнесла она и в слезах направилась к своей комнате. Когда она скрылась за ней, Орлик умоляюще посмотрел на меня:
-Аарон, я же… Я не могу.
-Ты сможешь. Ты сможешь, как и все мы.
-Этого я точно не ожидал…
-Все мы не ожидали. Время для рейда. Пригляди за малышом. Прощай, Адам.
Я посмотрел на малыша. Лицо его исказилось в грусти. Теперь малыш понимал нас лучше, чем раньше. Он с надеждой смотрел на меня. Когда я попрощался, он слегка вздохнул. В следующее мгновение мне показалось, что он покачал головкой в знак согласия.
-Удачи тебе, Аарон.
-Удачи тебе, Орлик.
Я вошел в свою комнату. У меня было три минуты до перемещения. Правильно ли мы сделали или нет? Судьёй будет некто свыше. Некто свыше… Я начал молиться. Молиться, как и тысячи раз молился до этого. Человечество не нашло ответа на вопрос о существовании всевышней силы. В конце концов, вера стала добровольной. Вера. Бессмысленная вера. Просто порыв души. Но порыв благой. Я часто молился перед перемещением. Я не мог этого помнить, ведь молитва оставалась в забвенных трёх минутах. Но я знал, что я молился. Чувствовал это душой.
Мир исказился. Вновь моя кожа разрывалась на атомы. Сетчатка разорвана, свет погас. Тьма…
Глава 3. Стан врага.

Дневник последнего барда. Падение Земли.
3 часа после падения.
Мы спаслись только благодаря наличию «Кузнечиков» внутри нас. Мы собрались вокруг МКС. Цельс успел всех оповестить. Что делать непонятно. Меня просят помочь вывести на орбиту какой-то астероид.
7 часов после падения.
Мы начинаем строительство станции, на которой и будем поживать. Чернила не полезли в космос – Земля мертва. Она покрыта чем-то темным, словно пришельцы пытались подчеркнуть её обреченность. Откуда они взяли столько черной краски?
2 день после падения.
Строительство станции активно идет. На астероиде Кира решила устроить плантацию. Никто не поддержал её вначале – слишком были все напряженные. Ну, и все равно – на каменном осколке уже растут небольшие деревца. Стоит, правда, Кире на минуту отвлечься – её садик развалится.
2 день после падения. Вечер.
Собрание в космосе. Пару сотен человек витают в космосе и слушают речи нашего лидера – Цельса. Он говорит что-то обнадеживающее. Говорит, нам нужно собраться с силами. И не врет ведь, не врет! Что ж, пора приниматься за дело. По его словам, мы должны использовать «Кузнечиков». Мы должны найти новый дом. Сколько планет в нашей Вселенной так и ждут обследования? Цельс сказал также, что стоит найти оружие против врага. В этом помогу другие миры. Мы должны найти более совершенный мир, чем наш. Возможно, там найдется сила против врага.
3 день после падения. Опыт первого перемещения.
Ненавижу боль, когда распадаешься на атомы в межпространстве. Первый мир был довольно мил. Я встретил здесь удивительных существ. К сожалению, поговорить не с кем было. Разум проникнет сюда через тысячелетия. Печально видеть колыбельную, раздираемую черными тварями.
Десятое перемещение.
Другие миры опасны. Не вернулось уже более трех десятков человек. Оставили на поиски только самых способных. Я не вхожу в их количество. Обидно. Теперь Землю в других мирах. Живые миры были интересней.
1325 перемещение.
Кирилл после последнего перемещения себя не важно чувствует. Говорит, еле ушел от черных тварей. Они появились через пару минут после перемещения. Он попросил меня заменить его в следующем рейде. Здравствуй, мир!
Дневник прерван…
Что-то копошиться в моей коже, словно тысячи жучков. Они пожирают моё тело. Я напрягаю усилие, и моя кожа покрывается алмазной коркой. Жучки не могут их прогрызть. Я ничего не вижу, я окружен этими тварями. Телекинетический удар – они рассеялись. Мои глаза исцелились – я оглядываюсь.
Я стоял на каменном плато. Вокруг всё было покрыто черной золой. Приглядевшись, можно было понять, что это не зола, а нечто темное и живое. Те самые жучки, что пытались разорвать меня на мелкие части.
Вдруг мой разум начал захватывать невероятный страх. По телу прошел озноб. Будь на мне волосы, они непременно встали бы дыбом. Это была Земля - такая, какую мы видели её из космоса. Теперь я был на её поверхности.
