Печать Магии. Пролог

Настоящее произведение является полностью вымышленным, все сходства в описании событий и имен абсолютно случайны.               




                ПЕЧАТЬ МАГИИ

                Пролог

 
      «Я существую!»

      Эта мысль посетила меня первой. Только потом в мозг посыпались сигналы от органов чувств: глаза слепил непривычный свет; в легкие хриплым вздохом ворвался пьянящий воздух; во рту появился привкус соли, а ноги сообщили, что я стою по колено в чем-то теплом и мокром. Море. Вокруг меня, куда ни глянь, было лишь море, да радужный туман. Под ногами я ощущал песчаное дно, и ощущение это, стоит признаться, было приятным. Волосы ерошил ветерок, который ловко пускал по поверхности моря легкую рябь, но не мог разогнать этот вселенский туман, переливающийся всеми цветами радуги. Кровь шумно неслась по венам, напрягались и расслаблялись мышцы рук и ног, весело стучало сердце.

      - Я живой, живой, живой! – хотелось мне кричать, не переставая, и прыгать от радости на этом мелководье.

      А затем я почувствовал магию. Тогда я, конечно, не знал, что это такое, но незнание не мешало мне восхищаться ее величием и мощью, красотой и утонченностью. Магия жила прямо здесь - в тумане. Она кружилась радужными вихрями и звенела чудесной музыкой, услышать которую можно было лишь особым магическим «слухом». Магия, податливая и доступная, словно глина в руках гончара, предлагала преодолеть робость и застенчивость, прикоснуться, наконец, к ней руками и творить все, что мне заблагорассудиться. Магия ждала, требовала и желала только одного – творения. Для нее не имело никакого значения, каким будет это творение: ужасным или прекрасным, живым или мертвым. Магия вожделела сам процесс творения, ибо смысл самой магии в том, чтобы творить грандиозные, невообразимые вещи. Именно жаждущей творения-действия запомнил я магию, когда впервые ее ощутил всем своим естеством в тот первый день своего существования, стоя по колено в морской воде в пелене радужного тумана, и такой она оставалась на протяжении всей моей жизни, ни разу не изменившись.

      - Иди на берег! – услышал я тихий, но настойчивый голос.

      В растерянности я оглянулся по сторонам в поисках берега и все-таки разглядел справа от себя в радужном тумане желтую полоску пляжа. Я побрел туда, ступая босыми ногами по песчаному дну, и вскоре теплый сухой песок тихо зашуршал под моими ступнями – я оказался на суше.

      - Ну, вот и он! – послышался высокий женский голос из-за радужной пелены.

      - Лорд Хранитель! – с нескрываемой иронией объявил баритон.

      - Все-таки я рада, что он получился красивым… и, вроде бы, умным, - сказала другая женщина низким, грудным голосом.

      - Я думаю, что мы все – молодцы! – бодро отозвался тенор.

      Из тумана выступили четыре фигуры: высокий молодой мужчина с пепельно-серыми волосами в бело-синих одеждах; кареглазая девушка с зеленой, как ветви ели, шевелюрой в платье из коричневой кожи; еще один мужчина небольшого роста, но широкоплечий с хищным загнутым носом и яркой огненно-рыжей бородой; и совсем юная девушка в полупрозрачной светло-синей мантии. Когда я закрыл глаза и «посмотрел» на них магическим «зрением», к своему удивлению увидел, что они целиком состоят из магических вихрей.

      - Кто вы? – спросил я незнакомцев.

      - Мы – твои создатели, Хранитель! - ответила высоким голосом девушка в полупрозрачной мантии.

      - Мы – Стихии, создавшие этот мир! – добавил баритоном рыжебородый.

      - Какой мир? – спросил я, разводя руками. – Море, песок и туман – это, по-вашему, мир?

      - Не стоит нас недооценивать, - не оценила мой сарказм зеленоволосая. – Смотри же, Хранитель!

      И лишь ее слова достигли моих ушей, как невесть откуда налетевшие сильные порывы ветра разорвали пелену тумана…

      По синему небу скользили белоснежные облака. Молодое желтое солнце бесстыдно выглядывало из-за них, посылая потоки тепла и света на покрытые свежей светло-зеленой травой луга. Чуть дальше, там, где великолепие диких трав уступало место девственному лесу, ветер шелестел изумрудной листвой деревьев, за которыми возвышались, едва не касаясь небесного свода, величественные горы. Из леса вытекала река, вливаясь в бескрайнее синее море за моей спиной. В ней весело плескалась рыбешка с блестящей на солнце чешуей; по цветочным полянам бегали разнообразные звери, а в бело-синих небесах парили яркоперые птицы.

      - Теперь этот мир - твой, Хранитель! – сказал мужчина в синем, опуская руку мне на плечо. – Ты будешь жить здесь до тех пор, пока светит это солнце, и плещут эти волны. Ты будешь жить здесь, и хранить этот мир. Таков твой Путь, Хранитель!

      - Стихии, этот мир молод, как и я. Он способен прожить тысячи и даже миллионы лет. Но неужели я вынужден буду провести все эти годы в одиночестве?

