Полабские славяне и их божества

ПОЛАБСКИЕ СЛАВЯНЕ И ИХ БОЖЕСТВА

1.
 
Ругии – это часть западнославянского (полабского) племени родариев (радариев, ротарей), которая вместе с хижанами, черепнянами и доленчанами  образовывала  Велетское (Лютичское) государство в междуречье Лабы / Эльбы, Пэниты, Одры и жила на острове Руян (Ругия, Рюген) (Видукинд Корвейский, «Деяния саксов», III, 42).
«… На Рюгене известен особый вид керамики – … рюгенские чаши. Они не восходят к типично балто-славянским типам керамики (суково-дзедзицкой и её разновидностей). Они встречаются только на Рюгене и близлежайших территориях. Ближайшие их аналогии находятся в керамике «восточных германцев» 4-5 вв. в Поморье, Силезии и южной Моравии, что явно указывает на ругов. Но с другой стороны, многие из найденных чаш содержали явно славянские вещи – височные кольца, бусины, ножи, и лежали рядом с другой керамикой уже точно балтийских славян. Немецкие археологи сначала признали их «древне-германскими», потом славянскими, а сейчас говорят о том, что это след переемственности между древними ругами и средневековыми руянами. Вообщем раньше немецкими историками (и сейчас в большинстве случаев) оспаривался сам факт какой либо связи ругов и руян и считалось что они разминулись на 2 века. Сейчас выяснилась археологическая переемственность между ними. Концепция славянского пришествия в 6-7 вв в восточную Германию так же основывалась во многом на датировке керамики» [Рюгенские чаши. Часть 1. Чаши древних ругов // «…Вообще переемственность у славян с дославянским населением наблюдается и в более весомых вещах, чем керамика, имена или архитектура. Кажется, трепанации черепа тоже "растут" именно из древней традиции как раз этих мест. А это уже очень серьёзно, ведь это показатель религиозных представлений и навыков, которые нельзя показать на скорую руку и доступных лишь посвящённым» [Рюгенские чаши. Часть 1. Чаши древних ругов //  Другой частью родариев были укры (uchri, uckri, wucri, wkrzanie), населяющие нынешнее польское Поморье возле левобережья Одры, у реки Вкра (Укра). Территория, которую они населяли, в германских источниках называлась Uckermark  (Укра < праслов. Vъkra; ср. гидроним Вакра – озеро на левобережье Оки [Смолицкая Г.П. Гидронимия бассейна Оки (Список рек и озер). – М., 1976. – С.220], Акра – в бассейне Днестра [Словник гідронімів України. – К., 1979. – С.20]).  Зная написание немцами самоназвания укров как ucker або ucher (ср. с написанием немцами того времени Киева как  Chue) , можно предпложить, что этноним связан со словом (*ucher >) "ухарь" – "молодец, боевитый, удачный".
 В 954 г. укры-ротарии поднимают восстание против германских захватчиков и приступом освободили город Волислав (Велелебен) в Старой Марке, между Вербеном и Аренбургом (Старгородом, столицей племени вагров из союза бодричей), и перебили большую часть немцев  (Видукинд Корвейский, «Деяния саксов», I, 36). Это выступление стало сигналом к освободительной борьбе полабов во главе с Нако и Стоигневом. К повстанцам присоединились саксонские рыцари Вихман и Экберт. Первый был провозглашен королем и под его руководством полабы осуществили вторжение в Саксонию и овладели замком Кокаресцемия. На помощь славянам двинулись венгерские войска, но возле Лехвельда (955 г.) они были разбиты немцами и предавшими общеславянское дело лехитами. Вскоре были разгромлены и полабы на реке Раксе, а их вождь Стоигнев и 700 пленных были казнены. Но восстания вспыхивали вновь в 958, 959, 960 гг. В 963 г. немцами были разгромлены и союзники полабов – лужицкие сербы.
Вероятно, что обеспокоенная такой ситуацией киевская великая княгиня Ольга (Елена) посылает к германскому императору Оттону І посольство с якобы просьбой прислать епископа для народа ругиев (т.е для части ротариев-укров, которые жили на острове Руян, который немцы называют Руген/Рюген). Удивляет, что Оттон именует Ольгу "королевой ругов" (вероятно, она осуществляла в то время патронат над священным для славян островом), но "делает вид, что не понял" и посылает епископов Либуция и Адальберта не на остров Руген, а в Киев. Миссия епископов провалилась – их изганяют кияне, озлобленные геноцидом немцев относительно полабских сородичей.
 Часть укров-ругиев-родариев переселилась на земли истребленных Ольгой деревлян  (Правобережное Полесье) и Червенскую землю, которые и получают определение как "Украина". 
 В память о когда-то мощной и независимой Волинской державе поморских славян новоприбывшие укры-ротарии назвали часть Побужья её именем – Волынь. Именно укры принесли в бассейн Припяти гидронимию с западнославянскими гидронимными основами (Жерев, Зеремелька, Зеремянка), происходящую от сложенных славянских антропонимов (Жеремишел, Либожада, Любожижа, Радоробель).  Вероятно, что именно тогда кодифицируются их языческие представления в т.н. «Влесову книгу», для которой характерны элементы как западнославянских языкв, так и полесского диалекта украинского языка.
 
