А я верю... 4, 5, 6

4

Приехала домой Антонина уже поздно. По дороге в лавке она купила бутылку дешёвого вина. Сын ещё не пришёл с работы, и она  начала готовить ужин. Пока в казанке тушилась капуста, она выпила немного вина и почувствовала, как по телу пошло тепло. Надо выпить ещё, и тогда страхи, напряжённость, - всё уйдёт. Останется пустота. Тёплая, влажная пустота во всём теле и голове. Давно она не пила. Желание пригубить стакан не оставляло её никогда, но она старалась держать себя в руках.

Антонина перемешала капусту в казанке и наполнила второй стакан. Сейчас она выпьет и поест, и Димка ничего не заметит. Ненавидит он, когда мать пьёт. Может и избить её, если что-то почувствует.

Она спрятала пустую бутылку и положила себе в тарелку тушёной капусты. Ешь,- сказала она себе. Не хочу. Ничего не хочу. Есть не хочу. Пить не хочу. Сына своего видеть не хочу. И эту квартиру обшарпанную, с коричневыми стенами, по  которым колоннами демонстрантов маршируют тараканы.

Как легко и просто всё было в молодости. Казалось, чего хотел, того и добился. И добивалась. И силы ощущала в себе безграничные, и возможности необыкновенные.

Почему же сейчас жизнь вцепилась в неё пауком – кровососом. И каждый день- новый виток липкой неотвязной паутины. Как выбраться из неё, как?

Легко сказать. Это не порог перешагнуть: вот старая жизнь, а вот новая. Она затягивала её годами. День за днём. Час за часом. И вместе с обстоятельствами, которые давили на неё и меняли её жизнь, менялась и она сама.

Год назад сын вышел из  тюрьмы. Через несколько дней после похорон. Он возненавидел мать. Он говорил ей это в лицо: ненавижу, что ты старая, нигде не работаешь, тараканов не выводишь, пьёшь. Я видеть тебя не хочу Лучше уходи куда-нибудь, я буду жить один.

Куда она пойдёт? Да если бы и было куда пойти, как он будет жить один, измотанные нервы, изуродованная психика. В зоне он пристрастился нюхать бензин и, вернувшись домой, стал требовать: принеси бензин! Она ходила на заправку, выпрашивала бутылку бензина и приносила ему.

Димка закрывался в маленькой кладовке и нюхал эту отраву. Иногда Антонина слышала, как он смеётся там словно одержимый. А то бормочет что-то, кричит. Забрал в кладовку свечку, зеркало. Зачем? Что он ищет там в своих видениях? Чему смеётся?

Димка выходил из кладовки, пошатываясь, и шёл прямо в спальню. После этого он мог проспать половину суток. Почти ничего не ел. Телевизор смотреть не хотел. Ничего не хотел, кроме бензина.

Антонина пыталась разговорить его после сна, пока он ещё не ушёл в кладовку. Удавалось это редко, и ничего, кроме отрывочных, резких, раздражённых фраз, она не могла из него вытянуть.

Мир галлюцинаций поглотил его. Он наслаждался картинами, которые видел, людьми, с которыми общался. Тот мир был яркий и красочный. Богатый и щедрый. Без насилия и скучной обыденщины.

Лицо у Димки стало вялым, безжизненным. Вокруг рта и носа появилось большое, тёмное пятно. Длинный, худой, с безумными глазами...

- Димка, ты умрёшь,- говорила Антонина со слезами, застывшими в горле.
- А я и не хочу жить. Что интересного в этой  жизни?

В первые дни после тюрьмы он подсел к рабочему столу отца, что-то пытался мастерить. Отец за год до смерти приохотил его к своему ремеслу, многому научил. В своих письмах из тюрьмы Димка писал о том, как он соскучился по дому, по отцу с матерью, по работе. Жалел, конечно, что связался с дружками и их поганеньким делом. Ведь как залетел? Пошёл с другом коноплю рвать. А мать парня, что послала их на то поле, звонит знакомому менту: хочешь заработать?