Я в страхе оглядывался. На небе не было облаков – была ночь. Звезды мириадами светили над моей головой. Я не нашел ни одного знакомого созвездия, и облегченно вздохнул. Вдруг я заметил, что нечто перемещается по небу, перекрывая свет звезд. Это нечто замерло, перекрыв свет яркой звезды. Лишь мгновение было дано мне на попытку.
Надо мной за доли секунды образовался купол из черных существ. Всем своим естеством я пытался донести «Стой!». Я посмотрел сквозь купол. Черное существо зависло над куполом. Щупальца зависли на мгновение в неопределенном положении. Через миг он выплюнул нечто. Оно плюхнулось сквозь купол. Это была черная масса, словно кусок слюды. Неожиданно из его глубины вырвались звуки:
-У тебя мало времени, человечишка. Чего же ты хочешь?
-Мира! – вскрикнул я.
-Нет войны.
-Вы убиваете нас.
-Вы убиваете сами себя.
-Что это значит?!
-Разговор окончен.
-Стой! – кричал я, но бесполезно.
Щупальце пробило купол и устремилось ко мне. Не знаю, что произошло раньше: меня разорвало вакуумом или прищемило щупальцем. Я вспомнил Землю в день падения. Свет погас тогда, как сейчас. Небо заволокло серыми тучами.С небес вниз грянули тысячи этих тварей. Они делали это деликатно. Подлетел, разорвал, перешел к следующему. Они чуяли свою власть. Никто не в силах был ничего против них сделать. Кто-то пытался выжить, собирая себя по кусочкам вновь и вновь. Твари разрывали их. На Землю после стали падать сгустки черной жижи. Они увеличивались в размерах, рассыпаясь на жучков. Когда жучки начали распространяться по поверхности, меня убили уже около сотни раз. Я услышал в голове голос с координатами на орбите Земли. Голос требовал всех владельцев системы «Кузнечик». В итоге, спаслись только те, кто обладал последним изобретением человечества.
В космосе нет жизни. Среда здесь слишком изотропна, чтобы обеспечить достаточную стабильность для живого организма. Помимо вакуума, который заставляет через мгновения бурлить кровь в жилах, здесь присутствует определенная доза излучения, что сжигает кожный покров. Оказавшись в этот раз в своей комнате, я почувствовал эти гостинцы космоса.
Поставив блок, я огляделся. Моя комната была в убогом состоянии. Обшивка на стенке потрескалась, что вызвало разгерметизацию. Внутрь залетел маленький камень, который успел помять стены, разбил зеркало и теперь парил в воздухе. В комнату попало некоторое количество космической пыли, которая скучковалась на некоторых элементах обстановки. Светильник сломался.
Я раздвинул в своей кровати кусочек в верхнем левом угле. Оттуда я достал электронные часы. Это были обычные наручные часы черного цвета. Они показывали секундомер, который активировался каждый раз, когда я совершал перемещение. Сейчас он показывал пятьдесят лет. Каждый рейд занимал ровно десять лет, сколько бы времени мы не проводили в иных мирах. Сейчас же рейд занял в пять раз больше.
Наведение порядка вокруг заняло несколько минут. Я открыл дверь и вышел в зал. За столом сидели все, кроме Вайрока. Присутствующие удивленно посмотрели на меня. Это было не удивительно. Над моей головой висела потухшая лампа.
-Аарон, ты жив?! – вскрикнула Мая, подбежала ко мне и обняла меня.
-Да ты бессмертен, - со смехом подошли ко мне Степан и Долсон.
-Не может быть, тебя не было пять циклов - встав из-за стола, промолвил Уильям.
-Аарон, - обратился ко мне кто-то. Этот голос я не узнал. Он был мужским, слегка охрипшим.
-Здравствуй, Орлик, - сказал я, посмотрев на паренька, которого по своим меркам я видел ещё двадцать минут назад молодым.
На нем была белая рубашка. Она была хорошенько выглажена, все пуговицы были аккуратно застегнуты. На ногах красовались черные брюки. Обувь составляли черные туфли. Лицо его было покрыто щетиной. Оно было задумчивым. На лбу примостились глубокие морщины. Казалось, что этот человек пережил многое. За десять лет он мог тысячи раз обдумать судьбу Земли и человечества, перебрать всю библиотеку станции, и, во всяком случае, знания принесли ему скорбь.
Кто-то потянул меня за подол моего халата. Я повернулся. Передо мной стоял маленький мальчик. На нём был одет синий свитер, зеленые брючки и белые кроссовки. На голове «горшком» примостились черные волосы. Глаза были орехового цвета. Он улыбнулся, обошел меня, и затем принялся вприпрыжку накручивать вокруг меня круги, радостно восклицая.