      - Нет, Хранитель! Ты не будешь одинок! - улыбнулась женщина с зелеными волосами. – Мы заселим эти благодатные земли существами, наделенными разумом. Ты сумеешь найти среди них достойных собеседников, которые скрасят твое одиночество.

      - Мне кажется, сестра, - подала голос девушка в синей мантии. – Хранитель хочет сказать нам, что ему необходима спутница жизни, друг и надежный союзник, которая могла бы разделить его тяготы на Пути Хранителя.

      - Благодарю вас, миледи, - поклонился я девушке за то, что она смогла понять и помогла объяснить всем мои желания. – Создатели, я прошу вас сотворить мне спутницу для моей нелегкой миссии в этом мире...

      - В мире Пеласги, Хранитель! – добавил мужчина в синем. – Пеласги – так мы решили назвать наше детище.

      - Пеласги, - повторил я, пробуя название вверенного мне мира на вкус. – Это имя мне по душе! Но как быть с моей спутницей?

      Вместо ответа Стихии переглянулись, улыбнулись, встали в круг и взялись за руки. Я закрыл глаза и «взглянул» на них магическим зрением. Радужные вихри, из которых и состояли Стихии, закружились в удивительном танце – танце Творения. И в центре круга вихри совсем скоро образовали чудесную женскую фигуру. Я открыл глаза и увидел к своей радости на изумрудной траве прелестную черноволосую девушку. Красавица, которая показалась мне хрупкой и утонченной, открыла глаза и смотрела с удивлением на Стихий.

      - Встань, фея лесов! – торжественно произнесла зеленоволосая. – Ты – плоть от плоти мира Пеласги. Мы наделяем тебя магией Четырех Стихий и даем власть над лесами и теми, кто в них обитает. Но должна ты впредь слушать лорда Хранителя и во всем следовать его воле.

      С этими словами Стихии отступили в сторону, чтобы фея увидела меня.

      - Маркус! – пропела девушка мелодичным голосом, едва наши взгляды встретились.

      - Аделаида! – имя родилось где-то в глубинах моей души.

      Не отрывая взгляда от глаз феи, я направился к ней. Она побежала ко мне навстречу. Какое-то сильное прежде незнакомое мне чувство переполняло меня – заставляло сердце чаще стучать и кружило голову. Мне хотелось скорее коснуться ее руками, обнять, прижать к себе и поцеловать. Наконец, мгновения спустя (которые мне показались веками) мы встретились, и я бережно сжал в своих объятьях фею лесов. Аделаида одарила меня жарким поцелуем, от которого по моей спине побежали мурашки. Я чувствовал себя самым счастливым существом во Вселенной.

      - Мы никогда не расстанемся! – эти слова Аделаида и я произнесли вместе. Мы с недоумением посмотрели друг на друга и рассмеялись. Да, теперь я узнал, что фея лесов относится ко мне также как и я к ней. И эта мысль разбила вдребезги все мои страхи, освободив место в сердце всепоглощающей радости и тому самому чувству, что теперь я испытывал, - чувству, которое позже нарекут словом «любовь».

      - Вот видите, - прокомментировал, усмехаясь, рыжебородый. – Они уже говорят одновременно. Друзья, пока нам в творении способствует удача, я предлагаю сотворить наших Наместников.

      Мы с Аделаидой все смотрели и смотрели друг на друга, не обращая внимания, как Стихии отошли друг от друга подальше и сосредоточились на творении заклинаний. Когда же мы, наконец, сумели разорвать объятья и осмотрелись по сторонам, рядом со Стихиями мы увидели четверых юношей.

      - Светлый Астарот, - представил своего Наместника Воздух. Молодой человек, что стоял рядом со Стихией, под стать своему патрону был высок и строен. Его глаза пылали синим пламенем.

      - Темный Амон, - назвал своего Наместника рыжебородый Огонь. Юноша с длинными рыжими волосами дерзко смотрел на окружающих. В его глазах полыхало ярко-рыжее пламя.

      - Темный Асур, - назвала своего Наместника зеленоволосая Земля. Наместником Земли оказался чернокожий парень невысокого роста с горящими карими глазами и широкими плечами.

      - Светлый Левиафан, - объявила Вода. Рядом с ней стоял среднего роста склонный к полноте юноша. Черные волосы отливали синевой, а глаза сияли синим цветом. Не светло-синим, как глаза Астарота, а глубоким темным светом морских глубин.

      Далее Стихии заговорили хором:

      - Мы – Стихии, сотворившие этот мир! Вы – наши Наместники!  Вы будете править нашим именем миром Пеласги! Но помните, все ваши споры будут решать Хранитель Маркус и фея лесов Аделаида. Они будут решать ваши споры по праву старшего, ибо раньше вас появились на свет. Пусть ваше правление будет мудрым и справедливым!

      - Да будет так! – разными голосами ответили юноши. Они поклонились Стихиям, а после отвесили поклоны нам.

