Сага Тени Вечности. Кристалл Духов. Том l. полная

Алексей Свободных.
Тени Вечности. Книга первая - Кристалл Духов.

Эпиграф

     Когда-нибудь наступят новые времена. И новые люди будут гнаться за великими древними знаниями, за нашими знаниями, считая, что получат могущество. Глупцы не смогут понять, что время этих знаний давно ушло. Они все разрушат, и тогда снова наступят новые времена, и снова все повторится.
Атрия Октави.

Пролог. Метка Лиассы.

- Ты так часто взываешь ко мне, мальчик, что это начинает надоедать, - проговорил голос. Вокруг только белый свет и ничего больше, юный вьярд не мог разглядеть даже собственных рук.
- О, Лиасса, богиня жизни! – прошептал он, - Я и не надеялся…
   Корон знал, что спит, и знал, что все это – не сон, просто не может быть сном!
- Чего ты хочешь? – снова сказал голос. Он принадлежит женщине, но не такой, что говорит с улыбкой и добротой. Не той, что беззаветно любит своих детей и может отдать за них жизнь, и не той, что застенчива и скромна.
- Я хочу исцелять, - сказал вьярд, - Я хочу стать лучшим целителем, таким, каких не было и не будет!..
- Твои медовые волосы и голубые глаза… - сказала она полушепотом, - Как же вы хороши, мои творения, просто совершенство. Светлые вьярды… Вы не чета темным, да простит меня сестрица Ирасия. Но, может, ты хочешь трон, корону?
     На последних словах ее голос стал протяжным и разнесся по бесконечной комнате негромким эхо.
- Нет. Я хочу исцелять! – воскликнул он, топнув по белому свету, но вопреки ожиданиям, его голос не отразился от невидимых стен, напротив – заглох, будто он, Корон, заперт в гробу.
- Тщеславие… - усмехнулась богиня. - А ты мне нравишься. Хочешь властвовать над самой жизнью, не много ли берешь на себя?
- Вы знаете, чего я хочу, и, если не хотите дать мне это, зачем пришли в мой сон?
    Юноша вертел головой, желая увидеть лицо богини, а ее смех слышался отовсюду.
- Как любит говорить Сергиус, ты или слишком смел, или слишком глуп - так говорить с самой богиней Жизни… - проговорила она лениво.
- Боги отвечают лишь достойным, - твердо сказал вьярд. - Вы не дадите мне ничего, если я не буду достоин. Слабый останется слабым, а сильный может стать еще сильнее.
- Что ж… Я ничего не даю просто так, - медово протянула Лиасса, - Я дам тебе дар, но знания ты должен будешь получить сам. Ты сам должен научиться делать отвары и настои, всю эту мелочь ты должен изучить. Но у тебя будет дар. Любая припарка в твоих руках будет заживлять в тысячу раз лучше, чем в чьих-либо других, любой отвар будет действеннее, любое противоядие. Все будет даваться тебе легко. Но ты будешь выполнять мои условия.
    В белом свете застыла тишина.
- Какие?.. – спросил Корон, когда понял, что сама она не продолжит.
- Для начала стать самым уважаемым магом в мире смертных, - сказала она так, будто это не стоило и гроша.
- Это я и собирался сделать, - усмехнулся вьярд.
- А потом переписать все летописи. Все до единой, - и в словах скользнули ледяные нотки.
- Но ритуал памяти!.. – растерялся он. - Все помнят лишь последние триста лет, как же…
 - Они должны знать только то, что я посчитаю нужным! - оборвала его Лиасса.  - Вы смертные так трясетесь над своим ускользающим с каждым годом прошлым, что стремитесь записать любую мелочь. В этом ваша слабость. Ты перепишешь все так, чтобы ваша история была такой, какой хочу видеть ее я!
- А как же я сам?.. – прошептал Корон, растеряв всю уверенность и твердость.
- Нельзя быть лучшим целителем, если помнишь только пару сотен лет своей жизни, - насмешливо сказала богиня. - Не совершай ритуала памяти.
- Но я постарею!.. – воскликнул юноша.
- Ты постареешь, но не умрешь, - легкий голос разнесся вокруг, обнял его со всех сторон, - В столичной библиотеке ты найдешь рецепт зелья, которое продлит тебе жизнь. Да и я богиня жизни, кому как не мне позаботиться о твоем долголетии? Ты будешь знать все, а они – ничего. Ты единственный будешь знать правду, и будешь менять историю. Разве ты не хочешь этого?
- Я буду менять историю лишь в их памяти… - с легким разочарованием ответил Корон.
- Заключишь договор со мной, и станешь самым искусным целителем мира смертных… - звук ее голоса теперь слышался отовсюду, будто множество копий говорило одновременно, - а через триста лет можешь написать о себе в летописи что угодно, и все примут это за чистую монету!..
    Вьярд молчал несколько минут, обдумывая сказанное богиней. В целом, его все устраивало, он искал лишь, в чем подвох, но на первый взгляд его не было.
- Но почему вы  сами не сделаете все это? – наконец осмелился спросить он.
- Черную работу?.. – усмехнулась богиня, - У нас много и других дел.
- Что ж, я согласен. Клянусь водами Леты…
   Пока он произносил слова клятвы, которую нельзя нарушить, богиня молчала, и лишь когда последнее слово слетело с его губ, она добавила:
- Будет еще одно поручение. Ты должен будешь позаботиться о том, чтобы некоторые маги попали к нам.
    Голос ее, медово-сладкий, легкий и летящий, обратился сухим и бесцветным.
- Ч-что?.. – выдавил Корон.
- Их души должны попасть к нам, - с легким раздражением пояснила богиня.
- То есть, убить?..
- Я не говорю тебе убивать их своими руками, - нетерпеливо сказала она, явно недовольная отсутствием у слуги сообразительности, - Как только эти люди родятся, ты должен будешь позаботиться, чтобы они как можно быстрее попали в наши руки. Но ты не должен попасть под подозрение.
- Что за люди?.. – с интересом спросил он, но долго еще стоял в тишине, ожидая ответа. 
- Возьми это, - загадочно прозвучало в пустоте.
   В воздухе возникло длинное светлое перо – первое, что нарушило пелену белого света.
- Это перо Судьбы, - сказала Лиасса, опуская его в руки вьярда.
    Корон потрясен. Неужели он действительно держит его в руках, перо, которым сама Судьба правила будущее смертных?
- Поубавь свое восхищение, мне это не нравится, - с легким раздражением осадила его богиня, - Надеюсь, понял для чего оно тебе?
- Им я смогу переписать любую книгу на земле, - улыбнулся он, но тут же улыбка рассеялась, - Позвольте… Но если перо будет у меня, как вы будете менять судьбы и…
- Книга пути – это тебе не просто слова на бумаге! – воскликнула Лиасса, - Переписать ее может только Судьба, а без нее перо нам не помощник.
- Что?.. Без Судьбы?.. – вьярд потрясенно вздохнул. Младшая, но самая могущественная из богов, Судьба не могла просто так уйти.
 - Где она?..
- Сбежала на землю с этим человечишкой, Надаросом, - Корон почти увидел ее раздраженное лицо, эти слова потрясли его еще больше.
    Надарос изучал магию Хаоса - первородную магию огня, и достиг небывалых высот. Им восхищались, его любили. На него вьярд равнялся, хотел стать таким же.
Свободным. Сильным. Уникальным.
- Это и есть те двое. Ты должен отправить их к нам, и если они все же вырвутся и снова переродятся… каждый раз находить их и отправлять к нам.
   Лиасса с особой интонацией говорила «отправлять к нам», старательно выговаривала это, не употребляя слова «убивать», вроде: «Послушай, мальчик, это не убийство, ты просто отправишь их к нам».
- Ты без труда поймешь, что за род – их потомки. Это будут самые сильные маги среди вас. Перепиши все так, чтобы все забыли о Судьбе, мне осточертел ее культ. Я старшая богиня, и она должна меня слушать, ты понял? Она слуга нам, бездарный писарь и ничего больше, перепиши все так, тебе ясно?
   Вьярд кивнул. Спина его горела – там раскинулась метка Лиассы: древо жизни, соединявшее землю и небо.
- Начни, пожалуй, с самого сотворения Миров. Да, и позаботься, чтобы их детей тоже отправляли к нам, но не забывай – никто не должен подозревать тебя. В первую очередь отправь Надароса и Судьбу, а их мерзких детей – потом.
- Хорошо… - прошептал Корон, - Я все сделаю.
- И… Есть еще одно, - казалось, она улыбнулась, - Оракул еще не предупредил вас, но… Демоны скоро снова сметут все с лица земли.
- Что?.. – Корон содрогнулся.
- Они снова вырежут всех, если на этот раз вы не встретите их, как полагается. Но это тебе на руку, верно? Покажешь свои способности.
- Верно, - кивнул светлый вьярд, - Я предупрежу Владыку о демонах. Спасибо, милостивая госпожа…
- Мы скоро снова встретимся. Я расскажу тебе, какой должна быть новая история миров.
* * *
Пророчество о Кристалле Духов, могущественнейшем артефакте всех времен.
«Народы и земли войны кровопролитные раздирают и разделяют, войны за могущество и власть. Демоны явились из ниоткуда, напали со спины, и заставили воюющих объединиться, но было поздно… Но явились из Вечности великие воины – стражи, освободили земли от демонов и основали новое государство – Империю Дракона. Но боги знали, что демоны нападут снова, и ниспослали на землю смертных оружие – Кристалл Духов, могущественный артефакт, он покорится лишь достойному, остальных же поглотит. Кристалл властен вернуть к жизни любого, он открывает дверь в Мир Духов, его обладатель станет непобедимым. Семь Ключей, лежащих за спинами могучих хранителей, откроют путь к Кристаллу Духов».
Пророчество изречено Оракулом в 1028 году.

* * *
2153 год.
     Солнце, в своей предсмертной агонии, было страшным. Истекая кровью, оно залило шальными лучами небо и медленно уходило на вечный покой, опускаясь в гробницу на горизонте. Солнце снова умирало. Свирепый ветер неистово гнал опавшие листья на запад, боясь не успеть на солнечные похороны. Земля обожжена, будто кусочки солнца разлились по ней и забрали все, что возможно, с собой в могилу.
     Алекто стоит на земле, усыпанной пеплом недавней травы. Алекто Октави, страж-предательница. Никто не думал, что такое возможно, но, переметнувшись на сторону демонов, Алекто получила силу Хаоса и тоже стала демоницей, сильнейшей из всех. Она вела за собой легионы тьмы и одерживала победу за победой, но сейчас за спиной нет армии… Армия стоит напротив. Вражеская армия. Демоница не собиралась бежать и, тем более, сдаваться на милость победителя, нет, она будет сражаться, и положит столько вьярдийских голов, сколько сможет, пока не падет бездыханной…
    Демоница находилась в истинном обличье: изменились глаза, белки почернели, и серебристая радужка на черном фоне смотрелась угрожающе, а когда глаза полностью почернели, кожа вспыхнула как бумага и полностью обуглилась, огромные кожистые крылья взвились за спиной. Многие из магов, стоявших напротив, помнили ее человеческое лицо. За последние десятилетия имя Алекто стало тождественно предательству, убийству. Чистому злу. Злу, для которого нет причин, а если нет причин, значит, не может быть оправданий. Такое зло должно быть наказано. Ее хищная улыбка обнажила большие красные клыки, казалось, с них падает свежая кровь. Зло, на которое нет причин. Его нельзя исправить, но можно уничтожить.
      Ее взгляд, не знавший ни жалости, ни сожалений, взгляд светлых серых глаз на фоне белков, ставших смольно-черными. Алекто - воплощение демонической магии, магии Хаоса. Она умела только убивать и рушить, этим ее испорченная душа овладела в совершенстве...
    Непонятно кто напал первым, свет множества чар оказался сокрыт в пламени Алекто, но они достигли своей цели. Демоница, сраженная, упала на землю, но множество магов испепелил ее огонь - тут и там раскиданы горящие, а может, еще живые тела. Уцелевшие воители приблизились к ней, едва чуя под собой землю.
- Да, вы победили меня, - прохрипела она, - Но я отомщу… Тот на кого вы будете надеяться… Тот, кто найдет Кристалл Духов… Вы его не получите! – она рассмеялась безумным смехом, и это отняло последний вздох.
* * *
Пророчество о Воине, великом маге, которому покорится Кристалл Духов.
«Кристалл Духов не будет спокойно лежать во власти недостойного. Только самому сильному из магов он покорится. Последний в вековом поколении, сын Октави сможет совладать с силой Кристалла и покорить его. Он не поглотит его, как всех других, последний из сынов Октави завладеет Кристаллом и станет Воином».
Пророчество изречено Оракулом в 3587 году.

Глава I. День в ночи.
4760 год.
     Бастус нельзя назвать гостеприимным миром, и Луксор, по просьбе дяди помогавший Октави вернуть домой дочь, знал, что будет непросто, а компания темных вьярдов под боком ему, как светлому, еще больше не нравилась. Тем не менее, путешествовать по миру вампиров в одиночку опрометчиво. Сейчас ранний вечер, но тот, кто в Бастусе впервые, сказал бы, что это ночь. Непроглядный, ядовитый сумрак, который нельзя развеять никакими чарами быстро спускался со смольно-черных небес. Вокруг, насколько хватало глаз, лишь серая каменная пустыня, ни деревьев, ни рек, ни городов… Впрочем, он бы отдал все, лишь бы не попасть в один из вампирских городов.
    - Хорошо хоть не зима, - сказал темный вьярд, кутаясь. Его зовут Тарек. Из дюжины темных, следовавших вместе с ним, Луксор знал только его, но с остальными он и не хотел иметь никаких дел. Напыщенные, помешанные на чистоте крови и своей богине... именно из-за таких распалось некогда сильное королевство Вьярдера. Полторы тысячи лет назад, после нескольких войн, темные отделились, и теперь треть земель прибрежной части Кардо, от самого Великого Ниенара и до западной границы, принадлежит им, бывшая Восточная Вьярдера стала Акхарией.
- Что там по карте? - спросил Луксор, выводя Тарека из состояния задумчивости. Хруст камней под ногами весьма способствовал всякого рода размышлениям.
   Небольшой серебряный медальон никак не походил на карту, но его чаровал сам Кхамир, король темных вьярдов, известный мастер поиска. Медальон должен свести их и юную Октави в назначенный час.
- Ведет к озеру, - сказал, наконец, Тарек, смотря вдаль и надеясь увидеть девичий силуэт. Но ведь не зря говорят: «Темно, как в Бастусе»… Что можно рассмотреть в таком мраке? Вязкий, липкий, непроглядный – он спускается с небес, и не развеивается даже магией, так что нужно искать место для ночлега – скоро совсем стемнеет.
- Солнце, наверное, даже не село, а так темно... - покачал головой Луксор, - Мы уже четвертый день здесь, Кхамир специально хотел нас по Бастусу погонять?
- Давай поуважительнее, а, - буркнул Тарек, - Да, ты светлый и все такое, но это мой король! Я же не спрашиваю, почему это "ваш Эрвин" отправил сюда тебя одиношенку?
- Зато он послал меня, своего племянника, а не просто кого-то там из солдат, - сказал он и многозначительно добавил, - Александр это оценил.
- И Воин тоже… - с неохотой подметил темный, и они ненадолго замолчали.
    Тарек обладал длинными, ровными черными волосами и кожей с голубоватой бледностью, отличающей людей со слабым здоровьем. Его глаза, карие, почти черные, не привыкли бегать и глядеть украдкой - если его что-то интересует, он не отведет взгляда. Тарек не боится высказывать свое мнение, если считает это уместным, и является весьма толерантным темным вьярдом, чем и заслужил симпатию Луксора. Сам Луксор разительно отличался от Тарека внешностью, но не внутренним духом. Его глаза сияли цветом чистого летнего неба, и говорили о возрасте лет в семьсот, тогда как Тареку с его почти черными глазами, было, вероятно, уже более полутора тысяч. У всех молодых вьярдов глаза водянистого цвета: у светлых - льдисто-голубого, у темных – цвета червонного золота, и с возрастом становятся все темнее. Волосы Луксора цвета светлого меда, как и у многих других светлых вьярдов, кроме, разве что, жителей равнин с их темно-медовым цветом.
- Да… Кириллион меня благодарил. Лично, - усмехнулся наконец Луксор, - Если быть честным, это льстит.
- Он и правда так силен, как говорят?.. – Тарек не остановился, не кинул взгляда, постарался никак не выдать то, как сильно его волнует ответ.
- Да, - кивнул вьярд, бросая на темного странный взгляд, - Думаю, он очень силен.
     Вьярды не отличаются могучими телами, но взамен они ловкие и быстрые, и Луксор не нарушал собой этого правила, однако и хрупким не был. Он строен, хотя и не слишком высок. Его руки обладают не изяществом, но той красотой, которая и делала их мужскими: сильные плечи и мускулистые предплечья, кисти, не слишком мощные, но и не слабые, ровные пальцы с ухоженными широкими ногтями. Черты лица его мягкие, несколько балансирующие на грани женственности, но не переходящие ее, глаза посажены глубоко, над ними нависали густые светлые брови, что и склоняло лицо в сторону мужественности. Но, в общем-то, внешность говорила о нем, как о человеке, обладающем волей, но не обладающим достаточной решимостью.
   В общем-то, не слишком различались темные и светлые, такие же слегка изогнутые мизинцы, широкие мочки ушей, в которых так удобно носить сразу несколько серег, и язык с острым кончиком, слегка напоминавшим змеиный. Одни – целители, другие – эксперты по ядам и проклятиям. Такие разные, но впервые у Луксора возникла мысль, что два народа дополняют друг друга, вместе они могут все, но… лишь на словах все так просто.
- Смотри! - воскликнул темный, - Да, увидеть ее было непросто - чтобы скрыться в Бастусе достаточно просто облачиться в черное.
- У нас прошло полгода, значит, здесь лет пять, - вслух рассуждал темный вьярд, - Ей должно быть пятнадцать?.. Вроде похожа.
    Они быстро приблизились. Девушка не шелохнулась, даже не обнажила меча. Луксора кольнула зависть: он уже смерил восьмую сотню лет и вступал в пору, когда вьярд уже не юн, но и не слишком зрел, в пору, когда в жизни мага начиналась пора свершений и становление его, как личности, а она отжила жалкие пятнадцать лет и считается старше него. Как-то это не честно.
- Что привело сюда вьярдов? - спросила она, по-прежнему стоя к ним спиной. Луксор понял – одна из них… Снова кольнуло. Снова он вспомнил, как несколько лет назад легаты внимательно слушали Патрика – старшего сына Октави. Ему было всего десять, но одним словом он заставил замолчать старых вояк. Ритуал разума… Как бы Луксору хотелось, чтобы и в их семье проводили его, но Октави не раскрывают секрет ритуала. Возможно, опасаются, как бы его секрет не перешел в руки демонов, а может просто не хотят потерять все свои преимущества перед другими магами.
- Мы ищем Силину Октави, - ответил Тарек.
- Вы нашли ее, - девушка наконец обернулась. Из-под свободного капюшона виднелся белоснежный мех верицы, согревающий даже в самый лютый мороз. Луксор удивился: где она достала столько меха? Вериц почти не осталось, эти белоснежные существа, похожие на лис погибли вместе с родным миром – Кастосом.
    Но, разглядев в ней обычного человека, Луксор удивился еще больше. Девушка не высока, не худая телом - ее фигура по прошествии нескольких лет обещает стать очень женственной. Длинные волосы медного цвета собраны на затылке в тугой пучок, и лишь пара прядей приятно обрамляет лицо с мягкими, правильными чертами, и больше всего выделяются не вздернутый нос, не пухлые губы, а большие глаза, серые, с металлическим отливом, обрамленные черной каймой. Ровно очерченные брови и густые длинные ресницы делали взгляд выразительным, однако встречаться с ним можно до тех пор, пока он не устремится на тебя, и не станет хищным, пронзительным, но непроницаемым.
     Несколько лет, прожитые в Бастусе, сказались на ее коже - бледной, даже белой, как фарфор, однако в ней не было той болезненной голубизны, как в коже Тарека, нет, эта белизна даже придавала ей особый шарм. Луксор не понимал, что именно в ней так удивляло: в отличие от матери, она не обладает никакой сверхъестественной красотой, и стать ее обычна для Октави... Может, зная, что она демоница, он ожидал увидеть что-то иное? Какую-то "метку" греховности? Уродливый шрам на лице, или недостающую часть тела?..  Луксор не ожидал, что эта Силина-демоница будет держаться, как и все Октави - с достоинством, величественно и сдержанно. И смотреть так, будто в теле ребенка прячется разум старухи.
- Покажите фамильный медальон, - потребовал Тарек, а девушка усмехнулась.
- Ну, поищите в другом месте, раз кулон короля Кхамира привел вас не туда, - ответила колдунья, и на лице не дрогнул ни единый мускул.
- Похоже, вас ни с кем не спутаешь, - Луксор сглотнул – она сразу поняла, каким образом ее нашли, и глядела так, что заставляла почувствовать себя ребенком, - Я племянник Эрвина. Мы уже были представлены друг другу...
- Пожалуй, - кивнула она, на секунду отводя взгляд.
    Дядя всегда говорил - это самая странная семья на свете. Все как на подбор: одни принципы, характер, всегда сложная и трагичная судьба, даже разговаривают они одинаково, понимают друг друга с полуслова, строго слушают старших, пока не завершили обучения, строго следуют решению, принятому на семейном совете, когда повзрослели. Но эта… все же, эта выбивается из общего числа. Так же, как и Алекто. Весь мир знал о младшей из Октави, о ее пугающей демонической силе.
- Господин Октави желает, чтобы вы вернулись домой, - осторожно продолжил Луксор, - Он передал, что не сердится.
- Тише… - шикнул Тарек, - Взбесится демоница, пришибет всех!..
     Она одарила их холодным взглядом, а сам темный вьярд сделал шаг назад, боясь говорить дальше; остальные же темные уже давно держались в нескольких метрах позади, словно от опасного животного, которого выпустили гулять без привязи, и затравленно оглядывались, стоило ее руке сдвинуться хоть на пол альгена. *
- Есть дело, - хищная улыбка колдуньи заставила всех податься назад, - Вернусь, когда завершу, так и передайте в дом Октави.
   Надежда вернуть ее по доброй воле растаяла, как свечка, брошенная в костер.
- Высокомерная же особа… - пробормотал Луксор, и Тарек шикнул, надеясь, что слуха демоницы слова светлого не коснулись, и внимательно посмотрел на нее. Лицо ее оставалось бесстрастным, только уголок губ едва заметно дрогнул.
- Леди, я понимаю, почему вы отправились сюда... – взял свое слово темный вьярд, - Но… это же не вы. Ваш отец нашел последнего, нашел Воина. Его имя Кириллион. Перестаньте считать себя Воином, пойдемте с нами!..
- Нет, - ответила она после секундной заминки.  Девушка ступила в воду озера, и со стороны казалось, что ее затягивает в зловещую аспидно-черную массу. Переглянувшись, Луксор и Тарек сразу поняли мысли друг друга. Вскинув руки, они молниеносно связали ее самыми сильным магическими оковами, которые только могли сколдовать, но девушка пресекла их магию одним движением пальца, а через секунду уже сами вьярды оказались в путах.
- Леди! - отчаянно закричал Луксор, - Мы поклялись, что вернем вас, не губите наши жизни!
*Альген – мера длины, равная пяти сантиметрам.

    Силина остановилась.
- Водами Леты? – скучающе спросила она.
- Да, - ответил Луксор, и когда девушка, со вздохом, вернулась, душа поднялась из пяток обратно в грудь. Все-таки, в расцвете сил не хочется умирать в муках и обрекать душу на вечные страдания.
- А эти? - Силина указала в сторону темных вьярдов.
- Просто сопровождают, - спешно ответил вьярд.
- Вы уходите, - приказала она, оглядев темных, затем бросила взгляд на Тарека и Луксора, - А вы двое идете со мной.
   Они боялись что-либо спрашивать, вдруг она передумает? Остальные уже далеко, с прозрачной улыбкой Силина смотрит им вслед. Луксор со всеми Октави знаком лично, они всегда желанные гости во дворце Владыки, и только Силину видел лишь раз, ей тогда было шесть - в этом возрасте Октави обычно представляют детей двору, и в свои шесть они могут дать фору любому. Уже сложившиеся личности, эти юные маги разбираются во всем и отлично колдуют, и все благодаря ритуалу разума – самому удивительному заклинанию, созданного тысячу лет назад Конрадом Октави. Обычно его проводят на третий день рождения маленького Октави, и с этого дня его разум становится разумом взрослого человека, однако тело остается телом ребенка.
- Как идут дела у Октави? - спросила вдруг Силина. Луксор думал, как ответить, все еще боясь, что она может вдруг превратиться в демоницу и спалить их. 
- В целом... Прекрасно держат оборону своей долины порталов... – начал он, - Сейчас лишь в нескольких долинах можно пройти меж мирами, множество мы запечатали, когда демоны объявили войну. Вернее… - вьярд увидел искорку недоумения в глазах колдуньи и быстро исправился, - Вернее, ваш отец запечатал.
- Замок Октави еще никому не удавалось взять, -  прохладно заметила девушка, и вьярд понял, что она хочет каких-то других новостей.
- Простите, леди, я...
- Можно по имени, - разрешила она.
- Силина... - сказал он, пробуя слово на вкус, - Ни о чем больше я вам поведать не смогу... Господин Александр после смерти вашей матери стал нелюдимым... Он посещает наш дворец только по военным делам. Я не удивлен, что после ее смерти вы предпочли родному дому мир вампиров...
- Довольно, - резко сказала девушка, скидывая руку Луксора, легшую на ее плечо, - Не судите о чужих поступках, если не знаете их причин. А коснетесь еще раз, и у наследников Вьярдеры на двоих будет только три руки.
- Но я знаю причины, - возразил вьярд, не обратив на угрозы никакого внимания, - Полгода назад...
- Довольно! - снова воскликнула Силина, - Вы рассуждаете о вещах, не зная сути!
- Напротив, я... - Луксор замолчал, когда Тарек сильно ткнул его в бок.
- Разумное решение, - прозрачно улыбнулась она, - Не спорить с тем, от кого зависит ваша жизнь. Как звучала клятва?
- Мы поклялись, что встретившись с вами, сопроводим вас в замок Октави или во дворец Владыки Эрвина.
- Но во времени не ограничены? - вьярды отрицательно покачали головой, - Хорошо, нужно спуститься на дно озера. Вы пойдете со мной, а потом вместе отправимся в Кардо. Так пойдет?
- Конечно, - кивнул Луксор.
- Это не просто прогулка, - девушка внимательно посмотрела на них, - Один из Ключей должен быть здесь, в этом озере.
- Как вы можете знать? - усмехнулся Луксор, - Сколько тысяч лет маги искали его, а вы...
- Пять лет, - многозначительно ответила колдунья, - Пять лет неустанных поисков. И нет, вы больше не говорите, вы слушаете. У каждого Ключа есть могущественный хранитель, только победив его можно забрать Ключ. Вы не правы, господин Гедвин, Ключи находили, но... Победить хранителя - вот чего никто не мог. Чтобы получить Ключ, хранителя нужно победить в одиночку, так что, когда встретимся с ним, вы держитесь в стороне, что бы ни случилось, не колдуйте, никакого колдовства. Пока вы не колдуете и не обнажаете клинка, для хранителя вас не существует, ясно?
   Вьярды переглянулись. Хранитель?.. Неужели это правда?.. Неужели поиски Ключа не оказались глупым проявлением демонических амбиций, неужели она действительно чего-то достигла? И… что будет, если в ее руках окажется такой могущественный артефакт?..
- Ясно? – переспросила она, - Надеюсь, не стоит заставлять вас приносить еще одну клятву?
- Нет, с нас хватит, - улыбнулся Тарек.
- Отлично, - кивнула она, - Идем.
    Луксор вошел в озеро вслед за Силиной. Ледяная вода обожгла кожу, холод сразу пробрал до костей. Колдунья наложила на себя чары и скрылась под водой: рыбье заклятье - Луксор тоже знал его, и сколдовав на себя и Тарека, погрузился в воду, которая теперь стала мягкой и теплой, а одежда и снаряжение, тоже подвергнутые чарам, стали второй кожей.

* * *

«Краткая история Миров» - Очерк Льенариуса Нонаима ве Кулокун по истории Миров.
Дословные переводы древних текстов. Легенда первая. Сотворение Мира.

     Мир спал в объятиях жадной Вечности, пока из Вечности не вышла Секапия-Смерть. Было в Вечности темно и холодно, и существовали бок о бок Смерть и Вечность. С помощью посоха Секапия могла колдовать, но однажды из черного, как глубины, посоха, появился крохотный огонек света – рукх - чистая жизненная сила. Она превратилась в Лиассу – богиню Жизни. Она, кружась в божественном танце, стала бросать на небо частицы магии, и появились звезды и планеты. Небесные светила двигаться вслед за ней, в унисон с ее танцем. Она дунула – и появился ветер, с ее ног упало несколько крупинок песка, и появилась земля, но сухая и бесплодная, буйный ветер вольно гулял по ней, не чувствуя никаких преград. Тогда Лиасса достала из колчана стрелу, окропила ее в своей крови, натянула звонкую тетиву лука и пустила стрелу вниз, вонзилась стрела  в плоть земли, и потек из этого места бурный ручей, а земля стала чернеть от плодородия. Стали расти травы, деревья, но не было живого тепла, спустилась Лиасса на землю, ударила стрелой о камень и высекла искру. Пламя стало жечь больные деревья и греть землю. Долго горел Огонь Служитель, но больше не стало сухих и больных деревьев, нечего стало жечь, и превратился Служитель в Непокорного, и охватил всю землю, но Лиасса пролила дождь и затушила огонь.
     Но по-прежнему не было в мире живого света, а лишь бледный свет магии, и на зов сестер-богинь из Вечности явился тридорец Сергиус. Он прошел по земле, ударил по ней своей секирой и появились горы, а для рек появились русла, зажурчала вода, а с неба сорвались ветвистые молнии. Сергиус стал богом грома, молнии и боевого духа.
     Но скоро огонь, затушенный Лиассой, дал о себе знать - он не умер, а лишь спрятался вглубь земли, и теперь стал изрыгаться из вершин гор, созданных Сергиусом и уничтожать все вокруг. Даже камни плавились от нестерпимого жара. Тогда отправились три бога к огнедышащей горе. Сергиус окунул в жидкий огонь секиру, брызнул на небо, и засияло на нем солнце, а светило рукх назвали луной.
     Но посмотрели боги на вершину огнедышащей горы и увидели, как прямо из пламени вышел Надарос – демон – сын Хаоса. Лицо его  ужасно: обугленная кожа, черные глаза, длинные когти. А прямо за ним вылезла из недр огнедышащей горы армия жутких существ. И не могли боги противостоять этим существам, а следом за армией вышли подданные Надароса – другие демоны, сильные и жестокие. И стали они побеждать богов, но появилась из Вечности Ирасия, взмахнула рукой и стали исчадия Огня Непокорного умирать от болезней один за другим. Лишь Надарос остался в живых и снова скрылся в огнедышащей горе, а боги запечатали вход могучими заклинаниями, и дом стал для Надароса темницей.
* * *
   Прошло уже полчаса, а дна все нет - недаром эти озера называли Великими. Луксор начинал уставать, да и толща воды, несмотря на чары, все же сдавливала тело. Мимо проплывала однообразная живность, в основном бесцветная и незаметная среди темной воды, иногда встречались действительно опасные экземпляры, но, закусив заклинаниями, они быстро удалялись. Вскоре показались длинные, толстые, похожие на лианы стебли озерных растений - наверное, единственная растительность, выжившая в Бастусе, и чем ближе становилось дно, тем толще становились растения, и, в конце концов, стали похожи на молодые деревья. Вьярд с восхищением огляделся. Жизнь здесь текла размеренно, не спеша, едва-едва колыхались чешуйки на стволах растений, будто листья на кронах деревьев. Маг не пожалел, что отправился сюда - он еще никогда не ощущал такой безмятежности.
   Оглядевшись еще раз, Луксор понял, что отстал - Силина уверенно плыла, будто точно знала, куда им нужно, Тарек держался чуть позади, помня ее наставление. Все вокруг вдруг всколыхнулось, темный вьярд подался назад, к Луксору. Метрах в двадцати, казалось, прямо из-под земли вылезла огромная рыбина! Луксор даже боялся оценивать размеры ее пасти, но все трое наверняка спокойно бы в ней поместились. Силина, держа спину прямо, насколько это возможно под водой, медленно извлекла из ножен меч и едва заметно склонила голову, и Луксор мог поклясться, что через мгновение чудище тоже поклонилось! Затем она скинула плащ, и он мерно распластался на дне.
   Поединок начался несколькими секундами позже с молниеносного обмена ударами. Как выяснилось, невероятно толстая чешуя прекрасно выдерживает любые удары меча, а Силина ловко уходит от ударов шипастого хвоста - его хранитель видимо и считал своим главным оружием. На первый взгляд неповоротливое существо оказалось очень ловким, но и юная колдунья не уступала, неизменно уходя от всех атак. Никакая магия хранителю не страшна, так что оставались только атаки мечом, но живот рыбы настолько же бронирован, как и спина - у нее нет слабых мест. Луксор и Тарек следили за боем напряженно, боясь лишний раз шевельнуться. Силина вдруг стала подниматься по спирали вверх, а когда проплыла над ними, вьярды заметили в воде кровь - видимо, бой шел не совсем на равных.
   Луксор вдруг с ужасом огляделся. Стволы озерных растений появились рядом с ними, и будто напряженно наблюдали за происходящим.  Если бы у них были глаза, они бы подозрительно щурились. Вьярды с ужасом ринулись в сторону, но лианы стремительно оплели их тела, а через несколько мгновений из-под каждой чешуйки появился молодой, тоненький побег, и его прикосновения приносили невыносимую боль. Маг пытался кричать, но что он может под водой? Лишь жалкие пузырьки воздуха, сохранившегося в измененных заклятьем легких, вырвались наружу, ничего больше. Смертельная пара - Хранитель и искатель, возвращались, шла борьба за жизнь - только один уйдет отсюда, но Силина потратила несколько драгоценных секунд. Два сильных, мастерски нанесенных удара высвободили вьярдов, и лианы удалились, продолжив клубиться у дна, как змеи.
   Несколько мгновений могут решить многое, и те, что девушка потратила на освобождение спутников не пошли бесследно. Хранитель быстро покрыл все расстояние, выигранное колдуньей за последние минуты, зубы сомкнулись, но, порвав доспехи из первосортного калиона, лишь содрали кожу со спины воительницы. Вода вокруг окрасилась кровью, лианы жадно ловили ее молодыми побегами и увеличивались в размерах. Все дно кишело и извивалось, побеги преследовали девушку по пятам, едва не опережая хранителя, но вдруг она повернула назад, и приложив все мыслимые усилия, рубанула прямо по громадной пасти. Меч подчистую обрубил несколько зубов, и девушка вдруг юркнула прямо в гостеприимно поджидающий ее рот, но за ней последовали и лианы.
   Время остановилось, и несколько секунд снова решили все. Снова разлетелись в стороны осколки зубов, и девушка показалась наружу, а хранитель... Что ж, Луксор надеялся, что больше никогда не увидит подобного. Лианы проникли в его нутро, он бился в агонии, но все прекратилось, когда тело разорвало на части, а потом появились и молодые побеги... Одно их касание и все мясо исчезало, оставались лишь кости. Видимо так они и питались... Скоро все стихло, снова дно озера превратилось в безмятежную водную рощу, но Луксор больше не верил этому спокойствию и красоте, больше всего хотел поскорее убраться отсюда, и, скованный напряжением, едва не ударил Тарека, когда тот схватил его за плечо.
   Темный вьярд многозначительно указал на свою шею, затем поднял палец вверх. Луксор утвердительно кивнул, и Тарек поплыл к поверхности. Видимо, тот впервые подвергался таким чарам, а в первый раз тело всегда быстро изгоняет магию. Вьярд огляделся в поисках Силины – он не видел, как девушка опустилась на дно, надела плащ, но сил подняться уже не нашла. Луксор нашел ее, бессильно прислонившись к огромному, добела выеденному скелету хранителя. Обхватив за талию, маг потянул ее за собой.
    Чары ослабели, плыть становилось все труднее, к тому же Силина висела мертвым грузом, радовало, что она хотя бы крепко держалась. Луксор с ужасом понял, что до поверхности еще далеко, а дышать уже почти невозможно, и рвался к тусклому свету, казавшемуся спасительным. Чары рассеивались. Одежда теперь тянула вниз и мешала, но вьярд не сдавался: его разум отключился, уступив место инстинктам, стремление выжить заставило сосредоточиться только на движении вверх, и казалось, даже время замедлилось. За несколько мгновений до того, как чары спали окончательно, он с силой выплюнул из себя воду, чтобы мгновенно не захлебнуться, и вот в груди все сжалось, от острой боли потемнело в глазах, захотелось глубоко вдохнуть, но вместо этого вьярд рванул вверх с удвоенной скоростью – плыть почему-то стало очень легко. С ужасом он осознал, что женские руки уже не сжимают его торс, но не смог заставить себя обернуться – поверхность уже так близко!..
    Кожу кольнуло тысячью иголок, Луксор судорожно вдыхал ледяной воздух, он казался теперь лакомством, изысканным яством, но позволить себе больше вьярд не мог, снова наложил на себя чары (а этом можно было сделать только на поверхности) и нырнул под воду. В Бастусе быстро темнело, и здесь, под водой было еще темнее, он и не надеялся найти девушку, но все равно плыл вниз. Внезапно впереди что-то засветилось, и Луксор невольно остановился, завороженный зрелищем. Силуэт Силины озарился голубым сиянием, она медленно погружалась вниз, руки раскинулись, медленно развевающийся, как от ветра, плащ, и разметавшиеся длинные волосы делали ее похожей на сказочное существо.  Нежная, как водный цветок, сейчас она не была той, что недавно так умело разобралась с хранителем.
   Опомнившись от наваждения, Луксор бросился к девушке, крепко обхватил ее и рванул к поверхности. От жабр на ее шее не осталось и следа, и вьярд молил богов, молил Лиассу, чтобы та спасла девушку.
    Снова ледяной воздух влился в легкие, подул ветер, но с удивлением вьярд отметил, что с ветром плыть гораздо легче. Крепко прижимая к себе Силину, Луксор продолжал молить богов. Ветер бережно нагонял волны, и на гребне они становились все ближе к берегу, а как только ноги его коснулись дна, все стихло.
     Луксор положил Силину на землю и попытался привести в сознание с помощью магии. Снова вокруг девушки появилось бледное голубое сияние, теперь оно гораздо тише, чем под водой, и постепенно исчезает. Луксор продолжал попытки привести ее в сознание, хотя понимал, что они не помогут. Тем временем внутренний голос уже обсуждал сам с собой, как он расскажет обо всем Александру и… Кириллиону. И будет ли это нарушением клятвы водами Леты?.. Если он принесет в дом Октави хотя бы ее мертвое тело… Да, это хороший выход.
    Решив насущный вопрос, сознание перешло к анализу моральной стороны вопроса. Октави – неприкосновенные, почти боги, все, что они делают, можно оправдать, и только младшая стала пятном. Вторым пятном после Алекто. Множество темных слухов ходили о ней, вплоть до того, что это она убила свою мать, Катрину, и сбежала в Бастус, скрываясь от гнева остальных Октави. Даже сам Луксор верил в это. До сегодняшнего дня. Она действительно отправилась за Ключом, да и пощадила их с Тареком… Но Силина мертва. Луксор уже пытался представить, с какими чувствами принесет в дом Октави ее труп, и, конечно, Ключ. Стоит рассказать им обо всем, что произошло?.. Пожалуй, если спросят. На секунду в сознании даже промелькнула жалость: когда ее смерть будет придана огласке, никто не расстроится, даже наоборот – все вздохнут с облегчением. Сегодня она поступила очень великодушно, но это уже не важно. Мысль с легким налетом горечи сменилась удивлением – тело вдруг перестало слушаться, превратилось в податливую куклу и полетело куда-то в сторону.