-Где Вайрок? – спросил я.
Все восклицания прервались. Присутствующие в печали опустили головы. Адам перестал прыгать, прикрыл руками лицо и начал громко рыдать. Я присел, дотронулся до его рук. Он раздвинул их и посмотрел мне в глаза. Я смотрел в его глаза. Он не перестал реветь. Я погладил его голову. Он успокоился, отошел к стенке и, свернувшись калачиком, сидел.
-Где вы его похоронили? – задал я второй вопрос.
-Не в этом мире – сказал Орлик. – Я хотел спасти его. Когда наступила смертельная минута, я активировал «Кузнечика» за него. Он был жив еще три минуты. Я просил его попытаться еще несколько раз переместиться, но он отказался. Вайрок сказал, что хватит беспокойства. Он жаждал покоя. Он сказал, что ты сможешь спасти человечество, но его час пришел. Его час пришел…
Я закрыл глаза и выждал минуту. Когда-то Вайрок сказал мне, что не важно, когда мы умрем. Главное, как мы проживем эту жизнь. Мы обязаны пройти достойно путь, который начали с первого вздоха. То, что будет после – не важно. Главное, что здесь и сейчас.
-Аарон, где ты был? – спросил Уильям. – Куда тебя закинуло на  пятьдесят лет?
-Не знаю… Это был уже поверженный мир. Я попытался установить контакт с интервентом. Я просил мира. Он сказал, что между нами нет войны. Я спросил, почему они убивают нас. Он отвечал, что мы сами себя убиваем. На этом контакт закончился.
-А что, если это и есть их родной мир? Мы ведь никогда не появляемся на развалинах,– спросил Орлик.
-Да мы же можем разорвать его на кусочки! - вскрикнул Долсон.
-Успокойся, - сказал Степан. – Это не вернет Земли: пустая трата времени.
-Тебе несказанно везет, Аарон, - промолвил Уильям. – Кто-то свыше следит за тобой. Ты добыл за последние рейды больше информации, чем вся станция за всю свою работу.
-Это и подозрительно… - грустно протянул я. – Словно кто-то наводит на что-то меня, хотя я иду строго по списку вместе с вами,по списку Шейнера.
-Аарон, - сказал Орлик, - у меня было достаточно времени, чтобы порыться в архиве. В нем нет записей по поводу списка – только сам список. Кем был этот человек?
-Хм, - задумался я. - Самое прекрасное, Орлик, что это всего лишь легенда. Шейнер был создателем списка, но никто его не знал лично, тем более, не видел.
-Аарон, мне нужно показать тебе кое-что,- телепатически передал мне Орлик, чтобы другие не слышали.
Я нахмурил брови, и посмотрел на Орлика, а затем на окружающих. С рождения нас учили использовать возможности нашего сознания, и, в основном, дистанционный разговор мы использовали только вместо средств связи, как ранее использовались телефоны. Не раз я флиртовал при помощи внутреннего голоса. Уровень доверия в обществе достиг той точки, когда не приходилось использовать телепатию, чтобы пошептаться от всех вдали. У нас не было секретов.
-Я оставлю это в своей комнате, - передал мне Орлик. – Во время следующего рейда возьми это.
-Аарон, мы рады были тебя видеть, но время для рейда, – сказал Степан.
-Всех благ! – попрощался за ним Долсон.
-Мне тоже пора, - сказал Орлик. – Береги себя, Аарон.
-Вот и продолжилось… - грустно сказал Уильям, проходя в свою комнату.
В зале остались я, Мая и Адам. Мая ждала, когда мы останемся наедине. Её глаза выражали тревогу. Она старательно сдерживала слезы со времени моего прихода, но сейчас на неё будто волной нахлестывали всё большие эмоции. Её губы дрожали. Она всё хотела сказать мне что-то, но не могла произнести этого.
-Что случилось, Мая? – встревоженно проговорил я.
-Не иди в обитаемые миры, прошу тебя, Аарон! – сказал Мая. Слезы брызнули из её глаз. Она закрыла лицо руками.
-Я последний выживший из группы, - убедительно сказал я. –Я не могу опускать руки.
-Но, Аарон! – всхлипнула она. – Что, если нет оружия против них? Что, если они и в самом деле наш рок?
-Мая, ты ведь знаешь, сколько раз человечество говорило себе это? Давным-давно люди тысячами умирали, не в силах бороться с чумой - нашлось лекарство. Были войны, которые не сулили ничего человечеству, кроме боли и смерти – все пришли к миру. Обретя нашу новую силу, мы несколько раз раскалывали само ядро планеты – сами его восстановили. В этом и есть смысл. Бороться до самого конца.