 
2.
 
Хронисты-христиане упоминают божество Поревита  (лат. Poreuithus), которому поклонялись прибалтийские укры (Прове – у вагров бодричского союза). Поревит якобы пятиликий бог (у "вендов", т.е. славян), изображался без оружия и почитался в городе Коренице на о. Рюген. Рядом почитался семиликий идол Ругевита, якобы аналог воинственного бога Марса.
 Ян Длугош сопоставил Поревита с античной богиней плодородия Прозерпиной-Персефоной, которую, согласно мифам, похитил бог потустороннего мира Аид. Ежегодное возвращение богини на землю сопровождалось началом весны. Так ее мать Деметра-Церера (которую Ян Длугош отождествил со славянской Маржаной) проявляла по поводу возвращения дочери радость.
 Укро-славянскую Поревиту можно отождествить с ведической Парвати ("Горная"), дочерью бога горных вершин Химавата ("Снежного" ~ слав. Земовит). От брака Парвати и Рудры (санскр. "Ревущий" ~ слав. Руевит / Ругевит) родился бог Сканда ("излитый"), которого воспитали богини Плеяд. Культ Сканды тождественен культу двух греческих богов тайны и экстаза Гермесу и Дионису. Он как-бы их объединяет. У славян ему аналогичен Переплут (по В. Иванову и В. Топорову).
 Парвати была первым воплощением ведической богини Сати, персонификации стыда. Она дочь Дакшы («правый, прямой» ~ слав. десница, Десна), которая, не выдержав унижения со стороны отца из-за её любви к Шиве-Рудре, со стыда бросилась в жертвенный огонь и сгорела (здесь "огонь" как троп стыда). Термин "сати" до сих пор применяется к вдовам, которые сжигали себя на погребальном костре мужа. Сати возрождается как богиня Парвати. После тысячелетий неудач утешить Рудру, пребывающего в горе из-за смерти любимой, она все-таки своим подвигом во имя Шивы-Рудры привлекает к себе его внимание.
 Поражает, что вторым воплощением богини Парвати была  богиня Вакра («Кривая»), представленная в образе мандалического треугольника с вершиной вниз – «треугольная йони» ( «кривая линга», «вакралинга»).
 
 
3.
 