* * *
Очерк Льенариуса Нонаима ве Кулокун по истории Миров.
Легенда вторая. Разделение Верхнего Мира.
     Оглядели боги землю и увидели, что души погибших гуляют по ней. И поняли, что нет им места здесь, среди живого мира и тогда Секапия создала семь Миров. Бревир, Кардо, Ноколо и Кастос – для живых, Мир Духов – для мертвых, и Алакар - для богов. Но когда оглядела она творение свое, оказалось, что Кастос очень слаб: стоило открыть дверь, и ткань мироздания порвалась. Секапия создала еще один мир, ставший близнецом Кастоса – Бастус. Как младшего брата защищает старший, Бастус защищал Кастос от разрушения.
     Могли боги перейти из одного мира в другой, ибо были у Секапии ключи от Миров, но в Мир Духов не мог войти  никто кроме самой Секапии, и остальные боги обиделись на сестру. Но Секапия взяла у каждого по капле крови, окропила ими камень, и стал он прозрачным, как слеза и лишь внутри багровела кровь богов. И назвала она этот камень Кристаллом Духов, ибо любому из богов он мог открыть дверь в Мир мертвых.
(Примечание автора: к сожалению, остальную часть свитка восстановить не удалось, однако по косвенным источникам нам известно примерное его содержание, я приведу его ниже.)
Кристалл Духов был первым артефактом – магическим оружием. Он обладает невиданным могуществом, обычный смертный и прикоснуться к нему не может – Кристалл превращает в прах тех, кто не равен ему по силе. Кристалл Духов властен открыть дверь в мир  Духов, и вернуть умерших к жизни. Душа облечется в новое, живое тело – это неподвластно даже некромантам, обращающим воскрешенных в подобную себе нежить.

Глава II. Из огня да в полымя.
    Молодой некромант не спеша шел по пустоши в Ноколо. Любой бы узнал его. Посох отличал его, как ученика старой школы, а это значило, что он ученик лорда Маакса – одного из старейших. Навершие посоха обтянуто кожей с головы саламандры – это говорит о нем, как об искусном воскресителе, одном из лучших учеников, а у лорда Маакса был только один юный ученик. Ему сейчас всего восемьсот тридцать, его имя Саркос, он младший брат короля. В общем-то, в таком тесном сообществе, как его, трудно оставаться незамеченным, если достигаешь высот. Закончив обучение в небывало короткий срок – двадцать лет, Саркос уже давно мог бы сам обучать молодых некромантов и получить статус младшего лорда, но не хотел. Сколько бы Маакс не уговаривал, его не устраивал факт, что придется постоянно находиться в Дирио. Хотя Саркос и любил столицу некромантов, но не мог подолгу сидеть на одном месте - это он считал своим недостатком. 
    В пасмурном Ноколо Саркос казался болезненным, но редкий нежить похож на живого так, как похож он. Черты лица, высеченные с легкой небрежностью, не казались воплощением идеала, но в этой небрежности и заключалось все его очарование. Глубокие, темные глаза сияли всполохом ироничных искр, темные волосы, достающие почти плеч, казались мягкими, как у ребенка.  Саркос обладал обаянием, нежити не присущим, взгляд его, прямой и блестящий, притягивал женщин, и заставлял мужчин искать причину отвести глаза. Плотное, хорошо сложенное тело молодого мужчины было наполнено необъяснимой грацией; уверенностью и спокойствием пронизаны его движения. Саркос умел расположить к себе, заставить довериться безраздельно, будто от него нельзя получить удар в спину, потому нравился многим.
   Он извлек чахлое растение из земли, срезал корень, положил его в сумку и огляделся. Ноколо – пустынный мир, здесь редко светит солнце, ведь небо всегда затянуто тяжелыми облаками. Воздух настолько ужасен, что впервые попадая сюда, человек уже через пару часов чувствует сильную слабость. Редкие растения выживают в Ноколо, ведь и вода, и дождь в мире не отличаются безопасностью, зато орды ужасных существ населяют множество дымящихся ядовитым паром болот, изрывают землю пустошей, питаясь корнями чахлой травы и ногами путников, и, конечно не стоит забывать о горах… Только в горах Ноколо можно достать многие ингредиенты для алхимии и заклинаний, и именно в горах Ноколо живут самые страшные чудовища, даже мантикоры там в несколько раз больше, чем обычные. Не удивительно, что именно в этом мире  расположилось государство нежити.
- Нужно убираться отсюда… - сказал он сам себе – вдруг нахлынуло чувство беспокойства; он резко перехватил посох, завидев бледно-голубое сияние. Небольшой светящийся огонек на первый взгляд не представлял опасности, но чувство беспокойства не ушло, даже усилилось. Огоньков стало больше, они окружили Саркоса - сгустки чистой магии, подобного он еще не встречал, а когда они медленно поплыли в сторону, маг невольно пошел за ними.
- Что это значит?.. – высказал вслух мысли, - Что за…
    Сделав еще шаг, Саркос ощутил страх и отпрянул назад, снова накатило чувство беспокойства, настолько сильное, что хотелось бежать. Он знал: кто-то в опасности, но кто?.. Сгустки сложились по краям воображаемого круга, и только последний занял место, внутри открылся портал. Это привело мага в еще большее замешательство – до ближайшей долины порталов далеко, откуда здесь взяться двери?.. Ответа два – это ловушка, портал ведет в этот же мир, в Ноколо, или… До того, как мир запечатали, в любом месте можно было открыть портал в соответствующее место другого мира, если кто-то каким-то образом смог…
- Это невозможно! – воскликнул он и зашагал прочь, но скоро обернулся: казалось, огоньки смотрят на него сиротливо и обиженно.
- Что за глупость! – крикнул он, и зашел в портал. Ощущая давно знакомое чувство, будто проталкиваешься через желе, Саркос внутренне готовился к схватке. Что заставило его зайти в портал, он не понимал, и готовился поплатиться за беспечность. Прошло секундное потемнение в глазах, связанное не с физиологией, а с магией, и некромант увидел лежащую на земле девушку: на ее руках слабо сияли уже знакомые ему огоньки. Над нею, мертвой без сомнения, склонился светлый вьярд. Может, он и хотел ей помочь, но чары рассеивали и так едва державшуюся в воздухе рукх, ее рукх, которой с избытком хватало для возвращения души в тело. Лорд Маакс рассказывал, что иногда, если маг очень силен, после смерти его сила еще остается в пространстве буквально на несколько минут и если успеть воскресить его, маг может и не стать нежитью. Это лишь теория, но Саркос безумно хотел ее проверить, потому взмахнул посохом, чтобы отбросить вьярда подальше, затем хорошенько связал его магическими оковами и подошел к девушке.    
    Действовать нужно быстро, но как раз этого ему не занимать – нет некроманта, который мог бы провести ритуал быстрее, даже сам лорд Маакс уступал ему в этом. Саркос вытащил из сумки камни, разжал ее ладонь и обомлел - необычайно мощный артефакт, что она сжимала, без сомнения Ключ, однако некогда думать о чем-то, кроме воскрешения. Некромант вложил в ее ладони кристаллы обсидиана и кровавика, взмахнул посохом, и реакция на заклинание последовала незамедлительно: над колдуньей взвился поток бледно-голубого света. Это значило, что пришло время главного камня – рубина, он положил его на грудь девушки, как раз напротив сердца. Рукх быстро рассеивалась, Саркос чувствовал – ее стало гораздо меньше, но все же достаточно, еще полминуты и дело будет сделано. Никаких сложных чар, предшествующих процессу воскрешения, не понадобилось – рубин уже загорелся, с навершия посоха сорвался луч, такого же цвета, как ее рукх - бледно-голубой, кристально-чистый.
- Давай же… Давай… - сказал он негромко, продолжая собирать частицы рукх в посох и передавать их девушке. Осталось совсем немного, но тут вьярд высвободился из оков.
- Я не дам тебе сделать ее нежитью! – закричал он, бросаясь на Саркоса. Маг оказался сбит с ног и луч прервался, рубин потухал.
- Кнашьи копыта! – выругался нежить, возобновляя чары, а второй рукой, свободной от посоха, сколдовал оковы на вьярда. Напряжение росло - трудно держать два таких сложных заклятья, Саркос уперся локтем в землю, чтобы не дай бог снова не разорвать связь с рубином – второго шанса уже не будет, и как только рубин рассыпался, позволил себе опустить руки. Осколки почерневшего камня взвились в воздух облаком пепла, но спустя несколько секунд налились  светом ее рукх, медленно опустились сверкающими крупинками и скрылись в пока еще мертвом теле.
    Саркоса мгновенно отбросило назад, прокатившись по земле пару метров, он остался лежать, пытаясь привести свою магию в порядок – чужая рукх смешалась с его собственной. Некромант удивился, ведь ждал немедленного нападения, со стороны вьярда, но девушка ему оказалась важнее. Из полы плаща Саркос извлек ключ, он и сам не заметил, что положил его туда, видимо именно артефакт придал ему сил… Едва успев взмахнуть посохом, чтобы развеять пущенную в него стрелу, некромант поднялся.
- И это спасибо?.. – усмехнулся он, приближаясь.
- Отдай Ключ, мерзкий нежить! – проревел вьярд.
- Повежливей, не на пноксю* нарвался! – уже серьезно сказал Саркос, готовясь к обороне.
*Пнокся – безобидное, но очень живучее существо из Кардо.
    Без труда он развеял очередную зачарованную стрелу, но сам нападать не спешил.
- А как же договор о ненападении?  - осведомился он, наблюдая, как лицо вьярда наливается красками ярости.
- Думаю, мой дядя поймет, - гневно выговорил он, и запустил в некроманта заклинанием.
- Так ты из рода Гедвин… Луксор… - с некоторым сожалением сказал нежить.
- Теперь ты будешь знать, кто тебя сейчас убьет! – воскликнул вьярд. Саркос взмахнул посохом, чары одновременно рассекли воздух, но внезапно, буквально за мгновение девушка встала на их пути.
- Хватит! – воскликнула она. В ее теле была рукх обоих дуэлянтов, потому не составило труда отразить чары в создателей. Луксор с недовольством ощупал свое лицо, покрывшееся огромными бородавками – заклинание Нивэль было создано для того, чтобы навредить нежити, но не покалечить своих собратьев. Некромант же лежал неподвижно.
    Темнота ушла из глаз, Саркос открыл их и увидел склонившуюся над ним девушку.
- Анилис?.. – с удивлением прошептал он. Ее лицо сразу показалось знакомым, но теперь он увидел эти глаза – серые, нет, не просто серые – цвета серебра, отливающие таким же металлическим блеском. Он уже видел эти глаза, не раз встречался с ними своим взглядом, только вот колдунье, которой они принадлежали, было сейчас лет двенадцать, и в ее руках точно не мог оказаться Ключ.
- Кто? – недоуменно спросила девушка.
- Прости… Обознался, - мгновенно среагировал Саркос, - Ты должно быть младшая Октави, верно? Это, похоже, твое…
    Она с радостью взяла из его рук Ключ и помогла подняться. Да, лицо точно знакомое. Бледная кожа, казавшаяся почти белой из-за черной одежды, медного цвета волосы, серебристые глаза… губы, тронутые легкой улыбкой. Саркос улыбнулся в ответ. Высокий и статный, он никогда не знал проблем с противоположным полом, но до этого момента его ни одна улыбка не тронула так, как эта. Кроме улыбки той среброглазой девчушки… Силина посмотрела на Луксора, который, в свою очередь, с нескрываемым гневом смотрел на противника.
- Вооруженный бородавочным заклинанием, вьярд напал на некроманта… - прокомментировал Саркос их бой.
- А как зовут тебя? – спросила Силина, но он лишь покачал головой.
- Боюсь, мне не стоит говорить, - неопределенно ответил Саркос.
- Но надо же знать, кому обязана жизнью…
- Что ж… - маг вздохнул, - Я младший из рода Криор…
- О боги… - выдохнула колдунья, - Твой отец…
    Луксор с яростью вырвал клинок из ножен и бросился вперед, Силина попыталась его остановить, но вьярд грубо оттолкнул ее. Саркос приложил все силы, чтобы снова заключить вьярда в оковы, но тот вырвался и выпустил целую связку заклинаний. Выдержав их, некромант снова сколдовал оковы.
- Да остановись же ты! – закричал он, - Да, я Криор, да, это был мой отец!
- Он убил мою семью! – выговорил Луксор так яростно, что слюна брызнула на лицо нежити.
- Он помутился рассудком, но я не собираюсь расплачиваться за его грехи!
- Помутился? Помутился?! – снова закричал вьярд, - Старейший  некромант, король нежити, помутился рассудком?! Не оправдывай его преступление!!!
- Мне жаль твою семью, - ответил Саркос, делая ударение на каждом слове, - Но отец поплатился!
   Его взгляд спустился на Силину. Лежащая на земле девушка, вздрагивала, коротко дыша, а на губах выступила кровавая пена. Саркос опустился на колени и откинул полу ее плаща: кровь сочилась через одежду, меж ребер торчал огромный зуб.
- Ей нужна помощь, - сказал он, а Луксор уже освободился, но больше не нападал, - Ты не сможешь идти один, я сильнее тебя, ты в этом убедился. Без меня тебе с ней не выбраться. Выбирай.
    Саркос уже убедился, что наследника Вьярдеры и младшую Октави связывают какие-то узы, но считал, что это старая дружба – он ведь не знал, о клятве, которую принес Луксор, и по глазам его некромант понял, каков будет ответ.
- Где ближайшая долина порталов? – осведомился он.
- Полтора ларга* на север… - послышался шепот Силины.
- Луксор, рана кровоточит. Помоги ей, - сказал Саркос, и видя, что вьярд не испытывает подобного желания, продолжил, - Я конечно тоже могу остановить кровь, но целительные чары некромантии на здоровье живых не слишком хорошо сказываются.
- Интересно, что же могут ваши «целительные чары», - язвительно отозвался тот.
- Ну-у, - буднично протянул Саркос, пожимая плечами, - Например, прирастить руку чужого трупа вместо своей потерянной конечности.
    И по изменившемуся лицу Луксора понял, что тот вовсе не хотел получать ответ на свой вопрос, а потом, бросив презрительный взгляд на девушку, и вьярд добавил, что демоны в состоянии сами позаботиться о таких ранах, имея ввиду их умение прижигать ранения собственным огнем, тем самым останавливая кровь. Пожалуй, будь обстоятельства другими, он не ответил бы так резко, но осознание того, что присутствие Силины не позволило сразиться с сыном убийцы его семьи, переместило часть гнева и на нее.
    Двигались быстро, насколько могли. На пустоши, открытой всем взорам, маги становились легкой мишенью и понимали это, но поделать ничего не могли. Тьма сгущалась, Луксор прекрасно видел в темноте, но эта была другой: мрак, расползающийся вокруг, не давал глазам ни малейшего шанса увидеть что-либо дальше собственной руки.  Раз за разом он вспоминал, и пытался запрятать поглубже чувства, испытанные, когда он уже стоял одной ногой в портале сюда, в Бастус. И с одной стороны видел бешено несущиеся в ускоренном ритме времени темные, почти черные облака, почти не пропускавшие солнечного света - результат катастрофы, унесшей жизнь другого мира - Кастоса. А с другой стороны сиял зеленью и жизнью родной Кардо...
    Противоречивые чувства настигли вьярда. Ему жаль, что стражи - столь великий народ - одного мира лишились, а второй стал пустыней, непригодной для жизни. Судьба и их самих незавидна - все до единого пополнили ряды вампиров и связаны клятвой, которую нельзя разрушить... Спаслись тогда только Октави: Конрад - брат-близнец императрицы, и трое их племянников. Луксору жаль, но как бы плохо это не звучало, он рад, что все случилось не с его народом, не с его миром.
    Около получаса они прошли в молчании, в звенящей тишине, потому Саркос вздрогнул от неожиданности,  когда Силина заговорила.
*Ларг (largh) – вьярдйиская мера длины, равная примерно двум километрам.
- Ты устал? – едва слышно спросила она.
- Устал? – переспросил некромант, впервые опуская взгляд на свой доселе молчавший груз, - Я же нежить, нам усталость неведома.
- Твой отец…
- Я знаю, - оборвал он, - Все это знают. Мой отец вырезал его семью, это не исправить, так что хватит об этом…
- Маркус тогда уже отрекся от трона в пользу твоего старшего брата?
- Да, - неохотно кивнул Саркос.
- Он отдал корону своему наследнику и тогда…
- Он хотел воскресить жену, - нехотя продолжил он, - Моя мать умерла и… Но это не оправдывает его.
- А почему же он тебя отлучил от трона?.. – спросила Силина после небольшой заминки.
- Отвечу, если ты сначала скажешь, кто рассказал тебе об этом, - некромант криво улыбнулся. Немногие знали о том, что младшего сына Маркус лишил прав на престол, а даже если она выдаст, кто поведал ей об этом, Саркос честно бы ответил, что причину подобного решения отца не знает.
- Сожалею, но не могу сказать, - покачала она головой.
- Что ж, тогда и я…
- Опусти меня! – оборвала его девушка, и нежить недоуменно помотал головой. Что на нее нашло? Неужели накатил приступ презрения?
- Опусти! – вновь потребовала Силина, тут же была опущена на землю. Едва она прикоснулась к земле, от ладоней разошлись стрелы синего пламени. Они смогли развеять тьму и Саркоса заполонил страх – вокруг стояли вампиры, они окружали их кольцом. Бесшумные. Голодные.
- Они тоже не видят в этом мраке… Но чувствуют наш запах, - сказала Силина, некромант помог ей подняться. Кольцо огня не давало врагам пройти – вампир обращался прах, стоило ему коснуться пламени. Долго они просто стояли за стеной, но когда за их спинами послышались шаги десятков ног, вампиры расступились. Вперед вышел демон.
- Силина из Октави… - недобро улыбнулся он, - Долго же мы искали тебя…
     Саркос внимательно следил за каждым движением демона, и дернулся, стоило тому бросить огненный шар, но Силина легко поймала его. Оранжевое пламя стало менять цвет и вокруг все озарилось бледным сиянием, стало неестественно светло, так в Бастусе не бывает. На земле вместо камней появилась сочная зеленая трава, но никто даже не заметил. Этот же демон стоял теперь в окружении других, но не обращал на Саркоса никакого внимания. Вдруг открылся портал, оттуда показались двое – мужчина и женщина в плащах с гербами Октави. Некромант узнал в этих двоих Александра и Катрину, и дрожь пробежала по телу – колдунья погибла полгода назад, как это может быть? Что происходит?..
- К вьярдам? – презрительно улыбнулся демон, - Погодите прятаться, надо поговорить!
- У нас с демонами разговор короткий! – воскликнул Александр, обнажая клинок.
- Да стой ты, поговорить надо!..
    Катрина прекрасна. Темные волосы и томные карие глаза, кожа, про которую говорят "кровь с молоком", высокая, с изящным тонким телом, которое не потеряло свою прелесть даже после того, как выносило пятерых детей. Она улыбалась даже сейчас, одновременно открыто и сдержанно, движения молодой женщины наполнены грацией, она будто танцует в паре с легким коротким мечом. Капелька крови попала на ее нос, идеальный, как у старательно выточенной статуи, блестящие черные волосы и одежда из нежно-зеленого калиона тоже забрызганы кровью, но даже это не заставляет отвести от женщины взгляд, она все равно остается прекрасной. 
     Ни один из мужчин-Октави не был обделен вниманием со стороны женского пола, а о женщинах-Октави говорили: "В них трудно не влюбиться", и не столько внешняя красота делала их столь пленительными, сколько внутренний дух, их стать. Однако Саркос перед чарами Катрины устоял. Он познакомился с ней лет триста назад, тогда она была еще юной девушкой, одной из младших детей. Она оказалась не похожа на братьев и сестер, хотела быть подальше от битв и завести своих малышей, но среди Октави есть обыкновение не рожать детей, пока все в поколении не достигнут возраста в пятьдесят лет. Не будь подобного обычая, многие из них остались бы сиротами, ведь именно в этот промежуток жизни и погибает большинство магов. Так она предвкушала, как после пятидесяти выйдет замуж, и будет счастливо жить с мужем и детьми, не подозревая, что именно тяга к спокойной жизни приведет ее – младшую – к месту главы семьи, и заставит вырастить шестерых племянников как собственных детей, чтобы потом потерять их одного за другим. 
       За спиной Саркоса стоял вампир, лицо разглядеть невозможно, но он будто главный среди них, по крайней мере, держался так, и это удивляло. Схватка началась стремительно, а Катрина, пусть и лишилась своих сил после того как родила Силину, оставалась грозным противником - вдвоем с мужем они могли разобраться хоть с сотней врагов, а пару десятков демонов сметут, не заметив... Но вдруг движения Катрины стали медленнее, скоро она выронила меч и оцепенела.  Саркос  видел, что этот вампир как-то воздействует на нее, и пытался прокричать хоть что-нибудь, обратить их внимание на вампира, но не смог выдавить ни звука, не смог пошевелить и пальцем. С ужасом он смотрел, как огненный шар демона настиг Катрину, как огонь разлился по ее животу, прожигая тело, давно потерявшее магическую защиту, прожигая насквозь. Женщина схватилась за рану, и через секунду рука блеснула белизной костей, а огонь, наконец, потух.
    Демоны бежали, будто сделав то, зачем пришли, или, может, бежали в страхе, спасая свои жизни – Александр Октави в гневе и своих-то может не пощадить… Саркосу было все равно, он смотрел лишь на Катрину, на ее прекрасное лицо, искаженное болью. Некромант даже представить не мог, какие страдания она сейчас испытывала, но с обагренных кровью губ не слетело ни звука.
    Внезапно снова стемнело, пропала трава, пропали Александр и Катрина, он снова был в Бастусе, окруженный демонами, и совершенно растерянный.
    Пламя шара, который Силина держала в руках, стало синим, она швырнула его в создателя, но тот легко увернулся. 
- Ты не в форме, - усмехнулся демон и продемонстрировал руку, на которой не хватало трех пальцев, - В прошлую нашу встречу ты оставила меня с этим.
    Колдунья многообещающе улыбнулась.
- Короче, Октави, - продолжил демон, - Хочешь, конечно, давай помашемся, но… У нас приказ, взять вас живьем, ну убьешь ты пару моих парней, а мы вас покалечим и все равно возьмем, так что сдавайтесь по хорошему.
    Силина не ответила, но по ее хищной улыбке ответ читался четко.
- Вперед! – отдал приказ демон, и его подручные прошли сквозь круг огня: то, что было не по силам вампирам, им не составило труда. В руках девушки величественно простерся рыцарский меч.
- Держи щит! – приказал Луксору Саркос, и тот, на удивление, даже не показал недовольства. Теперь враги могли наступать только с одной стороны, и двоим магам удавалось сдерживать натиск.
- Почему мы не в Ноколо… - с сожалением произнес нежить. Да, в родном мире с некромантами воевать гораздо сложнее, для демонов оказалось подарком мироздания, что они выловили его здесь… Магия неразрывно связана с существами, населяющими мир, а некромантия связана с мертвыми. Чем их больше в этом мире, тем больше сил может почерпнуть некромант, но в отравленном Бастусе слабело любое колдовство, в том числе и некромантия.
    Теперь он начинал слабеть, нет, не физически, его магия истощилась после воскрешения Силины. По ней самой тоже видно, что силы на исходе - сказывались раны, и маг благодарил Секапию, что колдунья вообще может стоять на ногах. Однако меч удержать она уже не могла, и только сферы синего пламени слетали с ее ладоней – это не заклинание и не заклятье. Воплощение могущества своих предков, величайших демонов, она не боялась огня, это огонь боялся ее и подчинялся, подчинялся настолько, что склонялся перед ней… синее пламя говорит о многом. Да, когда то Октави были на одной стороне с Императором, и лишь тысячу лет назад одно их имя заставляло содрогаться сердца жителей верхнего мира, но теперь они великие воины, последние из стражей, королевский род павшей империи, отдавшей жизни за победу над демонами, Империи Дракона. Стражи потеряли свой дом и кровь, все они теперь вампиры, связанные клятвой, но до последнего дня останется в памяти их великий подвиг.
    Вдруг подул ветер, скоро он усилился настолько, что едва не сбивал с ног, но дул в спину, так что весь огонь летел обратно, в самих демонов. Луксор держал щит намертво, но его силы тоже не бесконечны, маги понимали – скоро демоны  сломят преграду, но старались никак не показать своего страха, и в рядах врагов действительно поселилось смятение – почему даже с таким преимуществом им не удается победить обессилевших магов?..
    Они прекратили атаки и расступились, в недоумении Саркос и Луксор переглянулись, но Силина, казалось, знала причину, а потом все поняли и они. Вперед вышел демон: худой и высокий, тонкие, четкие черты лица, хищные глаза, горевшие недобрым огнем. Морщины раскинулись по коже глубокой сетью, а волосы сильно подернула седина… Лишь счастливцы не знали его, правую руку Императора Тьмы, советника Брока. Он похож на стройный, но отживший жизнь сефаль, рвущийся к солнцу, но знающий, что дотянуться не сможет. Древо раскидывает хрупкие, белоснежные ветви, покрытые нежно-розовыми цветами, и не делает лишних движений. Ничто не просто так – продумано каждое движение, каждый шаг.
    Боги подарили ритуал памяти лишь своим детям, и демонам он не доступен – редкие доживают до четырехсот лет, когда у демонов появляется первая седина. Но Брок… Брок сед почти полностью – сколько же ему лет?.. Тысяча? Больше?.. Что он отдал за такую длинную жизнь без ритуала памяти?
    Он, не говоря ни слова, вскинул руки, и луч темно-зеленого света слегка развеял тьму. Он ворвался под завесу щита, как оружие, которое невозможно остановить, маги едва успели уйти от атаки. Заклинание ста мук настигло Саркоса, он упал, как травинка под лезвием косы. Никогда еще нежить не испытывал подобной боли, он не знал, что нежить вообще может чувствовать такое… Тело пронзали тысячи клинков, а потом их лезвия будто проворачивались внутри - так бы он это описал. Брок не был глупцом, он знал, что такого некроманта не удержать надолго обычным параличом, а вот вьярду этого вполне хватит. Такие же чары он наложил и на Силину, а потом, для верности, связал ее и несколькими магическими путами.
- Вы назвали проблемой это? – усмехнулся он, недовольно глядя на предводителя отряда, - Ведите их к Черной Горе!

* * *
Очерк Льенариуса Нонаима ве Кулокун по истории Миров.
Легенда третья. Сотворение существ.
    Множество животных создали боги, но не было на земле существ, подобных им самим. Тогда Лиасса намешала глины на собственной крови и слепила статуи. Их обогрело солнце, овеял ветер, обволокла магия и появились прекрасные дети Лиассы – светловолосые и голубоглазые, как сама богиня, она назвала их светлыми вьярдами. Ирасия же окропила два меча страшными ядами, ударила ими друг о друга, и из искр явились ее дети – темные вьярды, темноволосые и кареглазые, подобно своей матери. Сергиус сделал статуи из меди и железа, и оживил – так появились тридорцы. Секапия же не стала лепить статуи – она собрала частицы праха мертвых и взмахнула посохом… То, что было мертво налилось жизнью, и Секапия назвала свой народ корианами, или некромантами.
   Сергиус научил детей ковать металл и гранить драгоценные камни, находить руды и магией их стала магия рун – магия символов, не требующая слов. Лиасса обучила детей светлой магии и врачеванию, Ирасия же, наоборот, научила своих готовить страшные яды и насылать проклятия, но ничто не могло сравниться с тем, что дала своему народу Секапия… Корианы могли возвратить душу в умершее тело. Магия смерти. Сильна она и пугающа, все народы боялись некромантов, а тех, кого дети Секапии подняли из могил, с отвращением называли «нежить».
    Непреклонной Стеной разделила Секапия мир Мертвых на две стороны – Северную и Южную. Южная была местом прекрасным и изобильным, а Северная – снежной пустыней, где души подстерегает множество опасностей, там и остались души демонов, побежденных когда-то богами, а души своих детей боги отправляли на Южную сторону. Река Лета соединяла две части мира, а вместо воды в ней текла чистая рукх, и настолько сильна была река, что нарушив клятву ее водами, смертный умирал в муках и сразу попадал на Северную сторону.
   Боги бессмертны, но их дети лишь люди, как ни любили боги своих детей, они не могли подарить им бессмертие. Но любовь родителей настолько сильна, что много лет они корпели над заклинанием, и однажды преподнесли дар – ритуал памяти. И тридорцы, и вьярды, и корианы теперь обрели вечную молодость, лишь одно боги не смогли исправить – из-за ритуала памяти дети помнили только последние три сотни лет своей жизни, но старые воспоминания – плата маленькая.
    Следили боги за каждым из своих детей, но у детей рождались свои дети, а у тех – свои, стало смертных очень много, и боги дали каждому по книге, книге Пути, и стали хранить их в Библиотеке Судеб. Воззвали они к Вечности, и пришла на их зов младшая из богов – Судьба, дали ей старшие Перо, которым та смогла писать в книгах Пути. Символом Лиассы было древо Жизни, символом Ирасии – ядовитый Змей, символом Сергиуса – жаркое Солнце, а символом Судьбы – Перо, ибо была она очень слабой, и только писать в книгах Пути было ей по силам. 
   Но вслед за Судьбой появились из Вечности и другие, не боги, но простые смертные. С удивлением боги встретили их, но приняли с любовью, как собственных детей. Они называли себя лаврами и выглядели как люди, но не владели никакой магией. Боги тепло приняли всех их и поселили в Бревире. За лаврами пришли и другие народы, они называли себя стражами и чартами, и были сильными магами. Их вела за собой Наяна, дочь Октави, и привели они с собой могучих существ – драконов. Стражи и чарты преклонились перед богами и попросили приютить их, и рассказали, что в темной Вечности давно ходят легенды о прекрасном мире, ими созданном.
- Мы подарим вам два мира, - говорили боги, - Бастус – для чартов, Кастос – для стражей. Живите в мире и радости.
     Стражи и чарты обрели новый дом и основали новую страну – Империю Дракона, и возлюбили богов милостивых, как родителей.
   Жили все народы бок о бок в мире и порядке, но в один день возгордились некроманты, что имет власть над самой смертью, разгневалась Секапия и прокляла свой народ. Тела корианов стали мертвыми, они уподобились тем, кого поднимали из могил, стали нежитью. Изгнала их богиня в Ноколо – пустынный мир, где даже деревья умирают прежде, чем дорастут до человеческого плеча и лишь пучки чахлой травы торчат из мертвой земли. С горечью положила она корону на голову самого гордого некроманта – Алиоса, сына Криора и вернулась в Алакар. Скоро и остальные боги покинули мир смертных, оставив новых королей. Тридорцев повел Муарон, сын Элгана, но светлых и темных вьярдов вел единый владыка – Эргиор, сын Гедвина.
   Много сотен лет жили народы в мире и порядке, но в один день заболел и отошел в Мир Духов Муарон, сын Элгана, и посчитали тридорцы, что яд темных вьярдов вызвал болезнь. Полилась на плодородную землю первая кровь, и не смолкали больше звуки битв. Скоро и между самими вьярдами началась вражда – они забыли, как ходили бок о бок по миру смертных Лиасса и Ирасия. С болью смотрели боги, как их дети убивают друг друга, но не могли вернуться в мир смертных – теперь там правили вражда и разрушение.
   Надарос боялся богов, знал он, что ему с ними не справиться, но теперь боги не могли вернуться в мир смертных, и сын Хаоса вырвался из недр земных и снова повел по земле армию демонов…