      Мы с Аделаидой также поклонились Стихиям и Наместникам. В этих молодых мужчинах ощущалась несокрушимая магическая сила. Каждый из них был способен творить лишь заклинания одной-единственной Стихии, той, которая поставила его своим Наместником. Но мощь, которую Наместники способны вложить в свое колдовство, была таковой, что в любой момент могла уничтожить и меня и мою фею. И потому соседство со столь могущественными магами заставляло нас проявлять бдительность и никогда не забывать о магической силе Четверых.

      - Мы заканчиваем творение, - объявил Воздух. – Еще одно заклятье и… Нас ждут другие миры.

      - Прощайте! – сказали нам Стихии хором, снова вставая в круг и берясь за руки.

      Опять в безудержной пляске закружились магические вихри. Но в этот раз они не собирались в центре круга, а разлетались во все стороны. Аватары Стихий стремительно таяли у нас на глазах, пока совсем не исчезли. В тот миг, когда на берегу моря остались лишь мы вшестером, каждый из нас «услышал» голоса – это пробудились разумные существа мира Пеласги, которыми мы были вправе править и о которых мы были обязаны заботиться. Этих существ мы всегда  называли словом «смертные»...

                *   *    *

      Охота по случаю девяти веков от сотворения мира Пеласги удалась на славу. Оленя загнали по всем правилам. Рыжебородый Амон поразил зверя грациозным выстрелом из лука, получив заслуженные аплодисменты от друзей. Никто из Наместников не пользовался магией во время охоты, всецело полагаясь на свою ловкость и силу. Рыжие гончие Амона, несомненно, лучшие в Пеласги, раз за разом настигали любую добычу, а потому ценились на вес золота.

      Через пару часов олень, источая по всему замку ароматный запах, поджаривался на вертеле у камина, который ловко крутили поварята - слуги Левиафана. Водный Замок славился на весь Пеласги своими блестящими поварами. Неудивительно, что толстяк за прошедшие девять веков отъел столь внушительный живот. По этой же причине Лорды после удачной охоты отправлялись непременно в обитель Наместника Воды, чтобы выпить вина и попробовать на вкус убитое на охоте животное.

      Вскоре повара срезали сочные куски мяса с туши оленя и разнесли на серебряных блюдах Лордам. Наместники осушили по шесть кубков чудесного красного вина из погребов Асура и заметно охмелели, после чего уставшие Лорды завели самый обычный дружеский разговор.

      - И как тебе удается делать такое превосходное вино, брат Асур? – после доброго глотка вина воскликнул рыжий Амон.

      -  Да, дружище! – прогремел Левиафан, пережевывая кусок оленины. – Открой нам секрет!

      - Все просто, друзья мои, - ответил темнокожий Асур, улыбаясь белоснежными зубами. – Это вино из винограда, что растет в моих землях. Я лишь помогаю винограду расти крупным и сочным, используя ту великую магию, что дарована мне Истинной Стихией.

      - Это какую же Стихию, брат, ты называешь «Истинной»? – тотчас уточнил Астарот.

      - Стихию Земли! – как неопровержимый факт произнес Асур, вставая с места и нравоучительно поднимая указательный палец вверх.

      Левиафан затрясся от смеха, решив, что Асур шутит. Астарот вгляделся в лицо Лорда Земли, пытаясь понять насколько серьезно его высказывание, все-таки выпили они немало и изрядно охмелели. Амон же побагровел и поинтересовался с издевкой в голосе:

      - А с чего ты решил, братец, что именно Земля является Истинной Стихией, а не, к примеру, Огонь?

      - Это же очевидно, брат мой! – спокойно ответил Асур. – По земле течет вода, над землей парит воздух, на земле горит огонь. Без Земли ваши Стихии не смогли бы существовать вместе. Именно Земля объединяет все Стихии, а потому является Истинной и Первородной!

      - Первородной? – вдруг переспросил переставший смеяться Левиафан.

      - Ну, это же очевидно, братья! – как бы подводя итог, произнес Асур, после чего спокойно сел и налил себе еще вина.

      Астарот огляделся и заметил, что Амон из состояния ярости переходит в бешенство, Левиафан только начинает понимать, что к чему, а вот Асур, похоже, свято верит в то, что только что им высказал.

      - Давайте успокоимся, друзья мои! – Астарот встал с кресла. – Вопрос, несомненно, интересный. Но ответ на него не столь однозначный.

      - В Хаос патетику, брат! – вскричал Амон, побагровевший до цвета переспевшего томата. – Сейчас посмотрим кто сильнее!

      - Всегда к вашим услугам, Лорд Амон, - любезно ответил Асур.

      - Вы что? Собираетесь драться? – визгливо вскричал Левиафан. – Только не в моем замке, безумцы! Вы же все здесь разнесете!

      - Драться никто не будет! – безапелляционно прокричал Астарот, стукнув кулаком по столу. – Вы забыли? Когда мы не можем решить какой-то вопрос, чтобы не ставить весь мир на грань уничтожения, мы должны обратиться за помощью к Маркусу – нашему другу и наставнику, который не зря носит титул Хранителя Пеласги. Так нам завещали Стихии!