Название племенного объединения  ротарии / ратарии  (лат. radarii)  происходит от названия города Ретра (лат. Rethra), где находился главный славянский языческий храм "Риедигост (Ридегост, Радогощ)", в котором стоял идол Сварожича (Zuarasica).
 Согласно Гельмольду фон Бозау, город Ретра стоял на острове посреди глубокого озера, с противоположным берегом был соединен бревенчатым мостом: "... «За медленно текущей Одрой и разными племенами поморян, на западе мы встречаем страну тех винулов, которые называются доленчанами и ратарями. „Их город повсюду известен, Ретра, центр идолопоклонства. Здесь выстроен большой храм для богов. Главный из них — Редегаст. Идол его сделан из золота, ложе из пурпура. В этом городе девять ворот, и со всех сторон он окружен глубоким озером. Для перехода служит деревянный мост, но путь по нему открыт только для приносящих жертвы и испрашивающих ответы“…». Титмар Мерзебургский в своей «Хронике» (кн. VI, 24-25), упоминает «в округе ратарей некий город, под названием Ридегост», который обычно отождествляют с Ретрой: «… В городе нет ничего, кроме искусно сооружённого из дерева святилища, основанием которого служат рога различных животных. Снаружи, как это можно видеть, стены его украшают искусно вырезанные изображения различных богов и богинь. Внутри же стоят изготовленные вручную идолы, каждый с вырезанным именем, обряженные в шлемы и латы, что придаёт им страшный вид. Главный из них зовётся Сварожич (Zuarasici); все язычники уважают и почитают его больше, чем остальных. Знамёна их также никогда не выносятся оттуда, за исключением разве что военной необходимости; причём вынести их могут только пешие воины». И затем описывает службы и гадания в этом храме: "... Для тщательной заботы о святилище местными жителями назначены особые служители. Когда они собираются там, чтобы принести жертву идолам или смягчить их гнев, те сидят, тогда как остальные стоят рядом; тайно перешептываясь друг с другом, они с трепетом копают землю, и, бросив жребий, узнают истину в делах, вызывающих сомнение. Окончив это, они покрывают жребий зелёным дёрном, и, воткнув в землю крест-накрест 2 остроконечных копья, со смиренным послушанием проводят сквозь них коня, который считается наибольшим среди прочих и потому почитается, как священный; несмотря на брошенный уже жребий, наблюдаемый ими ранее, через это, якобы божественное животное они вторично проводят гадание. И если в обоих случаях выпадает одинаковый знак, задуманное приводится в исполнение; если же нет, опечаленный народ отказывается от затеи. Старинное, опутанное различными суевериями, предание свидетельствует, что когда им угрожает страшная опасность длительного мятежа, из названного моря выходит огромный вепрь с белыми, блестящими от пены, клыками, и с радостью валяясь в грязи, являет себя многим. Сколько округов в тех краях, столько там и храмов, в каждом из которых почитается неверными идол того или иного демона. Причём вышеупомянутый город занимает среди них особое положение. Отправляясь на войну, они прощаются с ним, а с успехом вернувшись, чтят его положенными дарами; путём жребия и коня, как я уже говорил, они старательно выясняют, что служители должны принести в жертву богам. Особо сильный гнев их смягчается кровью животных и людей".
  Ретра была разрушена дважды. В первый раз это произошло в 955 году во время правления императора Оттона I, когда город был разрушен, храм снесен, статуя Радегаста вместе со всеми сокровищами были подарены епископу Бранденбургской марки. В 1065 году полабские славяне восстали, убили немца-епископа Иоанна, а голову его принесли в жертву своему идолу. Корона Радегаста еще в XV веке хранилась в церкви в Гадебуше, вставленная в западное крыло. Второй раз храм разрушили в годы правления герцога Саксонии Генриха Льва (ум. 1195 г.), когда и город Ретра был окончательно уничтожен.