И взяли их, тёпленьких, с двумя пакетами конопли. Шестьсот баксов за каждого и – вечером отпустим.

Бросилась Антонина к брату Вадика: Выручай! Иннокентий успокоил Антонину: Иди домой, не переживай, я займусь этим.

Кеша богатый и известный в городе человек. Его знают и уважают не только ювелиры. Человек он добрый и отзывчивый. Что для него  шестьсот долларов? Да и не погнушается он пойти к сильным мира сего, поклониться.

Так думала Антонина. Но когда вечером приехала за сыном, как ей велел Кеша, Димку уже увезли в главное управление, и никакая взятка тут уже не могла помочь. Забыл Кеша сделать обещанное или денег пожалел? Увезли Димку и осудили на три с половиной года. Как узнала она позже, не смог Кеша собрать эти деньги. Не успел.
               
В железную дверь настойчиво громыхнули несколько раз, и Антонина бросилась к двери: Димка пришёл.

Она увидела его и рассмеялась. Ничего смешного не было. Она увидела своего сына и посмеялась про себя тому, что вот он есть, и он дома, и всё хорошо, и сейчас она будет кормить его ужином, и постепенно у них, может быть, всё наладится.

Димка с подозрением посмотрел на мать: Пила?
– Да какое там пила! С ума, сошёл! Чего я буду пить? И с какой радости!

Но он уже не слушал её. Сбросив со злостью туфли в прихожей, он пошёл на кухню искать бутылку. Перевернув всё в кухне, кладовке, ванной, он вернулся на кухню и бросился на Антонину с кулаками: Ты пьёшь, пьёшь! Ты опять напилась!


- Да отстань  ты, дурак! Ничего я не пила. Подумаешь, бутылку вина выпила.
– Я ненавижу тебя, ненавижу! Ты  мне не мать. Ты алкашка. Ты врёшь всем. Ты лживая чмо!

– Да заткнись ты, дуралей. Сам, что ли, напился! Кого я обманываю, кому вру?
– Думал, вернусь из зоны, нормально, по-человечески буду жить. А тут засранная квартира, вонь, холодильник пропила!

– Ничего я не пропивала, хватит ерунду болтать. Ешь давай, я капусту стушила.
– Подавись ты своей капустой! - Димка отшвырнул тарелку и пошёл в кладовку, но тут же вернулся: Где мой бензин?

– Нет бензина. И не будет. Надоело мне смотреть, как ты сохнешь на глазах.
– Ну так убирайся отсюда и без бензина не приходи.
– Никуда я не пойду. Поздно уже.
– Пойдёшь! Ещё как пойдёшь!

Димка схватил Антонину за руку и потащил в прихожую. Она пыталась вывернуться, но он схватил её ещё крепче и швырнул в сторону входной двери. Маленькая и хрупкая, Антонина не удержаться и, падая, развернулась, чтобы за что-нибудь ухватиться...

Сильной боли она не почувствовала, но, увидев на полу около себя кровь, испугалась.
- Димка, беги скорее к соседям, звони в скорую, а то подохну.

Димка побежал к соседям звонить. Антонина кое-как поднялась и поплелась в комнату поискать тряпку и закрыть дырку в голове. Ей показалось, что дыра там большая, и вместе с кровью того и гляди мозги начнут вытекать.

5

Дотрагиваться до раны рукой она боялась. Нашла в бельевом шкафу какую-то тряпицу и приложила к затылку. В голове шумело, и Антонина удивлялась тому, что она ещё жива. Платье на спине пропиталось кровью. Надо бы переодеться, но силы вдруг оставили её. Она легла бочком на диван и стала громко стонать.

Врач скорой помощи издали глянул на неё, спросил, как это случилось(упала,раздражённо буркнула Антонина), и велел  Димке  помочь Антонине спуститься вниз к машине.