Глава III. Враг моего врага.
«Мама! – проговорил детский голосок, - Вот нежить – мертвые, но с ними мы не воюем. С демонами воюем, но они живые. Живые живым ближе, но с ними мы воюем, живые с мертвыми – враги, но пока мы не воюем, а демоны живые и мы воюем, но мертвые-то живым враги, получается, нам и с ними воевать надо?..»
     Беллум из рода Криор - король нежити и властитель мира Ноколо сидел в роскошном кресле чёрного дерева. Просторный зал с высоким потолком почти лишен мебели – стульев здесь ровно по числу присутствующих.  Владыка Эрвин молча изучал гостя, один взгляд которого заставлял служанок в страхе жаться к стене. Нет, он не так страшен, как могло показаться, и, несмотря на мертвое тело,  обладает приятной внешностью: широкоплечий, черноволосый и такой же черноглазый, без единой задоринки на коже. Он улыбнулся – уверенный в себе, его глаза блестят почти как у живого, спина, идеально ровная, как натянутая струна, и каждое движение выдает в Беллуме короля.
      Они с Эрвином познакомились задолго до того, как стали главами своих королевств, но друзьями их назвать нельзя, однако, между магами, знакомыми несколько сотен лет всегда возникает особая связь, в каких бы отношениях они ни были. Сам же Эрвин предвещал внешность Луксора в зрелости. Дядя обладал схожими с племянником чертами, однако скулы его более выдающиеся, и тяжелее челюсть. Он на пол головы выше, но сложен точно так же, да и что удивительного – Луксор сын его брата-близнеца, можно сказать, его собственный сын.
- Тебя смущает, что слуги боятся? – спросил Эрвин.
- Громко стучат зубами, - Беллум улыбнулся лишь одной стороной губ, нежить всегда улыбался так, наверное, из-за неспособности в совершенстве управлять мелкими мышцами.
    Вьярд сделал знак рукой, и посторонние мгновенно очистили залу, остались только старшие легаты – Диний, Алгор и Бион. Командор Диний - первый легат, его элитная армия магов, называемая просто «Легионом», считалась самой сильной во Вьярдере. Диний - вьярд, разменявший уже третью тысячу лет, но у него по-прежнему крепкая спина, огромные плечи и могучая грудь.
     В пору Великой войны он был вторым легатом, так что повидал немало битв, о чем говорили шрамы на руках и теле. Левую щеку тоже украшал широкий шрам, однако он почти не заметен - видно, что весьма старый. Светло-медовые длинные волосы чуть подернуты сединой, что, несмотря на ритуал памяти, не удивительно для его возраста. Синие глаза его посажены глубоко, густые лохматые брови нависают над ними, как скалы над морем. Такой взгляд исподлобья, наверное, весьма устрашает, однако вряд ли кто-то видел его: из-за высокого роста Диний смотрел на всех сверху вниз, а морщинки, глубокой сетью подернувшие глаза, углублялись еще больше, когда он улыбался, и делали лицо добродушным. Но взгляд обманчив. Легат весьма суров, он готов поступить как угодно, если это будет оправдано, однако готов слушать чужие мнения, и считается с ними.
    Алгора часто называли сыном Диния или его младшим братом. Они действительно немного похожи, только черты лица Алгора более грубые, высеченные наотмашь, а лицо кажется шире из за коротко стриженых волос и недлинной, но торчащей во все стороны бороды. Вьярды редко носили короткие волосы, но Алгор во всем стремился показать свою непохожесть на остальных. Никогда не прислушивался к чужому мнению, часто повинуясь странным озарениям и попросту желаниям, даже армия его - второй легион, Capell Tsara , состоял лишь из солдат, полагавшихся на крепкую сталь меча, а не на магию. К слову имя, которое дал легиону Алгор (каждый легат имел право сменить название легиона, однако до Алгора этим правом еще никто не пользовался), переводилось с древневьярдийского как "седой лис". Лисы считаются священными животными, по легенде, они любимцы Лиассы, однако «tsara» - лис, часто звучало как «tsarah» - вепрь, да и это казалось л более логичным, так что, в конце концов, люди забыли настоящее название. Легион стал Седым Вепрем.
    Алгор знал, что, по обыкновению, если Диний погибнет, второй легат займет место первого, и предвкушал, как откажется, как скажет, что не будет командовать неженками-магами из Легиона... и все бы хорошо, но он почему-то не осознавал - без магии их мечи в бою были бы не полезнее зубочистки.
    Бион, самый молодой из легатов, не знал жестоких битв Великой войны, о чем Алгор не забывал ему напоминать, и тот несколько терялся рядом со старшими товарищами, держался неуверенно и чуть позади. Диний, как человек, на которого Бион равнялся, всегда действовал на него именно так, а Алгор просто давил своим эго - оно, впрочем, старалось выбить из седла всех, кто даст хоть небольшую слабину. Лицо Биона еще не потеряло нежности, а глаза - юношеской наивности. Щеки его гладко выбриты, впрочем, если бы Диний позволял себе являться ко двору Владыки в таком же неопрятном виде как Алгор, Бион бы делал точно так же.
   Волевой подбородок обычно придает лицу суровость, но даже такая черта выглядела на нем весьма мило. Не лишенный застенчивости, Бион часто отводил взгляд и говорил робко и тихо, но только не тогда, когда был уверен в своей правоте. В отличие от Алгора, молодой легат умел обосновать свое мнение, убедить окружающих, голос его сразу терял неуверенность, становился твердым голосом сильного мужчины. Солдаты ценили его человеческие качества, сострадание и понимание. Третий легион носил название Dake Fidol – Парящий Ястреб.
- А ты зачастил, - продолжал Эрвин, - Ты посещал мой дворец всего два раза, и оба – за последние месяцы.
- Ну, первый визит – заключение союза, - нежить снова улыбнулся, но уже по-другому. - А сегодня… Не мог говорить о таком в письме.
- Я догадываюсь, о чем ты, - загадочно кивнул Эрвин, - Семеро всадников в черных плащах со знаками Империи.
- Я бы посчитал их самозванцами, если бы не их сила, - сказал Беллум, кивая, - Они запросто разобрались с несколькими сотнями вампиров на севере Ноколо. Уже поползли слухи о неких «воинах-тенях», я хочу знать, могут ли они быть угрозой?..
- Я не раз встречали их на поле битвы за последние три месяца, - добавил Диний.
- Если появился Воин, то есть, наследник Империи Дракона, почему бы не появиться и лидеру рыцарей? – нарушил повисшую тишину Беллум, - Может, это и правда рыцари света?
    Рыцарями называли семерых магов, связанных особыми судьбоносными узами, и по обыкновению они объединялись под началом одного сильного мага – Лидера, и были как среди стражей, так и среди демонов. Лидер, как правило, был правой рукой правителя, а рыцари – его личной охраной, и победоносной военной единицей. Рыцарем невозможно стать по своему желанию, но и отказаться невозможно. Нельзя избежать того, с чем тебя обвенчала предопределенность.
 - Нам нужно узнать наверняка, - сказал Эрвин, - Они являются из ниоткуда и исчезают так же внезапно, за ними невозможно уследить…
- Я приближался к ним почти вплотную, - заговорил Алгор, - В первую нашу встречу я послал на них отряд, но они ускользнули. Неуловимы… похоже, отсюда и прозвище «тени». Лица свои скрывают, но я уверен, что младшая Октави среди них. Александр тоже встретился с тенями, когда искал в Бастусе ее тело, не удивительно, что сразу после этого он отправился к Кхамиру,  догадался, что она – одна из них, а если и нет, то точно связана с ними. Вот, посмотрите на карту. Это места, где видели теней.
    Алгор разложил на столе пергамент, большинство отметок находилось в одной части карты. Там только две долины, их небольшой размер не позволяет управлять порталами, так что через них можно попасть только в соответствующее место другого мира, и ни в одном мире в этих землях не могло быть Обители Драконов, и только за Бастус никто не в силах сказать наверняка.
- Нужно узнать, кто они. Во что бы то ни стало! – воскликнул Беллум, нахмурив брови, - Если эти «тени» и правда рыцари света, они должны принести клятву Кириллиону. Сильное оружие должна сжимать крепкая рука, иначе оно может натворить бед.
- А что, твои солдаты боятся воинов из плоти и крови? – рассмеялся Алгор, - Нет, ты серьезно?
    Нежить бросил на легата суровый взгляд, но вместо него заговорил Диний.
- Скажи еще, что твои собственные солдаты, Алгор, не расступаются, чтобы не дай бог, тени не приблизились к ним на расстояние полета стрелы!                                                
- Мои солдаты? – лицо его мгновенно налилось кровью, - Мои солдаты даже вступали с ними в бой!..
- Да, и, возможно, обрекли всех нас! – с упреком воскликнул старший легат, - Как мы теперь можем надеяться, что они на нашей стороне?
- Но… - Беллум тяжело вздохнул,- Я хотел рассказать еще кое-что.
   На нежить сразу устремились все взгляды, он медлил, не хотел говорить, будто сомневался в своих же словах, но наконец, заговорил:
- Солдаты на севере могут поклясться, что видели дракона.
* * *
     Полая гора, названная Черной, представляла собой императорскую тюрьму Бастуса, куда повелитель демонов отправлял всех неугодных ему. Перемещаться внутри нее нельзя не только из-за печати на Бастусе, но и из-за символов на стенах самой тюрьмы: они блокировали все известные чары, кроме магии хозяина, а сложная система ходов не позволяла выйти из тюрьмы без карты. За всю историю существования Черной Горы, ни одному пленнику еще не удавалось сбежать.
    Луксор не любил подземелья. Дитя свободы, он привык к лесам и полям, привык к солнцу, но не к заточению и дымному чаду факелов… Ему казалось, что уже на пару ларгов спустились они под землю, и прошла уже целая вечность, хотя на самом деле протянулось лишь несколько минут. После десятков лестниц, пленников вывели на ровную, освещенную чуть лучше, чем другие,  площадку с четырьмя дверьми и двумя стражниками. Низкий потолок из неправильно подобранных камней, на вид держался так ненадежно, что, казалось, вот-вот обвалится, и Луксор нервно вздрагивал при любом стуке.
     Саркос же не боялся подземелий, даже любил их, ведь они навевали воспоминания о доме, об их замке в столице, о Дирио - городе некромантов, где он учился искусству воскресителя, и вообще о Ноколо… Куда страшнее самого подземелья, нависшего над самой головой потолка и даже советника Брока, куда страшнее ему казался хозяин этой тюрьмы - Император, Повелитель демонов, Темный Владыка. Под множеством имен скрывается один демон, и он непременно посетит Черную Гору. Однако мысли об этом мелькнули у него лишь на мгновение, когда сознание чудом вышло из созданного болью тумана, и позволило оценить тяжесть ситуации.
     Их ввели в одну из дверей, и Луксор увидел две камеры, в одну из которых втолкнули их двоих, а в другую – Силину. Саркоса по-прежнему мучили чары, некроманту казалось, будто кто-то раскаленными щипцами одну за другой вытаскивает жилы, мышцы. Никогда он еще не испытывал подобного страдания, и в надежде на малейшее облегчение, лежал с закрытыми глазами. Сознание настолько затуманилось, что резкой боли, как раньше, уже не было, но стоило шевельнуться, как снова налетала невыносимая мука.
     Вьярду повезло больше всех, почти не раненый, не терзаемый болью, своим ясным сознанием он понимал, что Император ждать себя не заставит – оказалось, он долго охотится за Силиной, и будет доволен тем, что она, наконец, в его руках! Демон же появился гораздо раньше, чем Луксор ожидал, стоило подумать "скоро здесь будет Император", как с грохотом отворилась дверь, и хозяин тюрьмы появился на пороге.
     В горле встал противный ком, сердце забилось быстро и гулко, а чувство реальности происходящего сошло на нет. Луксор почти позабыл, что именно так ощущает сильный страх. Последний раз, несколько сотен лет назад, он ощутил его стоя точно так же перед Маркусом, когда тот уже держал в руках сердце его отца. Тогда впервые видел короля некромантов, и с Императором лицом к лицу судьба его тоже еще не сводила, и когда демон подошел к решетке и посмотрел на него, вьярд дерзко встретился с ним взглядом… И пожалел о содеянном. Медового цвета радужка на фоне черных белков смотрелась неестественно и… устрашающе. Когда демоны пребывают в обличье человека их глаза тоже обычные – человеческие, но не у него…  Ужас обуял Луксора,  и появилось лишь одно желание – спрятаться от ужасного взгляда.               
- Преклонись предо мной, Гедвин… - голос Императора исходил будто из сердца самой горы, рокотал и извивался, и не будь Луксор наследником - вардеем, он позволил бы своему духу пасть, но нет... опозориться перед врагом он не посмеет, никогда, иначе не достоин будет носить родовое имя! И Луксор гордо выпрямил спину.
- Я преклоняюсь только перед Владыкой Эрвином! – воскликнул он, и голос на удивление не сорвался от страха и волнения, - Никто не заставит меня преклониться перед недостойнейшим!
- Хватит бросаться пустыми словами, - спокойно ответил демон, - Ты не можешь обещать, что уже завтра не начнешь умолять меня принять тебя на службу.
   По телу вьярда пробежала дрожь. Он часто задумывался о том, кто же такие демоны, и неизменно приходил к мысли, что не считает их за людей. Демоны для него были чем-то вроде опасных зверей, уничтожение которых не только не карается муками совести, но даже приветствуется. А самого Императора он, конечно, представлял чем-то вроде вожака стаи, который сильнее и умнее других, но все-таки, такой же зверь, как и остальные. Луксор понял, как сильно ошибался. Что может сделать зверь угадать не трудно, а вот человек… На какие изощренности пойдет такой человек, чтобы добиться своего даже представить сложно.
    Император отметил перемены, произошедшие в Луксоре всего за несколько мгновений. Тот побледнел, лоб его покрылся бисеринками испарины, дыхание стало прерывистым. Демон был уверен – любое резкое движение заставит вьярда отпрянуть назад, словно тот пугливое животное. Направляясь в камеру Силины, хозяин тюрьмы мимолетно улыбнулся, когда услышал сдавленный вздох облегчения, вырвавшийся у Луксора.
- Где Ключ? Октави, отвечай мне, - потребовал Император спокойно и негромко.
- У меня его нет, - ответила девушка не менее спокойно. 
     Император взмахнул рукой, и Силина медленно поднялась в воздух так, что их глаза оказались на одном уровне.
- Ты лжешь, - прошептал он в ответ с такой же странной улыбкой.
- Спроси о Ключе у Воина… - уголки ее губ изогнулись, но взгляд не изменился ни на фальтин*.
- Ты – Воин. Я знаю это! – голос ожесточился, и после паузы он рявкнул, - Отвечай мне!
- Знаю, что ты чувствуешь, - слегка вздернув нос, так чтобы смотреть сверху вниз, сказала колдунья, - Восторг, легкое раздражение, и что исполнение твоих надежд близко. Но нет чувства, что Ключ у меня. И с каждым днем ты теряешь свою уверенность насчет меня, и понимаешь, что Воин – Кириллион, понимаешь, что напрасно потратил все это время, гоняясь за самозванкой. И более того, понимаешь, что все это было лишь маневром Октави, чтобы отвлечь твое внимание от настоящего Воина.
*Фальтин (Falhtine) – вьярдийская мера длины, равная нескольким миллиметрам.
    Сказанное Силиной не было далеко от правды, но Император и сам неплохо разбирался в людях, он видел, что девушка больше не хочет говорить, так что придется ее заставить… Он достал из-за спины лук. Ее лук.
- Узнаешь? – по слогам сказал демон, и, не отдавая себе отчета, тоже вздернул нос, чтобы смотреть сверху вниз.
- Странный вопрос… - прозрачно улыбнулась она, - Думала, ты давно уничтожил его.
- Мне нравится твое оружие, - он поудобнее перехватил его, - Что тот кинжал, что этот лук… И, безусловно, твой меч… Мечом, конечно, никто завладеть не в силах, но и лук такой изящный трофей.
    Он натянул невидимую тетиву, и из воздуха возникла светящаяся стрела.
- Какое заклинание мне вложить в это древко?.. – спросил он, целясь в Луксора, - Четыре года назад ты не смогла оценить всю силу этого лука, а ведь он может принять любые чары. Стрела может просто убить, а может изувечить или лишить рассудка этого вьярда. Что ты выбираешь?
     Лук загорелся красным светом, и через секунду Император спустил стрелу, со свистом она разрезала воздух, прошла меж прутьями и пригвоздила Луксора к стене, вонзившись в камень по самое перо. Силина вздрогнула, но напрасно – пострадала лишь его одежда… одежду, сшитую из первосортного калиона - стрела пронзила как обычную тряпку.
- Ты знаешь, что сделает следующая, - сказал он, вопрошающе смотря на девушку, и на то, как меняется ее взгляд. Едва заметно поджались губы, глаза чуть сузились, а на лбу проступила прозрачная морщинка.
- О не-е-ет, - с наигранной сокрушенностью протянул демон, - Ты что же, сейчас скажешь что-нибудь в духе «тебе же нужна я» или «отпусти их, а меня забирай»?
     Он расплылся в улыбке, и губы, усыпанные мелкими бороздами шрамов, натянулись так, что, казалось, вот-вот лопнут.
- Так мило, что зубы сводит, - добавил он, и улыбка медленно исчезла.
- Ладно… - мгновенно кивнула Силина, - Не знаю где ключ, но одно знаю точно – на дне третьего Великого озера его нет.
- Ты же лжешь, - ответил он так, как отвечают старому знакомому, попытавшемуся в очередной раз разыграть тебя.
- Это легко проверить, - пожала плечами она, - Этот вьярд спас мне жизнь, как можно теперь пытаться менять его жизнь на ложь?..
- Какое красноречие… Ты буквально сказала мне: «Ключ на дне озера!»
    Лицо его, подобно голосу, хотело выразить иронию, но страшно перекосилось, будто окрасившись гневом. Впрочем, все его эмоции незнающий человек принял бы как гнев. Демон снова усмехнулся и вернулся в камеру Луксора: вьярд, все еще пригвожденный к стене, внутренне сжался, но сердце предательски заликовало, когда демон подошел к Саркосу, который до сих пор лежал неподвижно.
- Хех… Брок решил позабавиться… - Император взмахнул рукой, снимая заклинание Ста Мук. Маг вскочил, содрогаясь как после кошмарного сна.
- Хочешь вернуть эти чары? – спросил демон и по лицу нежити без труда прочитал ответ, - Тогда отвечай. Твое имя?
- Саркос, младший из Криоров, - послышался ответ, но голос Саркоса оказался весьма спокойным.
  Изборожденное шрамами лицо Императора не показывало никаких эмоций, некромант сомневался, что оно вообще может показывать что-то кроме злости, ведь даже улыбка его выглядела устрашающе. Казалось, демон размышлял о чем-то, почти на полминуты повисла тишина, напряженная как перетянутая струна.
- Готов ли ты принести клятву Водами Леты, что скажешь мне только правду? – послышался наконец ледяной голос.
- Нет, - заявил Саркос, - Никакие муки, что можешь предоставить ты и даже весь Интерус разом, все это ничто, по сравнению с тем, что я испытаю после смерти, нарушив клятву. Благо, нежити не сложно себя убить, так что… Мучить меня ты сможешь только пока я это позволяю.
- Хм… - Император довольно улыбнулся, - А ты мне нравишься.
    Он снова вошел в камеру Силины и взмахнул рукой. Девушка изогнулась в спазме боли, но несмотря ни на что, с губ ее не слетело ни звука, и лицо ее напомнило Саркосу лицо Катрины в минуту смерти. Император повернул голову и устремил на пленника выжидающий взгляд. 
- Да хоть убей ее, мне то что, - пожал плечами Саркос, зная, что уж ее-то Император точно не убьет - это же не просто колдунья, даже не просто Октави. Алекто Октави, страж-предательница, жившая три тысячи лет назад, переметнулась к демонам и обрела такую силу, что ни один из магов в мире смертных не мог победить ее. Все решилось, когда против нее одной выступил союз из двух сотен самых сильных магов верхнего мира… Немногие остались тогда в живых, но свое дело они сделали – Алекто погибла. Ее душа была прикована к горам в Мире Духов без возможности переродиться в потомках, но она оказалась настолько, что она нашла лазейку…
    Узнав о пророчестве Оракула, ее душа слилась с душой последнего ребенка в вековом поколении Октави, чтобы отравить его и вернуться обратно, к демонам. Она, конечно, просчиталась, но все же выбралась из Мира Духов, и дело сделала – Силина действительно снова вернулась к демоническим истокам. Когда обо всем этом стало известно в верхах, поговаривали даже об умерщвлении ребенка, но сами Октави твердо отказались: все же осталась надежда, что девчушка – Воин, нельзя же просто убить ребенка, появления которого на свет ждали на протяжении нескольких тысяч лет! Саркос не знал, принимала ли Силина когда-либо истинный облик, но очень надеялся, что этого не было и не будет, что она сможет совладать с тем, что нашептывает ей каждый день Алекто. Не хотелось бы возвращения тех темных времен…
- И о ключе я тоже ничего не знаю, - продолжал Саркос, а Император в свою очередь продолжил подвергать девушку пыткам, - Я вообще с ними знаком всего пару часов. Я встретил их на берегу озера, ее – утопленницу, и этого вьярда, почти мертвого. Понял, что они были в озере, и, видимо, не рассчитали время, что ли…
     Демон заметил, как участилась речь некроманта, почувствовал его волнение, и ужасающе улыбнулся. Лицо перекосилось, самый большой из шрамов, проходящий едва вспаханной бороздой от мочки левого уха до правого виска, вытянулся как тугой канат.
- И где Ключ не знаешь?.. – в голосе демона перемешались осколки ледяных игл и шипение змеиного клубка.
- Нет… - пожал плечами Саркос. Силина была готова закричать, до скрипа сжимала зубы, казалось, еще несколько секунд и она не выдержит.
- Ты воскресил ее, но она не стала нежитью… - многозначительно отметил Император.
- Просто повезло. Очень повезло, - быстро ответил Саркос.
- Это говорит не только о ней, как о хорошем маге, но и о тебе, как о хорошем некроманте…
- Лесть… Я обычный некромант, - если бы Саркос не был нежитью, он бы нервно сглотнул.
- Но мы оба знаем, что это не так, - сказал он, и в этих словах – спокойных и тихих, слышалось угрозы гораздо больше, чем в любом гневном восклике.
    Император сжал кулак, и комната огласилась пронзительным криком Силины, после чего демон довольно кивнул и снял чары.
 - Что ж… Я вернусь, и мы поговорим серьезно, - сказал он, выходя из камеры, и добавил, - После того, как мои демоны обыщут озеро.
     Дверь снова с грохотом отворилась, и показался Брок. Его худое, вытянутое лицо во мраке камеры стало еще более худым: щек будто не существовало, и скулы резко сужались в острый подбородок. Брок не пал ниц перед своим господином, лишь слегка склонил голову.
- Будут приказания, милорд? - на лице демона играла едва заметная улыбка, скорее хищная, и лицо принимало выражение не понятное, но точно не предвещающее ничего хорошего.
- Ключ в озере, - бросил Император уже на выходе.
     Раскрылись двери, и они вышли из темницы, где томились трое узников, после чего дверь снова закрылась и была запечатана заклинанием. Император молчал, пока они не вышли на поверхность. Стоя в бастусовском полумраке, они смотрели, как демоны, освещая путь собственным огнем, отправляются к озеру.
- Милорд, если вы будете так милостивы, что позволите мне отправиться на поиски вместе с остальными… - начал советник. 
- Нет… - Император выглядел так, будто передумал последний момент, - Идем со мной.
     Брок почти неуловимо менялся рядом с господином. В одиночку он выглядел в глазах других властным, сильным, жестоким карателем, но невероятно сдержанным, и в присутствии господина ничуть не менялся, но весь его образ менял общий смысл. Нельзя заставить человека перестать отбрасывать тень, и саму тень ни подкупом, ни уговорами, ни угрозами нельзя заставить навсегда исчезнуть, или перейти на службу другому господину. И он – неумолимая карающая тень своего повелителя.
- На всякий случай, запечатай нашу долину, и… если поймешь, что живыми их не взять – отпусти, - приказал Император и тяжело вздохнул. Ох, как не сочетался этот вздох с тем фактом, что ему удалось поймать три драгоценные персоны разом!
- Но если позволите нижайшему слуге спросить… Как это отпустить?.. Всех троих? – Брок несказанно удивился.
- Да, - кивнул повелитель, и немного помолчал, прежде чем продолжить, - Если этот Саркос тот, кого мы искали… Вдруг эти двое как-то с ним связаны? Не хочу убивать их раньше, чем узнаю, действительно ли он тот самый некромант. Но не только это меня тревожит.
- Вы в чем-то сомневаетесь, мой повелитель?
- Да… - на выдохе сказал он, - В правильности своих суждений.
- Боюсь, я, нижайший из слуг, не совсем понимаю вас… - осторожно сказал Брок. 
     Император вздохнул еще тяжелее, и заговорил лишь спустя пару минут.
- Я уже стар и свое доживаю, а мой сын слишком слаб характером и здоровьем, чтобы сесть на трон. Будь ты рядом с ним, я не боялся бы умереть, но… ты тоже свое отжил. Я хочу освободить Алекто и сделать ее своей преемницей.
- Но позвольте, милорд, вы уверены, что это будет правильно? – говорил Брок, окидывая господина внимательным взглядом, - Как же Пьетро?..
- Если это неправильно, то что вообще можно называть правильным? - демон криво улыбнулся, - Я ведь потомок Алекто.
- Но кто из них Воин?..
- Кто знает… - улыбка его ослабла, - И за пять лет, прожитых в ядовитой тьме Бастуса, девчонка не дала слабину. Алекто не удается взять верх, но… Мы можем помочь ей.
- Да, милорд, - кивнул Брок, - Есть дикого зверя держат в клетке, есть два пути: он зачахнет и погибнет или с каждым днем будет становиться все неистовее. Алекто не из тех, кто может зачахнуть, значит, каждый день приближает нас к победе, рано или поздно она возьмет верх, мы получим ее силу! Что вы предпочтете?
   Брок знал повелителя, так же хорошо, как иные знают кровных братьев, и понимал, что ни в коем случае нельзя кормить его сомнения.
 "Предпочесть исполнение желаний?", - подумал Император и мучительно вздохнул, прикрыв веки. Ветер овевал его страшное, покрытое шрамами лицо, черные, с сединой волосы едва колыхались. Открыв глаза, он посмотрел на свои руки, изувеченные, изборожденные рубцами, на правой руке не хватало двух пальцев. Он ужасен... Но ведь не всегда несчастный демон был таким, когда-то и он был счастлив, но это время прошло. Он изменился, и напоминанием о той жизни был только сын... Больше всего демону хотелось вернуть в свою жизнь покой.
- Я согласен с вами, милорд, - сказал советник, и вырвал повелителя из озера воспоминаний, - Но будет так, как решите вы, и никто не осудит вас, даже если все пойдет не так, как рассчитывалось, даже если план провалится, ведь вы - Император.
- А еще этот Саркос… - снова тяжело вздохнул демон, - Я еще не нашел верного способа узнать, действительно ли он тот, кого мы ищем.
- Милорд, простите за непозволительную настойчивость, - Брок улыбнулся, - Но прошу вас поручить это мне. В конце концов, я найду способ.
* * *
- Дракона?! – воскликнул Алгор, - Это невозможно! Да что ты вообще несешь, трупное отродье! Ты…
- Хватит, - Эрвин сказал лишь слово, но легат сразу остыл, а лицо Беллума снова посетила однобокая улыбка.
- Если это правда… - Диний сглотнул, - Значит рыцари набрали силу… Это значит, что они восстановили Обитель Драконов и пробудили Великих Духов. Ума не приложу, откуда взялись драконьи яйца, впрочем, все, связанное со стражами и рыцарством покрывал налет тайны даже до темной резни, что уж говорить о нынешнем времени?..
    Они молчали, недвижно сидя в своих креслах, их мысли полностью заняли рыцари и драконы – такое могущество, такая сила… Если лидер погибает, рыцари теряют узы, которые связывают их и дают им эту невероятную силу, период от одного лидера до другого называется поколением, и последнее поколение рыцарей тьмы возглавляет армию демонов со времен Великой Войны и по сей день. Они изничтожили шесть поколений рыцарей света, каждое из которых становилось слабее предыдущего, и только теперь нашелся лидер, способный дать воинам такую мощь, что они способны потягаться с темными собратьями. Лидер рыцарей тьмы никогда не показывался, но никто не сомневается в его могуществе – ведь он, главный множитель силы своих рыцарей, однако теперь, впервые за тысячу лет, у него появился грозный противник.

Глава IV. Отблески мертвого очага.

- Ты как, Силина? – спросил Саркос, но ответа не послышалось.
- Силина? – обеспокоенно повторил он.
- Да тут, тут, не делась никуда, - слабо ответила она.
- А ты, лесовик?
    Луксор оторвал край плаща и сел рядом с некромантом.
- Я не смогу умереть, как только этого пожелаю, - заговорил он очень серьезно, не обратив внимания даже на обидное прозвище, - Император добьется от меня ответов, рано или поздно.
- Мы найдем способ выбраться, - уверенно сказал Саркос, - Нужно только…
- Способ?! – воскликнул тот, - Какой такой способ? Никто не находил, а мы вдруг найдем?!
- А что ты предлагаешь? Сдаться?
- Убей меня… - после недолгого молчания сказал Луксор.
- Что?.. – Саркос не мог поверить своим ушам.
- Тебя он пытать не будет, ты сам сказал, а я… Я легкая мишень, убей меня! Я не хочу такой судьбы, не хочу!..
- Замолчи! – он схватил вьярда за лацканы и встряхнул, - Никто никого убивать не будет, тебе ясно? Мы выберемся, мы найдем способ! У нас еще дуэль висит, помнишь? Ты со мной поквитаться собирался, или забыл?
- Не забыл, - Луксор нашел силы усмехнуться.
- У нас еще есть время, - продолжил некромант, видя, что тот приободрился, - Пока Император не вернется. Озеро большое, демоны долго будут прочесывать дно… Силина, как твои раны?
- Заживают, - чуть более бодро, чем раньше ответила она.
    Саркос улыбнулся. Даже для мага она очень вынослива, значит, слухи не врали… Оковы в Черной Горе не дают колдовать, и будь при нем хотя бы посох, был бы шанс, но прихвостни отобрали его, так что надежда остается лишь на грубую силу.
- Кровь вампира в жилах иногда бывает очень кстати, - аккуратно заговорил Саркос, - Ты ловка и раны быстро заживают… а минусы? Может, тебя слепит свет или еще что?..
   Не праздным любопытством вызваны его вопросы, некромант желал узнать, можно ли рассчитывать на нее в предстоящем бою. Если она пьет кровь, как обычный вампир, то стоит только заставить стражника приблизиться к ней, и дело сделано - испив свежей крови, вампиры полностью исцеляются.
- Нет… - покачала она головой, - Других вампирских минусов нет. Хотя, один минус есть. Если бы не вампир, в перспективе мы бы не сидели здесь.
    Саркос едва сдержал разочарованный взгляд – пила бы кровь, так сказала бы и о жажде… Значит, все бесполезно. Впрочем, нет худа, по крайней мере, хотя бы в чем-то нелестные слухи о ней оказались ложными.
- Ты не права, - улыбнулся нежить, пытаясь развеять ее поникшее настроение, - Что дано, то дано. Может, в наших книгах Пути записано именно так?.. И может, твоей матери суждено было быть укушенной вампиром, в конце концов, она оказалась так сильна, что даже их яд не подействовал!..
- Не так уж и не подействовал… - протянула Силина.
- Что?.. – призвал ее к продолжению Саркос.
    Долгое молчание Силины он воспринял как раздумья. В конце концов, они обоснованы  - все в мире знают только легенду о том, что же произошло в тот вечер: Катрина пала жертвой вампира, но могущество ее сдержало обращение, и пусть ей пришлось распрощаться с магией, она все же не стала вампиром.
- Должно быть, ты наслышан о гениальности Ортруда на просторах алхимии? – спросила, наконец, она. Саркос, и правда, наслышан, да что уж лукавить – все наслышаны. Ортруд – второй сын Октави, ему едва исполнилось пятнадцать, и последние года три он преподает в Ливейе – вьярдийской академии Магии, Даор несколько лет его уговаривал!..   
- Он давно работал над зельем против вампирского яда, - продолжала Силина, - Но, конечно, не само зелье все такое расчудесное, оно лишь превращает всю силу мага в щит. Так она навсегда лишилась способности к колдовству, а потом, в беспокойную осеннюю ночь, Катрина, женщина о которой уже слагали песни, произвела на свет самое большое разочарование семьи Октави.  Больше она не могла родить ребенка-мага, так на месте Воина, последнего в вековом поколении, оказалась совсем не та колдунья.
    Саркос молчал, а Луксор, похоже, собирался что-то сказать, но передумал. Тишина прониклась напряжением, некромант посмотрел на нее – задумчивую и мрачную, и подумал, что в таких случаях люди обычно подбадривают друг друга. По крайней мере, это нужно, чтобы настроить ее на нужный лад.
- В твоих словах много горечи, но вряд ли ты – разочарование, - сказал он как можно более участливо, - Ты сильна и способна, ты одна за многие поколения вновь овладела магией демонов.
- И ты знаешь, почему, - недовольно усмехнулась сказала она, смотря так, будто прочитала его недавние мысли.
- Все знают, - вернул он усмешку, - Но мало положить сердце в труп, надо еще заставить его плясать.
- Что?..
- Мвр-р-р… - под неопределенные звуки некромант потряс головой, - Я о том, что ты могла отдаться во власть Алекто, это было бы проще для тебя, сейчас ты вела бы легионы демонов в бой, а не сидела бы здесь. Ты в любой можешь просто сказать «да», выйти из темницы и получить власть. Но ты же этого не делаешь, даже больше, силу Алекто используешь даже против ее воли. Это многого стоит.
    Послышался недовольный вздох.
- Забавно… - послышался ее недовольный вздох, - Забавно, когда люди знают о тебе все.
- Могу сказать то же самое, - с горькой улыбкой кивнул некромант – он не понаслышке знал, что это такое, - Но… что поделать, такой род, как твой, просто не может быть в тени, всем важно знать, что у вас происходит. И все же, думаю, это только нам, пришлым, кажется, что мы знаем о вас так много, а на самом-то деле самые важные тайны никто никогда не узнает.
- Открою тебе одну из таких, - девушка приподнялась, - Если бы отец не уверился в моей смерти, он вряд ли бы стал искать дальнюю родню вроде Кириллиона.
- То есть, то, что ты сказала Императору… - начал Саркос, вспоминая ее слова о «маневре Октави».
- Блеф, - не медля подтвердила его догадку девушка.
- Блеф так блеф, - с улыбкой он пожал плечами, - Все это не важно – Воин же нашелся. И ты необычно откровенна для Октави…
- Поверь… - тяжело ответила она, - Если была бы надежда выбраться, этих откровений бы не было.
- Ну вот, что ты сделала? – раздраженно вскинул руки некромант, - Вьярд только повеселел, а ты все это на корню убила!
- Извини, Луксор, - наигранно драматично протянула она, - Давай представим, что у тебя что-то застряло в ушах, и ты не расслышал.
- Силина, я не такая уж неженка, - буркнул он, - И я все понимаю, но… может нежить и прав, может, есть какой-то выход?..
- Вот, это уже другой разговор! – проговорил Саркос, с уважением глядя на вьярда, - А тебе, Силина, я расскажу нечто важное, когда выберемся.
- Когда выберемся?.. – с сомнением уточнила девушка, - И почему не сейчас?
- Чтобы ты думала только о том, как выбраться, - рассмеялся некромант.
      Ответа не последовало. Снова повисло напряженное молчание, каждый думал о своем, но никто не мог сказать, сколько прошло времени – для одного оно тянулось медленно, для другого – пролетело в мгновение. Луксор, сам того не заметив, погрузился в дремоту, и когда увидел стоящего у камеры старика, подумал что это сон.
- Кто вы?.. – воскликнул он, больно щипая себя, и с ужасом понимая, что ничего не изменилось.
- Здравствуйте, детишки, - улыбнулся он, высохший, сгорбленный старик с большой бородой. Да, ему точно не меньше нескольких тысяч лет, для него они нежные младенцы.
- Вы тоже видите?.. – прошептал вьярд, Саркос кивнул.
- Мое имя – Фатус. И я помогу вам, - он чуть склонил голову, и старомодно убрал руку почти за самую спину – сейчас в приветствии ограничивались лишь тем, что слегка отводили ладонь от груди.
- Что-то не верится, - пробормотал некромант, скептически оглядывая старца, но тот лишь загадочно улыбнулся.
- У тебя есть часть тела хранителя, девочка… - сказал он, подходя к Силине. Решетки едва ли хоть на секунду остановили его, - Это мощное оружие. Возьми еще этот перстень…
    Он наклонился и прошептал так, что сказанное слышала только она. Девушка кивнула и поднялась. Саркос поймал себя на мысли, что ни его, ни остальных не удивляет появление старика, будто какие-то чары опутали сознание. Тот тем временем приблизился к вьярду.
- Луксор, - старик коснулся рукой его лба, - Ты видишь?..
    Глаза вьярда округлились, зрачки стали узкими, как у кошки.
- Что это?.. – перед его глазами проносились коридоры и повороты, которые он мгновенно запоминал.
- Саркос, она вернет тебе посох, но на большее не будет способна, - продолжал седовласый маг, - Пока Луксор – Око, он не сможет колдовать, так что… Защищай их.
- Я знаю, куда идти! – вскочил Луксор, и зашагал. Его не смущало, что шагает он на месте, упершись в решетку камеры.
- Прощайте, - Фатус снова старомодно поклонился и растворился в воздухе так же внезапно, как и возник.
    На лбу Силины выступили капли пота, побелевшие пальцы сжимали зуб хранителя, она напряженно читала какое-то заклинание. Саркос пытался что-то спросить, но девушка впала в транс и теперь сосредоточена только на колдовстве, так что оставалось ждать, пока она закончит. Пространство вдруг дрогнуло. На стенах проявились красные полосы, вскоре сложившиеся в узоры – оковы, не позволяющие колдовать, и постепенно они бледнели, как с восходом солнца бледнеют на небе оранжево-алые рассветные всполохи, а потом и вовсе потрескались и осыпались со стен, как старая позолота.  Кровь хлынула носом, и Силина присела на пол – видимо кружилась голова, Саркос, не чувствовавший больше никаких преград, призвал посох, разворотил решетки и подошел к ней.
- Идти можешь? – спросил он, помогая девушке подняться. Луксор, не говоря ни слова, последовал за некромантом с преданностью поднятого трупа. Глаза его по-прежнему напоминали кошачьи.
- Нужно выбираться… - ответила Силина, и в руках ее появился меч.
* * *
   Охраны было мало, Саркосу не составило труда разобрать с теми несколькими десятками, что вставали на их пути. Надежда придавала сил, шли быстро: впереди Саркос, за ним Луксор, который, забыл все слова кроме «право» и «лево», сзади прикрывала Силина.
   Вот, наконец, воздух стал чуть свежее, и пленникам близость свободы пьянила голову, даже нежить, не чуявший в воздухе никакой перемены, бежал по ступенькам, как кошка из ненавистного дома.
Мелькали факелы, мимо бежали  назад закопчённые стены, низкий потолок больше не внушал ужаса, выход был все ближе и вот они влетели в последний коридор, в конце которого сияла заветная дверь. Демонов не было, они приблизились к двери.
- Боюсь, ждут снаружи… - покачал головой нежить и потряс Луксора за плечо, но вьярд по-прежнему никак не реагировал. Саркос подумал, что тот понимает все происходящее вокруг, но не может ответить.
- Подержу щит, - проговорила Силина, хватаясь за ручку двери, некромант сжал посох, готовясь разорвать врагов в клочки. Когда девушка отворила дверь, некроманта на секунду ослепил свет ее заклинаний, но когда все рассеялось, он с удивлением огляделся. Вокруг ни души. Ночь медленно таяла подобно бессовестной зиме, вечно крадущей первый месяц весны. Видимо они провели в тюрьме не так мало времени, как показалось. Утренний Бастус напоминал затянувшийся рассвет в Ноколо: розовая полоска на горизонте и будто остановившееся время. Ни птицы, ни зверя, лишь ветер над бесконечной равниной серых камней, темные, почти черные облака, скрывшие небо толстым, мерно плывущим пологом.
- До долины порталов пол ларга на север, - сказала Силина, и схватив Луксора за локоть, повела за собой.
    Саркос, конечно, двинулся бы в сторону другой долины, той, что они проходили, когда их схватили демоны. Она достаточно велика и, по ощущениям, гораздо ближе, но доверился колдунье, подумав, что за пять лет она наверняка исходила Бастус вдоль и поперек.
- Назад… Назад… - все твердил Луксор.
- Нет, - твердо ответила Силина, таща его за собой, - Мы идем на север!
   Весь путь вьярд продолжал монотонно повторять, что нужно назад. Сам того не осознавая, он по-прежнему оставался Оком, в которое Фатус заложил путь, свой, тот, что казался ему более надежным. Сначала Саркос несколько пожалел, что поверил девушке – очень уж назойливым стал голос вьярда, но скоро понял, почему она избрала именно этот путь: среди множества скал и огромных валунов они не открыты всем взорам, как тогда, когда шли по открытой пустоши.
    Вокруг можно было увидеть любой оттенок серого или бурого, но не какой-нибудь другой цвет, потому, краем глаза заметив мелькнувшую белую фигуру, некромант мгновенно выпустил заклинание, но… Силина оказалась быстрее, она схватилась за посох до того, как чары слетели с навершия.
- Да что ты делаешь?! Это тебе не пноксю погладить! – воскликнул Саркос, вырывая посох и беря ее руки в свои. Ладони девушки покрылись нарывами, быстро наполнявшимися темным гноем.
 - Ты не сможешь колдовать, пока это не заживет!.. – продолжил некромант, но колдунья пожала плечами, опуская руки, чтобы спрятать их от его взора в складках плаща. 
- Это же норийский тигр… - восхитился Луксор, Саркос вздрогнул от неожиданности – это были его первые осмысленные слова за последнее время. То, что он видел краем глаза, действительно оказалось тигром. Огромный, размером, наверно, почти с лошадь, белоснежный тигр, иссеченный четкими черными полумесяцами, бесспорно, был чистокровным норийцем.
- Я их только на картинах видел… - негромко добавил вьярд. - Дядя говорил, все они погибли вместе с Кастосом.
    Зачарованно нежить следил за животным. Изящный, грациозный, опасный хищник двигался легко и непринужденно. Безусловно, он знал, что они сейчас здесь – нюх острее, чем у любого вампира подсказал ему, но, видимо, он был сыт, потому лишь прогуливался неподалеку.
    «Двое норийских тигрят резвились у ног Анилис. Девочка подняла серебристые глаза и улыбнулась.
- Саркос, ты еще придешь к нам?..
- Конечно, - кивнул нежить, потрепав ее по голове.
- Саркос! – кричал маленький темный вьярд, несясь к ним со всех ног, - Ты что, хотел уйти не попрощавшись?..
- Дункан сказал, что вы расстроитесь, - с улыбкой извинения ответил маг.
- Но ты же еще приедешь, правда? – спросил мальчик. Он и Анилис, такие не похожие и одинаковые одновременно, жизнерадостные дети, обоим лет двенадцать, он – темноволосый с глазами цвета червонного золота, темный вьярд чистых кровей, а она – медноволосая, быть может, помесь светлых и темных, а может, и нет, кто знает. Они не были братом и сестрой, но любили друг друга именно так, их связали настоящие семейные узы, а нелюдимый Дункан, возможно последний из стражей, заменил им обоим и отца, и мать.
- Я обязательно приеду, - твердо сказал Саркос и, потрепав их по головам, открыл портал в Ноколо».
    Вдруг тигр принял боевую стойку, шерсть встала дыбом, отчего он показался чуть ли не вдвое больше. Саркос встрепенулся, оглядываясь. Только через полминуты нежить увидел то, что хищник давно почувствовал – вампиры.
- Бежим, - шепнула Силина. Некромант бросил последний взгляд на врагов, и несколько обрадовался, поняв, что кровососы преследуют тигра. До долины оставалось не больше фалькона, и когда он, наконец, с ликованием, стал открывать портал, настигло разочарование.
- Долина запечатана… - выдохнул он, оседая на землю.
- А вы думали, все будет так просто? – послышался голос, от которого побежали мурашки, - Я вам почти удалось… Я подоспел вовремя.
*Фалькон (Falkohn) – вьярдийская мера длины, равная двенадцати метрам.