-Вдруг это не в наших силах? – вскрикнула Мая. – Ты можешь умереть в любом из этих миров, как и другие. Неужели это стоит того? Нельзя ли просто смириться и дожить остаток своих дней в мире и спокойствии?
-И позволить человечеству умереть?
-Ты ведь знаешь: все, что имеет начало, имеет и конец.
-Я знаю, - в мои слова закралось сомнение. – Но не сейчас. Не так… Мы должны попытаться.
-Я прошу, хотя бы один раз. Один рейд… Только один безопасный рейд.
-Люди умирали и в необитаемых мирах…
-Прошу, один раз…
-Хорошо, Мая, - серьезно сказал я. – В этот раз отправлюсь в необитаемый мир.
-Спасибо, Аарон! – сказала Мая. – До свидания!
-До свидания! – попрощался я.
Как только она с Адамом скрылась в своей комнате, и лампочка над её и соседней комнатой переменила цвет, я отправился в комнату Орлика. Открыв дверь, я увидел жилище нашего юноши. Говорят, дом может рассказать многое о хозяине. Комната была моего размера, оформленная по моему стандарту. Вот только стены моего друга были покрыты разноцветными переливающимися субстанциями. Это были вращающиеся воронки, размером не больше ладони. Это были иллюзии и воспоминания, созданные Орликом. Стоило лишь коснуться их, и напрячь внимание, как обстановка уходит из-под ног, и ты оказываешь в ином мире, словно во сне. В некоторых случаях есть возможность наблюдать со стороны, но в иных ты наблюдаешь зрением участника.
Я посмотрел на столик, стоящий рядом с кроватью. На нём лежали всего две субстанции. Они были пронумерованы, обозначая, какую запись нужно просмотреть первой. Я коснулся рукой первой записи.
Орлик выходил из комнаты. Он услышал кашель со стороны кухни.Вначале он застыл в недоумении. Источник шума ему был известен, но помочь он все равно не мог. Ко всему прочему, Вайрок не любит, когда за его страданиями наблюдают. Он позволял это делать только мне.
Орлик только бросил взгляд в сторону кухни, а затем пошел к столу за своё место. Вдруг он вновь уставился на кухню и мгновенно переместился туда. Под его ногами хлюпнула алая жидкость, когда он оказался рядом с Вайроком.
Мой друг тяжело дышал. Кристаллообразная масса полностью покрыла его тело. Он сидел на стуле, уставившись в пол, периодически тяжело кашляя, сплевывая кровь на пол.Вдруг он икнул, приподнялся и резко упал в лужу крови.
Орлик перевернул его и приподнял его голову над кровью.
-Вот и все… - прошептал Вайрок и испустил дух.
Орлик нервно начал бродить взглядом по окружению. Окружающие звуки и обстановка полностью затмились для него. Над головой нервно кружилась лампа. Где-то был слышен плач. Адам сидел рядом с комнатой Орлика и плакал, зажав руками лицо. Мая бежала к умершему. Улыбающиеся выходящие из комнаты Долсон и Степан о чем-то болтали, еще не ведающие о случившемся.
Мир трескается. Орлик с силой сжимает Вайрока. Кристаллы распадаются в прах. Наступает тьма. Свет. Вокруг поверхность какого-то очередного необитаемого мира. Серая каменная пустыня. Над головами грозно пролетает огромная планета-спутник. Она дает освещение в эту мертвенную картину.
Вайрок дышит. Он захлестывается кровью.
-Вайрок! – прокричал Орлик, - ты должен переместиться еще раз! Ты умрешь через две минуты.
-Я знаю, - усмехаясь, сказал мой друг. – Ничего не поделать – это судьба.
-Адам стал эмотивом. Мы не можем просто так тебя отпустить.
-Люди стали богами. А теперь их низвергли. Мы не боги. Смерть нам не подвластна.
-Что ты говоришь? Вайрок, у нас мало времени.
-Оставь меня, Орлик. Попрощайся за меня со всеми.
-НЕТ! – прокричал Орлик и вновь переместился с Вайроком.
Новый мир. Орлик стоял по колено в какой-то субстанции коричневого цвета. Вокруг царил полный мрак. Только звезды с неба давали слабые толчки света. Орлик стоял один. Вайрока не было рядом. Он не переместился…
Из моих глаз текли слезы. Я поставил руки на стол. Меня пронзила сильная тоска. Мир померк, и краски более не играли роли. Звуки были бессмысленны и смешивались с моими мыслями. Я рыдал. Люди – боги. Люди стали богами. И за это нам принесли кару. Нас осталось слишком мало.