В больнице ей обрили половину головы, зашили рану и сказали, что на следующий день можно идти домой, чему Антонина очень удивилась и обрадовалась. Ей казалось, что с такой раной, если и останется жива, то в больнице ей придётся не меньше недели отлёживаться.               

По дороге в больницу она опять начала стонать и плакать, слёз правда, не было. Димка сидел рядом. Антонина начала прощаться с ним, исповедоваться в своих грехах и давать наказ, как жить без  неё, если она помрёт.

Врач то и дело оборачивался и смотрел то на Димку, то на неё, и Димке  было стыдно за мать. От неё пахло вином, и несла она какую-то несуразицу. То объясняла, как свет воровать, чтобы не платить, то начинала вдруг бить себя в грудь сухоньким кулачком и вопить: это бог меня наказал, бог наказал.

Когда моя мать, твоя бабушка, Димка, - она была весёлая и добрая и меня всегда ругала, а я не слушала её, - когда её парализовало, я по два дня не подходила к ней, а на рестораны у меня время было.

Ты смотри, геру не употребляй, - никогда, никогда! - Димка, слышишь? Ключ у тебя? Одежду заберешь,
как врач сказал и – домой. Я ж тебя люблю, сынок, один ты у меня... И я у тебя одна... Как же ты будешь жить без меня?

Антонина уже вовсю хлюпала носом, и слёзы  ручьём стекали по её морщинистым щекам.
- Ну упала я, упала... Прости уж меня, сынок, выпила я, день был очень тяжёлый, и за тебя душа болит!

Врач опять повернулся и посмотрел на Димку. Тот покрутил пальцем у виска, как бы объясняя: да чокнутая она, не обращайте внимания.
               
Утром следующего дня Антонина слонялась по больничному коридору. Ждала сына. Хотя... Чего ждать? Он не придёт. Забрал её одежду и рад, что мать "закрыли", и ему теперь воля. Кормить Антонину не будут, она знала. И лечения больше никакого не будет. Всё, что необходимо, сделали а за остальное, тётя, надо платить.

Антонина мысленно прикинула, сколько будет стоить один день в больнице. Да, сумма складывалась приличная, у неё таких денег нет. А если и есть! Жаль такую прорву денег отдавать за лечение и кормёжку. Она подлечится дома. Врач сказал, что она много крови потеряла.

Ну и ладно. Беда большая. Крови у неё много. Не сдохнет. Только бы домой добраться. Голова болела нестерпимо. И от этой боли и невозможности что-то предпринять появилась какая-то тупая, неотвязная раздражительность.

Кое-как дождавшись девяти, Антонина стала названивать соседям с просьбой позвать сына к телефону. Было уже почти пять, когда он привёз её вещи. Антонина, конечно, набросилась на него: такой-сякой! Целый день здесь сижу, жду тебя! Меня не кормят, не лечат. А я больная, я крови много потеряла.
               
Димка промолчал, отдал ей пакет с одеждой и пошёл на остановку.
               
Не нужна я ему, ворчала про себя Антонина. Чуть не угробил до смерти, и плевать ему на мать. Не спросит ни о чём, не пожалеет. Теперь сколько нужно денег на еду, на лекарства!

Тут она вдруг, семеня вслед за сыном на остановку, подумала о том, что не помнит, куда положила оставшиеся деньги. Она часто по пьянке прятала деньги и очень часто не могла их потом отыскать. Ничего, найду, - успокоила она себя. Вот приду домой и сразу вспомню.
               
В трамвае было битком набито, но ей сразу уступили место, и Антонина тяжело опустилась на сиденье. Устала.
Она обернулась и поискала глазами  Димку, но его не было видно. Старается не показываться ей на глаза. Боится, что мать заговорит с ним. Ну и ладно, дома поговорим, решила она.
               
Не успели они перешагнуть порог, как Димка тут же нырнул в кладовку. Не было у Антонины сил ругаться, наставлять его, учить уму-разуму. Она пошла к соседке Рите.