     Нет, это, конечно, не Император, но встреча с этим демоном равносильна встрече с ним. Луксор обнажил меч и бросился на Брока, но когда уже приблизился к врагу на расстояние удара, тот двинулся вперед и вьярд почувствовал острую боль и холод в боку. Броку не составило труда в мгновение ока вонзить меж ребер вьярда кинжал, все-таки, он гораздо более сведущ в технике боя. В глазах потемнело, Луксор повалился на землю, и сквозь туман он слышал голоса, но не мог разобрать ни слова, сознание превратилось в тонкую нить, натянутую до предела, готовую вот-вот порваться, и последним, что ощутил вьярд перед тем, как это случилось, было чувство полета.
- Лесовик?.. – некромант потряс его за плечо. Резкая боль заставила вьярда очнуться - это Саркос выдернул кинжал и остановил кровь, потекшую из раны обильным потоком. Оглядевшись, он с ужасом понял, что они снова в подземелье.
- Мы снова здесь… - на глазах едва не навернулись слезы, - Когда все это кончится?..
- Вставай, - усмехнулся Саркос, позволяя опереться на свою руку, - Мы в Айреле.
- В Ноколо?.. В столице?! Но… Как?! – возмущение, удивление, радость смешались и придали Луксору сил, он оглядывал освещенную факелами комнату.
- Портал… - улыбнулся некромант, раскрывая двери, - Немногие о нем знают. Он всегда открыт, через него те, в ком течет кровь Криор, всегда могут попасть прямо домой.
    Саркос усадил Луксора в кресло, и сознание его после минутного просветления снова отказалось служить – он безвольно откинул голову, а до слуха все доносился голос завораживающий голос некроманта. 
- Силина, никогда больше так не делай, - негромко вздохнул Саркос, оглядывая ладони девушки: язвы сочились черной жидкостью, - Что значит, ты не поедешь в Абитос?.. Вы едете, это не обсуждается! Кто поможет тебе, кроме Норока? Кто поможет ему? Ты что, думаешь, некроманты восхитительные врачеватели? Да мы только и ждем, чтобы мозги забрать и сердце!.. 
* * *
   Ученица целителя Норока - светлая вьярдийка Энави, среднего роста, с длинной, почти до колен, косой цвета меда и большими голубыми глазами, выдававшими ее юный возраст. Несмотря на молодость, она уже убучается у легендарного врачевателя, так что к ней относились с почтением. Из-за этого она считала себя важной и значимой, но сейчас все ушло на задний план: рядом с наследниками, или, как их называли, вардеями, невозможно чувствовать себя на высоте. Сам Норок перевязывал раны Луксора, ученица лишь смотрела, как он, смертельно бледный, покрытый испариной, стойко переносит боль и даже улыбается. 
    Вьярдийка симпатизировала им обоим: Люценсия, сестра-погодка Луксора, такая сильная, искренняя и великодушная, ее появление в столице всегда сопровождалось всеобщим ликованием. Вардея казалась Энави воплощением самой Лиассы; воительница – одна из младших легатов, и в то же время изысканная придворная дама, и, что уж лукавить, очень красивая. Свою красоту Энави считала очень простой, а вот Люценсия… сама Лиасса, больше никак не сказать.
    Луксора Энави видела чаще – много времени он проводил в столице, помогая Владыке с государственными делами. Когда-то и он был младшим легатом, но после того, как едва не погиб, Владыка Эрвин запретил племянникам участвовать в битвах, нагрузив их государственной работой. Но разве Люценсии можно что-то запретить?.. А вот Луксор, более ответственный, повиновался, и теперь все требующие аудиенции Владыки сначала разговаривали с ним. Заботы о столичном гарнизоне тоже лежали на нем, да и одной Лиассе известно, сколько еще мороки свалилось на голову бедного вардея…
    Да, она часто видела его, но так близко еще никогда. Вечно занятый и спешащий куда-то с ворохом записей, с чернилами на руках и взъерошенными волосами – таким он прочно запечатлелся в ее памяти, тем не менее, вардей в своих качествах сестре не уступал ни на фальтин. Поначалу Энави казалось, что она влюблена в Луксора, но скоро пришло понимание – такие чувства к обоим вардеям испытывают все вьярды, потому, когда его, смертельно раненого, доставили в столицу, по городу прокатилась волна беспокойства. 
- Энави, помоги Инеле, - приказал Норок, и ученица неохотно покинула комнату. Инела – ее сестра, и пусть они и не близнецы, но чудо как похожи. Девушка улыбнулась – сестра старше, но Норок считает ее, Энави, первой ученицей, потому доверил ей помогать с ранами Луксора, в то время как Инела корпела над младшей Октави. В общем-то, не так уж обидно покидать общество вардея, когда есть еще одна интересная персона…
    Энави шла, уже сгорая от любопытства. Еще бы, не каждый день доведется оказывать помощь столь необычным особам, однако она слегка разочаровалась, ведь ожидала увидеть колдунью величественную, прекрасную и изысканную, а сейчас перед ней, сгорбившись, сидела бледная, измученная девушка, с растрепанными волосами и грязной одеждой. Конечно, Энави понимала - Октави не с бала сюда явилась, но впечатление все равно испортилось.
    Однако обратив внимание на раны, юная целительница забыла обо всем, кроме своего мастерства. На торсе Силины живого места не было – спина разодрана, в боку тоже зияет дыра, а там, где не было крови, пестрели разноцветные синяки. Инела уже обработала ее раны мазями и стала бинтовать, но воительница отстранила ее.
- Не стоит, - ответила она на немой вопрос юных вьярдиек, и это породило еще больше изумления на их лицах.
- Вы хотите, чтобы это сделал целитель Норок?.. – догадалась Инела, и в обеих ученицах взыграло легкое недовольство.
- Что вы, юные алмари, не пытаюсь усомниться в ваших способностях, - сказала девушка, мягко улыбнувшись, - Но мои доспехи… Какой от них будет прок, коли вы меня забинтуете с головы до ног?
     Они уступили - отчасти потому, что она назвала их «алмари» - это уважительное обращение к тем, кто все еще ходил в учениках, но уже достиг высот, а отчасти потому, что доспехи ее действительно бесполезны, если калион не касается непосредственно кожи.
- Но руки-то позволите перевязать? – требовательно спросила Энави, и встретив, усталую улыбку и положительный ответ, стала заговаривать прозрачную густую мазь и наносить ее на бинты, а Инела смазывала язвы на ладонях Силины бледно-зеленым составом, после чего ловко забинтовала заговоренными сестрой повязками, и помогла колдунье одеться.
- Вижу качества, доставшиеся вам от вампира – некоторые ранки затягиваются прямо на глазах, - спокойно, без тени презрения или злобы начала Энави, и деловито продолжила, - Но это лишь обычные порезы. Больше всего я беспокоюсь за ожоги тьмы на ваших ладонях, ведь пока они не заживут, вы весьма ограничены в колдовстве. Так что не забывайте утром и вечером менять повязки и смазывать язвочки этим составом.
    Вьярдийка показала прозрачный сосуд, и опустила его в сумку Силины. Ей нравилось, когда ее так слушают – внимательно и уважительно, и нравилось на правах целительницы отчитывать больных и раненых.
- Сделайте это для меня, - заговорила она так, будто перед ней не один из Октави, а ребенок, который, несмотря на уговоры, продолжал лазить на дерево и сдирать в кровь локти и коленки.
- Если вы погибнете, я буду считать, что виновата в этом, - продолжила она и добавила после небольшой паузы, - Вам наверное интересно почему?
    Дождавшись, пока Силина кивнет, Энави назидательно продолжила:
- Потому что если бы целитель Норок сказал бы вам остаться, пока ожоги не заживут, вы бы остались, а мое мнение для вас ничего не значит.
     Вьярдийка смотрела на раненую сверху вниз, как на провинившегося ребенка, Силина же мягко улыбнулась, и когда подняла на целительницу усталый взгляд, та вдруг покраснела.
- Не волнуйтесь, алмари, - со вздохом сказала колдунья, - В замке Октави мне ничто не угрожает.
     Силина встала с кушетки, но покачнулась, и Энави неосознанно подхватила ее под руку. На секунду она коснулась ее кожи – бархатной и очень горячей, и волна приятных мурашек пробежала по телу. Тут же вьярдийка отдернула руку, но сердце забилось так часто, что не сразу удалось его успокоить.
     Энави поймала на себе взгляд сестры, та видимо рассуждала, правильно ли они поступили, позволив прервать их работу, как бы к этому отнесся Норок, и плохо или хорошо, что он этого не видел?.. Энави же искала повод еще раз коснуться демоницы.
    А Норок оказался легок на помине: отворилась дверь, и раздался голос целителя, и тут же комнату наполнило необъяснимое тепло. Он высок, длинные седые волосы рассыпаются по плечам, темно-синие глаза говорят, что ему точно пара тысяч лет, если не больше. Лицо, покрытое сетью морщинок, гладко выбрито, глаза смотрят внимательно и мягко. От него веет добром и теплотой, и именно это качество позволяет ему сразу расположить к себе пациента, да и вообще любого. Глядя на него, начинаешь понимать, что это такое - безоговорочно доверять незнакомцу, даже если доверять приходится свою жизнь.
     Энави отметила, как неестественно и отталкивающе смотрится на фоне Норока бесстрастность этой Силины. Должно быть, все демоны такие.
- Ну что, Силина, как раны? – спросил Норок, оценивая взглядом работу учениц.
- Девушки хорошо постарались, - кивнула колдунья.
- Замечательно, - радушно улыбнулся он, - С Луксором все в порядке.  Пара дней, и встанет на ноги.
- Отлично, - ответила она, и быстро вышла из комнаты. Вьярд, приложив ладонь к лицу, недовольно вздохнул, и скрылся вслед за ней.
     Энави, ловившая каждое движение Силины Октави, поняла, что ошиблась в своем первом впечатлении. Та, конечно, не придворная дама, надо отдать должное, и если бы вьярдийка увидела только ее руки, сказала бы, что они принадлежат крестьянке, всю жизнь выполнявшей мужскую работу. На ней штаны, что не слишком красит девушку, да и манера разговора не подобает благородной даме, ведь в голосе нет не только кокетства, присущего всем придворным леди, но и зачастую улыбки - это отдает неискренностью, что не располагает к себе никого. И уж ее, Энави, которая выше всего в людях ценит верность правилам королевского двора, Силина Октави точно не должна была ничем привлечь и расположить к себе. Но воительница оставила след в сердце юной вьярдийки, и та поймала себя на мысли, что если бы отправилась в мир демонов вместе с ней, не испугалась бы там ничего.
* * *
     Бревир – дом лавров исстари, а ныне еще и чартов – единственный мир, который не изменился со времен сотворения. Нестабильный Ноколо, не имевший пары, как Кастос, быстро стал непригодным для жизни, Кардо еще в незапамятные времена пострадал от войны с элементалями, но стараниями богов все они изничтожены, и воздвигнуты сильнейшие печати, так что часть Кардо по-прежнему остается прекрасной цветущей землей, но пустыня быстро поглотит ее, стоит печатям рухнуть. А тысячу лет назад перестал существовать Кастос, а его мир-двойник – Бастус – по сей день отравлен пустотой Вечности. Не изменился, конечно, еще и Интерус, но о его природе мало кто знает, этот мир называют «mahoja», дословно – «низший» мир, не столько за то, что он подземелье, сколько из-за его создателя – бога зла, Надароса. И только Бревир остался в первозданной чистоте, и, наверное, именно поэтому Октави приложили столько сил, чтобы оградить его от демонов. Говорят, скрепив этот огромный мир печатью, сравнимой лишь с той, что сдерживает пустыню в Кардо, Конрад вскоре распрощался с жизнью. Много слухов было о его смерти, никто не знает, из-за чего погиб величайший из магов, но одно известно точно – память чартам заменил уже не он сам - похоже, слух о печати все же правдив. В Бревире осталась только одна долина порталов, она огромна, но в ней расположен замок Октави, так что, без их ведома в Бревир никому не пройти.
    Солнце выглянуло из-за горизонта, и осветило единственную долину порталов Бревира. Вокруг заснеженные вершины гор, но тепло и зеленеет трава. Замок Октави весьма скромен размерами, если сравнивать его, к примеру, с дворцом Владыки или с замком в Айреле – столице Ноколо, он похож, скорее, на особняк, но четыре защитных башни, бойницы, и стальные ставни, спускающиеся на окна по мановению руки, не позволяют называть его мирным домом. Родовое гнездо Октави выстроено из обычного серого камня и высотой всего в два этажа, только башни немного возвышаются над ним. Подобные строения характерны для стражей - квадратом (реже кольцом) дом замыкает в центре большой внутренний двор, куда можно попасть только из самого дома. Внутренний двор замка Октави покрывает прозрачная крыша, ведь его занимает огромная, не знающая равных библиотека.
    Большой сад, прилегающий к замку с северной и западной стороны, полон фруктовых деревьев. В порядке его содержит лишь один кобольд, на нем висят и все заботы по дому, но Ноурел одиночка, он уже тысячу лет служит Октави - ему нравился и дом, и хозяева. Он не желал видеть в замке других кобольдов.
   Чуть поодаль сверкало Вакахо - "зеркальное" озеро, обеспечивавшее водой и дом, и сад. С южной стороны виднелись в сочной траве светло-серые надгробия. Кладбище занимало больше места, чем сам замок, ведь последнюю тысячу лет именно здесь покоились все Октави. 
    Солнце уже поднялось над горизонтом и с любопытством заглядывало в окна. Его лучи блеснули золотом на волосах спящего юноши. Он похож на вьярдов, но глаза закрыты – а глаза, главное, что определяет любого представителя Вьярдеры. Открылась дверь, и высокая худощавая фигура тенью пролегла в комнате, надвинувшись на юношу и закрыв его от солнца.
- Господин Кириллион, - сказал бархатный голос, и кто-то потряс его за плечо, - Вставайте…
- Патрик… - юноша вздохнул, открывая глаза.
- Нет, - обладатель голоса улыбнулся. Он облачен в черный костюм и накрахмаленную рубашку – так одевались дворецкие в поместьях стражей-лордов, - Вам пора подниматься.
 - Я сам, Ноурел, - Кириллион пресек попытку помочь ему одеться. Дворецкий привыкал, но все же, в который раз, растерялся, а через секунду снова вытянулся стрункой. Серая кожа выдавала в нем кобольда, они могли принимать любой облик, но уже несколько сотен лет Ноурел носит обличье худого, высокого черноволосого человека, конечно, только серую кожу он не мог изменить.
- Подать завтрак, милорд? – осведомился он.
- Да, я сейчас спущусь, - нетерпеливо покивал головой юноша.
    Ноурел поклонился и ушел, а Кириллион, натягивая верхнюю рубашку, подошел к зеркалу, и критично осмотрел себя: пшеничного цвета волосы взъерошены, большие голубые глаза – красивые, но заспанные, отягощены двумя мешками. Воин высок и манерой держаться похож на Александра – в общем-то, он и старался быть похожим на него. Обворожительная, но искренняя, детская улыбка нравится и женщинам, и мужчинам - не удивительно, что его так быстро полюбили: вряд ли какого-нибудь старый проходимец стал бы любимцем публики, пусть он и тот, о ком говорило пророчество. Красивая, располагающая к себе внешность только помогала Кириллиону в нелегком деле Воина. Еще три месяца назад его не знал никто, а теперь любой узнает это лицо, и каждый с восхищением говорит его имя. В воспоминаниях промелькнуло еще одно зеркальное отражение.


- Поспеши, отец уедет без тебя, - сказал Патрик. Кириллион смотрел на оба отражения, поймав себя на мысли, что никогда бы не назвал себя его родственником. Русоволосый, белокожий и голубоглазый, он был полной противоположностью Патрика – смуглого брюнета с серебристыми глазами, окаймленными черным. Только у него, у старшего сына, были глаза цвета серебра… у него, и у Силины. Патрик почти полная копия отца, чему Кир несколько завидовал, но что поделать – он и не может быть похож на Александра…
- Ты не поедешь?- спросил Кир.
- Нет, - тот улыбнулся, - Останусь присмотреть за долиной. Жак еще не вернулся из Грифонхолла, Ортруд и Карина уехали в Абитос, помнишь, за травами для зелий. Не пускать же гонца прямо сюда. Одевайся скорее.
    Кириллион быстро спустился. Александр уже открывал портал в Бастус, когда племянник нагнал его. Глава семейства Октави своими широкими плечами загораживал весь портал - чтобы пройти в обычную дверь миров, открытую для одного человека, ему приходилось немного пригибать голову. Он обернулся, одарив племянника внимательным оценивающим взглядом. Кир иногда думал, почему у родителей с темным цветом глаз родились дети с серыми, с металлическим блеском глазами?
     Александр начал несколько злиться на бездействие племянника, его большие ноздри стали чаще раздуваться. У него крупные черты лица, что, в общем-то, не мешало им прекрасно сочетаться между собой, и даже большой нос смотрелся очень гармонично. Своей огромной рукой он схватил Кириллиона и втолкнул в портал.
    На полминуты юноша оказался один на земле, до горизонта засыпанной серыми камнями, но когда он уже хотел зайти обратно, появился сам Александр, и чтобы скрыть свой страх, Кириллион не нашел лучшего способа, как завести разговор.
- Как вы найдете ее тело?.. – спросил он как можно более непринужденно.
- Понимаешь, Кир... – начал свой неизменно обстоятельный ответ Александр, - Ты знаешь, на роду Октави семейное проклятие, или заклинание, называй как хочешь. Когда отпрыск нашего рода умирает, его тело совершает последнее в своей жизни перемещение - в могилу. Над могилой вздымается черный крест из магического дыма. Редкие Октави погибают от старости в своей постели, а, вернее, эти «редкие» - потомки Флоры, твоей праматери.
    Кириллион ощутил стыд, и невольно опустил глаза, а Александр, сделав вид, что не заметил этого, продолжил.
- Октави должен быть погребен в родовой земле, так его тело никто и никогда не побеспокоит, но самое главное – он обязательно попадет на Южную Сторону, вот для чего Конрад придумал это заклятие. Но есть земли, на которых оно не действует – проклятые земли. Это почти весь Бастус, пострадавший от магии Хаоса – он ведь не всегда был таким, каким ты его сейчас видишь. И в Ноколо есть подобные места. Если Октави погибает на такой земле, его тело и душа не могут покинуть ее с помощью заклятья, но Конрад предусмотрел это. Тело превращается в каменную статую, которую никто кроме других Октави не может ни уничтожить, ни сдвинуть с места. Силина должна быть погребена на родовой земле, иначе ее отравленная душа попадет туда, куда она заслуживает - на Северную Сторону. Но она Октави, и погибла рано, не успев натворить ничего плохого. Я должен вернуть ее, это моя обязанность. Я – ее отец.
- Смотрите! - воскликнул Кириллион, увидев на горизонте несколько всадников в черных плащах, - Кто это?..
   Александр, уже давно смотрел на горизонт, и не прерывая своего рассказа, разглядывал всадников. Всадников в черных плащах с капюшонами, и шарфами, скрывающих их лица. Похожую одежду носят высшие демоны и… и еще одни маги, которых последний раз встречали пять сотен лет назад. Рыцари Света.
   Тем временем всадники приблизились и окружили их, Кириллион увидел символику Империи Дракона – вышитый серебром дракон в узорчатом круге, и от сердца немного отлегло. Лиц их разглядеть нельзя, скрывают капюшоны и натянутые на нижнюю часть лица полосы ткани. Юноша пытался сохранять спокойствие, но рука все равно медленно тянулась к рукояти меча – на всякий случай.
- Я Александр из Октави, - громко сказал дядя, и, указав на него, добавил: - А это – Воин. Мой племянник Кириллион. Мы пришли за телом моей дочери, Силины. Что вы знаете?


- Господин? – Ноурел доверху наполнил пиалу чаем, рядом, на прозрачной тарелке лежали поджаренные хлебцы.
- Ортруд и Карина еще не вернулись? – отрываясь от воспоминаний, поинтересовался Кир.
- Нет, - ответил кобольд с поклоном, - Господин Александр с письмом прислал весть, что задержится вместе с господином Патриком еще на пару дней, а юный господин Жак все еще в Грифонхолле, изучает особенности фехтования верхом.
- Верхом на грифоне?.. – улыбнулся Кир.
- Еще с детства он мечтал об этом, но был слишком мал, - улыбнулся Ноурел, - Теперь юный господин подрос и может управлять грифоном. У него весьма хрупкое телосложение, это может сделать его хорошим наездником. Говорят, из-за того, что грифон не может хорошо маневрировать с тяжелым наездником, большинство из них девушки.
- Девушки…


    Всадники молчали и медленно переглядывались друг с другом. Трое из них явно девушки, сейчас одна из них сделала знак рукой мужчине рядом, и тот заговорил. Кир оглядывал их снова, каждого по очереди.
- Возвращайтесь домой, - жестко проговорил всадник, - Вам нечего искать здесь.
- Я никуда не уйду без тела дочери! – яростно выговорил Александр.
- Вам здесь нечего искать. Вы ее не найдете, - сказал он. Девушка, подавшая знак кивнула остальным, развернула коня, и устремилась вдаль, а всадники последовали за ней. Развевались на ветру полы их плащей, и невообразимо величественно смотрелись на фоне горизонта их черные силуэты.

- А где дядя Алекс?
- Уехал к Владыке Эрвину, - с поклоном ответил дворецкий, и буднично добавил, - Ходят слухи, что юная госпожа Силина вернулась.
    Кириллион поперхнулся, и долго не мог откашляться.
- Что?! – воскликнул он, наконец, - И что теперь будет? Мы теперь соперники? Или теперь она снова Воин?!
- Нет, - мягко улыбнулся Ноурелл, - Вы родились Воином, это не пост, и не кресло, чтобы в нем кому угодно сидеть.
     Кириллион вспомнил все, что говорил о ней Патрик, и порой ему даже казалось, что она достойнее, но… «это не пост, и не кресло». Юноша уже осознал себя, как Воина, и понимал – эта судьба уготована ему с рождения. Вдруг рука его уронила пиалу, чай полился на стол, а потом, бойко перемахнув через край, закапал прямо на колени Кириллиона, Ноурел невозмутимо преградил путь горячей жидкости с помощью полотенца.
   Маг еще не научился чувствовать демонов, но, несмотря на это, почти ощущал огонь, исходивший от врага, а значит, пожаловал демон сильный настолько, что даже своим нетренированным чутьем он смог его распознать. 
- Здесь… Демон… - выдохнул юноша, - Здесь…
    Вскочив, он едва не сдернул скатерть.
- Но как же завтрак? – несколько недовольно проговорил Ноурел ему вслед, но, конечно, Кириллион не услышал ни слова.
    Демоница. Она стояла, терпеливо ожидая его, как влюбленная запаздывающего мужчину, а он… он стоял в стороне, не решаясь подойти ближе. Женщин на войну демоны берут с неохотой, но уж если берут, такая воительница обязательно обладает каким-нибудь тайным умением, так что демоница – всегда коварный противник. Одеждой она очень походит на тех, якобы, рыцарей Света, которых они с Александром встретили в Бастусе, но символы Империи отсутствуют, значит это демон высшего класса. Женщин среди них единицы, и Кириллион уверен, что если бы только увидел ее лицо, Александр смог бы потом опознать напавшую, но шарф оставлял открытыми только глаза. Глаза, горевшие синим пламенем.
    Демонице надоело ждать, она стала медленно приближаться. Сердце юноши сжалось – он еще никогда не встречался один на один с высшим демоном, только бы вернулись ребята, только бы поскорее…
- Наконец удалось застать тебя одного, Воин, - послышался ее голос, оказавшийся вполне обычным, человеческим. Глаза недобро сверкнули, - Все, младшие демоны, которые встретились вам на пути, домой не возвратились, так что… Никто не мог сказать нам, велика ли твоя сила. Но теперь… проверим…
     Демоница за мгновение покрыла все расстояние до него. Кир едва успел взмахнуть мечом, она ушла от удара, но сама не нападала, лишь в глазах сверкнуло пламя. Бой продолжился, но демонический меч так и остался в ножнах, и ни одно его заклинание не смогло ее поразить: воительница уходила от атак, и улыбалась, юноша мог поклясться, что за шарфом скрывалась улыбка.
- Ты можешь убеждать в своей силе кого угодно, даже себя, - снова заговорила она, - Но не такого противника.
    Маг почувствовал удар - острый локоток врезался в живот, ее движения расплывались в пространстве, одеяние мелькало, как туман.
- Быстрее! – скомандовала она юноше, - Что ты за мальчик для битья?!
     Разозленный, Кир подчинился, но только потому, что это – единственный выход, демоница не доставала меча, ни единого огненного шара не сорвалось с ее ладоней. Нужно протянуть время, тянуть его столько, сколько возможно, чтобы она хотела продолжать свою игру.
     Еще никогда он не двигался так быстро; подстегивал адреналин: хотелось увидеть нахалку побежденной, пусть даже, ее сразит меч кого-то из родных. Он хотел видеть на земле пепел ее тела, и увидеть лицо, лицо, которое насмехается над ним.
     Наконец он совершил удар, который считал своим коронным – обманный ход слева, затем клинок идет вниз, но резко останавливается и наносится удар в бок. Демоница попыталась уйти, но поняла маневр слишком поздно, и меч должен был перерубить ее пополам. Но вместо этого, он чиркнул по ее телу, как по каменной стене. Калион… Тончайшая магическая ткань, из которой сшита ее одежда – лучший доспех для любого. Стоит приложить рукх, и ткань станет твердой как камень или отразит любое заклинание – главное, успеть вложить достаточное количество рукх. Она стала осторожнее, больше ни один удар, каким бы быстрым он ни был, не достигал цели, и силы стали покидать юношу.
- Дядя Алекс… помоги… - шептал он, как мантру, понимая - еще немного, и он упадет без сил. По-прежнему демоница лишь уклонялась от атак, но шелест клинка раздался как гром среди ясного неба, и Кир со страхом подумал, что ей надоела эта игра, но сзади показались Александр и Патрик – она увидела их гораздо раньше. Мечом демоница разрубила магически оковы, насланные на нее двумя магами - это говорило, что клинок далеко не прост. Кириллион нанес удар, она блокировала, но стоило ему поднажать, и демоница выронила меч. В ту же секунду ее оплели сильнейшие оковы. Чары подняли ее невысоко над землей так, чтобы лицо оказалось прямо напротив лица Александра, один из колдовских прутов оплелся вокруг шеи и слегка сжал ее.
 - Мальчик мой, все в порядке? – мягко улыбнулся мужчина, помогая ему подняться.
- Да, - с радостью кивнул он и благоговением приблизился к лежащему на земле демоническому клинку, - Этот меч! Можно ли мне забрать его?..
    Кир протянул руку, но отдернул со вскриком.
- Ну, здравствуй, - проговорил Александр, подходя к девушке, - Силина.
    Юноша изумленно выдохнул. Неужели это она?.. Огонь в ее глазах потух, и открылся настоящий цвет. Да… Патрик не врал. Кир с волнение ждал, когда, наконец, Александр сдернет шарф - сама мысль о том, что это – Силина, заставляла дыхание учащаться. Его главная соперница… Нет, Кир-то, конечно, понимал, что Воином можно только родиться, а вот понимает ли она?.. Наконец тончайший калион упал на землю, обнажив слегка вздернутый нос и пухлые губы со следами крови.
- Ты так и осталась немощью, - усмехнулся Александр, - Я не удивлен, что и ожидать от того, в ком нет духа Октави?
- Отец… - заговорил Патрик, но тот сделал знак, призывая сына молчать.
- Только те, в ком нет этого духа, могут ослушаться главу семьи, только такие могут самовольничать! Но тебя можно и похвалить  – мы запечатали Бастус, а ты все равно выжила, и в знак этой похвалы я поговорю с тобой здесь, а не в казематах замка.
    Он сделал едва заметное движение пальцем, и прут на ее шее на несколько мгновений сжался.
- Что ты знаешь о рыцарях Света? – спросил он, ослабляя хватку.
- Ничего, - ответила она, и тут же снова оковы сжали ее шею.
- Ты лжешь! – прошипел отец.
- Ничего не знаю, - криво улыбнулась колдунья.
- На тебе одежда такая же, как на них! – рыкнул он.
- Это лучшая одежда для любого мага, - усмехнулась девушка. 
- Не хочешь по-хорошему… - он наотмашь ударил дочь по лицу.
- Ха-ха-ха, - сказала она, выплевывая кровь, и сопровождая каждый слог характерным движением головы, - Старо, так же как ты.
   Глаза Александра сузились от злости, в ярости он так сильно дернул ее за одежду, что пуговицы рубашки разлетелись в разные стороны.
- Отец! – воскликнул Патрик, готовый уже сдвинуться с места.
- Если она из рыцарей, на спине есть метка! – ответил он и с яростью разорвал доспехи дочери, доспехи, которые еще недавно Кир не смог разрубить мечом. Он долго осматривал ее оголенную спину, и лицо становилось все более мрачным, ведь метки не было. Наконец, сжав зубы, он снял с дочери оковы. Невозмутимо девушка поправила одежду и зашагала к дому.
    Кириллион слегка опешил – за полгода он никогда не видел дядю таким, удивило и поведение Патрика, он единственный рассказывал ему о младшей сестре, но позволил отцу так грубо с ней обойтись. Тем не менее, она заслужила это – нельзя так врываться в дом! Хотя… Это ведь и ее дом тоже?.. Вероятно, это его – Кириллиона – она считала здесь гостем, чего и ожидать от демоницы?.. Он будет тренироваться, и станет настолько сильным, что никто и никогда не посмеет назвать Воином Силину. Вскоре настанет день, когда он победит ее так же, как сегодня она, и тогда непокорная демоница поклянется ему в верности!
    Войдя под сень дома, Патрик улыбнулся – Ноурел уже встретил Силину приглашением на второй завтрак, девушка, поблагодарив, отказалась, а когда увидела, что Ноурел несколько огорчен, сказала, что зайдет к нему чуть позже. Александр, смерив дочь взглядом, подозвал Кириллиона и увел куда-то, должно быть, для очередного важного разговора, а Силина заняла место на полу у камина. Конечно, дом всегда обогревали кархилы – магические огни, дарующие и свет, и тепло, но уж очень уютно сидеть вечером у огня - хозяева не могли от этого отказаться. Патрик сел на пол рядом с ней, облокотившись на кресло.
- Здесь ничего не изменилось, - сказал он, коротко оглядывая гостиную, - Правда?
    Так же, как и полгода назад, в комнате стоял потертый диван и кресла, камин с полкой, полной всяких мелочей, низенький стол, а на полу – большой ковер с ворсом мягким и настолько густым и высоким, что когда идешь по нему босиком, ноги утопают. Несколько дверей и окон с разноцветными витражами окрашивали свет, что делало комнату еще более уютной.
- Ты выросла, - снова заговорил Патрик, но ответа не последовало. Еще пару минут они молчали, юноша специально выдерживал эту паузу.
- Лет пять прошло, верно? – снова попытался завязать разговор он, - Как жилось в Бастусе?..
- Темно, - ответила, наконец, колдунья, и брат улыбнулся.
- Ну а… Подробности?
    Она вздохнула и с ответом не спешила.
- Поначалу кажется, что время ползет медленно. Проживаешь день, а кажется – прошло десять. Но это пока не привыкнешь. Потом годы пролетят, и не заметишь.
     Патрик молча кивнул, и решил пока не касаться темы мира вампиров, однако отметил, что пребывание в Бастусе сильно повлияло на нее – бесстрастность, проявившаяся еще в детстве, только усилилась.
- Ты даже представить не можешь, как я рад твоему возвращению… - сказал он, обнимая одной рукой плечи сестры, - Но, чувствую, у тебя не слишком много радости по этому поводу.
- Возможно, просто… Так все изменилось…- она опустила голову, - Да и еще…
- Кир? - продолжил ее мысль Патрик.
- Да… - недовольно кивнула она, - Так он и правда Воин?
- Возможно, - пожал плечами юноша, - А ты задала ему жару. Ну и правильно, пусть не расслабляется.
- Мда… Словно это у вас прошло пять лет…
- Ну, не все изменилось так сильно. Эрвин все правит, - юноша рассмеялся, Силина тоже улыбнулась. Патрик заключил ее в объятья, и заметил, как неестественно она держит руки. Из-под кожаных митенок торчали белые волокна бинтов.
- Ранена?
- Ожоги темной магией, - махнула рукой она, - Ничего страшного.
- Какому некроманту ты перешла дорогу, что он тебя так искалечил? – изумился юноша.
- Это случайность. Только вот, колдовать не могу… Обидно, но… Дома мне ведь никакая опасность не грозит, верно?
    Патрик замялся, он понимал – сестра рассчитывает на него, если решение отца будет не в ее пользу, и, учитывая, при каких обстоятельствах они расстались, удивительно, что он еще не вынес приговора.
    В гостиную вошли Александр и Кир, и разговор пришлось прервать.
- Северная башня все еще в моем распоряжении? – спросила Силина. Повисла тишина. Тяжелый взгляд отца лег на младшую дочь, но теперь она выдерживала его.
- В твоем, - кивнул, наконец, Александр. Из доброты ли отцовской, или потому, что наложил на башню печати высшего класса?.. Силина поднялась на второй этаж, а Кир последовал за ней. Потом, поднявшись по небольшой винтовой лестнице,  он оказался в маленьком коридоре с одним единственным окном и едва успел убрать руку, когда колдунья захлопнула дверь в башню. Ни одна вещь не изменила своего положения после ухода Силины, даже домашняя одежда, небрежно брошенная когда-то на кровать. Ноурел старательно вычищал все, до каждой пылинки и клал на место.
- Я присяду? – спросил Кир, и девушка кивнула, - Ты поступила грубо… Я же не…
- Ты извинений ждешь? – бровь ее изогнулась, - Напрасно.
- Нет, но…
- Ты можешь оставить меня в покое? – сверкнула глазами она, но юноша не испугался.
- Силина, - он вздохнул, - Я Воин, и имею право на пару минут твоего времени.
- Ну, допустим, - согласилась девушка.
- Я никогда не сражался с демонами… По крайней мере, один на один, - он ждал какого-нибудь ответа, но его не было, потому продолжил, - Но это неизбежно, и теперь я вижу, насколько беспомощен.
- Тебя натренируют, - махнула Силина.
- Да, мы тренируемся каждый день…  Они могущественные маги, но… они…
- Не демоны? – закончила девушка - ответ напрашивался, однако так и не хотел слетать с губ Кира.
- Да… - выдавил маг.
- То есть, побыть тебе грушей для битья? – Силина усмехнулась.
     Юноша недовольно вздохнул. Да на что вообще надеяться, думал он, такая, как она никогда не согласится ему помочь.
- А с чего мне тебе помогать? – спросила колдунья, будто прочитав его мысли. 
- Потому что я – Воин, - просто ответил Кириллион, и снова повисла тишина.
 - Если это единственная просьба, - вздохнула Силина, - Да будет так.
     Кир поверить не мог, лишь пораженно смотрел на ее лицо, тронутое прозрачной улыбкой. Девушка  скинула плащ и легла на кровать прямо в одежде.
- Сегодня начнем? – вдохновенно спросил маг.
- Завтра. Может быть, - ответила она, закрывая глаза, и мимолетная тень разочарования легла на его лицо. Оставив сестру отдыхать, Кир спустился вниз. Патрик все так же сидел у камина, а вот Александра не было – похоже, снова уехал.
- Она потренирует меня, - просиял юноша, - Уже завтра!
    Патрик посмотрел странным, задумчивым взглядом.
- Не наседай только. Она какому-то некроманту насолила – на руках сильные ожоги тьмы.
- Ожоги тьмы? – Кир непонимающе развел руками, прося объяснений.
- Да, многого ты еще не знаешь, - усмехнулся Патрик, - Магические ожоги от прямого контакта с могущественной темной магией. Такие ожоги на руках практически блокируют выход рукх, а без этого и никакое колдовство невозможно.
- Ничего себе… - выдавил маг, понимая, что должен что-то сказать, - Получается, что… дядя…
- Да, - перебил Патрик, - Не продолжай.
- Но почему ты...
    Юноша встал, чтобы не смотреть брату в глаза и негромко, но требовательно попросил:
- Не вникай!
- Это не правильно! – воскликнул Кир, - Дядя Алекс не может так поступать! Не смей уходить, Патрик, не уходи, я хочу знать!
   Обреченно тот кивнул и занял старое место.
- Все непросто…
- Рассказывай, я пойму!..
- Ты бы и так все понял, если бы мог! – зло воскликнул старший брат.
- Патрик, прошу тебя! Я же часть этой семьи, я должен знать!
    Маг снова вздохнул. Кир еще никогда не видел брата таким, впрочем, весь сегодняшний день происходило что-то, с чем он никогда не сталкивался.
- На твоем месте должна была быть Силина, - сказал наконец Патрик, и с неуместной улыбкой уточнил, - На месте Воина.
- Но его же нельзя просто «занять»! Это не пост, и не титул! – возразил Кир, припоминая слова Ноурела.
- Но мы же не знали, что есть ты. Когда… Мама… В общем, ее укусил вампир, ты знаешь. Ортруд дал ей зелье, излечил, но она лишилась магии, поэтому ребенка мага больше выносить не смогла бы. Скоро родилась Силина. Силина, а не нужный нам мальчик, но делать было нечего, посоветовавшись с духами, мама и отец решили готовить ее к жизни Воина.
- И что?.. – пожал плечами Кир, явно не понимая, к чему брат клонит.
- Да что значит «и что»? – вскинул руками Патрик, - История о том, как она отправилась в Бастус – неприглядная, если об этом узнает кто-то вне нашего дома, тень падет на всех Октави, ясно тебе? Не смей спрашивать об этом, пока все не уляжется!
- Ладно-ладно… - Кир невольно отпрянул назад, и пробурчал: - Скоро ты не будешь так со мной разговаривать…
- Что? – переспросил Патрик.
- Ничего не буду, говорю, спрашивать!