 Точное местоположение города пока не установлено, по предположениям, он находился на территории современной немецкой земли Мекленбург — Передняя Померания, Mecklenburg-Vorpommern  (Географ Адам Бременский (ок. 1066 г) в «Деяниях священников Гамбургской церкви» пишет: "Говорят, что от Гамбурга до Храма четыре дня пути"). Город Мекленбург имел славянское название Рерик / Рарог и Интересно, что в последствие Великим Герцогством Мекленбург вплоть до 1918 года правили потомки славянского князя Никлота (Никлотинги), который происходил из ободритов, южных соседам радариев-ротариев. В конце XVIII века Ретра считалась найденной возле деревни Прилвиц (ныне входит в коммуну Хоэнцириц), более того полагали, что в 1690-х годах там были найдены бронзовые фигурки богов и обрядовные предметы из Ретринского храма, покрытые в соответствии с описанными Титмаром славянскими руническими письменами. Однако в настоящее время академическая наука считает эти фигурки поддельными, энтузиасты же восстановления славянской мифологии и истории, напротив, настаивают на независимом и всестороннем обследовании прильвицких идолов.
  Средневековые хронисты сохранили описание храма Радегеста в  Ретре, главном городе племени ратарей. Гельмольд в "Славянской хронике" (1167-1168 гг.) называет богом земли бодричей Радегаста или Радого;ста.  По данным Писториуса (von Pistorius), впервые описание идола Радигаста появляется лишь в 1492 году в первом печатном издании "Саксонской хроники" Конрада Бото. Именно, на гравюре, помещенной в 1133 году, изображен бог Радигаст и сделана подпись: «... В Мекленбурге  ободриты  почитали бога, именовавшегося  Радигост, который имел на груди щит, на котором была изображена чёрная бычья голова, а ещё имел в руке секиру, а на голове – птицу». На гравюре Радегаст стоит обнажённым на постаменте, у него радостное юношеское лицо и курчавые волосы, на голове — птица с расправленными крыльями. В правой руке он держит у груди голову быка, а в левой — секиру. Помимо того, что гравюра на дереве содержит больше сведений, чем само описание, ошибка состоит в том, что изображения рук заменены местами в результате недосмотра резчика, который вырезал руки так, как было на рисунке, и потому секира оказалась в левой руке. В тексте самой "Саксонской хроники" о Радигасте не сказано ни слова, что давало повод отнести её на счет фантазии иллюстраторов. В "Mater Verborum" бог Радигост сопоставлен  Меркурию и сообщено, что он внук Кирта (лат. Mercurius: Radihost, wnuk Kirtow), Кирт же, наряду с Сытивратом (лат. Sytiwrat) и Гладолетом (лат. Hladolet), — славянский  Сатурн.  Сербо-лужицкий этнограф Абрахам Френцель (1696) пишет: «De Radegastos. Marte Soraborumque altero supremo Deo».
 Следует согласиться с современными исследователими, которые считают, что у славян такого божества, как Радогост никогда не существовало. Их мнение основывается на том факте, что впервые этого вопроса касается Титмар Мерзебургский, который сообщает, что в земле славянского племени редарей есть город Радогощ, в котором поклоняются главному богу Сварожичу. Поздние хронисты и историки, судя по всему, пользовались лишь этими данными. Через полвека Адам Бременский пишет уже о городе Ретре и боге Радегасте. Исследователи считают, что он ошибся и перепутал название божества, города и племени, причём имя Сварожич выпало. Известно, что Сварожич — широко распространённое у славян имя божества. Также известно о многих славянских личных именах на гост-, а славяне не называли детей в честь божеств. Кроме того, у западных славян встречается множество топонимов на -гост. Всё это говорит о том, что Радогост — это название города или храма, что такого божества не существовало, а появилось оно только из-за ошибки одного из хронистов (вероятно, из-за схожести с германской лексикой: древнеанглийское rudug;st, «бурый дух»).
 