      - Что же, это разумно, братья! – успокоившись согласился Левиафан. – Лорд Маркус всегда решал наши споры честно и справедливо. Давайте же навестим его!

      - Я не возражаю, - махнул рукой Асур, считая, что Хранитель лишь только подтвердит его правоту, а потому суд Наместнику Земли только на руку.

      Амону пришлось взять себя в руки и также отправиться в путь к Башне Хранителя. Пять минут спустя четверка белоснежных драконов Астарота вылетела из Замка Воды и, медленно взмахивая огромными крыльями, направилась к Башне Лорда Маркуса. На гигантских, усеянных шипами спинах ящеров сидели самые могущественные Маги Пеласги: Астарот, Асур, Амон и Левиафан. Каждый из них надеялся получить признание своей правоты от мудрого и справедливого Хранителя Пеласги.

                *   *   *
 
      Они ворвались в мои покои, когда было далеко за полночь и переполошили всех слуг, требуя немедленной встречи с Хранителем. Мы с Аделаидой давно легли спать и не ждали гостей. Тем не менее, мои слуги собрали на стол лучшие угощения из моих кладовых. Именно в Обеденном зале я и нашел Наместников, когда спустился вниз. Лорды пребывали в полном молчании, совсем не ели, только Левиафан лениво потягивал вино из золотого кубка. Но лишь только они заметили меня, зал задрожал от их криков. Поскольку кричали они все разом, понять я так ничего и не смог, пока не попросил их замолчать и говорить по очереди.

      - Лорд Маркус, - начал хладнокровный Астарот, которому доверили говорить первым. – Сегодня мы отмечали девять веков со дня основания мира Пеласги…

      Он замолк, осознав вдруг, что Лорды поступили не слишком красиво, не пригласив меня и Аделаиду на празднование. Астарот в силу своего благородства и отношения к светским манерам решил, что я обязательно должен обидеться неполученному приглашению, но ни я, ни Ада не испытывали тяги к шумным пирушкам, которыми все эти столетия увлекались Наместники, а потому отсутствие приглашения меня ничуть не задело.

      - В общем, Лорд Маркус, - решил закончить за своего замолчавшего собрата менее склонный к мукам совести по поводу не соблюденных «этикетов» Огненный Амон. – Асур имел честь заявить нам сегодня, что его «Стихия Земли является самой «Истинной» и «Первородной».

      Цитируя Мага Земли, Амон смешно его передразнил. От меня не ускользнуло, что Асур сжал при этом свои кулаки. Лорды были под воздействием алкогольных паров, возбуждены и озлобленны. Нужно было срочно применять меры для урегулирования ситуации.

      - А все остальные с утверждением Асура не согласны? – спросил я, улыбаясь.

      - Почему-то не согласны, Лорд Маркус, - искренне пожал плечами темнокожий Наместник.

      - И потому мы просим тебя, Лорд Хранитель, рассудить нас!

      Какая из ножек стула «главная», «истинная» или «первородная»? Если убрать любую из ножек, на таком стуле не усидит никто. Каждая ножка стула играет свою роль, а вместе они делают одно общее дело.

      Примерно так я попытался решить спор Наместников той ночью: ни одна из Стихий не является главной, они все равнозначны и одинаково истинны и первородны. Но мой ответ не устроил Асура. Он пришел в ярость, выкрикнул что-то вроде «Хранитель спекся!» и, закутавшись в свой бурый плащ, покинул мою Башню. И если Светлые Астарот и Левиафан с пониманием отнеслись к моему решению, то Темный Амон возмутился. Он, должно быть, уже и впрямь стал считать, что его Огонь и есть «Истинная и Первородная» Стихия. А после выходки Асура Наместник Огня также покинул мои чертоги, прокричав в гневе: «Я еще вам покажу!».

      - Тьма полна гордыни и зависти, - философски заметил Астарот. – И я сожалею, что моим братьям приходится нести на себе это бремя.

      Светлые маги, поклонившись, оставили меня. Я поднялся наверх, разделся, сел на край кровати и обо всем рассказал Аделаиде. После моего рассказа она встервожилась.

      - Они начнут войну, любимый! – сказала фея, обхватив колени руками и внимательно посмотрев мне в глаза.

      - Это еще почему? – постарался успокоить я. – Подумаешь! Поругаются, да и забудут.

      - Нет, милый, - Ада покачала головой. – Мое сердце переполнено предчувствием близкой беды. Самой страшной беды за все существование мира Пеласги...

      Ада умела угадывать будущее, предчувствуя то, что непременно произойдет, и ни разу не ошиблась. А потому я решил внимательно последить за следующими действиями Темных Магов.

      Асур и Амон встретились на следующий день. Они долго ругались, споря, чья стихия «истинней», пока не решили сотворить монстров и стравить нечастных тварей в смертельной схватке. Тот Маг, чей монстр проиграет, должен будет признать создателя монстра-победителя «Наместником Истинной Стихии» – так, по крайней мере, они условились. В первом поединке волк-оборотень Амона и земляной червь Асура уничтожили друг друга самым жестоким способом, искромсав в куски, и определить победителя не удалось. При этом сражающиеся чудовища разнесли небольшой крестьянский хутор в землях Асура, причинив последнему внушительный материальный ущерб.