Глава V. То, что никогда не теряется.
     Луксор очнулся, но глаз еще не открыл. Он сразу понял, где находится – его покои во дворце Владыки в Абитосе. Столичный воздух ни с чем не спутаешь. Наконец юноша открыл глаза и сел на постели. Мебель, плетеная из лоз и драгоценных нитей, мерно мерцала золотом в объявшем комнату полумраке – портьеры плотно задернуты. Маг ощупал повязку на боку: рана почти не беспокоила, но слабость в мышцах не могла радовать, вьярд даже сомневался, сможет ли сам встать с постели. Уже собираясь это проверить, Луксор опустил ноги на пол, как скрипнула и отворилась дверь. В проеме показалось улыбающееся лицо Норока. Мягкие черты лица и улыбка делали взгляд еще более заботливым.
- Ждал, пока вы очнетесь, - сказал он, подходя ближе. Методичными движениями целитель проверил пульс, оглядел глаза, попросил высунуть язык.
- Клинок, поразивший тебя, был смазан ядом, - объяснил вьярд, - Но теперь все в порядке.
- А Саркос и Силина?.. Где они? – спросил Луксор. Из-за пересохшего горла голос несколько сорвался, но Норок принял это за волнение, чем заставил юношу несколько смутиться.
- Так ты знал? – произнес целитель удивленно.
- Да… - кивнул тот, отвернувшись.
- Достойно уважения, вардей, - похвалил за самообладание Норок, - Но они уехали.
- Уехали?.. – несколько разочарованно выдохнул Луксор. Ему почему-то казалось, что после того, что они прошли в Бастусе, спутники просто обязаны были дождаться, пока он очнется.
- Да, - подтвердил целитель, - Но… Это же они привезли вас. Они убедились, что с вами все в порядке, и уехали.
- Перестаньте меня утешать, Норок, - пожимал плечами, Луксор, рыская взглядом, в поисках чего-нибудь, чем можно промочить иссохшее горло - казалось, оно уже покрылось трещинами, как земля после нескольких недель под палящим солнцем.
- Я не утешаю, - усмехнулся тот, - Простите, что так скоро, однако ваш дядя требует вас в Зеленую залу, если конечно, вы сможете идти. Если нет, тогда…
- Тогда они все придут в мои покои? Ну уж нет! – с ужасом представляя, как его уютную спальню заполнит толпа людей, он быстро встал с постели, но опасения не подтвердились – тело, пусть не налившееся еще былой силой, слушалось исправно.
    Абитос – столица Вьярдеры, и отражение вьярдийской души. Широкие улицы расходятся от просторной площади, на которой растет Древо Жизни – центр любого вьярдийского города. Исстари вьярды владели магией земли, но с каждым поколением все меньше детей рождалось с подобными способностями, потому многие дома в Абитосе бережно сохранялись еще давних времен. Основой такого старинного дома являются несколько деревьев, сросшихся вверху. Крона служила крышей, а к стволам крепились широкие доски, которые затем покрывались затейливой резьбой. У домов попроще в основе лежало лишь четыре дерева, но их становилось больше, если жилище было более просторным. До нескольких десятков крон соединялось в крышу самых больших домов Абитоса, а для дворца Владыки их и вовсе потребовалось несколько сотен. Высокие и крепкие стволы позволили выстроить целых три этажа, так что дворец по сей день остается самым высоким зданием в Абитосе. Окна некоторых домов застеклены обычным прозрачным стеклом, но в некоторых, как и во дворце Владыки, стекла бледно-зеленые или бледно-желтые: цвета аристократов.
    Главная зала дворца Владыки тоже выполнена в бледно-зеленой гамме, потому ее и называли Зеленой. Это просторное помещение с высоким потолком служит приемной Владыки, а в дни празднеств – местом, где раскидываются самые пышные балы. Когда Луксор в сопровождении Норока вошел в залу, Эрвин о чем-то переговаривавшийся с Динием – первым легатом, вдруг смолк. Больше в зале никого не было.
- Мое почтение, Владыка, - Луксор поклонился дяде, потом кивнул легату, - Неважно выглядите, Диний.
- Новости еще более неважные, - мрачно ответил тот.
- Чуть позже, - остановил его Эрвин, - Луксор, как себя чувствуешь?
     Вардей ощутил, что в голосе и взгляде дяди нет никакого участия, и насторожился. Да, он, безусловно, понимает, что жизни племянника уже ничто не угрожает, раз тот стоит сейчас перед ним на своих ногах. Тем не менее, если бы мысли Владыки не были заняты чем-то плохим, он бы устроил небольшой нагоняй, сказал бы, что Луксор совсем себя не бережет и кто, если не он или Люценсия, займет трон, если с ним – Эрвином, что-нибудь случится, и все в таком духе. Но дядя молчал.
- Норок умеет творить чудеса, - улыбнулся Луксор в сторону целителя, - Все в порядке.
- По твоему путешествию у меня лишь один вопрос, - Эрвин слегка подался вперед, - Встретили ли вы рыцарей Света?
- Что?.. Рыцарей?.. - Луксор опешил. Слухи о самозванцах, выдающих себя за рыцарей, не минули его ушей, но ведь он, как и другие, действительно считал их самозванцами.
- В Бастусе ты хоть раз видел рыцарей? - повторил вопрос Эрвин.
- Нет... - послышался неуверенный ответ вардея.
- Силина Октави. Может ли она быть Лидером рыцарей? – взял инициативу Диний, и опешил, когда Луксор вдруг рассмеялся.
- Она? Лидером? – сквозь смех говорил вьярд, - Демоница-рыцарь Света, хотел бы я на это посмотреть!
- Хотел бы и я разделить ваш оптимизм, вардей, - угрюмо заявил командор, - Но нам остается только надеяться, что Лиасса не допустила бы такого.
     Даже на лице Норока играло беспокойство, и под мрачными взглядами всех присутствующих, улыбка Луксора растаяла.
- Не знаю... Не думаю, что она… - Луксор сделал невольный шаг назад.
- А драконы? - не унимался главный легат, - Видел ли ты драконов?
- Драконов? - вьярд взял себя в руки и снова улыбнулся, - Думаю, драконов я бы точно запомнил.
- Что ж... Хорошо, - кивнул Диний, и, поймав взгляд Владыки, замялся.
- Что-то случилось? - улыбка сползла с лица Луксора, взгляд скользил с дяди на легата и обратно.
- Только успокойся, - начал Диний, слегка выставив вперед руки, - Таланарские земли... Пришлось отступить. Нас откинули далеко назад.
- Та… Таланарские… земли… - прошептал Луксор, дыхание участилось, глаза расширились от ужаса, - Что с Люценсией?!
    Повисло молчание, вьярды переглянулись. Диний опустил глаза, стараясь уйти от встречи со взглядом племянника Владыки. Земли окрест города Таланара лежали на восток от столицы, и чтобы добраться туда, нужно преодолеть либо горный перевал, либо открытую всем взорам долину Седых Холмов, так что сбежать оттуда не удастся никому – демоны выловят и мирных жителей, ищущих способа выбраться из захваченных земель, и отступающие войска. 
- Им пришлось, - вступился за легата Эрвин, - Пришлось оставить позиции. Войско твоей сестры стояло в глубине земель, Диний бы не успел.
- Я отправлюсь туда! - он бросился к двери, но сам Эрвин вскочил с трона и схватил племянника за плечо.
- Остынь, Луксор... - он постарался не пустить рвущуюся в голос горечь, - Таланар обречен, и если ты хочешь чем-нибудь помочь, отправляйся в Роланд. Я дам три сотни солдат, еще пять сотен уже в городе. Через пару недель подтянем еще. Ты сильный маг и бывший легат, твоя помощь будет неоценима...
     Луксор стоял неподвижно, и казалось, даже не слышал слов Эрвина, вьярд не понимал, почему дядя может так спокойно себя вести, понимая, что его племянница обречена на смерть, и даже не пытаться ее спасти!..
- Но Люценсия?! – воскликнул он после недолгого молчания.
- Порой, для победы и благополучия народа приходится рисковать и жертвовать теми, кто дорог сердцу, Луксор, - продолжал Эрвин, опуская руки, - Что бы на твоем месте сделала Люценсия?
- Исполнила бы свой долг, - проговорил маг спокойно, но глаза потемнели от печали. Когда он удалился, Диний и Норок переглянулись.
- Роланд? Почему Роланд?.. – спросил целитель.
    Владыка вздохнул, поднимаясь с трона.
- Пусть побудет подальше от войны. Хоть немного, - со вздохом ответил Владыка, опускаясь на трон. 
* * *
     Интерус не похож на другие миры. Это единственный мир, жители которого не видят неба, ведь Интерус – подземелье. Бесконечные тоннели с тупиками, опасными обрывами и бездонными пропастями. В Интерусе всего несколько городов, все они близ месторождений, и самый большой из них, конечно столица – Атер. По преданиям, его выстроил сам Надарос, и Атер отличается от остальных городов своим размахом. Выстроенный в большой пустотной полости, он огромен и высок сводами. В центре Атера – просторная площадь и искусно отлитая статуя Надароса верхом на темном драконе, а чудь поодаль – не менее величественный императорский дворец. Улицы освещают огненные сферы, потому город всегда наполнен теплым желтым светом и причудливые тени пляшут по стенам многоэтажных каменных домов, настолько высоких, что служат подпорками потолку подземелья.
    Императорский дворец являет собой отражение Атера и всего Интеруса – в нем столь же бесчисленное множество одинаковых комнат, сколь неотличимых друг от друга пещер во всем подземном мире. Многие комнаты даже обставлены одинаково – не слишком велики, посередине – каменный стол, три-четыре стула, небольшой шкаф и пара окон. Конечно, надобности в окнах нет – солнце в подземелье не светит, но смотреть наружу порой бывает приятно.
     Незнакомец вряд ли смог бы определить, в какой части дворца находится, но Брок, конечно, мог. Никто не знал, как он безошибочно находит своего господина в любом закоулке замка, никто не знал, как ему удается всегда застать в нужном месте нужного Императору колдуна, но зато о том, что если советник сел на хвост, сбежать не получится, знал каждый.
    Сейчас Брок прошел по одному из коридоров дворца: пол начищен до блеска, и его ноги оставляют пыльные следы. Желтоватый оттенок пыли говорит, что советник побывал в южной части города, и чем он там занимался - одному Императору ведомо, впрочем, если демон не удосужился вычистить одежду от наглой, выдающей его пыли, значит, ничего значительного в  поисках не было. Брок отворил одну из дверей, вошел в комнату и склонил голову. Повелитель встретил его едва заметным кивком.
 - Что случилось, мой господин? – спросил советник, и взгляд его заговорщически блеснул.
- А я думал, что неплохо здесь спрятался, - усмехнулся Император, - Но ты быстро нашел меня. 
- Мой господин, вы что-то замышляете, я вижу это по вашему взгляду, - сказал демон, садясь в предложенное кресло.
- Брок, - голос повелителя окрасился хитрыми нотками, - Сегодня же ты отправишься в столицу орков.
- Сгардохолл? - несколько удивился советник, - Милорд, позвольте спросить, вы хотите, чтобы я убил Кокрына?..
- Нет, что ты, - демон хищно улыбнулся, - Светлые вьярды заручились поддержкой некромантов, а темные... Пусть еще и не скрепили союз официально, но это вопрос времени. Когда Беллум образумится и поймет, что выбрал не ту сторону, будет уже поздно... Мы тоже заключим союз.
- Если вы позволите нижайшему слуге высказать свое мнение, я бы осмелился сказать, что орки - продажные твари, - возразил повелителю Брок, - Им нельзя доверять, мой господин!
- Хм, - улыбка все не сходила с лица Императора, - Мы пообещаем не нападать. Наплети ему, что мы можем поделиться магией. Пусть это и ложь, но Кокрын глуп... А у тебя дар красноречия. Тебе не составит убедить безмозглого короля.
- Конечно, милорд, если надо, я даже приму истинный облик, Кокрын сразу согласится служить, но он не настолько глуп, чтобы принести клятву водами Леты. Орки - продажные твари и...
    Темный владыка жестом прервал его.
- Не нужно истинного облика. Ты стар, но еще пригодишься мне. Любым другим способом выбей из него согласие, - проговорил он, протягивая советнику серебряный кулон с чем-то вязким внутри, - Возьми этот амулет. Проведи ритуал Плоти и Крови.
- О Надарос... - Брок, пораженный, даже перестал дышать, принимая в руки реликвию, - Это же невозможно!
- Лишь раз в тысячу лет можно воспользоваться им, после катастрофы в Кастосе прошел порядочный срок, так что... можно использовать амулет еще раз. Околдуй сознание Кокрына, тебе потребуется лишь его согласие и кусочек плоти, положи его в амулет и залей до краев своей кровью. Когда ты сделаешь это, магия амулета будет действовать и на других орков. Ах да... Чуть не забыл, - он извлек из ящика прозрачный камень с клубящимся темным дымом внутри, - Это расщепленный рубин, поглощает лучи света, из тысячи моих, почему бы не подарить один тупоголовому Кокрыну? Представляю, как он будет визжать от радости.
- Милорд... - после паузы заговорил Брок, - Но ведь это почти клятва водами Леты, даже страшнее. Это нельзя будет отменить.
- А нужно ли? - усмехнулся Император.
- Но, может, стоит применить его к кому-нибудь другому?..
- Брок… - улыбка стала снисходительной, - Лидеры государств Верхнего мира весьма крепки духом. Они знают, к чему приведет их «согласие», так что лучше умрут, чем согласятся, а вот Кокрын…
   Советник кивнул. Если все удастся, орки станут преданы Императору. Навечно.
- Все будет исполнено, милорд, - советник поклонился и бережно спрятал амулет во внутренний карман. 
- Знаю, - улыбнулся Император, когда тот уже ушел, - Я недооцениваю силы Верхнего мира лишь на словах... Октави и правда, составляли добрую половину наших побед в прошлом, так что... заручиться пушечным мясом самое время.
 * * *
    На первый взгляд в замке Октави не было ничего необычного, но стоит посмотреть магическим, или, как его называют – внутренним взором, на зеленой равнине, зажатой меж гор, расположена огромная долина порталов. Тысячу лет назад все было по-другому: в любом месте можно было открыть дверь в другой мир, но Конрад и Флавия наложили сильнейшие печати и теперь только через долину порталов можно перейти из одного мира в другой. Они уничтожили множество таких долин, чтобы пресечь путь демонам, но здесь не смогли ничего сделать - уничтожение такой большой долины могло обернуться для Бревира множеством катаклизмов.
     Размером определяется, сколько человек может пройти через долину за один день, и самой большой долиной считается долина Абитоса – столицы Вьярдеры. Ежедневно она может пропустить до десяти тысяч человек – это считается огромной цифрой, но долина у замка Октави в несколько раз больше, так что Император всегда метил в нее, и всегда промахивался. Сколько бы войск он ни послал, все они будут разбиты, и не только потому, что встретятся с мечами и магией Октави, но и потому, что хозяева замка полностью контролируют свою долину - никто безнаказанно не пройдет через нее без их ведома. Однако если долина не запечатана намертво, демоны находят способы открыть небольшие двери, так что приходится быть всегда начеку, особенно сейчас – в вечерних сумерках, когда особенно сильны вампиры. Полную печать Октави ставили редко, и уж конечно, не в случае, если кто-то из них в отъезде.
    Почувствовав, что кто-то пытается пробиться, Патрик мгновенно среагировал. С мечом наготове он уже стоял посреди долины, ожидая нападения.
- Ха… - хищно улыбнулся один из вампиров, глядя в спину мага, но, не успев сделать и шага, обратился в пепел. Еще трое за ним пали через несколько мгновений.
- Опаздываешь! – воскликнул Патрик, когда, наконец, подоспел Кир.
- Да как ты о них узнаешь, ума не приложу! – раздраженно бросил юноша. Братья стояли спина к спине, и теперь им не было равных, если Октави объединили усилия их не сломить. Однако вампиров становилось все больше, а огненные шары, свистящие в воздухе, говорили о высших демонах. Патрик выпрямился, расставил руки в стороны и высвободил рукх: из ладоней вырвались лучи теплого света, похожего на солнечный, и одним касанием он обращал врагов в пепел. Многие погибли сразу, некоторых пришлось добивать, тем не менее, уйти никому не удалось.
- Давай запечатаем пока… - устало вздохнул Патрик, оседая на землю, - Мне нужно отдохнуть…
    Рядом мелькнули черные одежды, конечно, это Силина, он сразу понял - ее рука едва заметно коснулась его затылка, едва-едва. Так когда-то он гладил по головам ее и Карину.
- Иди, отдохни, - бросила девушка.
- Как твои руки? – спросил Патрик, поднимая взгляд.
    Колдунья прозрачно улыбнулась, изогнув бровь, вскинула руку и наколдовала шар синего пламени, который медленно скатился через край ладони, упал на землю и покатился по траве, оставляя за собой черную дорожку пепла.
- Не делай такое лицо, выглядишь зловеще, - покачал головой Патрик, но она повторила операцию еще раз, не дрогнув ни мускулом на мраморно-бледном лице.
- Узнаю свою сестренку… - усмехнулся маг, - Но, раз уж ты здесь, я лучше посижу, посмотрю.
- Ты хотел урок, Кириллион?.. – девушка сделала особое ударение на его имени, - Бери.
    Медленно Силина взмахнула рукой, на лице Кира застыл ужас… она полностью сняла печать с долины, оставив замок без какой-либо защиты. Даже представить трудно, какие орды нечисти хлынут сюда уже через минуту…
- Самое слабое место демонов – руки. Самое эффективное оружие против них – огонь. Огонь это и жизнь, и смерть для них, стоит сместить равновесие пламени в теле демона и он тут же гибнет, - спокойно говорила Силина.
- Патрик! – закричал юноша, - Патрик, она!..
    Однако лицо старшего брата оставалось невозмутимым. Он и вообще не волновался, продолжал наблюдать, все так же сидя на траве чуть поодаль. Его безмятежный вид несколько успокоил Кира. Юноша поглядел на Силину: девушка скинула плащ и рубашку, обнажая плечи и руки, под одеждой оказался плотный корсет из калиона – неотъемлемая часть доспехов у демонов и стражей. Затем внимание  привлек витой шрам на правой руке.
- Что это?.. – не замедлил спросить он, а лицо колдуньи приняло странное выражение. Дядя Алекс говорил, что у каждого герцога вампиров есть фамильное оружие – боевая цепь. Такие цепи оставляют раны, которые весьма трудно заживить, обычно после встречи с таким оружием, несчастный умирает. Цепь обвила ее руку и глубоко врезалась в кожу, боль, наверняка, была ужасной, Кириллион даже боялся представить. Он поморщился, когда заныла рука, проигравшая битву с ярким воображением.
- Просто… старый шрам… - ответила Силина с прозрачной улыбкой.
«Это место… - подумал Патрик, - Здесь-то все и случилось…»
     Ортурд и Жак ушли отдыхать, а они с Силиной остались на посту. Да, ей, конечно, всего одиннадцать, и на рейды ее брать никто не собирается, но зато участвовать в охране долине долины она вполне может. Патрик с блаженным видом сел на пожжённую траву и закинул голову. Над ними бежали, полностью скрывая вечернее небо, сизые облака, будто говоря о том, что все проходит, и это приходящее скрывает истинное, как они скрывают прекрасную синеву неба. Патрик лег на спину и, заложив руки за голову, смотрел на облака, но, наконец, перевел взгляд  на сестру. Лицо ее стало непроницаемым, как и у него самого - в такие минуты лишь по глазам можно прочесть, что творится в душе Октави. Но… этого не требовалось, он и так хорошо понимал. Огромный черный крест все еще висел над могилой матери, всего один… прошел только день, и еще два таких же длинных, почти бесконечных дня будет висеть черный, пропитанный горем символ.
- Хочешь поговорить? – спросил он, но сестра отрицательно покачала головой, - Неправда. Хочешь, я знаю. Пока отец не придет в себя, нам не от кого ждать помощи, некому запечатать долину… Нам нужно продержаться хотя бы пару дней.
- Знаю, - кивнула девочка, - Я знаю, брат…
    Лицо Силины вдруг потеплело, она присела рядом и прижалась к его плечу.
- Это плохо… Но… Мне так хорошо, пока отца нет.
- Что?..
- Все ко мне неплохо относятся, вроде, - пожала плечами она, - Может, наконец, Ортруд, Жак и Карина решили признать во мне сестру?.. Но я знаю, это нужно им только для того, чтобы защитить долину, пока отец в беспамятстве. Как только отец придет в себя…
- Силина, что за мысли? – одернул ее Патрик, - Что бы сделал с тобой отец, если бы услышал?
- Но он ведь не слышит, - пожала плечами девочка и устремила на него полный сожаления взгляд серебристых глаз, - Я уйду сразу же, как закончу, обучение, обещаю…  Но я же могу тебе все-все сказать?..
- Можешь, - кивнул он, обнимая ее за плечи, - Рассказывай, не бойся.
    Маленькая колдунья вздохнула всем телом, взгляд виновато устремился вниз.
- Я… Патрик, обещай, что не разлюбишь меня!
- Обещаю, - по-доброму усмехнулся он, ухватив ее за щеку, - Обещаю, что ты всегда будешь моей любимой младшей сестренкой.
- Только ты меня и любишь… Патрик… - она всхлипнула, - Я не хочу, чтобы…
- Силина… Тебя любят все, но… все непросто. Дело не в тебе. Рассказывай, что там случилось? Снова разбила котел Ортруда? Не волнуйся, я поговорю с ним, он не станет тебя наказывать.
- Я… - она вздрогнула, - Я… Я все видела.
   Патрик прижал девочку к себе, помогая справиться с накатившей дрожью.
- Я видела, как погибнет мама… - едва слышно выговорила она, и Патрика как молнией поразило.
- Ч-что?.. – только и смог выдавить он.
- Я заранее знала, как все будет… Понимаешь?.. - прошептала девочка.
- Так, Силина, давай-ка разберемся, - ожесточенно ответил юноша, отстраняя сестру от себя, и заглядывая ей в глаза, - Ты все знала заранее? Знала и посмела ее отпустить в этот день?.. Ты позволила ей умереть?!
    Он оттолкнул сестру и встал, на лице застыла гневная маска, а за спиной раздавались детские всхлипы.
- Патрик… Не бросай меня, пожалуйста, прошу тебя, Патрик, я все сделаю, все что скажешь, хочешь, я принесу тебе пепел сотни демонов, хочешь, принесу пепел того, кто убил маму… Я умру, если захочешь, только не бросай меня, вернись!
    Несмотря на мольбы девочки, он не хотел оборачиваться, не хотел смотреть на ее заплаканное лицо. Да что это за маленький монстр, который из-за детских обид позволил матери умереть?..
- Настоящий Октави не мог так поступить, - холодно сказал колдун, - Таким не место в нашем доме. Ты останешься здесь, пока отец не придет в себя, а потом он решит, что с тобой делать…
      Кир, и Патрик все наблюдали за тем, как являются перед лицом сестры враги, караулившие момент, когда защита долины ослабнет. Один – обеспокоенно, другой безмятежно. Несколько десятков демонов смотрели на них с явным чувством превосходства, но оно растаяло, как рассветная дымка, стоило двум из Октави обнажить мечи. Патрик подумал, насколько ему знаком этот момент.
      Раскрылось несколько порталов, и в долину ступили демоны. Печать долины до этого целиком лежала на родителях, и когда Катрина погибла, Александру пришлось отдать большую часть своей рукх, чтобы залатать прорехи, ведь не сделай он этого, замок заполонят демоны, и детям не выжить. Но потрясение от потери и истощение сделали свое дело – мужчина слег в постель. Дети, конечно, как сумели, перенесли печать на свои плечи, но это весьма сложный и долгосрочный процесс, так что демоны постоянно находили лазейки. Нужно было продержаться до тех пор, пока отец не выздоровеет.
    Дрогнуло пространство, и открылось несколько порталов.
- Только вас не хватало! – разозлился Патрик, обнажая меч, - А ты сиди, поняла? – предупредил он девочку, тоже схватившуюся за оружие, - Чтобы не смела обнажать клинок в этом доме!
    Силина распрямилась, сверкающий взгляд выдавал внутреннюю борьбу, ожесточенную, но заведомо проигранную.
- Я… Я говорила отцу… - сказала она негромко, но отчетливо.
     Патрик сделал вид, что ничего не слышал и продолжил схватку. Отец просто не мог проигнорировать такое… если бы она только заикнулась о видении, мама осталась бы жива, отец не позволил бы ей отправиться на совет в тот день…
   Демонов становилось все больше, их сферы, похожие на сгустки рукх, конечно, не так смертоносны, как огненные, но встреча с ними тоже не сулит ничего приятного. Демоны среднего уровня оставались опасными противниками, пока им не повредишь правую руку – левой они не способны колдовать.
- Но меня никто не слушает! – взревела девочка так разъяренно, что даже демоны на мгновение замерли. Патрик заглянул в ее глаза, и сердце наполнилось страхом…  в них медленно растекалась чернота. Всего несколько секунд отделяет ее от принятия истинного облика, облика демоницы.
     Силина и Кир орудовали мечами, но демоны и вампиры все прибывали, их становилась слишком много.
- Назад! – скомандовала девушка, и у юноши не возникло даже мысли ослушаться. Он отступил туда, где спокойно наблюдал за происходящим Патрик.
- Что нам делать?.. – спросил Кир.
- Наша сестра – лучшее оружие против демонов. У тебя еще нет достойного меча, так что… возможно, им станет она. Меч с собственным мечом.
- Почему ты так уверен, что она согласится? – с большим сомнением в голосе сказал Кириллион, припоминая, в каком тоне она разговаривала с ним на днях.
- Силина вернулась домой, а значит, примет волю отца, какой бы та ни была, - проговорил Патрик так спокойно, будто рядом и не было нескольких десятков демонов.
- Просто смотри, - добавил он.
- Поделись хоть каплей… - Кир не смог договорить, ибо забыл все, о чем хотел сказать - его глаза и все внимание приковала сестра. Девушка немного поднялась над землей – ее стало видно за непроглядной тучей вампиров и демонов, их не меньше сотни, но волна синего пламени поглотила всех, разошлась кольцом, Кир невольно отпрянул назад, Патрик же не двинулся ни на четверть фальтина. Волна огня как морская накатила на берег, и вернулась назад, обнажив дочерна сожженную траву ровно в полуметре от ног юношей, затем обнажила и обгорелые тела, сочившиеся бледно-голубым сиянием. Многие из них умерли и рассыпались пеплом уже через пару мгновений, некоторых пришлось добить.
- Такая техника… - восхитился Кир. Он был по-настоящему впечатлен, у него даже дух захватило от собственного могущества – если Силину считают слабее, то на что будет способен он – Кир – когда закончит обучение?..
- Техника? – рассмеялся Патрик, - Это грубая сила, а не техника. Тебе это не подходит.