Я взглянул на второе воспоминание. Смерть Вайрока не была секретом ни для кого. Орлик вложил что-то во второе воспоминание. Нечто секретное для остальных. Это воспоминание было нарезкой фрагментов, вроде фильма. Земля. Я увидел поверженную Землю. Тьма обволакивала каждый клочок её мертвой поверхности. Она обволакивала руины прежних городов. Прошло уже несколько тысяч лет, а старые постройки еще не превратились в прах. Видимо этому способствуют местные сторожи.
Сфера знаний. Гелиос. Орлик достал его из-под обломков библиотеки «Всемирных знаний». Это была металлическая сфера размером с голову. В ней хранилось сконцентрированное огромное количество знаний. Они телепатически помещались между металлическими пластинками.
Сфера распахнулась перед Орликом. Цифры, слова, звуки и снимки беспокойно закружились перед его взором. Он искал что-то. В определенный момент перед ним стали мелькать только тексты маленьких документов. Впоследствии это были только снимки кусков бумаги. И вот нашелся необходимый документ. Оригинальный список Шейнера.
Глава 4. На закате человечества.

Поверхность этой земли испещрена разломами, словно здесь поработало не одно землетрясение. Планета выглядит таковой из космоса – она похожа на клубок замотанной проволоки. Искать жизнь бессмысленно – слишком уж нестабильное состояние планеты сбросит любую живность. Я бродил по этим изломам и раздумывал. Я чувствовал, что где-то рядом вода, и мне очень хотелось пить.
Вот и лужа. Она находилась в кратере на одном из утесов. Мертвенно прозрачная вода. Не тревожимая ни одним волнением она просто покоилась на одном месте. По ней не пробегала волна – на планете отсутствовали приливы и отливы.
Я осмотрелся вокруг. Мне захотелось вновь увидеть комнату Вайрока. Вспомнить, как бескрайни были на Земле равнины, как знойны были пустынные края, как холодны были высокие горы. В этой эйфории я непроизвольно пустил пульс по окружению.
Изломы заполнялись. Я произвел толчок, который спровоцировал на планете серию обвалов. Через несколько часов планета станет снова целой. Энергия моего импульса была достаточно сильной, чтобы взметнуть с планеты огромный каменный массив. Я собрал его силой мысли – шар получился размером с Луну. Я творил неспешно – минуты, часы и недели протекали невиданно быстро. Имело ли значение время? Я вернусь в положенную точку несколько старше.
Только мой оазис оставался неприкосновенным. Сквозь него проходили обломки, отрывающиеся и возвращающиеся на планету. Мир плавился под ним и вновь замерзал. Я восстанавливал Землю по памяти:устье реки Амазонки, Великий каньон, Полярные шапки, Гималаи, дно Тихого океана, пустыни Сахары и многие-многие другие творения.
Передо мной открывалась истинная сила Дара. В последнее тысячелетие перед расколом Земля несколько десятков раз переживала полное уничтожение. Разум и чувства восторжествовали – Земля не была уничтожена. Каждый человек стал почти богом.
В моей памяти проплыл фрагмент истории телекинеза. Вначале некая девочка Кира смогла передвинуть металлический шарик диаметром 10 см силой мысли. Это еще была лишь малая толика этой новой сверхсилы. В мире это взбудоражило невероятную реакцию. Начались войны. Никто уже не помнил, с чего они начались. Открытие телекинеза погрузило человечество в кровавую эру на несколько сотен лет. Война не приносила столь гениальных умов, как Кира, поэтому телекинез стал снова несбыточной легендой.
Отряхнувшись после очередной драки, человечество вновь вошло в золотую эру. Чередой пошли тысячи невиданных открытий. Людей, обладавших невероятными умственными способностями, становилось больше. Человек, который за три месяца осилил весь архив Кустомской библиотеки, смог повторить подвиг Киры. Через десять дней в Берлине немецкий ученый спас себя от гибели, остановив силой мысли химическую реакцию. Под Воронежом нашелся бывший ученый, который работал на стройке, активно используя телекинетические способности.
Первый полет в космос человека без экипировки ознаменовал полное овладение телекинетическими способностями. Это была привилегия только очень-очень умных людей. Таких становилось больше – системы обучения улучшались с каждым днем. В конце концов, в школу был введен особый предмет, сдача которого была обязательна. Назывался он «Эффект Киры» и полностью проверял интеллектуальные способности учеников, потому что только освоивший в достаточной мере школьную программу мог передвинуть металлическую стружку диаметром 0,5 мм с места.