 
4.
 
На острове Рюген храм этому же богу назывался «Аркона». Эпитетом в гимнах этому богу было "Святовит" (Zuantewith, "Святой мощный"; слово "Свитовид" есть образованием поэтов-романтиков XIX в.). В чешском словаре "Mater Verborum" упомянут сначала Suatouyt как Арес (лат. Ares, bellum), а затем Zwatovit объяснен как Марс.
  Этот храм-городище «Аркона» Саксон Грамматик описывает в "Деяних данов" (XIV):
 "... Посреди города была площадь, на которой стоял храм из дерева, изящнейшей работы… Внешняя стена здания выделялась аккуратной резьбой, грубой и неотделанной, включавшей формы разных вещей. В ней имелся единственный вход. Сам же храм заключал в себе два ограждения, из которых внешнее, соединенное со стенами, было покрыто красной кровлей; внутреннее же, опиравшееся на четыре колонны, вместо стен имело завесы и ничем не было связано с внешним, кроме редкого переплета балок. В здании огромное изваяние, во всем подобное человеческому телу, но величиной превосходившее, удивляло четырьмя головами и столькими же шеями, из которых две видны были со стороны груди, две — со спины. И спереди, и сзади одна голова вправо, другая влево смотрела. Косматые бороды, подстриженные волосы показывали, что искусство художника подражало обычаю руян в уходе за головой. В правой руке [бог]держал рог, изготовленный из разного рода металлов, который жрец этого святилища обычно каждый год наполнял вином, чтобы предсказать по уровню жидкости урожай будущего года. Левая рука наподобие лука упиралась в бок. Рубаха ниспадала до голеней, которые, из разного рода дерева сделанные, так скрыто в коленях соединялись, что место скрепления нельзя было заметить иначе как при тщательном рассмотрении. Ноги касались земли, а их основы скрывались в грунте. Невдалеке были видныузда и седло бога и многие знаки его божественности. Из них вызывал удивлениезаметной величины меч, ножны и рукоять которого, помимо превосходного резного декора, украшали серебряные детали. Ежегодно после сбора урожая смешанная толпа со всего острова перед храмом бога, принеся в жертву скот, справляла торжественный пир, именовавшийся священным. Его жрец, вопреки отеческому обычаю отличавшийся длинной бородой и волосами, накануне дня, когда надлежало священнодействовать, малое святилище — куда только ему можно было входить — обычно с помощью метлы тщательно убирал, следя, чтобы в помещении не было человеческого дыхания. Всякий раз, когда требовалось вдохнуть или выдохнуть, он отправлялся к выходу, дабы присутствие бога не осквернялось дыханием смертного. На следующий день, когда народ стоял у входа, он, взяв у изваяния сосуд, тщательно наблюдал, не понизился ли уровень налитой жидкости, и тогда ожидал в будущем году неурожая. Заметив это, велел присутствовавшим запасать плоды на будущее. Если же не предвидел никакого убывания обычного плодородия, предсказывал грядущее время изобилия полей. После такого прорицания приказывал урожай этого года или бережливее, или щедрее расходовать. Вылив старое вино к ногам идола, как возлияние, пустой сосуд снова наливал: как бы выпивая за здоровье, почитал статую, как себе, так и отечеству благ, горожанам удачи в умножении побед торжественными словами просил. Окончив это, подносил рог к устам, чрезвычайно быстро, одним глотком выпивал и, наполненный снова вином, вставлял его опять в правую руку изваяния. Изготовив пирог с медовым вином круглой формы, величины же такой, что почти равнялся человеческому росту, приступал к жертвоприношению. Поставив его между собой и народом, жрец по обычаю спрашивал, видят ли его руяне. Когда те отвечали, что видят, то желал, чтобы через год не смогли разглядеть. Такого рода мольбой он просил не о своей или народа судьбе, но о возрастании будущего урожая. Затем от имени бога поздравлял присутствовавшую толпу, долго призывал ее к почитанию этого бога и усердному исполнению жертвенных обрядов и обещал вернейшее вознаграждение за поклонение и победу на суше и море. Окончив же это, они сами жертвенные яства обращали в пиршественную снедь и насыщение обжорства, заставляя посвященные божеству жертвы служить своей невоздержанности. На этом пиру попирать умеренность считалось благочестием, воздерживаться же — нечестием. В дар этому изваянию приносилась ежегодно одна монета с каждого мужчины или женщины. Ему также отдавалась треть добычи,соответственно так же выделялась и обосновывалась доля для его защиты. Этот бог имел триста коней и столько же воевавших на них всадников; все богатство, добытое ими оружием или хитростью, отдавалось на попечение жреца. Из этой добычи он создавал всякого рода инсигнии и храмовые украшения и их велел хранить за тайными запорами, где, кроме обилия денег, было собрано много пурпурных тканей, дырявых от времени. Здесь же видно было огромное количество общественных и частных приношений, собранных благодаря щедрости почитателей и дарам просителей. … Кроме того, он имел особого коня белой масти, у которого вырвать волосок из гривы или хвоста считалось нечестием. За ним одному жрецу позволялось ухаживать и садиться на него, дабы употребление священного животного не было слишком частым