    В тот день Силина впервые кричала на языке Хаоса, первородном языке демонов, на котором строится вся их магия. На мгновение девочку поглотило пламя, желто-красное, горячее пламя, даже с такого расстояния Патрик почувствовал его жар. Среди огня можно было различить ее, но юноша даже не хотел смотреть… Полноценная демоница – обугленная кожа, когти на пальцах, и черные кожистые крылья…
   Когда пламя рассеялось, в живых не осталось никого, все враги уже давно стали пеплом и тогда Алекто медленно зашагала в его сторону.
- Силина… - прошептал он почти одними только губами, - Приди в себя… Прошу тебя…
- Силина? – усмехнулась та, - Ты сделал в моем имени шесть ошибок. Я Алекто, и наконец, я вижу тебя собственными глазами.
    Патрик понимал – ее слова не сулят ничего хорошего, и невольно он стал пятиться назад.
- Ты можешь убежать, - сказала она, склонив голову набок, - Под сень своего дома. Не пойду за тобой, вернусь в свой дом. Но… победи меня. И… может быть, я отпущу ее. На первый раз…
- Хочешь поиграть со мной?.. – Патрик нашел силы усмехнуться.
    Демоница улыбнулась, обнажив длинные красные клыки - из-за них рот всегда слегка приоткрыт. Патрик чувствовал, как учащается от страха дыхание, сердце бьется все быстрее, хотя еще минуту назад казалось, что быстрее уже некуда.
- Может быть. Немного. К слову, она не солгала в том, что рассказала о видении. Но… - Алекто сделала драматичное лицо, - Но… Вы подарили мне свободу, так что, как можно вас в чем-то винить?
    Алекто рассмеялась и снова медленно зашагала в его сторону, но Патрик твердо решил стоять на месте, что бы ни случилось. Она приближалась, и исходивший от нее жар уже начинал жечь его кожу…
- Силина! – закричал кто-то, голос вывел его из оцепенения, - Очнись!
   Из раскрытого портала с поднятым посохом виднелся чарт, высокий, с поседевшими висками. Лукс Фламен, один из друзей их матери, как он оказался здесь?..
- Уходи, Лукс! – воскликнул юноша, - Уходи отсюда!..
    Чарт взмахнул посохом, и демоница гневно заметалась, не в силах сдвинуться с места, но это не было оковами или каким-либо другим заклинанием.
- Давай! – снова закричал Лукс, и в дрожащих руках Алекто появился призрачный клинок.
- Давай! – повторил маг, разъяренный крик огласил долину - демоница вонзила острие прямо в грудь, туда, где бешено колотилось ее собственное сердце. Пепел устремился вверх, а тело Силины упало на землю, Патрик бросился к сестре, но стоило приблизиться, его отбросило в сторону. Он не смог подойти ближе полутора метров, однако с Луксом ничего подобного не происходило. Чарт поднял девочку, и кровь ее заструилась по его рукам.
- Неси ее в дом! – скомандовал Патрик, и уже по дороге спросил, - Как ты узнал?..
- Я видел… - вздохнул он, пинком открывая двери в замок, - Когда она была у нас…  едва не превратилась, и я поставил клеймо, на всякий случай.
- Клеймо?.. – переспросил юноша, припоминая арсенал чартовских заклинаний.
- Связавшее меня и ее. Так я достучался до сознания самой Силины. Неси зелья, ну же!
     Ветер уносил пепел, Кир и Силина провожали его взглядами.
- Уже поздно, - сказала она странным голосом, - Идите спать.
     Патрик грустно улыбнувшись, кивнул. Увлекая за собой Кира, он чувствовал, как взгляд Силины буравит его спину, но когда обернулся, оказалось, что сестра вовсе не смотрит в его сторону.
* * *
   Рассвет. Прекрасный в горах, иногда он будил Кира, чтобы позволить насладиться своими красотами, и юноша ничуть не жалел, что пришлось встать поутру. Трава мокрая и холодная. Когда ложишься на спину, и от кожи ее отделяет лишь тонкая ткань нижней рубахи, холодно до рези, но тем приятнее согревать землю своим огнем - хрупким, человеческим, исчезающим от дуновения ветра, не таким, как у демонов, всепоглощающим, мощным и диким...
- Кириллион... - послышался прохладный, как утренний воздух, голос Силины, и юноша вскочил в испуге.
- Извини, - сказала девушка, но в серебряных глазах замерцали искорки иронии.
- Тебе стоит ходить погромче! – вспылил он, но тут же взял себя в руки.
    Силина села на землю, и Кир уселся рядом, поглядывая на ее сосредоточенное лицо, и раздумывая, что о чем же девушка хотела поговорить.
- Ожоги тьмы исцелены, - заговорила она, демонстрируя гладкие ладони, - К вечеру покину замок, а ты все не получил обещанного урока.
- Сейчас?.. – удивился Кир столь неожиданному предложению, и даже чуть отпрянул.
- Да, - она посмотрела, выражая вопрос: "А почему нет?", в руках ее появились одежды из калиона - его одежды.
- Держи, - добавила девушка, подавая ему облачение, -  Помочь?
- Нет уж, я сам, - рассмеялся Кир, несколько смутившись под ее серьезным взглядом. Дождавшись, пока юноша оденется, Силина поднялась с земли.
- Буду сражаться только демоническими силами, - сказала она, обнажая меч, и Кириллион смотрел на оружие с удивлением.
- А кто сказал, что демоны не носят мечей? - усмехнулась она, - Нападай!
     Юноша сделал нерешительный выпад, и мечи даже не встретились - Силина уклонилась от атаки, и от этой, и от всех последующих, а скоро и вовсе вернула меч на покой.
- Что ты делаешь? - раздраженно воскликнул Кир, останавливаясь.
- Ты еще не заставил меч выйти из ножен, - с безмятежностью сказала Силина.
- Тогда нападай сама! - бросил он, шумно выдыхая воздух. Послышался шелест меча, Кир напрягся, но улыбнулся спустя мгновение - она готовит такой простой удар... Однажды он сражался на мечах с Кариной, и пусть она не устает повторять, что ненавидит это оружие, ее стиль весьма своеобразен, наполнен хитростью, потому юноша ожидал и от второй сестры чего-то подобного. Удар... Блокировать его не составило труда, но такой физической силы он от девушки никак не ожидал. Его ноги медленно скользили по влажной траве, а Силина, казалось, вообще не прикладывала усилий. Разорвав связку, она нанесла еще один мощный удар, и на этот раз удержаться на ногах не удалось.
- Что с тобой? – рявкнула она, - Войди в кхадау!
     Кхадау. Кир вспомнил, что говорил дядя Алекс: особое состояние, полная концентрация, очистить разум от всех мыслей, заставить внутренний голос молчать. Лишь на несколько секунд ему удавалось войти в состояние кхадау, и только приятная дрожь волной прокатится по телу, как предательски заговорит внутренний голос: "Я в кхадау! Наконец! Теперь надо ни о чем не думать".
    Обучение кхадау происходит в три стадии. Первая и самая сложная - остановить ход собственных мыслей, именно она занимает порой годы. Затем маг развивает свой внутренний взор – умение чувствовать рукх собственного тела, управлять ею, и только в совершенстве обучившись этому, можно приступать к следующему этапу - осознанию рукх вокруг себя. Чародеи чувствовали рукх во всем, видели печати, следы любого колдовства. Полностью овладев всеми тремя приемами кхадау, магу открывалось новые виды колдовства - Сокрытие и Владение. Сокрытие позволяло полностью скрываться от внутренних взоров других магов, а Владение - распоряжаться чужой рукх как собственной. Однако обе эти техники, особенно Владение, не слишком хорошо сказываются на физическом здоровье, и постоянное их использование быстро приближает старость и смерть.
     Все маги в состоянии кхадау ведут себя одинаково: собранные, сосредоточенные, голос почти лишается эмоций, каких бы то ни было. Кхадау открывает путь не только в мир новых возможностей. В этом состоянии рукх легко восстанавливается, и даже обучение идет гораздо быстрее - маг все хватает на лету. Порой должны пройти десятилетия, прежде чем колдун овладеет кхадау, но Октави получали все знания о нем во время ритуала разума, и вероятно именно это один из ответов, почему Октави так могущественны.
- Ты не можешь быть такой сильной, ты женщина!.. - воскликнул, наконец, он.
- А что значит физическая сила, когда есть колдовство? - усмехнулась она, закидывая меч на плечо. Затем девушка медленно, очень медленно опустила его, и едва острие коснулось травы, по землю вспорола длинная, глубокая борозда, как от сильнейшего удара.
   И может лицо ее могло быть милым, думал Кир, если бы не вечная хищная улыбка. Теперь и его меч наполнился рукх, и начался бой на равных. Звон клинков видимо разносился далеко - из замка на звук вышел Патрик. Едва Кир отвлекся, как получил удар в живот - добрая сестрица зарядила коленом, да что хоть такое... Он хотел было остановиться, передохнуть, но Силина отказала ему в этом, продолжив наступление, но в одной из атак неудачно открылась, и Кир не преминул воспользоваться шансом. Он был уверен, что как всегда в последний момент его меч встретится с ее мечом, и снова все пойдет обычно, но мгновение пролетело, а клинок не встретил преграды. Кир вздрогнул. Сейчас… Сейчас он убьет сестру?.. Свой меч?.. Только не это!.. Но вместо того чтобы пронзить ее тело, острие наткнулось на калион, как на каменную стену.
- Мало решимости, - сказала Силина, опуская оценивающий взгляд на острие клинка, упершееся в ее грудь. Спустя мгновение она нанесла оторопевшему Киру удар, и, не успев защититься, он оказался откинут назад.
- Ты не готов лишать жизни, - с холодком продолжила девушка, - Так тебе не пронзить калион даже самым сильным мечом. И даже самой могущественной магией.
    Магия! Кира осенило. Почему он использует в бою только меч?.. Она сказала, что будет биться только демоническими силами, но это не обязывает его драться не в полную силу!..
- Нет, - веско произнесла Силина, развеивая его чары так же легко, как вошедшее в силу солнце развеивает рассветный туман, - Твоя магия не пробьет калион, пока у тебя не будет решимости!
    Она метнула огненную сферу. Кир поставил барьер, но огонь разбил его, как камень разбивает стекло. Выпустив рукх в калион, из которого сшита и его одежда, он принял удар прямо в грудь, но к удивлению почувствовал нестерпимый жар - магическая ткань не защитила... как такое возможно?.. Мановение руки творца сферы, и пламя погасло, а сам Кир смог облегченно вздохнуть.
- Видишь?.. - прозрачно улыбнулась колдунья.
- Это ты что, была готова меня убить?! - воскликнул он, задыхаясь от накатившего возмущения.
- Нет, но покалечить - да, - будничным тоном протянула девушка, - Равному или более слабому чары сделают ровно то, что ты вложишь в них своим намерением. И особенно это касается оружия. Бей.
    Девушка вложила меч в ножны и раскинула руки.
- Что значит бей?.. - Кир отказывался нападать на того, кто не сопротивляется, он никогда бы не сделал того, что требует сейчас Силина.
- Бей, - повторила она, - Бей, иначе отделаю - месяц с постели не встанешь!
- Да отделай! Я не стану бить безоружного! - Кир демонстративно сложил оружие, но сзади послышался спокойный мужской голос.
- Бей, - сказал Патрик, - Коли в плечо, там тонкая ткань.
- Что?.. – не поверил своим словам Кир.
- В торс не пытайся, там плотный корсет из калиона, его тебе пока не пробить, - продолжил Патрик, оценивающе оглядывая доспехи сестры, затем подтолкнул Кира и тот нерешительно поднял меч, посмотрел на Силину, потом снова на Патрика.
- Смелее, - повторил брат, - Бей в плечо. Это старый, закаленный калион, он впитывает больше рукх, чем нынешний. Такие доспехи у высших демонов передают по наследству... И у рыцарей, конечно.
    На последних он бросил на сестру многозначительный взгляд, и было видно как она едва сдержала улыбку, но все-таки уголок губ едва заметно дрогнул.
    Кириллион поднял меч и неловко ткнул в плечо девушке, но, как и в прошлый раз, острие будто встретило каменную стену.
- Вспомни первую встречу, - негромко сказала Силина после следующего удара, - Вспомни, как ты желал победить.
    Новый удар.
- Как чувствовал себя слабым, - продолжала девушка.
    Еще удар.
- Свою беспомощность!...
    Удар.
- Ты тогда хотел победить. А что теперь? – вновь раздался ее шепот.
    Снова удар.
- Как ты будешь сражаться с демонами?..
    Удар.
- Ты даже меня поцарапать не можешь!.. Какой из тебя Воин?..
    Это было последней каплей, Кир взревел и с яростью пустил клинок. На мгновение калион задержал острие, но лишь на мгновение - оно пронзило плечо сестры, и юноша, ошеломленный и испуганный, отпрянул.
- Ему не овладеть кхадау, - сказала Силина старшему брату так, будто самого Кира рядом не было, и будто не было меча, торчащего из ее тела с обеих сторон, - Как ты будешь это решать, Патрик?..
     Девушка достала из плеча его клинок.
- И кстати, - вновь заговорила она, теперь уже обращаясь к Киру, - Будь готов, что таким ударом высшего демона не убить.
     Воин, осознавший, что ничего страшного не произошло, уже анализировал ситуацию. Он столько раз видел, как демонов сражали одним ударом меча - может, дело в том, что она не совсем демон?.. Силина же разрезала калион и показала нанесенную им рану: некровоточащую, без единого следа магии, будто клинок вошел не в тело, а в масло, оставив лишь разрез и ничего больше. Калион вспыхнул темным светом, и ткань восстановилась.
- Любой демон может прижечь рану изнутри, а магию может даже не изгонять, а просто не впускать в рану, - объяснила Силина, - Убить демона одним ударом можно лишь срубив ему голову, или нанести удар в солнечное сплетение - центр сил.
- Неужели все высшие демоны еще сильнее тебя?.. - растерянно проговорил Кир, но встретил улыбку.
- Нет, - сказал Патрик, - В обычном облике они слабее нее. Но сильнее стократ в истинном обличье. Такая же негласная иерархия существовала и у стражей. Чем сильнее истинная форма, тем сильнее сам маг, даже если в человеческой форме он могуществом не блещет. Высших демонов на самом деле не так уж и много, все они занимают какие-нибудь чины. За всю свою историю Интерус видел только одну армию высших демонов – это был легион Конрада и Флавии. Его, конечно, хоть и называли легионом, но насчитывал он всего три сотни солдат. И этим трем сотням ничто не было преградой.
- А если Силина примет истинную форму?.. - спросил Кир после недолгого молчания, - Она будет сильнее?..
    Не изменились лица, не послышались слова, но мрачное напряжение вдруг сковало долину. Киру показалось, что даже тучи сгустились.
- У каждого Октави есть второе имя, - спокойно продолжил Патрик, - Оно отражает его сущность, его узнают во время ритуала разума. Имя Ортруда – Гецо, что значит «алхимик». Имя Карины – Алиха – «провидица». А имя Силины – Алекто.
    Кир по-прежнему смотрел с непониманием – ну, Алекто, ну и что?.. Да, он знает и ту темную историю, да и историю с рождением Силины знает – кто же об этом не слышал, но теперь-то все в порядке, дядя Алекс не допустил бы гуляний демоницы-Октави по верхнему миру…
- Что значит ее имя?.. – наконец, спросил Кир.
- Оно ничего не значит, - медленно выговорил Патрик, и внимательно глядя в глаза брата, продолжил, - Это ее второе я. Уж не знаю, как Алекто удалось все провернуть, но она поклялась, что мы не получим Воина. Сначала никто не понял, как это так, как она сможет лишить мир Воина?.. Но когда Оракул изрек новое пророчество, в котором назвал Воином пятого ребенка векового поколения Октави, стало ясно, что она имел ввиду. Алекто слилась с душой этого ребенка, но судьба укрыла тебя, Кир, ты не пострадал от ее козней.
- То есть ты хочешь сказать, что приняв истинную форму… - дрожащим голосом продолжил Кир.
- Да. Истинная форма ее могущественна. В своей последней битве Алекто уничтожила армию из двухсот самых сильных магов того времени. Выжили лишь трое - Норок, потерявший после этого способность сражаться, Дареон - прадед Эрвина, поседевший после той битвы - он умер спустя каких-то тридцать лет, и страж Дакхан из Северного Клана, Лидер рыцарей Света того времени.
- И если Силина примет истинную форму... - все продолжал Кир.
- Ее сознанием завладевает Алекто, - сказал нехотя Патрик, и снова повисло молчание.
    Юноша испытал неведомое доселе чувство. Он ощущал подобное после смерти отца, но тогда сознание ясно сказало ему, что всем виновата болезнь, пироцинна сгубила тело, что он здесь не смог бы ничего поделать и рано или поздно отец все равно бы умер. Но сейчас он точно виноват. Он один. Только он, и никто больше. Он виновник горестей не только Силины, но и всей семьи Октави - быть может, и Катрина бы не погибла, они жили бы счастливо еще долгие, долгие годы… Никто не винит его. Никто никогда не признается, что и дом опустел, и тоска гложет, но иногда Кир все равно замечает, какой печалью наполняются их глаза, когда приходится идти мимо родового кладбища. Все из-за него, из-за Воина, мальчишки, от которого ждут свершений, а он не может даже сражаться в одиночку… Нет!.. Все не так! Он ни в чем не виноват, за полгода и так стал настолько могущественным, что ему и не снилось, и дальше будет только больше!..
- Ты станешь сильнее. Нужно время и тренировки,  - послышался вдруг еще один голос. Уйдя в свои мысли, Воин не заметил, как к ним подошел темноволосый и кареглазый юноша с коротко стриженой головой, загорелой кожей и не могучим, но жилистым телом.
 - Жак! – воскликнул Кир, - Рад тебя видеть! Когда ты приехал?
- Ночью, - пожал плечами маг, - Разве это не очевидно?
    Жак. Совсем подросток – даже младше него, всего четырнадцать, и ростом небольшой – на голову его ниже, и в плечах не широк – огромный щит, висящий за спиной, может закрыть его полностью, но даже при первой встрече у Кира не возникло мысли, что Жак – ребенок. Фактически, теперь он младший в семье, но уж скорее младшей можно назвать Карину, нежели его. Всегда погруженный в свои мечи, как Ортруд в алхимию, о другом и думать не хочет, магию – презирает, ездит в поисках мастеров, которые могли бы усовершенствовать его техники… Они с Патриком оба похожи на отца не только внешностью, но и характером. Оба хмурые, редко на их лицах увидишь улыбки, а Ортруд и Карина, наоборот, точные копии матери, такие же жизнерадостные и открытые - так говорил сам Александр, хотя у Ортруда волосы не темные, как у Катрины да и всех остальных, а пепельно-серые. И хотя молва твердила, что алхимик поседел и заработал шрам в результате очередного безумного опыта, Киру казалось, что Ортруд уже родился таким.
- Эй, - Патрик потряс его, - Очнись, сейчас будет нечто интересное.
    Жак и Силина стояли друг против друга, обнажив мечи. Оружие и щит Жака до краев наполнил мягкий свет, похожий на солнечный, а меч Силины – бледно-голубое сияние. В полную силу. Они действительно собрались драться в полную силу, иначе Жак бы не заполнил рукх и щит.
- Это знаменитый его удар, - улыбнулся Патрик и крикнул, - Силина, лицо прикрой!
    Кивнув брату, она накинула капюшон, а лицо на мгновение овеяло темным дымом, который превратился в шарф. Значит, она не хотела скрывать тогда свое лицо в тот день, когда напала на его - это, можно сказать, шлем... Или хотела?
- Нечестно немного, - вздохнул Кир.
- Верно, у нее защита лучше, - кивнул Патрик, чем заставил брата возмутиться.
- Что? – возмутился юноша, - У Жака и щит, и меч, а у Силины щита нет!
- В ее случае, я бы сказал, это преимущество, - улыбнулся Патрик и взмахнул руками, чтобы поставить вокруг них с Киром барьер. Да, видно и правда все будет всерьез.
    Оружие магов полностью наполнилось рукх. Кир отметил про себя, как изменился сейчас Жак: его обычная собранность и спокойствие казались детским лепетом, по сравнению с теперешними в кхадау. Суровое лицо ничего не выражает, взор сосредоточен на противнике, плечи слегка расслаблены, но рукх распределена очень точно - в ногах, чтобы не быть сбитым, в руках, чтобы удержать щит в случае сильного удара, но в правой руке ее гораздо больше - ею Жак будет распоряжаться во время своих атак. Сам Кир еще не умел так искусно обращаться с рукх, но когда ее не скрывают, хорошо чувствовал расположение, потому мог предугадать какими будут маневры врага, но теперь Жак все спрятал, ведь и он, и Силина тоже владеют этой техникой, и гораздо лучше чем Кир.
- Не убегать, не уклоняться! - крикнул Патрик, - Силина, это тебя касается!
    Маги кивнули, и Жак первым атаковал. Сгусток рукх сорвался с острия меча, и Силина по предупреждению Патрика не стала уклоняться, а блокировала удар. Волной разнеслась развеянная магия, сильно ударив барьер, разделявший их с дуэлянтами, и Кир, невольно отпрянувший, наконец понял, зачем Патрик поставил преграду. Такой же удар со стороны Силины Жак успешно парировал мечом, и, наконец, маги сблизились и вступили в контактную схватку. Редкие, но сильные удары мечей разносили по округе волны магии. Силина предпочитала бить сверху, и в одну из таких атак, в то время как мечи находились в связке, Жак ударил сестру щитом. Калион сохранил тело, но девушку прилично откинуло назад, но, тем не менее, она осталась на ногах.
- Какая координация!.. – восхищался на них обоих Кир, вспоминая, как ему трудно сориентироваться, когда его сбивают с ног.
- Направить силу в нужные части тела и следить за своим положением в пространстве, - комментировал Патрик, - Но здесь у Жака и правда преимущество - считай, что в его руках два меча. Грубыми приемами он хочет заставить ее показать силу этого клинка.
- Силу клинка?.. - с сомнением сказал Кир, - Разве у Жака меч не лучше?..
- Лучше, хуже - неправильные слова, - покачал головой брат, - Его меч выковали лучшие кузнецы-тридорцы, он способен впитать много рукх, способен и выпускать ее большими частями - ты уже видел это. Жак может проломить этим мечом стену крепости, что уж говорить о человеческом теле. Но меч Силины нечто другое... У него есть удивительное свойство. Сейчас ты поймешь, почему Жак так хотел стать его хозяином...
    Силина снова получила удар щитом, и на этот раз не пошла в атаку мгновенно. Отступив назад, она на несколько мгновений застыла, держа клинок параллельно земле. Жак приближался, готовя новый удар, и в последний момент, когда уже казалось, что девушке не удастся защититься, путь мечу Жака преградил ее меч, ставший короче, как раз по размеру невысокой девушке, а в другой руке был еще один точно такой же меч, однако полупрозрачный.
- Что это такое?! - воскликнул Кир, подавшийся вперед, совершенно забыв, что их разделяет барьер, и, наткнувшись на него, как на незамеченное оконное стекло.
- Ее меч обладает удивительным свойством, - повторил Патрик с улыбкой, - Он может принимать вид любого оружия, будь то двуручный меч, бастард, топор и даже дротик. И самое главное - оружие парное. Пару ему составляет призрачный клинок - отражение души владельца. Меч из чистой магии.
- И какие у него преимущества перед обычным мечом?.. – Кир вздернул плечами и внимательно посмотрел на брата.
- Ну, например, коснувшись врага, такой меч может забрать всю его рукх, не требуя никакого согласия, - Патрик усмехнулся, знаком призывая следить за битвой, - Возможностей у призрачного меча столько, что они ограничиваются только силой владельца.
     Взгляд Кира снова ловил каждое движение сражающихся, но уследить за ними не так то просто: с двумя клинками Силина молниеносно атаковала на близком расстоянии, не давая Жаку возможности нападать - юноше приходилось только защищаться.
- Знаешь, почему считается, что женщины слабее мужчин? - спросил вдруг Патрик, странно глядя на него.
- Имеешь ввиду, в плане колдовства? - уточнил Кир.
- Конечно, - кивнул тот.
- Ну, у них меньше рукх, в этом должно быть дело, - пожал плечами Кир, на мгновение переведя взгляд на Патрика. Тот, однако, снова смотрел на сражавшихся.
- Нет, - продолжил он после недолгой паузы, - У них не всегда меньше рукх. Но духовный портал, по которому рукх выходит из тела, у каждого разный. У женщин он всегда меньше, поэтому они слабее, но выносливее.
- Ты хочешь сказать, что женщины не могут мгновенно высвободить много рукх? - догадался Кир.
- Да, - он кивнул со вздохом, но понять, что его тревожит, было невозможно, - И обычно люди используют лишь часть своей силы, ту, что называется поверхностью, или дневной силой.
- А, я, кажется, вспомнил – актион?.. Нечто вроде дневной нормы рукх?.. - Кир судорожно вспоминал, чтобы не ударить в грязь лицом, - После того, как он актион заканчивается, магу нужно отдохнуть, верно?..
- Да, верно, - кивнул Патрик, - Но Силина, как и Жак, использует всю свою силу, не только дневную. Она давно к этому стремилась, а я до последнего не хотел рассказывать ей, как это можно сделать. Но... конечно, она узнала, иначе и быть не могло.
- А что такого плохого?.. - взгляд его теперь прикован только к Патрику, - Я бы тоже не отказался.
- Мое второе имя - Хецаро, значит "видящий", - юноша вновь странно улыбнулся, - Долго никто не мог понять, что же я должен видеть, согласись - туманное предсказание. Оказалось, что я вижу потенциал магов и их духовные каналы. И я вижу, что у тебя большое будущее, но нужно работать, чтобы сделать его реальностью, а она... пусть пока сделает часть твоей работы. Успокойся, это не зазорно, что она ищет для тебя Ключи, и не бойся - в ее руках Ключи будут в безопасности... по крайней мере, пока. Когда она родилась, я не увидел ее духовного канала, и сначала подумал, что ребенок родился без сил, но ошибся. Потом думал, что портал настолько маленький, а и девочка настолько слабенькая, что я просто не могу его видеть.
- А как на самом деле?.. - поторопил замолчавшего брата Кир.
- У нее и правда нет духовного канала, - с тяжелым вздохом ответил Патрик, - За мгновение она может высвободить хоть всю свою силу и упасть прахом, вот откуда ее мощь. И оттуда же мощь Жака. У него, конечно, есть духовный канал, но такой большой, что ему трудно дается управление собственным колдовством, поэтому он и предпочитает меч. Согласись, когда у тебя кулаки размером с гору, ты можешь не задумываться о точности и хитрости удара. Ты просто бьешь в полную силу, главное чтобы друзья тоже ненароком не попались.  Но я боюсь одного... Силу Силине ей дадут найденные Ключи, а потом... потом, когда она отдаст тебе Кристалл Духов, не погибнет ли в первой же схватке, по обыкновению раскидываясь рукх?.. И... Отдаст ли она его?.. Не взыграет ли Алекто, и не потянет ли ее темной дорожкой?.. Вы связаны с ней, она приняла удар предательницы, удар, который тебе предназначался... 
- А как тогда понять, что Алекто не опасна? - спросил Кир, бросая тревожный взгляд то на брата, то на сестру.
- Если Силина примет истинную форму, и Алекто не возьмет верх, можно будет считать, что демоница не опасна. Но как добиться этого, если чтобы взять верх, Силине нужно превращаться, снова и снова?.. Слишком опасно... Мы не можем так рисковать.
    Жак отбил очередной удар. Да, с двумя клинками сражаться ей стало проще, но разница в технике дает свое - он, уйдя в глубокую защиту, позволяет атаковать как угодно, чтобы оценить возможности меча... И меч прекрасен. О, каких бы успехов Жак смог бы добиться с таким оружием, оно досталось Силине совершенно незаслуженно!.. В тот день он мог завладеть им... Тот, последний день...

    Фламен ногой распахнул дверь замка, Жак вскочил - он, конечно, слышал крики и звуки битвы, но не думал, что все настолько серьезно - Силина, тяжело раненая, лежала на руках чарта.
- Зелья, Патрик, ну же! - крикнул Фламен, а сам Жак не мог оторвать глаз от льющейся на пол крови, пытался унять дрожь в ногах. Вернулся Патрик с Ортрудом и зельями, а через мгновение показалась со второго этажа Карина.
- Что здесь происходит?.. - спросила она, спускаясь.
- Силина превратилась... - мрачно сказал Патрик, маги многозначительно переглянулись и замолчали.
- Я все понимаю, но, может, сначала спасете ее?! - воскликнул Фламен, продолжая зажимать рукой ее рану, - Вы же чертовы Октави, неужто исцелить сестру для вас проблема?..
- Чертовы?.. - переспросил Жак.
- Лавровские словечки, - махнул рукой Ортруд.
- Перестаньте себя так вести! - чарт перешел на крик, - Спасите ее!..
- Не стоит, - прохладно сказала Карина, - Она превратилась. Когда все мы поручились за нее на совете, мы дали слово, что сами обезвредим ее в таком случае...
- Под "обезвредить" ты имеешь ввиду "убить"? - с презрением бросил Фламен, но Карина и бровью не повела.
- Я вылечу ее, - твердо сказал Ортруд, доставая из сумки зелья.
- Но брат!.. - возразила Карина.
- Я закончил обучение и имею право сам принимать решения! - с некоторой злостью ответил юноша, - Патрик, помоги мне.
    Ортруд разрезал рубашку, чтобы осмотреть рану. Фламен чарами сдерживал кровь, что и позволило девочке продержаться так долго. Патрик, однако, по-прежнему не мог приблизиться к сестре.
- В чем дело?.. - не понимал Ортруд, заливая рану зельем, останавливающим кровь, - Лукс, снимай чары, здесь не должно быть никакого колдовства, кроме моего. Патрик, духовный канал поврежден?..
- Да откуда я знаю?! - закричал он, от злости сметая со стола сервиз. Жак никогда еще не видел старшего брата вышедшим из себя, это и его заставляло нервничать еще больше. Казалось бы, что тут сложного, все понимают, каким будет решение отца, так зачем тратить силы на ее спасение, тем более, меч Стихий лишится хозяина, а значит, сможет выбрать нового, более достойного. И это будет непременно он – Жак.
- Патрик видит чужую силу, но для этого ему надо прикоснуться к магу, - сказал Фламен, - Может, Патрик смог бы понять, как Алекто вырвалась наружу, вот она и делает то, на что способна сейчас - не подпускает его.
- Ладно, придется одному... - вздохнул Ортруд.
- Не смей! - воскликнул Патрик, - Из облика ее вернула лишь близость смерти, ты вылечишь ее, и она снова обратится, только я смогу сдержать силу Алекто!..
- Давай я, - предложил Фламен и получил от Ортруда мгновенный отказ.
- Только сила Патрика не вступает в конфликт с моей... Я сам удержу ее.
- Ортруд, не говори ерунды, ты хочешь и лечить, и держать?.. - усмехнулась Карина, - Да и она превратилась, потеряла контроль, ты хочешь нарушить слово?!
- Я знаю, почему она превратилась! - воскликнул Патрик, подходя к средней сестре, - Карина, скажи нам всем, скажи, как ты плюнула на видение Силины о смерти мамы!
   Жака услышанное ничуть не удивило - он знал о том видении, чего не сказать об Ортруде, тот даже на секунду оторвал взгляд от раны.
- Да, это так, - кивнула девушка. И вот тут Жак действительно удивился - она даже не стала отпираться, - А ты бы обратил внимание на случайное видение?..
- Случайное?!- взревел Патрик, - Случайное видение?!
- Конечно, я проверила все, но ничего не увидела, - продолжила она, - Силина уже не в первый раз тратила так мое время.
- То есть, ты сознательно пропустила это мимо ушей?.. Если бы ты послушала ее...
- А если бы вы хоть раз не послушали меня, все были бы мертвы! - оборвала брата Карина, - Если бы я не полагалась на свои силы, вы все... - она по очереди показывала пальцем на братьев, - Каждый из вас был бы мертв!
- Замолчите оба! - прикрикнул Ортруд, и тут же все стихло. Фламен заметно нервничал - хороший друг Катрины, он вхож в их дом, но все же за столько лет еще не видел жизнь Октави изнутри. Ортруд стоял спиной, закрывая Силину от взора Жака - тот видел только наложенные на нее сильные оковы и дрожащие пальцы.
- Она своим мечом рану нанесла, - сказал Патрик.
- Рана слишком сложна для меча, - покачал головой Ортруд.               
- Его призрачной парой, - добавил тот, и алхимик, опустив руки, отошел от сестры, и сел в кресло.
- Ортруд?.. - Фламен взволнованно смотрел на каждого из Октави. Жак невольно улыбнулся, осознавая, что ему удается сохранять спокойствие, несмотря на то, что меч Стихий уже почти в его руках, а этот старый чарт так взволнован - что его беспокоит?..
- Ортруд, она умирает!.. - сказал Фламен, - Ортруд!
- Не мешай ему, он думает, - остудил пыл чарта Патрик. А алхимик, казалось, не замечал никого, лишь сосредоточенно смотрел на пламя, потирая подбородок.
- Сложная рана. Темно-синий след говорит нам, почему даже моему зелью не удалось полностью остановить кровь... Он как яд. Алекто сдерживает его, но он все равно расползается, - говорил юноша сам с собой, - Как он изгоняет зелье?.. Оно действует, но слабо, почему?.. Каков механизм? Нет, не изгоняет. Он поглощает зелье так быстро, что не дает ему подействовать, я вливаю зелье слишком медленно.
    Лицо озарилось какой-то догадкой, юноша стал нервно жестикулировать.
- В каждом из нас есть демонические силы. Иначе и быть не могло, это выход! Однако они запечатаны…
- И что с того?.. - спросила Карина, но брат продолжал, не заметив вопроса.
- Октави могли принимать и истинную форму демона, и истинную форму стража, но последнюю не любили. Она укорачивает нашу и без того недлинную жизнь, потому Конрад с легкостью пожертвовал этой формой, чтобы запечатать демоническую. Он сделал это, чтобы уверить верхний мир в том, что Октави действительно... Но... Я идиот!
    Он вскочил, издав крик и вскинув руками.
- Форменный идиот!.. - причитал юноша, ринувшись на кухню. Вернувшись с множеством склянок.
- Мелочь, слышишь меня?.. - он взял дрожащую руку сестры, и девочка открыла глаза.
- Ортруд... - она радостно улыбнулась, - Я вырву твое сердце, зажарю его на собственном пламени и с удовольствием разжую каждый кусочек...
- Всенепременно, - усмехнулся алхимик, - Но сейчас я дам тебе сил, столько, сколько потребуется, чтобы ты не умерла, пока я буду варить в тебе зелье.
- Что ты собрался?! - вскричал Патрик, - Не смей!..
- Это единственный выход! – твердо ответил алхимик, бросая на брата серьезный взгляд.
- Или ты хочешь проверить очередную безумную теорию? – воскликнул старший, нависая над Ортрудом – ведь долговязый Патрик почти на голову выше своего погодки.
- Ну... – алхимик развел руками и задорно улыбнулся, - Заодно. Держись, мелочь, мне нужно больше места для маневра.
- Что ты будешь делать? - Карина невольно попятилась назад.
- Снимать с нее печать, что же еще! - кинул он, хватая нож, - Патрик, примем, что ее духовный портал средний... Моя грязная рукх конфликтует с любой, кроме твоей... Но она - другое дело.
    Черно-красное сияние окутало его руку, но струясь по телу Силины, рукх принимала другие очертания, менялся ее характер и цвет. Достигая плеча, она становилась бледно-голубой.
- Ортруд, печать ставил сам Конрад, ты хочешь снять ее в одиночку?.. - не унимался Патрик.
- Да она бесполезна, эта печать! Ее надо было снять сразу, - усмехнулся алхимик, - К чему ей эти ничтожные преграды, если она и так демоница?.. Я вырежу ей легкое, места мало.
- Не смей!.. – вновь шикнул юноша.
- Патрик... - он улыбнулся, - Если все получится, она отрастит легкое, а если не получится, оно ей все равно не понадобится. Жак, помоги-ка мне.
    Одной рукой он по-прежнему сжимал руку Силины, а свободной подал младшему брату нож. Жак, конечно, понимал, что от него требуется - одной рукой не так-то удобно вскрывать грудную клетку. Нож наточен идеально, минимум усилий и сделан аккуратный разрез прямо по центру торса, а затем помогая ножом, он раздвинул кожу и мышцы. Чтобы успокоиться, мальчик представил этот процесс, как разделывание животного. Показались ребра, обернутые в мышцы и похожие на сложенные в ряд колбаски, Жак по очереди поддергивал с левой стороны каждое ребро и выламывал, пока не открылся доступ к легкому.
- Быстрее, Жак, быстрее! – торопил Ортруд – на лбу его выступили капли пота, все-таки, сейчас он много рукх отдавал на поддержание жизни сестры, и чем быстрее все закончится, тем вероятнее положительный исход для них обоих.
    Фламена, казалось, сейчас стошнит. Чарт отвернулся, чем вызвал у остальных лишь улыбку.
- Ну что ты медлишь! - раздраженно Ортруд отбил руки Жака и одним рывком вырвал легкое из тела Силины, - Не переживай, Лукс, - добавил он, кивнув на руку, сжимающую ладонь сестры, - Пока я даю ей силы, она не умрет.
    Легкое, издав хлюпающий звук, шлепнулось рядом с ковром, и чарт едва подавил полноценный рвотный позыв. Жак усмехнулся, стараясь не выдать собственного отвращения, и снова услышал разраженный голос Ортруда.
    Теперь освобожденное пространство в теле колдуньи стало котлом для зелья, алхимик наполнил его водой, а от Жака требовалось вовремя подавать ингредиенты.
- Давай, мелочь, мне нужен твой огонь, - попросил Ортруд. Девочка не ответила, но спустя несколько мгновений синее пламя показалось на дне столь необычного котла. Жак одну за другой доставал из сумки склянки, открывал их и подавал старшему брату; зелья с таким сложным и противоестественным составом Жак не знал, здесь множество ингредиентов, которые считаются опасными – именно так у молодых алхимиков взрываются котлы, вырастают лишние пальцы и выпадают глаза.
- Отойди-ка, - улыбнулся Ортруд, доставая из сумки перчатки и маску. Тем временем смесь задымилась, и Жак отпрянул, почувствовав, как дым жжет кожу.
- Почти готово, мелочь, крепись, сейчас самое сложное, - разговаривал с сестрой Ортруд, сдабривая зелье своей рукх, отчего оно начинало бурлить еще неистовее. Он натянул на лицо маску из калиона – едкий дым, поднимающийся от зелья, запросто мог лишить его зрения.
- Ортруд, остановись! – воскликнула Карина, бросаясь к брату, но Патрик схватил ее, и вырваться девушке не удавалось.
   Раздался крик. Силина билась в агонии, но зелье еще не готово, и Лукс пытался удержать девочку, но без магии не удавалось.
- Жак, помоги! – скомандовал алхимик, и мальчик на ватных ногах подошел к столу.
- Жак!..
    Он еще никогда не видел так близко подобную ужасную смерть. Сестра уже похожа на скелет – щеки впали, глаза закатились, что и говорить о бурлящей жиже в ее распоротом животе?.. Интересно, как скоро меч Стихий сможет перейти к новому хозяину?..
- Жак!!! – взревел Ортруд, - Если ты не удержишь ее, я никогда не назову тебя своим братом!!!
    Юный алхимик не понимал, что с Жаком? Неужели так ошеломлен происходящим?.. Однако он не мог позволить себе отвлечься в столь критический момент – два разных зелья сейчас варятся в одном котле, и лишь сила талантливого алхимика разделяет их между собой. Стоит на секунду потерять концентрацию и Силина погибнет, а вместе с ней почти наверняка и он сам. Пора извлекать из ее тела зелье, снимающее печать, тогда останется уже готовый исцеляющий состав: раны ее быстро затянутся. Но сил на поддержание ее жизни нужно все больше – смерть близко. И его смерть тоже. Ортруд чувствовал, как земля уходит из-под ног, в глазах темнело, и в последнее мгновение он нейтрализовал зелье. Зная, что сделано все, что только возможно, алхимик позволил себе ненадолго отключиться.
- Ортруд… - прошептала Карина, когда он открыл глаза. Испуганные взгляды удивили его – что не так?..
- Ты как? – девушка коснулась его щеки.
- В норме, - пожал плечами алхимик, понимая, что усажен в кресло, - Устал только. Что такое? Что ты так смотришь, Карина?..
- Ты… - она растерянно отвела взгляд, - Ты седой…      

     Его темно-русые волосы побелели, на темной радужке левого глаза как дыра зияло белое пятно, а лицо разделила пополам тонкая бурая линия – здесь в маске было сочленение, и пар пробрался через складки ткани. Ортруд провел по волосам, будто мог почувствовать их цвет, и развел руками.
- А мне идет? – улыбнулся он, поднимаясь, чтобы осмотреть результат своей работы. Силина, несомненно, жива - у нее новое легкое, полностью затянулись раны, все, кроме раны от призрачного клинка. Однако жизни ее ничто больше не угрожает: яд нейтрализован – об этом говорит бледная, но все же нормального цвета кожа. Тут Ортруд усмехнулся, добавив про себя, что жизни ее не угрожает ничто, кроме отца.
- Ну ты и безумец… - Патрик сел в кресло и закрыл лицо руками.
- Удивительно, все получилось, - Ортруд улыбнулся, глядя на девочку, - Я дал ей столько рукх, что думал, ее духовный портал не выдержит.
    Патрик встал с кресла – устало, будто это он сейчас был на месте Ортруда. Подойдя к сестре, он коснулся ее лба и долго молчал. Алекто больше не владеет ей, и даже больше – теперь, когда нет печати, он может подтвердить свою догадку.
- И ее духовный портал бы не выдержал… - сказал, наконец, он, - Если бы не одно «но».
- «Но»? – переспросил Ортруд, - Какое-такое «но»?
- У нее его нет.
- То есть как – нет? – воскликнула Карина, - Она маг, значит должен быть и канал!
- Ну, вот так, - развел руками Патрик, - Я давно об этом думал, но пока была печать, не мог сказать наверняка.
- О, очнулась, - со смешанными чувствами пробормотал Ортруд.
- И что будем делать? Ждать, пока придет в себя отец?.. – странным тоном спросил Жак.
- И смысл тогда всего этого? – раздраженно бросил усталый алхимик, - Я тут надрывался, чтобы отец просто пришел и убил ее? Это на данный момент мой лучший эксперимент, да я этому целую главу в новой книге посвящу!.. Ее теперь можно как экспонат в академию брать!
- Ты пишешь новую книгу? – удивилась Карина, ведь он только месяц назад закончил «Дополнения к практикуму по сложным составам».
- Да, - буднично кивнул Ортруд, будто любой алхимик штампует гениальные творения так же, как и он, - Будет называться «Алхимия двойных составов».
- Так что мы будем делать?.. – повторил Жак.
- Я знаю, что делать, - неожиданно заговорил Фламен, о присутствии которого уже несколько позабыли, - Я пришел не только по зову своего клейма, но еще и с новостями. Катрина попросила меня найти в архивах упоминания о Ключах, и я правда кое-что нашел. Даже не спрашивайте, как – дело не одного десятка лет. Я думаю, что первый Ключ в Бастусе.
- Ну что, мелочь? – Ортруд небрежно схватил сестру, поставил на ватные ноги, и девочка с кашлем избавилась от порции крови, - Что выбираешь? Отца ждать или Бастус?
- Бастус… - тут же прохрипела она.
- Ну, тогда иди, чего сидишь? – он положил свои большие ладони на ее тщедушные плечи, - Меч у тебя есть, доспехи тоже. И помни – без Ключа у тебя нет дороги в замок Октави.

