Сад Волшебника. Глава1. Предсказанное

                Кто в лесу поёт и увидит ворона - тому наткнуться на волка.
                Народная примета из собрания В.И. Даля   
 
Эта история могла бы показаться вздором, когда б не поразительные совпадения. Итак...

 23 марта   1836 года.
Санкт-Петербург. Михайловский дворец.

    «Что толку от власти над другими людьми, ежели я не в состоянии командовать и управлять самим собой, когда  собственная душа для меня – потёмки, а более всего я опасаюсь своего же нутра?»
И ещё:
«Разве человек сходит с ума не от того, что много думает о себе? Да после начинает сам с собой разговаривать, тем самым пробуждая в себе спящего зверя?»
  Михаил Павлович находился в своём кабинете уже более часа в полном одиночестве, строжайше запретив допускать к себе любого, кто бы только ни пожелал его увидеть. Теперь он просматривал  записи, которые начал было вести  порядка пяти лет назад, по возвращении из памятного польского похода. Потом, позже, он потихоньку забросил это занятие, когда стал чувствовать  затруднение в изложении собственных мыслей. Более того – мысли эти начали пугать его, усиливая подозрения о  состоянии своего душевного здоровья. Тревожность, мнительность, а так же и нечто другое, - то, что совсем не поддавалось объяснению, стали теперь постоянными спутниками его жизни. Но помимо изменения в сознании  вокруг него происходили события  ещё более очевидные. За годы после  возвращения Михаила Павловича из Польши, жизнь великокняжеской  семьи бесповоротно изменилась.

 Он обмакнул перо в чернильницу и добавил к старым дневниковым записям ещё несколько строк – совсем сумбурных.
« Как быть, ежели знаешь, будто ни в чём не виноват, а в то же время понимаешь –  кругом виноват, виноват как есть во всём. Только со страху  рассказать про это никому не можешь.»
На письменном столе великого князя стоял прелестный акварельный портрет супруги, великой княгини Елены Павловны, в бытность её ещё невестой, вюртенбергской принцессой  Шарлоттой Фредерикой, кисти художника Гау. Сегодня портрет был повёрнут обратной стороной.
   
 Чем больше дел, тем меньше времени для праздных мыслей. Следуя этому правилу,  он начал тот злополучный день с обыкновенных для себя занятий.
С раннего утра, как водится,  Его Высочество приступил к  делам военной службы, проинспектировал посты,  наведался в расположении  расквартированных полков, которыми  долгие годы командовал, а  возвратившись в Михайловский, уединился в своём просторном, уютном  кабинете для работы с бумагами. 
   Ближе к вечеру дежурный адъютант впустил к нему   семейного врача…  Михаил Павлович  выслушал доктора, подавленного,  испуганного Ивана Францевича, который безвыездно жил во дворце последнюю неделю, и  молча,  кивком отпустил. Отдал первые распоряжения челяди и отправил посыльного с письмом для Николая Павловича. К супруге не пошёл.
   Нельзя сказать, чтобы он был готовым к тому, что сегодня случилось. Да и как быть готовым к такому и  до последнего не  утешать себя надеждами? Но дело в том, что произошедшее не стало  неожиданным, напротив –  было вполне предсказуемым, точнее предсказанным, -  для него одного. И в этом заключался самый ужас.
Не добавив более ни строчки в свои записи, Михаил Павлович закрыл тетрадь, убрал её в один из дальних ящиков стола, а ящик запер.
   Теперь, побыв наедине с собой достаточно, чтобы  привести в подобие порядка мысли, великий князь  почувствовал желание выйти. Куда - не важно. Да попросту уйти подальше от дворца, воздух в котором сегодня был особенно гнетущим. 
Он вызвал к себе камердинера и распорядился готовить гражданское платье. Камердинер, из отставных служивых (как и весь остальной штат обслуги великого князя) поджал губы, но ничего не сказав, отправился исполнять приказание. Согласно давно заведённому правилу, Михаил Павлович изменял гвардейскому мундиру только во время путешествий по Европе, но  пребывая на родине – никогда, кроме, разве что, исключительных случаев. Сегодня великий князь  отказался и от собственного экипажа.
Одевшись, он  вышел, прошел через сад  и, отойдя подальше от Михайловского, нанял закрытую двуколку.
 
   Заметно стемнело. Вечер становился стылым, влажным.  Мутноватым бликом тлели масляные фонари, разбрасывая на мостовых бледные пятна света.
Мимо проезжали экипажи, развозившие почтенную публику к театрам и прочим местам приятного  времяпровождения. Столичный вечер начинал свою привычную обыденную жизнь.
- Куда изволите, господин офицер?
Даже без генеральского мундира,   в простом гражданском платье в великом князе безошибочно угадывался военный человек. Куда изволить? Да уж не на Большую Морскую и точно не к Дюссо и не к  Кюба. Впрочем,  и другие модные ресторации, где собирается публика из высшего света  сегодня не для него.
 Тогда куда?
 Туда, куда не заходят  особы его положения, а потому  и  шансов оказаться  узнанным  будет немного. Ну, в крайнем случае, кто-нибудь примет за похожего. Но  мало ли в столице отставных офицеров гренадёрского роста и с рыжими усами?...
 - А посоветуй, любезный, приличный трактир.

  Извозчик, спокойный, серьёзный мужик средних лет, обернулся и окинул пассажира быстрым взглядом. Затем вздохнувши и коротко пожав плечами, тронул…
Подпрыгивая на булыжниках мощёной мостовой коляска выехала на Владимирский проспект.


Рецензии
Очень интересное начало, знакомые лица! Посмотрим, как будет продвигаться история Михаила Павловича. Буду читать дальше.

Мария Каткова   04.06.2018 22:20     Заявить о нарушении
История будет довольно запутанная и страшноватая. Кончится всё закономерно, а у Михаила Павловича - в полном соответствии с исторической правдой.

Юлия Шилкина   04.06.2018 23:02   Заявить о нарушении
На это произведение написаны 2 рецензии, здесь отображается последняя, остальные - в полном списке.