и унизительным. На этом коне, по мнению руян, Святовит — таково было имя изваяния — воевал против врагов своей святыни. Главным доводом этого считалось, что, находясь ночью в стойле, он оказывался покрыт грязью и потом так, словно в скачке преодолел пространство долгих путей. Когда предполагалось начать войну против какой-либо страны, перед храмом по обычаю служители ставили три копья. Из них два втыкались наконечниками в землю и соединялись [третьим] поперек; эти сооружения размещались на равном расстоянии. К ним конь, во время выступления в поход, после торжественного моления, выводился в сбруе жрецом из входа. Если поставленные сооружения переступал правой ногой прежде, чем левой, это считалось знаком удачного хода войны; если же левой прежде правой ступал, то направление похода изменяли. Выступая также на разные предприятия, по первому движению животного получали предсказания. Если оно было счастливым, радостно двигались в путь; если же несчастным, поворачивали назад. И женщины были не чужды таких знаний. Сидя на месте, они случайно, без расчета, чертили линии в золе. Если число их оказывалось четным, гадание считали счастливым, если нечетным — то неудачным».
 Саксон Грамматик в «Деяниях Данов» ( XII в.), описывая храм Святовита в столице руян городе Аркона, указывает, что «... Свентовита символизировали разные знаки, в частности, резные орлы и знамена, главное из которых называлось Станица… Власть этого небольшого куска полотна была сильнее власти княжеской». В самом храме стоял большой, превосходящий рост человеческий, кумир, с четырьмя головами, которого принято считать кумиром Святовита.
 В 1168 г. Аркона была разрушена датчанами при короле Вальдемаре I и переименована в Яромарсбург. В 1185 при возведении церкви в  Альтенкирхен ( расположено на месте славянского "города Аркона") на полуострове Виттов (Wittow) использовались камни из Яромарсбурга. В Альтенкирхен до сих пор имеется «камень Свантевита» (Svantevitstein). Вероятно, его описывают хронисты:  «Изображение идола руянов, высеченное на камне, можно видеть в селе Альтенкирхен, в притворе храма. Более похожего на чудовищного злого демона, чем на какого либо бога; прежние жители острова называли его Святовитом, нынешние же Витольдом» (Давид Хитреус в «Саксонской хронике», XVI век);  «Отсюда злого бога Дьяволом и Чернобогом, то есть Чёрным богом, доброго же Белбогом, то есть белым богом называли. Фигуру этого идола, высеченную в камне, можно поныне видеть на Руяне, на полуострове Виттов, в народе именуемую как Виттольд, как бы „Древний Вит“. С большой головой, густой бородой он скорее выглядит чудовищем, чем вымышленным богом» («История Каменской епархии», XVII век).
  Согласно «Славянской хронике» Гельмольда (1167—1168 гг.): «... Среди множества славянских божеств главным является Свентовит (Zuantewith), бог земли ранской, так как он — самый убедительный в ответах. Рядом с ним всех остальных они как бы полубогами почитают. Поэтому в знак особого уважения они и имеют обыкновение ежегодно приносить ему в жертву человека — христианина, какого укажет жребий. Из всех славянских земель присылаются установленные пожертвования на жертвоприношения Свентовиту. С удивительным почтением относятся славяне к своему божеству, ибо они не легко приносят клятвы и не терпят, чтобы достоинство его храма нарушалось даже во время неприятельских нашествий…  Среди многообразных божеств, которым они посвящают поля, леса, горести и радости, они признают и единого бога, господствующего над другими в небесах, признают, что он, всемогущий, заботится лишь о делах небесных, они [другие боги], повинуясь ему, выполняют возложенные на них обязанности, и что они от крови его происходят и каждый из них тем важнее, чем ближе он стоит к этому богу богов».
Немецкий славист Райхнольд Траутман, исследователь славянской топо- и гидронимики восточной Германии, в одной из своих работ [Trautmann R. Die Elb- und Ostseeslavischen Ortsnamen: Teil 2. – Berlin : Akademie-Verlag, 1949. – S. 105] приводит сразу четыре южнобалтийских топонима, восходящих к именам славянских богов:
Prohn – деревушка под Штральзундом, впервые упоминается в 1302 г. как Perun; Prohnstorf – деревня под Любеком, впервые упоминается в 1199 г. как Perone; Belbuck – бывший населённый пункт и монастырь в польском Поморье, впервые упоминается в 1216 и 1252 гг. как Belboch, в 1217 г. как Belbog,  1229 году как Bealbug, ; Swaroschin – населённый пункт под Гданьском, первое упоминание в 1305 г. как Swarozina, в 1305 и 1309 гг. как Swarosino, в 1342 г. как Swaroschyn.
Также «…стоит обратить внимание, например, на упоминаемого Саксоном Грамматиком Поренута, которого почитали на острове Рюген (Деяния датчан. XIV, 39, 41) …, в имени которого предполагают уменьшительную форму от Перуна или своего рода отчество, наподобие «Перунца» или «Перунича ... А возможно, в качестве покровителя племени выступал не сам громовник и даже не его сын, но спутница, называемая у балтов Perkunija, а у славян, вероятно, Перуница» [Рогожин А. Глава 10. «Восточные германцы» и венеды (окончание) // http://aloslum.livejournal.com/10320.html].
 