      Второй поединок решили провести в землях Левиафана, посчитав, «что добродушный толстяк не будет слишком ругаться». Монстров решили создать «числом побольше и видом поужаснее», а потому поединок перерос в сражение. Ущерб в итоге причинили стаду коров Наместника Воды. Маг лишился сотни голов рогатого скота, который сожрали ультра-оборотни Асура. И это подтолкнуло добродушного толстяка Левиафана начать войну против Темных Наместников, требуя от них возместить причиненный его подданным ущерб. Однако с помощью магии Света невозможно сотворить монстров и чудовищ, чтобы наполнить ими свою армию. И, недолго думая, Левиафан отрекся от Светлых заклинаний, погрузившись в пучину магии Тьмы. Астарот же, во что бы то ни стало, решил в одиночку остановить развязывающуюся войну между его собратьями. Сначала он вместе со мной посещал враждующих Магов и просил их одуматься, но все наши просьбы услышаны не были. И тогда он поклялся, что остановит войну, если не словом, то мечом. Разумеется, что для того, чтобы создать собственную армию монстров, Астароту также пришлось забыть магию Света и наполнить свой разум и душу Тьмой.

      Наместники создавали себе армии из монстров и смертных, не думая о том, что несут неслыханные расходы и напрасно растрачивают магические силы. Их армады разрастались и растекались по всему миру Пеласги, пока не встретились в долине Грез, превосходный вид на которую открывался с верхней площадки моей Башни. Воины и чудовища тотчас вступили в кровавое междоусобное сражение, которому не было конца. Началась бойня, которую барды впоследствии нарекли «Последней Битвой». Воины и монстры сражались, стоя на костях тех, кто сражался до них, чтобы и их кости в свою очередь стали плацдармом для грядущих поединков.

      Мир Пеласги постепенно угасал. Мы с моей феей делали все возможное, но с ужасом понимали, что не справляемся. Дело было не в том, что из-за войны синие небеса Пеласги оказались сокрытыми от наших глаз клубами черного дыма, изумрудные травы вытоптаны лапами драконов, в деревнях не осталось крестьян, способных сеять, пахать и печь хлеб. В конце концов, с голодом мы с Адой как-то справлялись, применяя магию, пожары тушили, драконов старались не подпускать близко к пашням. Нет! Все наши переживания сводились к тому, что
Светлая магия оказалась забытой, как только Астарот и Левиафан от нее отреклись. Мы с Аделаидой, состоящие в равной мере из Света и Тьмы, не могли «пристроить» даже десятую часть всей Светлой магии Пеласги. Аделаида даже создала и обучила первых лесных дев и друидов, чтобы те занимались заклинаниями Света, но и это не помогло, ибо не имелось у лесных дев и друидов мощи, чтобы восстановить баланс Сил. Свет отошел на второй план, уступив место Тьме. Равновесие оказалось нарушенным. Я стал всерьез опасаться появления из-за пределов мира Пеласги необычайно сильного Светлого мага, который впитает в себя всю свободную магию Света Пеласги, тем самым соберет в своих руках практически безграничную мощь, и с легкостью уничтожит Наместников, не забыв и о нас с Аделаидой. Он станет править этим миром так, как ему заблагорассудится. Если это случится, то моя миссия по сохранению Пеласги окажется невыполненной, и я понесу наказание. Какое? Об этом мне Стихии не говорили, но то, что будет наказание, я чувствовал изнутри.

      Итак, возможное появление могущественного Светлого мага в мире Пеласги заставляло меня всерьез опасаться этого. Чтобы отсрочить появление незваных гостей, я разрабатывал и творил заклятья, защищавшие мир Пеласги от иномировых вторжений. Все возможные порталы перехода в другие миры я закрывал «заплатами» - нехитрыми, но мощными заклятьями, способными остановить практически любого пришельца. Так мы и жили – войска Наместников методично уничтожали друг друга, а мы с Аделаидой прикрывали наш мир от иномирового вторжения. До поры до времени мои заклятья надежно работали, пока не произошло событие, которое изменило все.

      Однажды утром я проснулся и повернулся, чтобы обнять и поцеловать свою фею. Но вместо любимой я нашел лишь измятую простынь и подушку, мокрую от слез. Аделаиду я отыскал на верхней смотровой площадке Башни. Она стояла на самом краю, на фоне черных небес и смотрела на отблески разворачивающейся вдали Последней Битвы.

      - Ты помнишь, мой милый Маркус, как нам нравилось гулять в тени вишневых деревьев долины Грез? – стоя ко мне спиной, Ада узнала меня по шагам. – Сколь сладкими были их ягоды! Ты помнишь, любимый, как нам нравилось смотреть на Долину Грез, обнявшись на самом краю этой площадки?

      - Да, любимая, - я подошел и обнял ее. – Почему ты так рано встала?