Вспышка озарила мирные окраины Лондона, когда некто взорвал склад оружия. Человечество наивно предположило, что высокий интеллект станет концом войн. Оказалось, что он стал чуть ли не нашей погибелью. Впервые Земля почти полностью была уничтожена ядерной реакцией, спровоцированной неким безумцем. Она была восстановлена другими людьми со способностями,вновь разрушена через сотню лет,вновь восстановлена.
Я вышел из задумчивости и осмотрел искусственную Землю. Размерами она совпадала с нашей планетой. Поверхность полностью копировала мой дом. Отсутствие воды влияло, словно рентгеновские лучи на живые организмы. Скелет планеты был испещрен руслами рек и изгибами гор, впадинами океанов и разделами тектонических плит. Ядро нагрелось от вложенной энергии – по поверхности периодически происходили извержения.
Под моим воздействием оазис приземлился на поверхность. Я посмотрел на местную звезду. Она была желтым карликом, как и Солнце. На небе не могло быть облаков, поэтому её сияние полностью падало на местную поверхность. Мой пристальный взгляд улавливал потоки раскаленного газа, что бродили по поверхности звезды. Столпы протуберанцев тянулись в разные стороны. Вдруг они потоком потянулись в сторону планеты. Это была чудесная гелиевая труба.
Она окутывала планету. Вначале она ложилась радиоактивным слоем вокруг. Планета была окружена звездным сиянием. Этот свет начал тлеть. Он становился все более блеклым, пока не превратился в тьму. Мрак окутал все вокруг. Послышался удар, словно кто-то стукнул по бескрайнему металлическому листу. С неба полился дождь.
Мой оазис оставался неприкосновенным, а вокруг все наполнялось водой. Множество обвалов происходило тут и там – Земля вновь меняла ландшафт, но я не позволял ему измениться. Горы обваливались и вновь громадами восставали над землей. Реки растекались и вновь стекались в положенные русла. Глубокие впадины засыпались песком, но вновь очищались.
Остатки вещества, прилетевшего со звезды, превращались в кислород, углерод, азот и прочие соединения, что зависали в воздухе нашей Земли. Парообразная масса свергалась с неба и окутывала планету. Вдруг все вокруг наполнилось новым для этой местности сиянием. Облака рассеялись и над головой растянулись голубые просторы атмосферы.
Я вздохнул. Приятный безвкусный, но родной воздух проник мне в легкие. Мои глаза были закрыты, я вкушал удовольствие от искусственного рая. Кожа не чувствовала негативного воздействия. Органы были нормальных размеров. Моё зрение было покрыто тьмой, и так хотелось открыть глаза и вновь увидеть зелёные равнины, косяки птиц на небе и насекомых, что ползали по растениям.
Но вокруг была только серая безжизненная пустыня. Я чувствовал, что планета всячески старается изменить ландшафт. Жизнь не скрепляет более эти места, поэтому на севере слишком холодно, на юге чересчур жарко. Две критические точки создают волнения – планета придет рано или поздно к состоянию до моего прихода.
Рядом со мной была лужа местной воды. Я подошел к ней и посмотрел на своё отражение. Морщины на лбу стали глубже. Глаза выглядели устало. На лице выросла большая густая борода. Я постарел лет на двадцать со своего прихода сюда.
Я погрузил руки в воду и закрыл глаза. Сердце нервно стучало. Вокруг не было ни звука. Слышался лишь стук и моё дыхание. Я открыл глаза и вгляделся в воду. Зеленая жидкость разливалась от моих рук. Споры, пущенные мной, могли жить. Земные споры. Именно те, что могут выжить лишь на Земле. Эта планета может стать нашим домом.
Поспешно я переместился на корабль. Выйдя из комнаты, я встретился с удивленными взглядами остальных. Такой же взгляд я поймал, когда вышел из комнаты в предпоследний раз.
-Аарон, ну что же ты делаешь? – грустно промолвила Мая.
-Я нашел новый дом! – радостно воскликнул я.
Остальное было в тумане. Недоверчивые восклицая, усмешки, сомнения, а затем решение проверить планету. Все вместе мы переместились на модифицированную планету, а затем толпой скучковались вокруг лужи.
-Не может быть! – воскликнул Уильям.
-Нашлась в этот раз! – поддержал Орлик.
-Просто не верится, - в слезах промолвила Мая.