5.
 
Знаменитый храм родариев-ругов-укров «Аркона» может отображать  именно имя бога-героя праславян, тождественного ведическому воплощению бога мужественности Нары Арджуне ("светлый, белый"), сыну Индре.  По преданию, Улупи, дочь водного нага Кауравьи, купаясь в реке Ганг, завлекла героя Арджуну и родила от него сына Иравата. Когда Арджуна был убит стрелой воспитанником Улупи Бабхруваханой, царем Манипура, сыном Арджуны от брака с Читрангадой, то именно Улупи возвращает героя к жизни с помощью живой и мертвой воды. 
 Змеедеву (нагиню) Улупи можно сопоставить с гидронимом Лаба / Эльба и считать эпонимом (матерью-родоначальницей) всех полабских славян.  Галл Аноним в "Хронике князей и правителей польских" (М., 1961) называет полабских славян "род змеиный" (с. 27) отнюдь не в переносном значении.
Сына Арджуны и Улупи Иравата можно сопоставить с племенем хорватов, Бабхрувахану – с бебриками, а предание о соблазнении Арджуны и стрелой сына – с преданием Геродота о предке сколотов-праславян Геракле, которого соблазнила Дева-Ехидна, дочь Борисфена-Днепра, от которого родила троих сыновей, царем  из которым стал Колаксай (греч. "скиф" – "стрелец").
 Имя храма Ретра можно сопоставить с образом ведической священной коровы Ратра (санскр. ratra "ночь, тьма"), которая одновременно является эпитетом-воплощением богини Кунти Притхи, именно родившей от Индры Арджуну. Кунти Притху можно сопоставить со скифско-сколотской Поратой (богиней реки Прут, притокой Днестра, с которым она образует угол "кут" < "кунти").
 Идол Сварожича в храме «Редигаст» города Ретра следует сопоставить с Арджуной как сыном Ратри и Индры, небесный дворец которого назывался "Сварга".
 Также интересно сопоставить такие санскритские слова как  tivra "сильный, суровый", anta"место", uraga "змея", rsi "мудрец; обученный традиции; благородный" с этнонимами славян "тиверцы", "анты", "враги"  (эпические оппоненти славян), "росы/русы".

6.