      - И что же мы видим теперь? – она пропустила мой вопрос мимо ушей. – Выжженную землю! Мир, изнывающий от войны. Стихии! Что же творят эти безумцы?!

      Аделаида повернулась и посмотрела мне в глаза. Я заметил, что глаза ее красные от слез. Ее взгляд выражал беспокойство и страх за будущее мира Пеласги.

      - Маркус! – крикнула она мне. – Что же ты молчишь? Неужели ты не «видишь», что они делают?

      Сначала я не понял, что Ада имеет в виду. Мне пришлось закрыть глаза и «вглядеться» магическим зрением в колебания радужных потоков Пеласги, чтобы прочесть все творимые ныне заклинания. Когда я «увидел» то, о чем мне пыталась сказать фея, во рту у меня пересохло.

      - Судный день! – тихо произнес я, понимая, что все кончено.

      - Все четверо! Одновременно! – добавила Ада, перед тем, как снова зарыдать.

      Заклинание «судного дня» было под силу лишь Наместникам. Для этого требовались не только человеческие жертвоприношения и целая серия обрядов, но и поистине безграничные потоки силы. Четверка начала собирать всю Темную магию Пеласги, чтобы одним мощным ударом просто уничтожить этот чудесный мир. Зачем Наместникам это понадобилось, я не знал. Неужели они одновременно сошли с ума? В это мне не верилось. Но заклятья «судного дня» они, тем не менее, творили с энтузиазмом.

      - О, Стихии! Это же порталы! – вдруг воскликнула фея лесов, указывая пальцем на черные небеса.

      Мои печати, закрывающие мир Пеласги от вторжения извне, ослабли. Кое-где они исчезли вовсе, и на их местах начинали открываться порталы. Я думаю, так случилось из-за того, что Наместники собирали магическую силу, особо не задумываясь о последствиях. Такое расточительное, жадное и безответственное поведение и привело к тому, что мои печати оказались сорваны. С той стороны небесной тверди в мир Пеласги пытался проникнуть маг или маги.

      Некоторое время спустя в небесах что-то загремело – это окончательно пали мои «заплаты». Один за другим стали открываться сверкающие ослепительным белым светом порталы. Пеласгийцы, что бились в долине Грез, увидев эти светящиеся врата, открывшиеся в черном небе, в недоумении опустили оружие. Задрав головы вверх и пытаясь понять, какие новые беды принесла судьба их многострадальному миру, они стояли и ждали.

      Вскоре в небесах послышалась музыка громкая и прекрасная. Один из порталов задрожал, когда из него вылетел человек в сине-золотом защитном панцире. Его золотистые волосы трепал ветер, а глаза яростно горели пламенем. Он завис прямо в воздухе на больших птичьих крыльях из белоснежных перьев. В одной руке пришелец держал огненный меч, а в другой горн.

      - Смотри, Аделаида, - прокомментировал я. – Он впитывает в себя Светлую Магию Пеласги подобно тому, как губка впитывает воду.

      - Да, милый, я «вижу», - ответила фея, положив свою руку в мою ладонь.

      Я улыбнулся - в этот сложный момент моя фея рядом со мной. Одно ее присутствие придавало мне сил, в которых я нуждался, чтобы выполнить свой долг до конца.

      Крылатый пришелец поднес к губам горн и затрубил. Звук горна пронесся по земле подобно урагану. Застывшие внизу люди и монстры еле удерживали равновесие, чтобы не упасть от налетевшего вдруг ветра.

      - Магия Воздуха! – воскликнул я. – Светлая ипостась, наконец, нашла своего Властителя.

      - Мне кажется, мой лорд, что он кого-то зовет, - прошептала фея.

      Звук горна разнесся, казалось, по всему миру, и горящие белым пламенем порталы ответили ему такой же победной музыкой сил Света. Из порталов золотым роем стали вылетать крылатые люди, вооруженные огненными мечами. Мы с моей феей «видели» магическим «зрением», как каждого пришельца, едва он покидал портал, насыщали потоки магии Света, в основном Воздушной Стихии.

      - Преклоните колени перед посланцами Света, исчадия Тьмы, и вы будете спасены! – зазвучал над миром Пеласги хор крылатых пришельцев.

      Это заявление не произвело никаких впечатлений на замерших в долине Грез людей и чудовищ. Крылатые, обнажив мечи, помчались вниз. Они впитали в себя почти всю магию Света Пеласги и теперь без труда разили людей и монстров. Оставляя за собой только трупы непокорных прислужников Темных Магов, крылатые подбирались все ближе к Цитаделям Наместников. Воинства Тьмы забыли прошлые распри и объединились перед общей опасностью. Драконы, оборотни, гарпии и люди, присягнувшие Темным Магам, встали на пути у светловолосых пришельцев. Лучники смертных порой попадали в проносившихся над их головами крылатых юношей. Драконы летали над полем битвы, сбивая пришельцев на землю ударами хвоста или когтистых лап, или сжигали их в потоке драконьего пламени. Оборотни подпрыгивали, как можно выше над землей, хватали кого-то из пролетавших низко пришельцев, прижимали лапами к земле, а затем нещадно рвали когтями в клочья. Темные легионы уничтожили множество Светлых, но и сами понесли невосполнимые потери, ибо огненные мечи крылатых разили без промаха, а мощь пробудившейся магии Света поражала воображение.