Я осмотрелся. Справа от меня стоял Орлик. На нём была все тот же деловой костюм. Глаза ярко блестели каким-то юношеским светом. За ним стоял Степан и Долсон. Они не перешептывались друг с другом, как бывало только в самые радостные моменты. Им было просто приятно ощущать данное мгновение. Слева от меня стояла Мая с ребенком. Она плакала слезами счастья, закрыв лицо руками. Адам стоял и недоуменно глядел в лужу. Только он плохо представлял произошедшее. За Адамом стоял Уильям. Его глаза были неестественно расширены, словно блюдца. Удивление пронзало его полностью. Он то и дело протирал глаза, щипал себя за руку, а затем даже ужаснулся, что волосы дыбом встали.
-Ну, попробуем! – воскликнул Орлик и отбежал на несколько метров от лужи. Он кинул какой-то очень маленький предмет на землю и отвернулся от него.
Звуков не было слышно, но предмет за его спиной начал увеличиваться. Вначале я не мог разглядеть, что это было. Постепенно нечто становилось больше и больше. Из-за спины Орлика начали выглядывать листья и ветви. Мы восторженно обступили место созревания дерева. Его ствол был белым с черными крапинками. Он увеличивался в размерах стремительно быстро. Орлик повернулся и произнес:
-Вот какая у меня береза!
Мы рассмеялись. Я почувствовал спокойствие на душе. Усталость сковала моё тело. Я лег на землю, на этот песок и закрыл глаза. В конце концов, можно было поспать. Мы уже привыкли обходиться без этого феноменального явления, но оно было, словно привычка, от которой трудно отказаться.
Открыв глаза, я почувствовал, как нечто трется о мои щеки. Сотни маленьких усиков царапали мою кожу, но не болезненно, а приятно. В воздухе стоял невиданный аромат цветов. Прямо на мой нос села бабочка.
Я приподнялся. Вокруг была чудесная равнина. Береза стояла посреди этого зеленого луга. Ветер волнами пробегал по местности, как тогда в иллюзии Вайрока. Небо было лазурным, а мелкие облака делали его живым. Дышалось спокойно - чувствовался дом. По небу проплыл косяк птиц. Где-то жужжала пчела, стрекотала стрекоза, рылся мелкий грызун и прыгал маленький заяц. И не верилось, что это конец.
Мой взгляд был устремлен в это прекрасное небо. Вдруг сгустились тучи. Темнота покрыла окружающую местность. В небе появилось нечто темное. Словно ткань небо порвалось, и из разлома потянулись щупальца.
Не помню, что произошло в следующие мгновения, но я пришел в себя уже на станции. Я стоял на коленях и тупо уставился в пол. Остальные разочарованно сидели за стульями. Царила мертвая тишина. Адам так и не понял, что произошло. Он недоуменно оглядывался вокруг.
Вдруг Уильям быстро отлетел к стене. Что-то начало зажимать его горло.
-Ты предатель! Зачем ты это делаешь? – вскрикнул кто-то.
-Что происходит? – задыхаясь, отвечал он. – Я не понимаю, о чем ты?
-Ты управляешь системой «Кузнечика». Орлик показал мне список Шейнера. Этот список был создан тобой, чтобы мы перемещались по планетам в поисках жизни, которую эти твари уничтожат!
-Ты свихнулся, Аарон! – в этот момент я понял, что голос был мой, а телекинетический захват исходил от меня.
-Это я сделал… - произнес кто-то за моей спиной.
Я оглянулся и увидел поникшего Степана. Слезы текли из его глаз. Он устремил свой взор в пол.
-Я не понимаю… - недоуменно сказал я. Список Шейнера был написан руками Уильяма – я знал его подчерк, затем в «Кузнечике» я нашел следы постоянных вмешательств Уильяма. В конце концов, перед перемещением я уловил сигнал, который отправлялся в родной мир черных тварей.
-Нет, Степан… - усмехаясь, сказал Уильям. – Это сделал не только ты. Ты ничего не хочешь сказать, Аарон?
-Ты хочешь упрекнуть меня в предательстве? – удивленно промолвил я. – Я воскресил Землю, а ты или Степан сдали её этим тварям.
-А кто их породил? – произнес Уильям.
-Они существовали где-то, но «Кузнечик» их привлек.
-О, боже! – вскрикнула Мая. – Я вспомнила.
-Ну же, Аарон, - сказал Уильям. – Я знал тайну списка Шейнера почти с самого начал, но не хотел открывать правды.
-В чем правда?! – я нервно затрясся. В голове что-то всплывало. Некое забытое знание,нечто подсознательное.
-Мы сами позвали их на Землю… - ужаснувшись, сказал Орлик.
-Степан, что происходит? – глупо пробубнил Долсон. – Что-то я вообще запутался? Кто-то кого-то предал? Все предали друг друга? Что происходит?