Параллель со священным белым конем в красной попоне из храма Арконы с резными орлами и знаменами обнаруживает рассказ о том, что у римского императора Гая Цезаря Германика (12-41 гг. н.э.), по прозвищу Калигула был любимый конь, которого тот обожал и даже даже сделал римским гражданином, а потом и сенатором.
Конь происходил из Испании и был светло-серой масти (именно такие кони, обычно, именуются «белыми», особенно во взрослом возрасте, когда начинают седеть и становятся полностью белыми, хотя иногда, очень редко рождаются и по-настоящему белые жеребята).
Светоний в «Жизни двенадцати цезарей» пишет о том, что Калигула так любил этого жеребца, что построил ему конюшню из мрамора с яслями из слоновой кости, золотой поилкой, и дал пурпурные покрывала и жемчужные украшения. Затем он отвёл ему дворец с прислугой и утварью, куда от его имени приглашал и охотно принимал гостей.
Император женил коня на кобыле по имени Пенелопа. Первоначальным именем коня было «Порцеллиус» («Поросёнок»), но Калигула решил, что это недостаточно красиво, да и лошадь начала выигрывать на скачках, поэтому его перекрестили в «Инцитата» (Incitatus, «Быстроногого», букв. «Подстрекающий, возбужденный, борзый»). Выступал в гонках за партию «зелёных» (за которую болел император). Накануне скачек рядом со стойлом Инцитата было запрещено шуметь под страхом смерти, и по этому поводу случались казни.
Сначала Калигула сделал его гражданином Рима, затем сенатором, и наконец занёс в списки кандидатов на пост консула. Дион Кассий уверяет, что Калигула успел бы сделать коня консулом, если бы не был убит. Светоний подтверждает это намерение.
Кроме того, после того, как Калигула объявил себя богом, ему понадобились жрецы. Верховным жрецом для себя он являлся сам, а подчинёнными жрецами стали Клавдий, Цезония, Вителлий, Ганимед, 14 экс-консулов и, разумеется, Инцитат. За должность каждому требовалось заплатить 8 000 000 сестерциев (Калигула искал средства наполнения опустевшей казны). Чтобы конь смог собрать нужные средства, от его имени все лошади Италии были обложены ежегодной данью, в случае неуплаты они отправлялись на живодёрню.
Наконец, он объявил своего коня «воплощением всех богов» и приказал его почитать. К обычной форме государственной присяги добавилось «ради благополучия и удачи Инцитата».
Калигула, введший коня в сенат и жреческую коллегию, был сыном выдающегося римского военачальника, любимца народа Германика Юлия Цезаря Клавдиана (15 г. до н.э. – 19 г. н.э.), который прославился серией успешных военных операций в Германии, обширной земле к востоку от Рейна, на северо-восточном краю которой находится и остров Рюген (Руян).
 Свои ранние годы Калигула проводил именно со своим отцом, часто находясь в расположении римских войск, непосредственно выполнявших боевые операции на вражеской территории. Кстати его прозвище «калигула» происходит от названия римской солдатской обуви (caligae), которую он носил с детства. В детском возрасте Калигула даже принимал участие в  триумфальных проходах войск отца через Рим, когда тот удостаивался такой чести. Затем, в юности, после смерти отца, он попал на остров Капри, где жил вместе со своим дядей, императором Тиберием, который отличался очень мнительным, сумасбродным и жестоким характером.
Эта мрачная жизнь разительно отличалась от той, которую Калигула вёл находясь у своего отца. Как знать, может быть именно там, от каких-то местных «германцев» (вероятно, белгов и херусков, являвшихся союзниками римлян) Калигула мог получить пример такого обожания и трепетного отношения к коню, который он потом воспроизводил, став уже взрослым. Может быть, те племена, с которыми сражался тогда Рим, тоже имели какие-то похожие обычаи [Удивительные параллели из жизни императора Калигулы и руянских обычаев // http://swinow.livejournal.com/70344.html]. Например, Иордан сообщал о германском племени свехан (suehans) то, что «они, подобно турингам, держат превосходных коней» (Гетика, 21).
Кроме того, именно Гай Цезарь Калигула был первым из римских кесарей, потребовавшим для себя божественного поклонения и воздвижения себе статуй по всей Империи, в том числе и в Иерусалимском храме (Бог не допустил этого, и Калигула был убит, прежде чем это произошло). Эту идею он также мог почерпнуть у германцев, у которых именно правители-жрецы становились богами (Один, Фрейр).
В случае Калигулы сумма чисел написанного по-гречески имени Gaios Kaisar (g=з + а=1 + i =10 + o=70 + s=200 + k=20 + a=1 + i=10 + s=200 + a=1 + r=100) составляет именно 616 как вариант зашифрованного имени Антихриста в «Апокалипсисе» Иоанна.
После убийства императора в защиту Инцитата было сказано, что он, в отличие от прочих сенаторов, никого не убил и не дал императору ни одного дурного совета. Сенаторы также столкнулись с проблемой: по римским законам до окончания срока полномочий никого из сената, даже коня, выгнать было нельзя. Тогда император Клавдий нашел выход: Инцитату урезали жалованье, и он был выведен из состава сената, как непроходящий по финансовому цензу.
Из вышеприведенного рождается предположение: а не подарили ли потом этого коня Калигулы римляне какому-то союзнику с Янтарного берега Венедского моря вместе с сопроводительными атрибутами (орлами и хоругвями на древках), а потомоки этого коня затем почитались балтскими славянами?

-------------

Из обсуждения:

Еще одна любопытная параллель – особый статус коня Александра Македонского ¬– Буцефалу воздвигались статуи, в его честь был назван город, по-сути, это культ. Кроме того, существует легенда, что после смерти Александра на север эмигрировала некая группа из числа его союзников одрусов (ветераны, прошедшие и персидскую и индийскую компании), взявшая в качестве трофея(?)/ оберега(?)/ реликвии(?) голову (череп) Буцефала.
, наверное Вы это знаете, но легенду об основателях ободритской знати, прибывших из Средиземноморья - об Антюрии, соратнике Македонского и о Буцефале "Бычьей Голове" (а также о грифоне) сообщают и Анналы Герулов и Вандалов, Николая Турия Маршалка. Возможно здесь мы видим смешение старинной венетской, сообщавшейся ещё римлянами легенды об Антеноре, который вывел венетов из-под Трои, и какого-то события связанного с переселением именно на Балтику.
Да, я об этой легенде - об Антюрии. Античные историки среди союзников македонцев называют "одрусов", живших по берегам Дуная. С одрусами македонцы воевали достаточно долго и только Александру удалось сделать их своими военными союзниками перед великим походом. На Балтике ободриты и руги тоже жили рядом:))


Рецензии