      - Маркус, они летят сюда! – воскликнула моя фея, указывая на шесть крылатых фигурок, что приближались к моей Башне.

      Я вздрогнул. К такому повороту события я не подготовился. Что же делать? Мы с Аделаидой на половину состоим из Света и, соответственно, наполовину из Тьмы. И моя фея более Темная, чем я, потому что она совсем недавно, пытаясь сохранить равновесие в мире Пеласги, создавала друидов и лесных дев, передав им частицы Светлой стороны своей силы. Для этих крылатых Светлых моя фея могла показаться таким же исчадием Тьмы, как и Наместники. Что они с ней сделают? Уничтожат огненными мечами, как «чудовище, что оскверняет землю». Эти Светлые - максималисты: «если ты не такой, как мы, то должен умереть!». Сразиться с ними? Это бесполезно! Они сейчас способны уничтожить всех Наместников, и мы с Адой для них – насекомые. Но что же делать?

      За годы Хранения мы с моей феей несколько раз покидали мир Пеласги через порталы, что вели в другие миры Великой Спирали. Делали это, разумеется, в самые спокойные годы. Хотя сейчас я понимал, что такие «поездки в отпуск» были ужасно рискованны, ибо пустяковый спор между Наместниками по самому нелепому вопросу в итоге вылился в победоносное вторжение могущественных крылатых Светлых.

      Мысль просто сбежать вместе с Адой в другой мир Великой Спирали сначала мне понравилась, но затем я ее отверг, как слишком опрометчивую. Во-первых: меня создали Стихии, чтобы я хранил Пеласги до тех пор, пока жив. Аделаида же создавалась, как моя помощница, чей путь «следовать воле Хранителя». Во-вторых: если мы сейчас сбежим, то не исключена возможность того, что крылатые выследят нас по следу, который, несомненно, останется в этом мире, если за нами никто не «приберет». И нам пришлось бы бесконечно долго перемещаться из одного мира в другой, чтобы уходить от преследователей, постоянно ждать нападения, дрожать от страха. Нет! Такой жизни ни себе, ни, тем более, Аделаиде я не желал.

      Я напряженно думал, перебирая в голове возможные варианты действия. Шестеро Светлых приближались к моей Башне. Остальные крылатые уже штурмовали все четыре Цитадели Наместников, вырвав прямо с петлями ворота и расшвыривая малочисленных защитников крепости, словно котят. 

      Уж было, я совсем отчаялся, что так ничего не придумаю, как решение само пришло ко мне в голову. Закатав рукава халата, сложив пальцы в необходимых жестах, я начал читать заклятье «портал» в ближайший к Пеласги мир Великой Спирали.

      - Что ты делаешь? – Ада по-прежнему не понимала. – Неужели мы сбежим в другой мир?

      - Да, любимая! – ответил я, едва закончив. Рядом со мной возник вибрирующий белым светом овал с человеческий рост.

      - Милый Маркус, может, нам все-таки стоит принять бой? – спросила фея. – Пока Твердыни Наместников не пали, мы можем ударить по Светлым из нашей Башни. Атаковав с разных сторон, быть может, мы остановим…

      - Нет, любимая! – мягко перебил я Аду. – После того, что сделали Наместники, у нас нет шансов против Светлых. А потому ступай в портал!

      - А ты? – она тревожно посмотрела на меня.

      - Я прочитаю заклятья, которые сотрут наш след, чтобы они нас не нашли в других мирах. И сразу же отправлюсь за тобой… - я мысленно ругал себя за то, что мне приходилось врать единственной в мире женщине, которую я любил.

      - Я буду ждать тебя там, мой Маркус, - неужели, она все-таки поверила мне?

      Аделаида подошла к порталу.

      - Ада! – крикнул я. Она обернулась. Ветер из портала путал ее волосы, закрывая лицо. – Прежде, чем ты войдешь в портал, запомни, пожалуйста, две вещи: Что бы ни случилось - я найду тебя! Запомнишь?

      - Да, милый! – она думала, что увидит меня на другой стороне портала через несколько минут. – А вторая вещь какая?

      - Любовь сильнее смерти!

      - Любовь сильнее смерти! – повторила фея. Она улыбнулась, послала мне воздушный поцелуй и со словами «я буду ждать тебя, любимый!» скрылась в свечении портала.

      Я тотчас произнес заклятье, запрещающее Аделаиде возвращаться в мир Пеласги, кроме как со мной. Затем я стер ее след, чтобы Светлые не проследили за ней. 

      За моей спиной послышалось негромкое хлопанье крыльев. Я обернулся - златовласые юноши с белоснежными крыльями за спиной опустились на площадку.

      - Ты – Хранитель этого мира? – спросил один из пришельцев высоким мелодичным голосом.