У Риты мужа посадили, и она жила с маленькой дочкой. Жила она тем, что продавала иногда на базаре кое-что из своих вещей. На вырученные деньги дня два-три, а то и неделю, обходилась. Большая  была любительница приложиться к бутылке.

В квартире у неё всегда стоял запах гнили от овощей, которые она подбирала или выпрашивала на базаре. У Риты было большое преимущество перед другими соседями: у неё был телефон, и она позволяла им пользоваться в любое время.
               
Антонине некуда было звонить сейчас, но от Риты она могла узнать обо всём, что происходило в доме и вне его. Как-то так получалось, что у неё всегда была свежая  информация о разнообразных событиях, которые время от времени в доме случались.
               
Рита осмотрела рану на голове Антонины и ужаснулась, но тут же и успокоила соседку: ничего, до свадьбы заживёт!
Антонина прошла на кухню и налила себе из крана холодной воды.

-Рассказывай, - велела она Рите. - Что тут было?
- Ничего не было. Ну Димку-то, конечно, вызывали в ментовскую. Мы, говорят, засудим тебя за мать. Садись, велят ему, и пиши, как  ты мать избивал. Правду не напишешь, сам знаешь, что тебе будет, прошёл уже азбуку.

- А Димка что?
- А Димка не дурак писать на себя. Не знаю, что у вас там было, но он написал, что мать была пьяная и упала.
- А они что? Да ты говори, не тяни.
- А они эту его бумажку порвали. Дали ему время подумать до завтра. Говорят,что если завтра не напишет правду, разговор будет другой.

- Ладно, я сама завтра с ними разберусь. Ещё не хватало, чтобы пацану нервы мотали.
- Ты смотри, Антонина, поосторожней со своим пацаном, зашибёт до смерти.
- Да сама я виновата. Лечить мне его надо.
- Вот-вот. Клади его в больницу, пока беды какой не случилось.
- Хватит тебе, накаркаешь.
               
Рита достала бутылку из шкафчика и налила себе. Немного подумала и предложила Антонине: выпьешь?
- Нет,хватит с меня. А голова болит, скажу я тебе, -  ужас и кошмар. Мне тоже лечиться надо. И есть надо побольше, я крови много потеряла.

- Для твоей крови  глоток не повредит, а польза будет.
- Да, ты права. Мне есть надо побольше, а как я  могу есть, когда у меня желудок болит. На еду смотреть противно.
- Ну так пей.
- Выпью.
- Пей, пей, но это всё. Больше у меня нет. Ничего нет.

- Не переживай. У меня есть деньги, правда, не знаю, где, но точно знаю, что есть. И ещё будут. Мне Костя  даст. Я для него – самая подходящая кандидатура. Он мне так и сказал: никакой косметики. Бабушка! И куча денег в кармане. Ты понимаешь?

- Понимаю. Что, думаешь я дура... Ты мне уже сколько раз про свои дела рассказывала. Молодец. Я знаю, что у тебя на голове не кочан капусты... У тебя капуста дома есть?

- Нет,откуда!
- У меня есть, я тебе дам.
- Хорошо. Я пацану капусту стушу.
- Как стушишь, и мне принеси. Я девчонку накормлю.

- Ленивая ты, Ритка. Лень тебе капусту стушить.
- Мне не лень. Я больная. У меня здоровья нет.
- Думаешь, у меня есть?
- И у тебя жизнь не сахар.

- У меня жизнь была – не пожалуешься. Да только я её на бутылку променяла.
- Бутылка – это ладно, это ничего. Болезнь это. Я  про другое говорю.
- Про что?
- Розу посадили.
- Какую Розу?
- Как это "какую"? Подо мной живёт.
- Не верю!

- И я не верила. Вон выгляни в окно, выгляни... Видишь машину? Менты. Теперь каждую ночь дежурят здесь.
- А зачем дежурят?
- Не знаю. Знаю только, что её взяли с героином. Полкило нашли. Обыск был. Банку золота забрали. Открыли сейф, а там...