-Он сказал, что мы сами убиваем себя… - вспомнил я встречу с тварью.
-Мы сами призвали их, пусть и бессознательно, - сказал Уильям. – Мы сами призвали нашу кончину. Когда я впервые понял, что отправляю информацию по «Кузнечику» в неизвестном направлении, я прошел глобальную чистку сознания, чтобы не позволять кому-либо контролировать себя. Проверяя, нет ли таких, как я, обнаружилось около двадцати «предателей». На них никто не воздействовал, они делали это добровольно, но абсолютно не помнили об этом. Однажды я увидел, как ты отправляешь информацию…
-Планета Цуииир… - с дрожью в голосе, сказал я. – Там жили люди, еще не преодолевшие каменного века. Я пустил сигнал, и даже не придал этому значения.
-Мы сами навлекли на Землю смерть? – покрывшись холодным потом, сказал Долсон. - Мы, человечество, сами покончили с собой?!
-Именно так, - бездушно промолвил Уильям. – С самого начал катастрофы мы на блюдечке подавали живые миры. Шейнера никогда не существовало. Каждому пришло провиденье. Каждый написал один список Шейнера. И теперь мы продаем планеты врагам, наверное, поэтому нас не трогают интервенты.
Вновь бессознательное взяло надо мной контроль. Я подбежал к Адаму, взял его за руку.
-Что ты делаешь… - услышал я фразу Маи, перед тем, как мы переместились на Землю.
Черная тварь ждала нас. Она не реагировала агрессивно, дружелюбно помахав рукой Адаму в ответ на его приветствие. Я начал читать мысли обоих. Тело моё мгновенно начало покрываться инфекцией.
-Почему вы убиваете нас? – говорил Адам.
-Вы сами того хотите, - отвечал интервент. – Пусть и не сознаете этого.
-Я не хочу умирать.
-Нет, хочешь, иначе бы ты жил вечно.
-А вы тоже умрете?
-После всех.
Меня пробирала боль. Она была столь сильной, что я не мог сконцентрироваться на разговоре.
-Последнее знание, которое могло получить человечество – было умение перемещаться в пространстве. Теперь вы почти всевышние силы. Именно поэтому ваше время пришло.
-Но время других не пришло.
-Им не достичь большего. Значит и их время пришло.
-Но ведь они не прошли свой путь.
-Человеки, вы сами управляете нами. Мы лишь исполняем вашу волю. Вы сами жаждете смерти себе и другим.
-Но мы же сражались за жизнь.
-Вы сражались за надежду. Вы не знали сами, что творили.
Я переместился с Адамом на станцию. Истекая кровью, я упал перед ним. Лицо моё было обращено вверх. Я видел кристаллы, что парили под потолком. Их сияние было голубым. Они витали вокруг оси, подчиняемые нашей волей. Они разбились бы, даже без нашей воли.
Адам провел по моему лбу. Моё дыхание восстановилось. Лужа крови вокруг испарилась. Кристаллы мгновенно спали. Я был здоров.
-Это и есть истинное отчаяние, - сказал Уильям. В руке он держал пистолет, приставленный к виску. – Зачем идти дальше?
-Может, стоит продолжить путешествовать по обитаемым мирам, - сказал Степан. – Это наша судьба – быть следопытами Смерти.
-Но мы можем просто дожить отданное нам время в смирении, - говорила Мая. – Неужели это так трудно. Мы бессильны, но разве в этом смысл?
-Мая права, - встав, сказал я. – Третье правило не зря гласит: «Что имеет начало, имеет и конец». Но есть первое и второе правила гласят, что «Есть любовь» и «Есть жизнь». Как мы могли забыть об этих правилах? Нам не избежать конца, также мы не избирали начала. Мы должны прожить свои жизни. В этом и есть суть существования.
-Можно приблизить свой конец… - опустив пистолет, сказал Уильям.
-Можно жить предназначением, - говорил Степан.
-В любом случае, мы должны дойти свой путь до конца, - промолвил я. - Уничтожение Вселенной – дело черных тварей. Мы же вольны выбирать – они сами сказали мне это. Я думаю, мы должны дать шанс другим мирам дойти свой путь.
-Неужели это конец? – грустно промолвил Орлик.
-Конец для нас – верно, но у иных все только начинается.
Уильям стоял погруженный в раздумья. Степан мялся в нерешительности. Мая, Адам и Долсон пошли на кухню что-то приготовить. Я сидел на стуле. Вокруг меня была иллюзорная зеленая равнина. Где-то вдалеке мне махал Вайрок. Над головой безмятежно сияло Солнце. Вокруг была тишина.


Рецензии