     Неизвестно, чем бы окончилась дуэль Жака и Силины – никто не хотел уступать, а похожий характер ведения боя, как выразился Патрик «махать кулаками размером с гору», не позволял даже предположить, кто победит. Однако, все закончилось гораздо быстрее, чем ожидал Кир.
- Силина! – послышался низкий, густой голос, и все колдовство вдруг развеялось. Это был, конечно, Александр, - Что за детский сад вы тут устроили?! В дом, живо!
    Кириллион втянул голову и понуро зашагал к замку, и, хотя дядя Алекс даже не думал на него ругаться, юноша несколько боялся этого – последние дни круто меняли привычную жизнь в замке, и услышать что-то плохое в свой адрес Киру не хотелось. Они вошли в гостиную, и Александр позволил сесть всем, кроме Силины. Сейчас она стояла, держа спину неестественно ровно, и отстраненно осматривала родственников.
- Земля слухами полнится, - заговорил мужчина после долгого, тяжелого молчания, - И у меня только один вопрос. Как ты посмела не сообщить мне, что нашла Ключ?!
    Кириллион поражен – неужели это правда? Неужели первый шаг в поиске Кристалла Духов сделала за него Силина?.. Патрик удивился не меньше, но, сохраняя спокойствие, не желал встревать в разговор.
- Никто не спрашивал, - спокойно ответила девушка.
- Да как ты посмела! – прорычал Александр, делая ударение на каждом слове.
- Что-то еще?.. – прозрачно улыбнувшись, осведомилась она.
- Немедленно отдай Ключ его законному владельцу! – воскликнул отец, вскакивая с удобного кресла, делавшего его таким уверенным и спокойным.
- Если… - Кир поймал на себе ее внимательный взгляд, - Он того пожелает. В ту же минуту, Ключ окажется в его руках. Ты действительно считаешь, что уже готов, Кириллион?
   Девушка повернулась к нему и выжидающе посмотрела, и тогда все взоры устремились на Кира, заставив его оцепенеть. Юный Воин мечтал прикоснуться к Ключу с того момента, как узнал, кем является на самом деле, мечтал ощутить его мощь, но сейчас эта сила вдруг стала устрашать - он понимал, что действительно еще не готов к такому, и понимал, что если не совладает с Ключом, то опозорится перед всеми Октави.
- Я… - Кир взволнованно выдохнул, - Я хочу, чтобы Силина хранила Ключ у себя. Думаю, пока это будет надежнее.
- Что?.. Мальчик мой, ты уверен? – мягко спросил Александр, - Лучше бы…
- Нет, - возразил Кир, - Я так хочу. Силина расправилась с сотней демонов, а я позавчера даже не смог ее поцарапать. Мне еще учиться и учиться. Я еще не готов!
- Что ж… - мужчина едва смог скрыть свою растерянность, - Это твое решение, я не буду препятствовать. Что же до тебя… - он смерил дочь взглядом, - Я хотел отправить Патрика, но теперь не желаю видеть тебя защитником замка. Отправляйся в Оркхолл, Эрвин подозревает, что демоны хотят заключить союз с орками. Карина и Ортруд уже на пути туда, прикрой, пока они будут следить за Кокрыном.




Глава VI. Старое оружие.
    Орки не владеют магией и не чувствуют ее, что приходилось весьма кстати двум магам, продвигающимся в зачарованных плащах вдоль одной из стен многочисленных коридоров Сгардохолла. Когда-то высеченный прямо в недрах горы великолепный город был столицей тридорцев, но уже давно он принадлежит оркам. Высокие своды подземелья поддерживаются искусно высеченными колоннами, что немного напоминает Интерус, но камень там желтоватого цвета, не чета благородному серому камню Сгардохолла. Но кто теперь сможет оценить всю красоту города?..
     Продвигаясь медленно, маги делали себя практически незаметными, а заклинание, лишавшее каких бы то ни было запахов, довершало дело, не оставляя оркам шансов обнаружить шпионов.     Один из них - молодой мужчина, еще юноша, довольно высокий и крепкий, но не лишенный некоего изящества. Невероятное чувство собственного достоинства, осознание своей силы, веяли от него притягательными порывами, которые сильно действовали даже на мужчин. Волосы его то ли седые, то ли выцветшие, торчали во все стороны, не позволяя ему казаться достопочтенным молодым лордом, как и широкая улыбка, от которой на щеках появлялись ямочки, а глаза – темные и загадочные – сужались. У него есть меч, он крепко сложен, но не производит впечатление воина, скорее человека, занятого умственным трудом. Этакий странноватый ученый, не боящийся нового, не принимающий условностей.
     Вторая же - девушка же, хрупкая и стройная, как лоза, наоборот – производила впечатление знатной юной леди, уму непостижимо, как прекрасный цветок могло занести в душное подземелье?.. Цветок, тем не менее, не лишенный высокомерия. Она прекрасно сознавала и высоту своего происхождения, и свою красоту. Уверенная в своей женской прелести, она считала, что ей все дозволено. Внешне колдунья очень похожа на своего спутника, только волосы ее – темно-русые, блестящие и мягкие.
- Карина, сколько еще? - прошептал юноша, продолжая медленно шагать вдоль стены.
- Немного, - ответил девичий голос, - Нужно найти место, где провести ритуал.
- Точно получится?
- Ортруд, - недовольно вздохнула колдунья, - Ты что, сомневаешься во мне?
- Сестренка, я никогда в тебе не сомневаюсь, - мирно ответил он, - Просто интересно...
- Целитель Норок узрел в видении намерение Императора, - как знаток, сказала Карина, - Но я не смогла проверить – похоже, он понял свое упущение и сокрыл все от внутренних глаз. Большая удача, что Нороку удалось урвать эту крупицу...
- Судя по карте, мы прямо под главным залом, - Ортруд остановился, оглядываясь. Здесь сухо, ни следа крыс или иной живности, что слегка настораживало, но Карину ничего не смущало, она откинула капюшон, очертила на земле круг и положила в него все нужные ингредиенты.
- Я не смогу услышать, о чем они говорят, - предупредила колдунья, методично смешивая порошки, - Но я увижу, кто сейчас в зале. Если Норок прав, Брок сейчас там.
- Если он там, это весьма красноречивый ответ на наши подозрения, - кивнул Ортруд и невольно засмотрелся на сестру. Каждый раз при взгляде на нее в душе все переворачивалось, он и сам чудо как похож на погибшую мать, но она... Темные волосы, кожа, про которую говорят "кровь с молоком", живые карие глаза и улыбка, искренняя и светящаяся... Позволив мыслям унестись вдаль, он даже забывал, что это не она, не мама, и каждый раз, возвращаясь к реальности, сердце отзывалось горечью.
- ... Ортруд! – девушка ткнула его в колено, - Держи их прямо по центру!
    В руки юноши легли два кристалла, он протянул их в столб неяркого света, вырвавшегося из середины круга. Соприкоснувшись с кристаллами, луч вернулся обратно, зажег несколько символов, и с этого момента Карина перестала на что бы то ни было реагировать, полностью погрузившись в происходящее там, на несколько десятков метров выше. Ортруд продолжал держать кристаллы и скучающе огляделся. Этот коридор, как и многие подобные, служил когда-то для транспортировки руд. Во времена, когда Сгардохолл еще принадлежал тридорцам, он был не только величественным городом, но и средоточием лучших мастеров верхнего Мира. Здесь добывали руды и ковали клинки, именно сюда привозили лучшие самоцветы и именно здесь их гранили так искусно, как нигде более. А теперь... Теперь город в руинах и покрыт слоем грязи, теперь здесь правят орки, а былая слава тридорцев померкла. Да и сами они… ютятся в последнем городе на краю мира.
* * *
      Советник посмотрел на восхищенную рожу Кокрына: глава орков вертел в руках подарок Императора – расщепленный рубин. Расщепляясь, камни приобретают различные свойства, но, в основном, разрушительные. 
- Подарок вашего повелителя великолепен, - проговорил Кокрын и Брок улыбнулся.
- Да, милорд знает о желаниях каждого, - ответил он, - Наши маги колдовали над этим подарком больше месяца, и вот – он готов.
      Кокрын довольно хрюкнул. Брок старался не упускать его взгляда, и любой другой на месте орка почувствовал бы нависшую пелену, темную вуаль, стелющуюся вслед за демоном… Любой, кто обладал бы хоть малейшими способностями к магии уже жался бы в угол от ужаса, который вселяет приятный, уверенный взгляд и вежливая улыбка этого демона.
- Может, по чарке вина? – предложил Кокрын.
- Не откажусь, - кивнул Брок, не отрывая от него проницательного взора.
     Правитель орков подал знак слугам, и тут же подали две чарки, до краев наполненные вином. Сначала он протянул чашу гостю, затем взял свою, и, причмокнув, осушил глотком половину, а демон лишь слегка пригубил и скривился – такого дрянного вина он в жизни не пробовал.
- Это лучшее орочье вино, господин советник, - Кокрын поставил пустую чарку на деревянный стол.
- Да-да, полностью с вами согласен, - Брок любезно улыбнулся и наконец окинул взором залу. Здесь множество столов, стульев, стены увешаны оружием, картинами, всякими побрякушками вроде изящных ваз с нацепленными на них скальпами неугодных орков - стиль Кокрына весьма неординарен.
- Вам нравится обстановка моей залы? – спросил глава орков.
- Я сражен вашим тончайшим вкусом, - сказал Брок и вежливо улыбнулся, но в глазах плясали искорки иронии, но Кокрын не заметил его тона и довольно кивнул.
- Я сам выбирал места для каждой вещи! – польщенно ответил он.
- У вас отменный вкус, - Брок снова не скрыл иронии, но орк и на этот раз ничего не заметил.
- Но хватит пустых разговоров. Вы ведь пришли не просто так? - орк оставил чарку.
- Да, вы видите меня насквозь, Сгардохоллу повезло – вы так проницательны, - еще любезнее улыбнулся советник, - От имени моего господина, у меня к вам предложение. 
- Какое? - орк откинулся на спинку трона, почесывая пузо. Трон, надо сказать, монументальное сооружение из белого золота, покрыт искусными узорами и инкрустирован алмазами и сапфирами. Похоже, он – единственная вещь во всем Сгардохолле, которую старательно чистят и полируют. Брок никогда не хотел возглавлять какое-нибудь государство, однако восхищение прекрасной тридорской работой заронило в его душу желание хотя бы на минуту опуститься  на это великолепное произведение искусства. Однако осознание того, что уже столько сотен лет на нем восседают такие мерзкие создания, намертво связало в его мыслях прекрасный трон и отвращение.
- Для начала, пусть ваши слуги выйдут, - улыбнулся демон.
- Конечно, - Кокрын махнул рукой, и слуги удалились, Брок посмотрел им вслед, и когда дверь закрылась, снова заговорил:
- Император предлагает вам, уважаемый Кокрын, военный союз. Вы вступаете в наши ряды.
- Иными словами, вы хотите, чтобы я подчинился вашему Императору? – с недоверием уточнил орк, - Что же я получу взамен?
- Мы не будем нападать и поделимся с вами магией. В противном случае, Император будет вынужден уничтожить орков, всех до единого. А вас – самым первым, - проговорил Брок полным любезности голосом и с удовольствием смотрел, как глаза Кокрына наполняются страхом. Да, в своем городе орк чувствовал себя в полной безопасности, и не подумал, что Брок может убить его прямо здесь. С одной стороны, Кокрыну хотелось спасти свою шкуру, а еще больше – получить магию, о которой говорил Брок, но с другой… «Хорошо, - подумал орк, - Я приму его предложение, получу магию, и выйду из его подчинения! Тогда мы сами объявим демонам войну! Если мы получим магию, не будет народа сильнее нас, и я стану самым великим и прославленным королем всех времен. Нет, я стану Императором Миров!». У Кокрына перехватило дыхание от осознания собственного могущества.
- Хорошо, господин советник, я согласен, - еле выговорил он.
- Согласны на что? – переспросил Брок.
- Согласен служить Императору, - уже более уверенно сказал Кокрын. Стоп. Каким же образом демоны поделятся магией?..
- Прекрасно, - сказал Брок и встал со стула. Худощавый, высокий демон с невозмутимой маской на приятном бледном лице разительно отличался от толстого уродца Кокрына, а через секунду ко всем внешним отличиям добавилось еще одно – выражение животного страха в глазах орка - Брок извлек данный ему Императором амулет.
- Это… Это… - только и смог выдавить из себя Кокрын.
- Именно. Амулет для ритуала Плоти и Крови. Вы ведь не думали, что я оставлю наш договор без подписей? – усмехнулся Брок, обнажая кинжал, после чего быстрым движением схватил руку орка и вырезал из нее кусочек кожи, который поместил внутрь заранее открытого амулета, а затем наполнил его своей кровью. Кокрын, оправившийся от потрясения, схватился за колокол, который бы созвал сюда всю орочью рать, но медленно положил на место, когда перед лицом возник огненный шар. Брок улыбался, поигрывая им, подкидывая вверх и следя за отражением пламеней в маленьких орочьих глазах.
    Да, шар всегда веский аргумент в любом деле.Кокрын сглотнул - умирать не хотелось, но и жить в служении тоже, хотя, жить, служа кому-то лучше, чем лежать в могиле.
   Советник почувствовал, как нагревается амулет. Любой получил бы сильные ожоги, любой бы не выдержал и выбросил амулет, прервав ритуал, но только не демон, каждый день держащий огонь голыми руками. 
- Как ты посмел?! – воскликнул наконец очнувшийся Кокрын, - Этот союз был заключен против моей воли, и я требую…
- Заткнись, - грубо отбросил его Брок, - Ритуал Плоти и Крови проведен, и амулету все равно, хотел ты этого или нет.
     Брок явно хотел сказать еще что-то, но неожиданно замолчал, потому что явственно почувствовал присутствие светлого мага, однако ощущение пропало так же внезапно, как и появилось. Любой принял бы свое ощущение за ошибку, но только не демон, всегда доверявший своим чувствам.   
- Мне кажется, Кокрын, нас кто-то подслушивает, - проговорил демон, приближаясь к двери.
    Резко распахнув двери, Брок огляделся, но не только обычным взглядом, но и внутренним взором, и, тем не менее, даже так ничего не увидел. Разочарованно вернувшись в залу, он обнаружил в Кокрыне неожиданные перемены. Спина орка выпрямилась, он стоял с гордо поднятой головой и ровно вытянутыми вдоль тела руками. Стоило Броку приблизиться, как новоиспеченный слуга присел на одно колено и повторил слова, с такой неохотой произнесенные еще минуту назад.    
- Милорд… - добавил Кокрын поднимаясь, и голос его окрасился приятным рокочущим отзвуком, - Позвольте спросить вас, почему же вы не использовали амулет на вьярдов?..
- Понятно, почему пользоваться им можно лишь раз в тысячу лет, - Брок, усмехнувшись, бросил взгляд на амулет, все еще лежащий в его руке, потом вновь перевел его на новоиспеченного слугу, - Вы глупы, господин Кокрын. Были глупы. А даже если бы мне удалось один на один поговорить с Эрвином, он скорее бы умер, нежели согласился. Он знает, что ритуал Плоти и Крови это намного страшнее, чем клятва водами Леты. Это древнейшая магия Хаоса.
     Кокрын вновь почтительно склонил голову, а Брок вновь посмотрел на пустующий теперь трон, и долго не мог отвести взгляда от сияющего великолепия. Он венчался огромной тигриной головой, а подлокотники сделаны в виде тигриных лап, и можно разглядеть даже волоски шерсти – один к одному.
    Наконец демон отвернулся. Беспокойство не оставляло его, и пусть он не видел следящего, но знал, точно знал, что за ними наблюдают. Чувства никогда не обманывали его, хотя, казалось, только что обманули – он считал, что этот некто стоит прямо за дверью, или, по крайней мере, находится где-то поблизости.
- Перекройте тоннели, найдите шпиона! - приказал Брок, и Кокрын мгновенно покинул залу, чтобы отдать соответствующие распоряжения. Улыбка вновь посетила лицо старого демона, когда он увидел, что изменения коснулись не только самого Кокрына, но и остальных орков. Весь город по его приказу пришел в движение, как взъерошенный муравейник - орки давно искоренили такую роскошь, как мирные жители, все до единого здесь стали воинами.

* * *
- Карина, идем, скорее! – воскликнул Ортруд, вокруг эхом разносился топот орочьих ног, но оцепеневшая девушка едва передвигала ватные ноги. Да, резкое прерывание подобных заклинаний никогда не заканчивается хорошо, но иного выхода не было - Карине пришлось насильно вытянуть свое сознание из той комнаты, она понимала, что вдвоем им не справиться с той ордой, что ринется сюда, в шахты, уже через пару минут. Ортруд перекинул сестру через плечо и побежал. Биение сердца гулко раздавалось в голове, но лишь от волнения: дыхание не сбилось, в мышцах ни капли усталости, этот небольшой груз нисколько не мешал двигаться молодому магу. Однако орки приближались. Он слышал их в соседней шахте, они встретятся на следующем перекрестке, уже через пару десятков метров, но скрыться некуда…
   Чья-то сильная рука неожиданно втянула его в неприметный проем, а уже через секунду шершавые орочьи пальцы не дали вырваться ни звуку из его уст. Однако юноша не почувствовал характерного резкого запаха, пропитавшего даже стены города, потому от сердца сразу отлегло – вряд ли это настоящий орк. Как только преследователи пронеслись мимо, руки отпустили Ортруда, а он опустил на пол ослабевшую Карину и, наконец, посмотрел на спасителя. На вид обычный орк, но он, выходец из Октави, быстро разобрался, что это лишь какая-то искусная магия перевоплощения.
- Спасибо, - кивнул юноша, - Кто вы?
- Мы давно знакомы, - ответил загадочный маг орочьим голосом, мышцы его заходили волнами и через несколько мгновений Ортруд увидел юную колдунью с серебристыми глазами.
- О боги! Мелочь, это ты! - он усмехнулся, - Надеюсь, это не ты сорвала нам разведку, иначе Карина тебя прибьет!
- Конечно, это она, - недовольно пробурчала девушка, хватаясь за брата, чтобы подняться, - Мой план был идеален, а эта шныряла под носом у Кокрына. Ты что, подумала, что Брок может не заметить тебя? Ты повела себя как идиотка!
     Сестры неотрывно смотрели друг на друга. Для одной с их последней встречи прошло всего полгода, для другой – долгие пять лет. Младшая завершила обучение вне дома, и никто точно не знал, как к этому следует относиться, но Карина для себя решила: это неприемлемо. Если она желает быть наравне с остальными, еще четыре года должно ей ходить в учениках…
- И надеюсь, ты знаешь куда идти, - сказала Карина, но не смогла продолжить язвительную речь. Прохладный взгляд и прозрачная улыбка Силины сейчас поменяли бы местами волка и овцу.
- Мелочь, ты знаешь? - спросил Ортруд, внимательно глядя на сестру. Он всегда называл ее так, и презрительно, и с нежностью - много можно вложить в одно и то же слово. Не изменившись в лице, колдунья пошла вперед, по узкому желобу, и брат с сестрой последовали за ней.
   Из-за слабости в теле Карина не могла идти быстро, и надеялась, что никто не станет ее подгонять. Ободряющая улыбка брата давала на это надежду, и маги не спеша продвигались по коридору, и, несмотря на орков, находящихся везде вокруг - сверху, снизу, по бокам - здесь было спокойно. Однако Карина понимала - от орков их отделяют всего пару метров породы, если не выйти в безопасном месте, им уже не выбраться - один Ортруд не справится, не сможет их вытащить. Почему отец не прислал Патрика, как обещал?.. Что им делать теперь?.. Или... почему не прислал Кира? Как бы все было проще, если бы только он сейчас был здесь...
    Гул нарастал, становилось понятно, что выход близко, но и орки тоже... Выйти незамеченными не получится.
- Ортруд, прости, от меня толку не будет, - вздохнула предсказательница, но брат лишь снова одобрительно улыбнулся. Он никогда не опускает руки…
    Они слепо шли за младшей сестрой и чувствовали, что вот-вот выйдут из узкого коридора, прямо в толпу орков... От дикого рева Карине заложило уши, схватив меч, она выбежала из желоба, последняя. Она ожидала увидеть, как Ортруд сражается с тупым мясом, но вместо этого ее любимый брат лежал, сраженный огненным шаром и опутанный оковами Силины.
- Ах ты тварь! - заорала Карина, из последних сил пытаясь что-нибудь сколдовать, но одно легкое движение той, кому они доверились, и ее тело тоже сковала магия.
- Я убью тебя! - продолжала кричать Карина, - Ты будешь кричать от боли и молить о смерти!.. Я собственными руками...
    Она замолчала, ведь больше не могла сказать и слова - язык перестал слушаться. Теперь говорила Силина, говорила в полной тишине. Никто не смел ее нарушить, орки, казалось, пребывали в оцепенении.
- Запомните мое лицо и имя – Анилис, - сказала она, свысока смотря на орков, - Помощница господина Брока. Вы будете часто встречаться со мной. А теперь доложите господину, что Октави схвачены. Немедля доставлю их в Интерус.
     Она дала оркам с полминуты, чтобы опомниться, дождалась поклона, и, не бросив на пленников ни единого взгляда, подняла их в воздух, чтобы доставить в Интерус.
   Карина судорожно соображала. По крайней мере, это предательнице нужно еще добраться до долины порталов, так что, у них есть немного времени. Ортруд ранен, ей остается надеяться только на себя. Связаться с отцом... связаться во что бы то ни стало, а она ведь предупреждала - этой демонице нельзя верить, мало ли, что рождена она Октави, это не меняет ее сущности! Алекто повелевает ей, подчиняет себе волю, такой слабой девчонке не справиться с Алекто, да и никто бы не справился. Сомнений нет, это демоница заставила девчонку отправиться в Бастус, Ключ искать... ну конечно. Здесь прошло всего полгода, но там, за пять лет Алекто окончательно подчинила себе эту слабовольную, и та теперь пляшет под дудку Императора. Как же никто не заметил этого?..


Очерк Льенариуса Нонаима ве Кулокун по истории Миров.
Легенда шестая. (Примерный перевод древнего текста). Великие Духи.

     Драконы, отличающиеся по цвету и способностям, принадлежат к разным видам. Во главе каждого вида стоит могущественнейший из всех сородичей – Великий Дух. Чтобы не потерять свою мощь в старости, каждые несколько сотен лет Великий Дух перерождается. Это довольно сложный процесс – дракон рассыпается в прах, затем самка дракона откладывает в кладку лишнее яйцо с новой формой Великого Духа, причем никто не знает, какая именно из самок произведет на свет его новое воплощение. На протяжении ста пятидесяти лет он растет и развивается подобно сородичам, но спустя это время перерождается в свою высшую форму – вновь возвращает былую силу и знания (которые растут с каждым перерождением). В яйце дракон может пробыть долгое, очень долгое время, для его вылупления необходимы сородичи, положительно настроенные к его появлению, либо мощное магическое воздействие. Уничтожить яйцо практически невозможно, однако Великий Дух может погибнуть, так и не родившись, если в течение долгого времени ему так и не удалось пробудиться.
    Принято считать, что чистых видов драконов – семь. Их Наянана привела вместо со своим народом, выйдя из Вечности, и эти виды, впоследствии названные «белыми», расселились по Мирам, выбирая место по своему вкусу.
Сумеречные драконы, самые могучие из всех, поселились в Кастосе. Именно сумеречный дракон являлся символом империи Дракона. Пламя сумеречного дракона было синим, и под темно-синей кожей в жилах вместе с кровью струилась чистая рукх, и один вид их повергал людей в ужас. Кровь сумеречного дракона являлась для людей сильнейшим ядом. Великий Дух сумеречных драконов главенствовал над другими Великими Духами. Его звали Вуор.
Белоснежные водные, или ледяные драконы уступали сумеречным в размерах и силе, но были самыми прекрасными и грациозными из всех, а так же обладали кротким нравом, которым ни один из сумеречных не отличался. Они поселились в Океане. Силой водных драконов был лед. Великого духа водных драконов звали Миор.
Красные огненные драконы поселились в Огнедышащих горах Бастуса. Они тоже считались очень сильными. Красные драконы замыкали триаду великих домов драконов, ибо они, вместе с сумеречными и водными, в могуществе сильно превосходили остальных драконов. Великого духа красных драконов звали Рион.
Небесные драконы лазурного цвета, объединившись, могли вызывать бурю своими крыльями, и, так же как и у морских, дыхание их было ледяным. Эти драконы жили в Бастусе. Великого Духа небесных драконов звали Фиор.

Лесные драконы – блеклая тень сумеречных, обладали зеленоватой кожей, переливающейся, словно листва дерева, и кровь их была противоядием от любой отравы. Они поселились в лесах Кардо. Их огонь был светло-желтым, как солнечный свет. Великого духа лесных драконов звали Хион.
Обсидиановые драконы, которые своим темным огнем могли забрать всю рукх из магов со слабой волей, поселились в Ноколо. Великого Духа обсидиановых драконов звали Иона.
Солнечные драконы золотого цвета, которым вьярды покланялись, как посланникам Лиассы, жили в горах Кардо. Их огонь был белым. Великий Дух солнечных драконов любил пребывать в обличье человека, и в нем он был кротким юношей со светлыми волосами и голубыми глазами. Великого Духа солнечных драконов называли многими человеческими именами, самое известное из которых – Лумерий – дитя Лиассы. Но настоящего имени дракон никому не раскрывал. Вуор считал, что дракону не пристало ходить в иных обличьях, так что когда Лумерий попросил разрешения большую часть времени пребывать в человеческом облике, Вуор дал согласие лишь с тем условием, что люди никогда не узнают настоящего имени Лумерия. Для дракона его имя священно, и слышать, как тебя называют чужим именем подобно оскорблению, но Лумерий согласился. И только в беседах с собратьями, он мог слышать свое настоящее имя, которое, как и все имена драконов, умещалось в одном рыке.
     Вскоре после того, как Наяна и ее народ выбрались из Вечности, у каждого дракона появилась свою земная тень – темное отражение – мглистые драконы. Видов и особей, ровно столько же, сколько и вышедших из Вечности, но мглистые драконы почти не отличались способностями и внешним видом, поэтому деление являлось чисто номинальным, но появилось и семь Великих Духов мглистых драконов…  Спустя несколько перерождений, Великим Духам стало понятно, что то, как они сохраняют вечную жизнь неприемлемо ввиду отсутствия знаний и силы в течении целых ста пятидесяти лет. Но отказаться от этого они не могли… И тогда на совете Великие Духи приняли решение – обратиться за помощью к волшебникам, к рыцарям Света – семи могущественнейшим стражам, Лидер которых был правой рукой главы Империи Дракона. Рыцари Света объединены особыми узами, и тесно связаны с Лидером, который и является множителем их сил. Возможно, не случайно их оказалось столько же, сколько и Великих Духов… И о тех, и о других ходило множество слухов и легенд, и теми, и другими восхищались. Великие духи согласились верой и правдой служить им, и союз этот стал выгодным для обеих сторон – рыцари получили могучих, мудрых и преданных не служителей, но именно друзей, да и сами драконы рады были биться рядом с волшебниками, обладающими такой душой – чистой, благородной и жертвенной. Поколения рыцарей сменялись, пробуждали Великих Духов, и союз этот был прекрасен и удивителен.