- Куча долларов!
- Куча долларов или сколько там, не знаю...
- Да все говорили, что у неё сейф забит долларами!
- Там ещё и пистолет нашли. Говорят, ментовской. Все знали, что она торгует герой. Её даже сожитель избил за это. Говорит, стыдно, барыгой заделалась. Мужику полагается этим делом заниматься.

- Она ничем не брезгует. Жадная на деньги.
- Жадность её и сгубила. Подошли к ней парни, трос золотой предложили. Она этот трос взяла, а за деньгами, говорит, приходите завтра. А тут уж всё известно. Сначала завтра, потом послезавтра. А потом никогда. Ну а ребятишки, они же знают её, как облупленную, сами геру у неё брали, - пошли в ментовскую и накатали заявление.

- Значит,она в тюряге.
- А где же ещё? Не знаю, сколько она там продержится. Сердце у неё никуда не годится. Помнишь, как лето начинается, говорит: не знаю, переживу  это лето или нет.

- Ну, Ритка, ты меня удивила. Роза – бандерша в тюряге. Жаль мне её...
- Нашла, кого жалеть!

- А как же сын её, болван этот малолетний? Женила она его, привела невестку в дом, ребёнок родился, а он дурака валяет. Шманяется без дела, да и говорят, наркотой увлекается.

- Её как взяли, так вся семья разбежалась кто куда. Испугались. Правда, золото со старшей дочки сняли и к соседям отнесли. Ковры – туда же. Конфискуют всё.

- Ладно... Пойду ужин сыну готовить.

 6

Антонина поднималась на свой этаж с кочаном капусты, открывала дверь, закрывала, готовила ужин и всё думала. О своей судьбе. О своей соседке Розе, о том, как жизнь редко радует, но если бьёт, то со всего размаха, не устоишь. А устоять надо. И жить надо. И сына своего Антонине спасать надо.

Припрятанные деньги она нашла в тот же вечер. Странно, что она их спрятала в таком месте – в туалете под мусорным ведром. Видно, совсем у неё неладно с головой.

Позже, задумавшись об этом, она сообразила, что сын нашёл эти деньги. На них он и купил себе бензин. А остальные спрятал. Антонина обычно прятала деньги где-нибудь в книгах. Димка знал это.

Знал он также, что мать  часто забывает, куда их кладёт. Спрячет, а потом сама найти не может. Вот. Дожила. Это всё пьянка. Но без вина она уже не выдерживает. Поэтому она хорошо понимает сына.

Страшно от того, что происходит вокруг. Но ещё страшней заглянуть в себя. Кто я? Что я? Почему я здесь, рядом с этим странным парнем, до боли родным и... до смерти ненавистным!

Всё это скучно и противно. В какой-то момент она свернула куда-то не туда, и вот – оказалась здесь. Но когда, где? Было ощущение, что когда-то давным-давно, когда она ещё не родилась, её направили на эту дорогу. Просто повернули и сказали: иди.

А куда ещё она могла пойти, когда  родилась? Ведь она ничего не знала, не понимала. Может быть потом, когда она уже много что понимала, она свернула не в ту сторону? Но я не кукла, не марионетка. Мне от отца ого-го какие мозги достались!

Уже в школе по тому, как учителя относились ко мне, я поняла это. Ну и что? Я могу всё изменить. Как? Как всё изменить? Сделать ремонт? Нет денег. Костя не даёт о себе знать, а у меня нет ни телефона его, ни адреса. Надо искать работу! Смешно! Как-то Антонине удалось устроиться посудомойщицей.

С неделю всё шло хорошо. Она приносила домой кое-какие продукты, кое-какие деньжата. Кажется, даже Димка стал реже заходить в кладовку. А в один из этих дней он попросил её постирать и погладить ему брюки и рубашку: собрался на работу.

Антонина всё сделала. Полночи сушила брюки над газом, - всё успела приготовить к утру. Только сына не смогла добудиться.
 