      - Да, я поставлен Стихиями, сотворившими мир Пеласги, чтобы хранить его. Таков мой Путь!

      - Твой Путь завершен, Хранитель! – объявил мне Светлый то, что я, впрочем, ожидал от него услышать. - Мы прибыли в этот мир, ибо здесь воцарилась Тьма, и был попран Свет. А это значит, что ты, Хранитель, не справился со своей задачей.

      В то же мгновение раздался далекий грохот, от которого задрожала земля. Я увидел, как в тех местах, где в хорошую погоду мог разглядеть Замки Наместников, в небеса взметнулись столбы пламени – Наместники Стихий пали, их Цитадели уничтожены. Мои руки задрожали – магическая сила стала покидать мое тело. Вместо силы приходила боль. Я стиснул зубы, чтобы не закричать, и упал на колени.

      - Довольно! – произнес один из крылатых, и боль оставила меня. Как же сильны Светлые! Проклятье!

      - Волей Первого Архангела, Хранитель, теперь ты смертен. Такова кара за то, что ты не справился со своей миссией сохранения равновесия в Пеласги. Теперь твои обязанности принимаем на себя мы – Архангелы. Чтобы доказать на деле, что Светлые милосердны к своим врагам, мы не покараем тебя смертной казнью. Нет! Мы оставили тебе часть Силы, благодаря которой ты будешь самым сильным из смертных магов Пеласги, но никогда не сможешь противостоять нам. Мы приговариваем тебя к пожизненному заключению в монастыре, который возведем для тебя в любом отдаленном от людских поселений месте, на которое ты укажешь. Устав монастыря будет справедлив и благословенен, ибо создадим его мы.

      Действительно, силы оставили меня не полностью. Кое-какие не очень сложные заклятья все еще были мне по плечу. Светлые, судя по всему, корчили из себя справедливых судей. А ведь именно я должен считался самым справедливым судьей Пеласги, но из-за того, что не справился с делом об «истинности» Стихии Земли, не разобрался в том глупом споре между Наместниками, мой родной мир Пеласги оказался на грани уничтожения. Не знаю, быть может, судейство этим архангелам удастся лучше, чем мне…

      - Я смогу набирать себе учеников? – задал я вопрос, который меня волновал больше всего.

      - Да! Но при соблюдении двух условий: они должны иметь право выбора между Светом и Тьмой, и общее их число не может превысить девяносто девяти.

      - Благодарю вас. Большего мне и не нужно.

      Порталы в небесах, наконец, погасли. В долине Грез архангелы добивали драконов Астарота и оборотней Амона. Ветер, теперь следующий воле Светлых, с присущей им яростью разогнал многолетний черный дым. Впервые за долгие годы войны я увидел первые лучи ярко желтого солнца.

      Тьма, потеряв своих хозяев, постепенно растекалась по недрам подземных пещер Пеласги, укладываясь в спячку и уступая место Свету. Но однажды непременно появится маг, который соберет всю Темную магию, что ждет своего часа в недрах этого мира, новая война вспыхнет в Пеласги, Свет будет повержен, чтобы годы спустя восстать снова. И так будет продолжаться до тех пор, покуда не будет восстановлено в этом мире равновесие между всеми Стихиями, между Светом и Тьмой.

      Ну а пока Эра Тьмы закончилась. Наступила Эра Света.

      Будучи отстраненным архангелами от миссии Хранения, я решил сосредоточиться на том, чтобы отыскать среди миров Великой Спирали свою возлюбленную Аделаиду. Лишенный большей части своей силы, теперь я утратил способность открывать порталы в иные миры. Оставалась надежда, что отыскав среди смертных, что населяли Пеласги, одаренных магов, собрав их в моем монастыре, обучив всему, что знаю сам, мне бы удалось с их помощью открыть портал в мир, где ждет меня моя Аделаида.

      Прошли годы. Архангелы сдержали слово, возведя мне прекрасный монастырь с каменными стенами далеко на востоке у подножия Призрачных гор. Я набрал девяносто девять учеников и теперь обучал их всему, что знал сам. Поначалу Светлые внимательно следили за всеми моими действиями, но затем оставили меня в покое. Тогда я начал вместе с наиболее талантливыми из учеников пытаться открыть порталы в другие миры. Ученики к этим экспериментам относились с немалым сомнением, считая их «чернокнижием», но, не в силах отказать просьбам своего настоятеля, помогали мне, как могли. Результаты опытов, формулы новых заклинаний, а также свою историю я записывал на темном пергаменте, который мои ученики почему-то нарекли «Фолианты Тьмы». То ли из-за цвета пергамента, то ли потому, что нутром чувствовали во мне Темную сущность, которая их пугала до ужаса. Но для меня это было не важно. Я думал только о том, чтобы как можно скорее найти свою возлюбленную Аделаиду. Ибо любовь сильнее смерти...



                15.08.2014г.

      Если кому-то интересно, что произошло с героями дальше, - пишите рецензии - опубликую следующие главы.

С уважением, Сергей Аксенов.


Рецензии