- Отвали, сказал он в полусне. - Ты мать, ты и корми меня. Сама не хочешь работать, а меня заставляешь.

Как в воду глядел. В тот же день Антонина ушла из кафе. Кто-то украл тарелки, и все косились на Антонину. Да пропадите вы со своими тарелками и подачками. Конечно, в голове Антонины не раз мелькала мысль о том, что тарелки красивые и почти новые, в кафе на базаре их запросто обменяют на бутылку вина, но... Кто-то опередил её, кто-то более ловкий и расторопный.

Антонина не жалела, что ушла из кафе. Люди там уж больно гадкие. Каждый день, возвращаясь домой, она чувствовала себя так, будто грязь налипла на неё. Хватит с неё  этих воровато припрятанных объедков. Димка их всё равно не ел. Кошка и та не всегда одобряла стряпню из кафе.

Иногда, когда денег не было по нескольку дней, и пить было не на что, Антонина, почти совсем протрезвев, доставала свои рукописи. Это были её юношеские стихи, рассказы. Ей было о чём писать. В ней жила большая любовь. Очень большая. Огромная. Любовь, которая делала её счастливой, и которая заставляла её страдать так, будто она медленно поджаривалась в адском пламени.

Девочку, в которую она влюбилась в девятом классе, звали Лена. Девочка Лена была некрасивой, но какой-то таинственно-сдержанной. Холодной, каким-то  образом будто обещающая тепло, - нежное, долгожданное тепло на все времена. Тепло, которое коснётся тебя, и ты – уже не ты а что-то, что было внутри тебя, но никто не видел этого. Только ты сама это знала.

Нет,она была красива. Но лишь Антонине открылась эта красота. Как же это случилось? Это был взгляд... или робкая улыбка ни к кому и в никуда. Или маленькая рука - будто пойманный  воробышек в руке Антонины, когда она провожала Лену на трамвайную остановку.

Антонина ночи напролёт писала стихи, обливаясь слезами, и представляла, как читает их Лене. А Лена слушает и плачет. Берет руку девочки Тони и целует её.

Антонина и в самом деле решилась однажды прочитать свои стихи Лене. Лена слушала с бесстрастным, холодным лицом и ничего не говорила. Слушала и молчала. Что же, подумала тогда  девочка Тоня. Её любовь и не может быть другой.

Как было бы банально и пошло сказать в ответ на прослушанные стихи: Тоня, ты гениальный поэт, как ты этого не понимаешь. Твои стихи бесценны. Как это получается у тебя: задеть самые нежные струнки чужой души? Как ты можешь понимать так чужую душу, описать всю её красоту и неповторимость, не сказав ни слова об этом напрямую...

Я могу, сказала бы девочка Тоня. Я могу всё это, потому что чужая душа – это частица моей души. А частица моей души не может быть чужой. Я её знаю очень хорошо. Знаю, что она любит и что ненавидит. Хотя... ненависти нет и не может быть. Есть неприятие.

Нет, сказала бы девочка Лена. Это смирение. Перед всем, что есть в мире. Я принимаю всё и не сопротивляюсь. Потому что это, как ты говоришь, частица меня...

Нет, конечно. Девочка Лена просто слушала и молчала, потому что она, впитывая услышанное сокровенное, росла. Росла, чтобы приблизиться к девочке Тоне и быть с ней рядом, когда и слов уже не надо: всё говорят глаза...


Рецензии
Произведение реальное, странный образ жизни, который всё, из-за, проклятой водки, превращает человеческую жизнь, в страшный кашмар!
Произведение проникновенное и трогательное!
С искренним уважением,

Надежда Водолазова 2   09.08.2014 13:13     Заявить о нарушении
Спасибо, Наденька, рада Вашему вниманию и
пониманию!
Всего самого, самого доброго Вам!
С уважением

Натали Соколовская   09.08.2014 19:45   Заявить о нарушении
На это произведение написано 7 рецензий, здесь отображается последняя, остальные - в полном списке.