* * *
- Помощница? – взревел Брок, - Анилис?!
    Демон вспылил на секунду, но тут же взял себя в руки и злобно, но несколько восхищенно улыбнулся.
- Эта девчонка… Что ж, мне есть, что обсудить с повелителем. Я даже не заметил ее присутствия…
* * *
- Карина, все в порядке, - похлопал ее по плечу Ортруд, - Шар потух прежде, чем коснулся моего тела.
    Юноша улыбался и бодро шагал, так что ничего не оставалось, кроме как поверить.
- Ну, а ты что молчишь? – зло сказала девушка, смотря на младшую сестру, но та не обернулась и не ответила, - Обязательно было устраивать этот спектакль?..
- Карина… - мягко улыбнулся Ортруд, - Нет, можно было просто перерезать этих орков, но тогда бы подоспел Брок… и… ты понимаешь.
    Девушка, жуя язык, продолжала идти и гневно смотрела на сестру.
- Это был хороший ход, - продолжил Ортруд, - Силина… Ты молодец.
    Карине казалось, что уж сейчас-то эта выскочка точно обернется… Он впервые назвал ее по имени, впервые за всю жизнь он назвал ее не «мелочь». Но та не повела плечом, не ответила, и это взбесило Карину еще больше.
- Наконец-то… - радостно выдохнул Ортруд, открывая портал, - Идем домой, Карина.
* * *
     Брок стоял перед Императором, лицо которого непроницаемо, впрочем, как и лицо самого советника. Повелитель сел в кресло и пригласил его сделать то же самое. В отличие от Эрвина, всегда принимавшего даже близких людей в тронном зале, Император постоянно ходил из одной комнаты дворца в другую, и бесчисленное число покоев, в большинстве своем пустых, позволяли долгое время не повторяться в выборе комнат. Однако только на ту половину, что некогда принадлежала Октави, Император все же не заходил. Уже тысячу лет никто, даже сам хозяин, не смел переступить порог этой половины.
- Ты мрачен… - сказал Император, - Ритуал ты провел, я вижу это, что-то пошло не так? – демон улыбнулся, отчего шрамы натянулись и исказили лицо.
- С ритуалом все в порядке, - махнул рукой Брок, - У Кокрына мозгов не прибавилось. Все было гладко, кроме одного.
- Чего? Говори, Брок!..
     Ему не нравилось, что мысли, которые беспокоят его верного советника приходится тащить по капле.
- Октави, - тяжело вздохнул тот, - Они были там и все знают теперь.
     Император снова улыбнулся.
- И что?.. – он разговаривал с советником уже не как господин, а как друг, - Говори, что тебя на самом деле беспокоит.
     Брок устало расслабил плечи и опустил взгляд.
- Ритуал уже был проведен, и я почувствовал, что за мной кто-то наблюдает. Какие-то чары. Это была старшая дочь Октави, Карина. Я уже знаю ее способности: предсказания, наблюдение, она может найти все, что угодно. Колдунья способная, но скрываться не очень-то умеет. С ней был средний сын, Ортруд. И о его талантах я наслышан, наверняка сварил для сестренки какое-нибудь зелье, скрывшее ее магию от меня. По крайней мере, частично скрывшее.
- Переходи к сути, - поторопил Император.
- Там была и младшая. Она провела меня, да и все бы ничего, но я совсем не чувствовал ее, понимаете?
- Понимаю. Понимаю твое беспокойство, - кивнул демон, - Ты славишься умением чувствовать чужую магию, не волнуйся, твой дар не покинул тебя, но многие маги владеют техникой сокрытия.
- Знаю, - кивнул Брок и подался вперед, лицо приняло задумчивое выражение, - И скажите, сколько вы учились этому? Сколько и я сам учился этому? Сколько сотен лет ушло у вас? А тогда, в Черной Горе, я чувствовал ее силу настолько, что казалось, могу ощутить ее кожей!
- Дело не в тебе, - успокаивающе проговорил Император, - Дело в Алекто… Это демонесса дала ей силы. Будем наблюдать. А пока… попользуемся новым войском.
* * *
        Зеленая зала – так называли приемную Владыки Эрвина. Прекрасная резьба на стенах окрашиваются зеленым и желтым, когда свет проходит сквозь цветные витражи окон, а посредине, на возвышении, стоит трон, вырезанный из цельного куска золотистого дуба – в прожилках сияют настоящие нити золота, инкрустированные не руками человеческими, а самой природой. Во всем верхнем мире не сыщется сейчас и нескольких золотистых дубов, но этот трон – наследие предков, сделан еще в те времена, когда целые леса этих прекрасных деревьев сияли зеленью и золотом.
     Однако сейчас светлая зала наполнена напряжением и некоторой обреченностью, отчего у Даора по спине медленно бежали неприятные мурашки. Он – директор Ливейи – вьярдийской академии магии, неприметный вьярд средних лет, не высокий, но и не низкий, не крепкий, но и не хилый, в общем, как о нем и говорят – неприметный, «средний» вьярд. Его лицо, ничем не примечательно, с аккуратными чертами, всегда выражает некоторую скуку, которую многие принимают ее за задумчивость. Казалось бы, как неприметный вьярд средних лет мог занять пост директора одной из самый престижных академий в верхнем Мире?.. Должно быть, здесь не обошлось без удачного знакомства?.. Нет. Этот неприметный вьярд средних лет один из немногих, кто обучен дару Владения, кто умеет снимать и накладывать печати, кто способен написать любое заклинание.
     Рядом стоит Диний. Его движения, спокойные и непринужденные, создают впечатление, будто злополучного письма и вовсе не было. Конечно, военачальник с таким стажем, воин, закаленный в сотнях сражений… Даор всегда преклонялся перед ним, а тому поклонение никак не льстило, ведь все эти победы и слава совсем не изменили его: по-прежнему вьярд оставался сильным, открытым, скромным, но говорил то, что думает.
    Диний стал неким идеалом человека в представлении Даора, и он стремился к планке, заданной самим собой, но лишь одно качество не смог перебороть – слишком часто прислушивался к людям, которые ему нравятся, слишком много делал для них, даже если их просьбы были нерациональными. И даже если эти самые люди совсем не дорожили его расположением.
     Во время Великой войны, больше тысячи лет назад, Диний был вторым легатом, и всем сердцем воевал за Мириона – отца Эрвина. Все военные советы обычно проходят в составе многих, обязательно в присутствии Алгора и Биона, но когда во дворец прибывает Диний, Владыка не советуется с кем-то другим, и сейчас в зале никого не было кроме них троих.
- «Демоны обходят», что это значит?.. – тяжело вздохнул Владыка, бросая на столик донесение разведчиков. Заляпанная кровью записка говорила, что вряд ли эти смелые вьярды еще живы.
- Таланарские земли захвачены… Оттуда прямая дорога в Абитос, - заговорил Диний, и Даор приготовился слушать. Он уже не юнец, и положение в обществе имеет не самое последнее, даже академией магии заведует, но рядом с ним все равно чувствовал себя ребенком.
- Не хочешь ли ты сказать, что они посмеют напасть на столицу?.. – напрягся Эрвин.
- Нет, - короткое слово заставило всех напрячься еще больше, - Главное оружие демонов – их скорость. Они перемещаются на десять ларгов за секунду, но Флавия и Конрад поставили на все большие города купола, и над Абитосом самый большой, он начинается с кромки леса. А через лес еще нужно будет пройти, Император понимает, какие большие силы ему нужны для захвата Абитоса - такого средоточия войск в Кардо пока нет.
    Дыхание Даора участилось, сердце забилось быстрее – чувства говорили, что демон здесь, во дворце, совсем рядом. Он уже приближается. Как ему удалось пробраться?..
- Здесь демон! – не выдержав воскликнул Даор.
- Что?.. – лицо Диния даже в такую минуту не потеряло спокойствия, - Демон?
- Явно не из низов, - продолжил директор академии.
- Не волнуйтесь, Владыка, он не успеет даже приблизиться к вам, - Диний коснулся эфеса меча.
- Я не сомневаюсь, - улыбнулся Эрвин.
    Через несколько секунд двери распахнулись, и с прозрачной улыбкой посмотрела на присутствующих девушка в темном плаще. Аура пламени, незаметная для других, но заметная Даору, сияла так сильно, что он невольно отпрянул назад.
- Мне знакомы эти глаза, - улыбнулся Диний, - Вы, должно быть, младшая Октави.
- Силина, что привело тебя? – Эрвин предложил ей присесть.
    От сердца отлегло. Даор и сам был не прочь присесть, но теперь мирную обстановку нарушили ворвавшиеся стражники.
- В чем дело?.. – Владыка уничтожающе смотрел на солдат.
- Она! – вьярд показал пальцем на Силину, - Она ворвалась!..
    Все взгляды переместились на девушку.
- Ну… Мне нужно было встретиться с вами, - шар синего пламени вспыхнул на ее ладони, - А им не хватает этого аргумента.
- Силина, будь почтительнее, - покачал головой Эрвин, отпуская солдат, - Ты все-таки в моем доме.
- Новости плохие, - не моргнув и глазом, продолжила колдунья, - Ритуал Плоти и Крови, теперь орки в полном подчинении Императора.
- Ритуал Плоти и Крови?.. – переспросил Даор. Неужели демоны снова использовали этот амулет, тот же, что позволил им некогда уничтожить стражей?..
- Да, - кивнула Силина, по-прежнему не желая садиться на предложенный стул.
- Ничего, - быстро ответил Диний, снова так же спокойно, одного его, казалось, не задела эта новость, - Очень ожидаемый ход. Я уже давно рассматривал орков, как солдат Императора.
- Вы, должно быть, Диний, - Силина приблизилась, - Наслышана о вас. На Великой Войне… вы показали себя... блистательно.
- Спасибо, но… - вьярд улыбался, и Даор удивлялся взгляду Диния, такому отеческому, - Я думаю, что больше всего блистали Флавия и Конрад. Сначала на стороне демонов, а потом на нашей.
- Да… Забыла. Вы близко знали их, - кивнула Силина.
- Мы сражались вместе. Но ничего более, - покачал головой старый вояка.
- И какими они были?
- Очень… сильные. Смелые. Никогда не сомневались и шли только вперед, - немного подумав ответил Диний, - Флавия – добрая, и при этом жестокая, расчетливая. И не хотела умирать просто так. А Конрад… очень своеобразный, - Диний говорил с паузами, взвешивая слова, - Я бы сказал, что им обоим место все же на стороне демонов, потому что они не жалели ни о ком, кто пал от их рук, будь то вьярды или демоны. И, тем не менее, именно они помогли победить. Страшной ценой, но… это их победа. Я бы никогда не поверил, что такой человек, как Конрад, мог сдерживать зверства Императора. Когда они перешли на нашу сторону, демоны стали брать пленных, много пленных. Несчастные умирали в муках. А Конрад… Он никого не брал в плен и, тем более, никого не пытал. 
- А вы с тех пор пренебрегли ритуалом памяти, - сказала Силина, - Почему?
- Диний? Это правда? – на лице Эрвина застыло удивление, - Но ты не постарел! Как тебе удалось?..
- Лишь чары, - ответил военачальник, и Даор заметил в его взгляде печаль, - И я понял, каким даром вы обладаете, Силина. Патрик – мастерски пишет новые заклинания, создает артефакты, Ортруд – потрясающий алхимик, Карина – предсказательница, Жак – мечник от бога, а вы… Вы видите то, что скрыто от чужих глаз. Ваш конек – иллюзии.
- Возможно, - девушка улыбнулась и уважительно кивнула, - Вы очень постарели.
- Знаю, и силы уже не те, - кивнул легат, но голос не наполнился ни сожалением, ни грустью, - Я думаю, что конец этой войны уже не увижу.
    Даор почувствовал горечь. Неужели это правда?.. Диний, получается, уже очень стар: со времен Великой войны прошло больше тысячи лет, а те, кто не пользуются ритуалом памяти, порой не доживают и до семиста. В такое время потеря Диния может обойтись слишком дорого.
- С вашим даром, вы, должно быть, видите не только будущее, как ваша сестра, - военачальник протянул ей письмо от разведчика, - Но и прошлое.
- Карина гораздо искуснее, - ответила девушка, тем не менее принимая в руки письмо, - То, что открывается мне обычно не очень полезно. Открывается мне обычно то, что уже никак не изменить.
    Она сжала обрывок в руках. Ненадолго ее глазам предстала картина, которую не видели другие. Даор не раз наблюдал, как делаются предсказания, и такой взгляд всегда означал, что маг действительно «видит». 
- Демоны хотят напасть на Абитос? – спросил Даор, когда взгляд ее снова вернулся к ним.
- Нет, - послышался ответ, и архимаг спокойно вздохнул, но девушка напряженно продолжила, - Они хотят обогнуть купол Абитоса и напасть на город, лежащий глубоко в тылу. На это у них две причины – старая долина порталов и… племянник Владыки.
- Что?! – воскликнул Эрвин, - Как они узнали о Луксоре?..
    Он вскочил с трона и стал ходить кругами, Даор понимал - нужно как-то утешить и успокоить Владыку, но Диний и Силина оставались невозмутимыми. Как можно, когда наследник трона в опасности?.. Люценсия уже погибла, и если трон останется без наследника, это может обернуться хаосом и борьбой за власть, к тому же, совсем рядом недавний враг – темные вьярды и хрупкий мир с ними может разрушиться, пойми они, что Вьярдерой управляет нетвердая рука. 
- Как вы поняли это, Силина? – спросил Диний, и девушка указала на карту.
- Разведчики погибли здесь. Поток демонов в эту сторону, - из горстки гладких камешков, лежащих на краю стола, она взяла один и медленно положила на место неподалеку от закорючек, обозначавших гарнизоны, затем продолжила:
- В этом городе очень старая долина порталов, немногие знают о ней, - объяснил Диний, - Захват города обеспечит их порталами достаточными, чтобы переправить всю армию в короткие сроки. Но, вероятно, сначала они пошлют орков.
- Долина порталов? – удивился Эрвин, - Почему я не знаю о ней?
- Конрад и Флавия запечатали ее во время Великой Войны. Это очень большая долина, - объяснил Диний, - Они посоветовались с вашим отцом и решили, что это лучший способ обезопасить тыл.
- Я не помню… - покачал головой Владыка.
- Именно поэтому я и пренебрег ритуалом памяти, - вздохнул легат, - Слишком многое случилось на той войне, я не мог позволить себе забыть все это взамен на молодость. Не хочу наступать на старые грабли.
   Он замолчал, обдумывая что-то. Даор внимательно смотрел на своего кумира – только этот человек может найти выход из любой сложной ситуации.
- Я отправлюсь туда, - твердо сказал Диний, - Легион доберется за пару часов.
- За пару часов они уже сотрут город! – воскликнул Эрвин, - Там слишком мало солдат!
- Что ж, выход есть, - заговорила Силина, - Мы можем полностью запечатать мир, как это сделали с Бастусом. Уж поверьте, никто в Бастусе не способен переместиться даже на полфальтина, так что… Если наложить печать на Кардо, мы выиграем время.
- Но и лишим мою армию главного превосходства, - заметил Диний, - Все мои воины очень быстро перемещаются.
- Решайте, - пожала плечами девушка, - Чем дольше вы думаете, тем ближе демоны к Роланду.
- Вы очень жестоки, - вежливо улыбнулся военачальник, - Такие слова… Владыке и так тяжело. Но… Я согласен – это лучшее, что мы можем сделать.
- И я, Владыка, - Даор выступил вперед. В конце концов, может мнение их двоих поможет быстрее принять решение.
- Надеюсь, твой отец дома, девочка, - вздохнул Эрвин, - Иначе… Это бесполезная затея.
- Владыка, - девушка подошла ближе, - Все Октави прекрасно владеют техникой печатей. Это можно сделать прямо сейчас, но вы должны помочь. Все вы.
    Даор приблизился к ним и протянул руку, он сразу понял, что ей просто требуется его рукх - такие мощные чары нельзя осилить в одиночку.  Немногие маги могут легко забирать и использовать чужую рукх, это колдовство называли «Владением», оно требует не только твердого контроля над собой, но и высокого болевого порога… Едва чужая рукх вторгается в тело, невыносимые муки наполняют его, и если отдаться во власть этой боли и забыться, чужая рукх может полностью вытеснить родную и тогда… В пору молодости Даор часто видел магов, ставших куклами, растениями из-за неудачного Владения, однако все Октави в той или иной мере использовали подобные чары, а Александр и вовсе показывал небывалое мастерство.
   Даор взял девушку за руку, а та, в свою очередь, взяла за руку Владыку, Диний улыбнулся и положил руку на ее плечо – для передачи рукх нужен прямой контакт.
    Окутавшая всех светлая дымка быстро стала светло-голубой. Сознание Даора уходило куда-то, отрешалось от реального мира, перед глазами появлялись разные люди, незнакомые ему, и, может быть, даже не существовавшие. Рукх быстро уходила из его тела, мышцы начинали ныть, глаза саднило, как после нескольких дней без сна, но он дождался, пока Силина сама отпустит его руку, хотя на мгновение ему показалось, что она вообще не отпустит и заберет все его силы. В глазах потемнело, но чьи-то руки поддержали его, не позволяя упасть.
   Когда морок прошел, Даор обнаружил себя усаженным в кресло, а потом - побледневшего Владыку, не находящего сил подняться с трона. Диний и Силина о чем-то говорили у стола, затем девушка быстро начеркала письмо и посмотрела вверх. Распахнулось одно из верхних окон, зала огласилась криком сокола. Да он очень хорош, подобным изяществом может обладать только хищная птица, и только такие крылья могут быть раскинуты настолько величественно. Сокол сел на вытянутую руку хозяйки, и не будь на ней толстого кожаного наруча, сильные пальцы с острыми когтями пронзили бы кожу. Аспидно-серые крылья с черыми кончиками сложились, и птица склонила голову вбок. Блестящие черные глаза, очерченные желтым, внимательно оглядывали всех присутствующих, но Даору казалось, сокол все время смотрит только на него. Его могучая грудь с темными пестринами мерно вздымается, а загнутый серпом клюв вдруг раскрылся, будто сокол что-то сказал…
    Силина привязала письмо к лапе сокола, и он с силой оттолкнулся от ее руки, и взлетел. Если бы она не была Октави, Даора, наверное, удивило бы все это, но, конечно, только кто-то из Октави может позволить себе использовать сокола вместо почтового голубя.
- Мы отправимся прямо сейчас, - сказала Силина.
- Что за маг, который составит тебе компанию? – спросил Диний.
- Владыка Эрвин уже знает этого некроманта, - ответила она, делая прощальный поклон, похожий, скорее на кивок.

     Услышав крик хищной птицы, Саркос поднял взгляд. В Ноколо нечасто встретишь живых птиц, все больше поднятых некромантией, однако этот точно живой, и, более того, не является обычным животным. И это удивило некроманта еще больше – соколов, имеющих иммунитет к магии, он никогда доселе не видел. Птица тем временем стремительно снижалась, будто собиралась напасть на него, однако в последний момент снизила скорость, а потом и вовсе стала кружить над Саркосом в ожидании чего-то. Нежить вытянул руку, и хищник тут же приземлился на предложенный помост. С удивлением некромант обнаружил на его лапе туго скрученный клочок бумаги, и стоило отвязать его, сокол тут же взмыл в небо и скрылся в вышине. Саркос развернул письмо.
«Нужна помощь. Найди меня по следу.
Силина»
     Его внимательный взгляд несколько раз прошелся по имени.
- Разумеется… ну я и болван… - покачал головой некромант.

     Саркос уже ждал там, куда вел след рукх девушки – на окраине леса, где некогда кончался купол Абитоса. Короткое письмо не разъясняло, какая именно помощь от него требовалась, но некромант пришел, не сомневаясь, хотя ему показалось странным, что Силина позвала именно его – они ведь знакомы совсем недавно.
     Мерно шелестели кроны деревьев, близился закат, и небо полыхало оттенками красного и желтого, облака висели на горизонте розовой дымкой, обрамляя заходящее солнце, как кружево лиф бального платья. В сердце некроманта вновь проснулась печаль – он не может почувствовать касания теплых лучей, не может ощутить этих слабых дуновений летнего вечернего ветра, не может вдохнуть томный, но уже освеженный предстоящей ночью воздух… Слышен звук копыт. И в самой бешеной скачке он не сможет ощутить бьющего в лицо ветра, ни холода, жара, ничего…
- Саркос?.. – голос Силины заставил забыть о печальных мыслях, некромант поднялся с земли и улыбнулся.
- Что случилось? – он поприветствовал ее кивком головы.
- Рада, что ты здесь, - кивнула в ответ она, - Роланд, там демоны на подходе. Солдат в городе мало, и… там Луксор.
- А вдвоем мы затащим?.. – криво улыбнулся некромант.
- Что за словечки, - усмехнулась колдунья, - Затащим… Посмотрим!
- У меня нет коня, - пожал плечами Саркос, - А на одном мы далеко не уедем.
- Это твой, - она посмотрела на гнедого вьярдийского жеребца, - Можешь делать с ним что хочешь.
- Хмм… Я даже могу… - нежить неопределенно покачал головой, затем многозначительно провел пальцем по шее, опустил руку и поднял ладонью вверх.
- Убить и поднять?.. – предположила Силина, еще не знакомая с тонкостями некромантовских жестов, - Можешь.
- Отлично, - довольно кивнул Саркос, - А ты на чем?..
- Сейчас все будет, - ответила девушка и решила спешиться, но что-то подвело, и только хорошая реакция некроманта спасла ее от неминуемого падения.
- Кружится голова? – спросил он, - Значит, ты запечатывала Кардо?
- Да. Все в норме, - Силина тяжело вздохнула, прислонившись к дереву.
- Сколько же десятков магов потребовалось на такой большой Мир?.. – он огляделся, будто бы, убеждаясь, что печать действительно есть.
- Нас было четверо.
- Ничего себе, - уважительно кивнул Саркос, ведь осилить такое колдовство вчетвером дорогого стоит, - Тебе бы поспать, но… Раз лесовичок в беде, надо выручать. Где там твоя лошадь?
- Ну, не совсем лошадь, - покачала головой Силина, взглядом призывая его обернуться.
    Нежить обомлел - за спиной стоял норийский тигр. 

Глава VII. Смерть: большая и маленькая.
Умирать самому проще, чем смотреть на чужую смерть и понимать свое бессилие.

     Император Тьмы медленно пил вино из золотого кубка. Напиток великолепен, но он не обращает на вкус внимания, ведь его мысли заняты другим. Изо дня в день он неизменно возвращался к воспоминаниям о дне, когда Гедвин, Октави и Криор оказались в его плену. Легкое разочарование постигло его в связи с их побегом – это немного расстроило его планы, но с другой стороны, Император не мог понять, действительно ли хочет видеть их мертвыми, всех троих, но особенно некроманта… И лишь это небольшое сомнение позволило им продолжить жизнь. Однако Октави постоянно нарушала сложившееся за века, размеренное течение жизни, что немного злило.
     Он подошел к окну, если это можно было назвать окном, ведь Интерус - подземелье, и окна в домах просто дань традиции. Отсюда он видел внутренний двор замка, по которому из угла в угол расхаживали стражники. Демон усмехнулся - сверху все это выглядит довольно забавно. Чуть дальше, за воротами, виднелась статуя Надароса, верхом на темном драконе. По легенде, именно он создал их, они его дети, так же, как демоны и вампиры, потому темные драконы и служат Императорам – потомкам Надароса, и, конечно, рыцарям Тьмы.
     Послышался звук раскрываемой двери, это, конечно, был Брок - никто кроме него не смеет входить в покои повелителя без стука.
- Что случилось? – мрачно спросил Император. Брок нервно сглотнул, на виске пульсировала вена, он даже не пытался скрыть своего напряжения.
- М-м-милорд... Солдаты... Они н-н-не могут перемещаться...
- Что?! Ты шутишь?! – взревел повелитель.
- Нет, мой господин, - Брок взял себя в руки, и голос его стал более ровным, - Солдаты действительно не могут перемещаться...
- Мерзкие Октави!.. – сквозь навалившийся кашель прохрипел Император, и ударил в стену так, что на костяшках пальцев выступила кровь, а в каменной стене – вмятина.
     Брок едва держался ногах от волнения и, стыдно сказать, страха. В минуты такого гнева повелитель бывает по-настоящему ужасным… Многие демоны пали от его рук именно в такое время, и хотя советник понимал, что его такая участь не постигнет, все равно остерегался – на всякий случай.
- Кнашье отродье! – не успокаивался демон, - Надо было сразу прихлопнуть девчонку, было бы минус один!.. 
     Император слишком разгневан, и Брок уже подумал, что на этот раз ему не хватит самообладания, но повелитель взял себя в руки и уже спустя несколько минут голос его стал ледяным – от гнева не осталось и следа. Многие удивлялись, куда подевалась былая вспыльчивость господина, и только Брок знал, почему все позабыли о ней – свидетели этой вспыльчивости уже никому не могут о ней поведать.
- Сколько до города?
- Двадцать ларгов, - тут же ответил советник.
- Всего несколько перемещений… - с досадой сказал повелитель.
- Да, мой лорд, - кивнул Брок.
- Ну, ничего. Пусть идут пешком.
- Но милорд! Если пожелаете выслушать мнение нижайшего слуги… Добравшись до города, солдаты будут ослаблены, они не привыкли одолевать такие большие расстояния...
- А что делать? – театрально раскинул руки демон, - Куда они пойдут, может, ты мне скажешь? Они уже не смогут вернуться назад. Продолжай, что у тебя еще.
- Все Октави сейчас в замке, - ответил Брок, понимая, что повелитель прав, - Только младшая в Кардо, с ней некромант. Похоже, они едут в Роланд.
- Хм, Саркос… - Император потер подбородок, - Интересно, интересно… Ладно. Наших – легион, в Роланде – может, несколько сотен... Если солдаты успеют прорваться в город до появления Октави, победа наша, а если нет… Значит, не повезло. Я послал туда умелую демоницу, она быстро распечатает долину, но лишь если удастся попасть вовнутрь Роланда. Конраду и Флавии смекалки было не занимать, они поставили несколько сильных печатей внутри города – сами стены стали краями печати, но… Они давно мертвы, так что… Моя демоница справится.
- Вы говорите об Айке?.. – спросил Брок, припоминая демоницу, которую некогда повелитель лично обучил технике печатей, но звания «демонессы», как называли высших демониц, так и не удостоил. Но возможно еще удостоит, если благодаря ей удастся захватить Роланд.
- Да, о ней, - подтвердил его догадки Император. 
- Жаль будет потерять ее… - после некоторой заминки ответил
- Что поделать, - пожал плечами демон, - Приходится рисковать. Следи за замком Октави, пошли туда орков или низших, снаряди амулетами на свой выбор, пусть держат их, сколько смогут – нужно выиграть время для армии. Не забудь про Саркоса и девчонку. Нам нужно задержать их, выиграть время, и Айка сделает свое дело.
* * *
     Несколько секунд Саркос не мог оторвать глаз от красавца-тигра. Огромный даже для своего вида, размером почти с лошадь, белоснежную шерсть покрывают смольно-черные полосы, и глаза, голубые, как у молодого вьярда, смотрят подозрительно... Со своим иммунитетом к магии, норийский тигр – опасный противник, однако они никогда не нападали на людей, да и вообще предпочитали держаться в стороне от магов и их разборок.
   Стоило некроманту сдвинуться, как тигр тут же преградил путь, да, он может разорвать его в мгновение ока, если только не успеть вытащить меч...
- Саркос, да ты вообще боишься хоть чего-то? - разочарованно вздохнула Силина, и, поглаживая тигра, добавила, - А зовут его - Лаксан.
   Она что-то говорила своему питомцу на языке, состоящем из хрипящих и рычащих звуков, но некромант не мог разобрать ни слова, и только потом к нему пришла неожиданная догадка - неужели эта девочка владеет архаллом, языком животных?.. Только так можно объяснить послушание такого непокорного существа. Когда-то существовали целые школы архалла, но сейчас людей, которые знают его – по пальцам перечесть. Где она нашла учителя?.. Саркос и сам немного знал язык животных – брал уроки, но на овладение им нужны десятки лет, а стольким временем молодой некромант тогда не располагал. Дункан… Помимо Октави, он, вероятно, единственный из стражей, не разделивший судьбу остальных, он-то и учил Саркоса. Одно совпадение может быть случайностью, но столько уже непросто игнорировать. Это она. 
- Кто научил тебя архаллу? – тут же спросил некромант, глядя как та взбирается на спину тигра. На земле рядом с хищником, колдунья казалась мелкой дичью, но теперь, верхом, стала гораздо величественнее.
- Едем, потом поговорим, - махнула рукой девушка.
- Плохо же ты ее воспитал, Дункан… - усмехнулся Саркос, вскакивая в седло. Животное не пугалось его, как обычные лошади, видно Эрвин знал, кто будет в этом седле. Подстрекнув коня, он бросился догонять тигра.
    Ехали быстро. Заклинания избавили коня от усталости, пусть они и вредили здоровью животного, но ему все равно суждено стать нежитью в самое ближайшее время. Силина ехала полулежа, даже, казалось, спала, потому когда тигр резко остановился, девушка грохнулась на землю. Некромант быстро понял, в чем дело - они ступили в долину порталов, и расставленные магические ловушки говорили, что их кто-то ждет, и характерная красноватая вуаль, остающаяся после чар магии Хаоса, не позволяла усомниться в личности ожидающих.
- Долина маленькая, пять-шесть, не больше, - сказал нежить сам себе, но пока он рассуждал, Лаксан уже бросился вперед. Тигр подозрительно осматривался и внимательно вдыхал воздух, а потом так стремительно вернулся назад, что Саркосу пришлось отпрыгнуть в сторону. Брызнула кровь, зубы и морда Лаксана стали алыми, а на землю упал перекушенный надвое труп невидимки.
    Некромант взмахнул посохом: холод - единственное, что может обнаружить невидимку. Иней сел на траву, а от тел демонов повалил пар, их оказалось ровно шесть, если считать того, которого Лаксан уже убил. Снова эта машина для убийств пришла в движение, но в последний момент тигр остановился, прыгнул, и мощная лапа смяла бедного демона. Невидимки являются особым классом демонов, они не обладают никакой магией, даже огненные шары, столь обычное колдовство, им неподвластно, но это с лихвой окупается природным умением. Хорошего невидимку обнаружить невозможно даже с помощью холода, так что магам повезло - на пути встретились лишь обычные демоны.
    Саркос убил двоих, а последний пустился в бегство, Лаксан было решил догнать врага, но заметил чары, выпущенные из посоха. Особое заклятье вскоре нагонит и прикончит демона, если тот не успеет перебраться в другой мир. К сожалению, есть и обратная сторона: если ему удастся каким-то образом отразить заклинание, оно обернется против создателя. Таково свойство любых древних чар, и магу, даже самому сильному, нужно сто раз подумать, устоит ли он против собственного заклинания?..
     Подойдя к Силине, он не смог сдержать усмешки - девушка, залитая кровью первого невидимки и покрытая инеем, продолжала мирно спать. Когда он отдернул плащ, дабы убедиться, что с ней все в порядке, Лаксан негромко зарычал, однако, это было скорее выражение недовольства, чем реальные угрозы.
    Взгляд некроманта пал на помороженную траву, но Силина, наверное, даже не озябла: мех верицы, которым подбит ее плащ, сохранит тепло даже в самый лютый мороз, и это удивляло, сейчас ведь лето, зачем ей подобная одежда?..
- Я повезу ее, - сказал Саркос, припоминая архалл, и не особо надеясь, что тигр поймет его, но тот, недовольно рыкнув, трусцой побежал вперед.
    Может, ехать так было и не очень удобно, зато будет возможность поговорить, как только девушка проснется. Часы летели незаметно, и небо на горизонте уже просветлело – близилось утро. Они несколько раз останавливались, дабы дать отдых лошади Саркоса, а Лаксан, казалось, и вообще не знал, что такое усталость. Он резвился: бежал то вперед, то отставал и снова нагонял, проносясь в опасной близости, так что конь пугался и взбрыкивал. Больше нападений не было, но близилась новая долина порталов, и Саркос опасался, что как раз там их может ждать засада.
- Эта побольше... – мыслил он вслух, - За сутки там может пройти человек двадцать, это будет тяжелее...
- Ты хорошо знаешь Кардо, - послышался голос Силины.
- Многое для алхимии и некромантии растет только здесь, - пожал плечами некромант, - Объедем долину?..
- Да, - вздохнула она и попыталась потянуться, - У меня скоро отмерзнет ухо.
- Что?.. – некромант недоуменно скосил глаза.
- Твое ледяное дыхание... - многозначительно протянула она, - Разве нежить дышит?
- Нет, - усмехнулся он, - Но мне нужен воздух, чтобы говорить. Я могу и не дышать.
- Так лучше, - благодарно улыбнулась девушка.
- Первое время после инициации было трудно к этому привыкнуть, - объяснил Саркос, - Но теперь дышу как живой.
- А что было до инициации?.. – спросила колдунья.
- Не помню, - ответил он, пожимая плечами, и слегка сбавляя ход, чтобы лучше ее слышать, - Да и много веков уже прошло, как-никак, мне всего двадцать тогда было.
- Или ты просто не должен рассказывать?
- Может и так, - усмехнулся он, - Но это я должен задавать вопросы, а не ты.
- Может, лучше я? - пыталась парировать Силина.
- Нет, - посерьезнел некромант, - Я видел кое-что, тогда, в Бастусе. Твоих родителей, день, когда...
      Он хотел было остановиться – пара минут ничего не решит, но колдунья подстрекнула коня, а животное слушалось ее гораздо охотнее, чем мертвеца.
- Когда она погибла, да? - продолжила за него девушка, и голос ее терялся в свисте ветра, - Ты подсмотрел мое видение. Ты же воскресил меня, наверное, возникла какая-то связь.
- То есть, ты знала?.. - удивился он, - Знала, что этот демон убил ее?..
- Ну, не он убийца, - протянула колдунья, - Виновен вампир... Думаю, магия Крови. Он укусил ее, из-за него она потеряла силы. Вот кто виновник.
- Магия Крови?.. - переспросил нежить. Он знал об этом немного, слышал только, что испив крови мага, вампир определенным образом может воздействовать на родственников жертвы, но каким именно образом - неизвестно, да и вампиры сейчас в Бастусе, они давно не могут охотиться на людей и вынуждены заниматься разведением скота.
- Я думал, Октави яростно мстят, - задумчиво проговорил Саркос, - Почему он еще жив?..
- А думаешь, почему ты не увидел его лица? - терпеливо ответила Силина, и нежить пожалел, что в данный момент и ее лица не видит, ибо хотел бы знать, как оно выглядит в этот момент.
- Кто-то его покрывает. Кто-то очень могущественный, - добавил Саркос.
- Кто-то, кто не слабее Императора, и… - продолжила девушка, но неожиданно замолчала.
- Что ты?.. - Саркос потряс ее, но никакой реакции не последовало. Чувства, охватившие его самого, были похожи на то, что он ощутил тогда, в Бастусе, только вместо изменившейся реальности он видел только смутные образы. Может, и она видит то же самое, а может дело в том, что связь, оставшаяся после воскрешения, уже сильно ослабла. Очнувшись, Силина перехватила поводья, остановила коня, и мгновенно Лаксан оказался рядом, чтобы принять хозяйку на свою спину.
- Быстрее, - сказала она, - Наш Луксор до смеха невезуч...
- А она часто "видит"… Это может быть полезно, - Саркос улыбнулся, пуская коня во весь опор.
* * *
- Печатай долину, мы уходим! - закричал Ортруд, одной рукой на ходу застегивая рубашку, второй размахивая письмом, пока Патрик разбирался с очередной пачкой вампиров - кое-кто явно хочет, чтобы Октави сегодня побыли домоседами.
- Что такое?.. – спросил он алхимика, когда упокоил последнего из врагов.
- Отец зовет. Едем в Роланд, - ответил брат, застегивая последнюю пуговицу, и улыбаясь недобро и заразительно.
* * *
      Роланд небольшой город, от деревни его отличает лишь наличие крепостной стены. Его окружают благодатные поля, потому большинство жителей занимаются земледелием. Здесь на протяжении сотен лет было так тихо, что даже крепостные ворота почти всегда открыты, по крайней мере, так было до недавнего времени. Небольшие деревянные домики не чета столичным, но Древо Жизни весьма велико – город ведь старый. Предрассветная дымка окутывает город, кажется, он еще спит – не доносится ни шороха, но впечатление обманчиво: раздался звук вьярдийского рога – гулкого и звонкого - и в крепости все пришло в движение.
- Занять позиции! - властно скомандовал Луксор, и солдаты рассредоточились на крепостной стене, а маги заняли место на башнях.
- Лиасса, заклинаю, о, богиня жизни, сохрани нас... - прошептал вьярд, смотря со своей башни на армию демонов, приближавшихся к городу. Висела гробовая тишина, мертвая, обволакивающая тишь всегда окутывала императорскую армию, это лишь усиливало страх, но Луксор не смел показать своих чувств, своего смятения. Всего восемь сотен бойцов против нескольких тысяч, и исход ясен. У них нет выбора между смертью и жизнью, но как принять эту смерть они могут выбрать.
   Его душило отчаяние, но соплеменники смотрят на него - вардея, он не может выдать своих чувств, иначе посеет страх и сомнение в душах свои солдат. В надежде увидеть знак, что его мольбы услышаны, он посмотрел в небо, но оно, стянутое тучами, оставалось непреклонным. Воспоминания о Люценсии заставило сердце сжаться. Так же ли она молила Лиассу?.. Так же ли она смотрела в небо, когда демоны шли на них, окутанные гробовой тишиной?.. Нет, они будут стоять до последнего вздоха, никто не сложит оружие перед недостойным врагом!..
   Губы задвигались, он стал шептать слова оды Лиассе, оды самой Жизни, с каждой секундой они звучали все громче, вливались все новые голоса и скоро хор заглушил эту беспросветную мертвую тишину. В торжественном песнопении приближались к городу демоны, только одами начинались битвы во время Великой войны: Лиассе, Ирасии и одами стражей на их древнем языке. И у демонов была своя ода – «величайшему из богов» Надаросу, они пели ее, если сражались со стражами. Но эти времена прошли…
     Напряжением сковались тетивы луков. Врага примут, как это полагается у вьярдов…
 * * *
     Чета Октави явилась на бал, когда он был уже в самом разгаре. Языки пламени лизали стены города, пахло гарью и паленым мясом, и Кира, увидевшего размеры армии демонов, охватил разумный страх.      
- Мы же не справимся с ними… - покачал он головой, делая шаг назад.
- Не стоит себя недооценивать, - улыбнулся Александр, - Это твой первый настоящий бой, так что держись рядом. Патрик, подстрахуй его. Ортруд и Карина - чуть поодаль. Жак - со мной, сегодня мне некогда будет смотреть еще и за спину.
    Самый юный из сынов Октави наконец вышел из-за спины старших братьев и обнажил меч. Хрупкий на вид юноша держал внушительных размеров щит и меч, он единственный ставил в своем бою больше на оружие, чем на магию. Темноволосый, смуглый и кареглазый, он похож на забрежных вьярдов не только внешностью, но и стилем боя.
- Карина, щиты за тобой, - продолжил мужчина, - Готовность, три... два...
     Девушка раскинула руки, и ладони налились светло-зеленым светом ее рукх. Карина всегда прикрывала, ведь она мастер не только предсказаний, но и защитных заклинаний, а надежный тыл – залог успеха.
    Меч и щит Жака тоже стали наливаться желтым светом, и в рассветном полусумраке его опасное колдовство выглядело божественно красиво.
- Один! - скомандовал Александр, и Октави вступили в бой.
   Они быстро оказались в самой гуще вражеских войск, Патрик и Кир несколько отдалились от остальных, но лишь потому, что Жак мог случайно задеть их - разрушительная магия, заключенная в его оружии никого не разделяла на «своих» и «чужих». Защитники города воодушевились, осознав, что здесь Октави, и, конечно, Воин... теперь они не могли позволить себе проиграть!..
    Кир дышал часто и коротко, все чувства смешались - волнение, ярость, страх, неистовая жажда чего-то, да он и сам не мог понять чего. Сейчас он не мог узнать себя - такой сильный, уверенный, он противостоит стольким демонам разом, вот настоящая мощь, вот на что способен Воин!.. Обострились зрение, слух и даже обоняние, юноша видел и чувствовал намного больше, чем обычно, хотя он и не пребывал в кхадау.
- Сзади налево... - сказал он себе и сразил, - Впереди, право...
    Кир не считал, что убивает, сейчас это лишь игра на выживание, чья жизнь ценнее - этих бездушных тварей, или его, Воина?.. Паразиты, созданные лишь для того, чтобы их уничтожали, вот кто такие демоны, могущество - где она, эта хваленая сила демонов?.. Это вот они-то нагоняют страх на весь Верхний мир?..
    Мысли украли пару мгновений и не опытный в сражениях юноша пропустил огненный шар. Стараниями Карины, ослабившей вражескую магию, он не принес ощутимого вреда, но падение полностью дезориентировало Кира на несколько секунд, ему повезло, что рядом демонов не оказалось - Жак и Патрик заставили всех вокруг осыпаться пеплом, едва завидев, что брат в беде, но множество огненных шаров, уже рассекших воздух, никак не остановить... Время замедлилось, Кир всегда замечал, что в такие моменты время движется очень медленно, но какой толк - тело оцепенело, он видит, как переливается и перетекает в шарах пламя, но пошевелить хоть пальцем - не может. Они уже близко, кожа чувствует жар... Кир закрыл глаза, но внезапно свет огня погас, и с трудом разлепив веки, юноша увидел перед собой Жака, щит которого, накалившийся докрасна, спасал от огня, лившегося теперь сплошным потоком.
- Делай что-нибудь! - воскликнул Жак, но Кир все же не мог выйти из оцепенения.
- Отец! - закричал мальчик, но Александр, оставшийся без прикрытия, и так пытался пробиться к сыновьям, но не мог. И, когда уже казалось, помощи ждать неоткуда, их и демонов разделил барьер из бледно-голубой рукх, и обожженные руки Жака, наконец, смогли отпустить щит.

     Саркос выбивал из коня последние силы, у рта бедного животного застыла пена, и казалось, скоро он и вовсе упадет и издохнет, но даже так не удавалось догнать огромную белую кошку... Вдруг Силина остановилась, и некромант спустя пару минут поравнялся с ней. С холма открывалась величественная картина: у стен стоят, погруженные в легкий туман, войска демонов. Первый луч солнца разделил небеса надвое и осветил город, осветил лучников, пытавшихся как можно дороже отдать свои жизни, осветил вражеский войска, еще довольно свежие, и движущиеся к северной стороне, где шла какая-то особая схватка.
     Глаза Силины быстро бегали, будто ища кого-то в этой резне, и Саркос тоже внимательно смотрел за происходящим, наверное, там, на северной стороне, были Октави - кому еще могут принадлежать такие мощные вспышки магии?.. Внезапно девушка попыталась выхватить из его рук посох, но нежить крепко держал и громко ругался: некромагия это ей не шутки шутить!..
- Повтори чары, - сказала она, не отпуская посох.
- Какие?..
- Последние чары, - девушка говорила так, будто находилась в трансе.
    Заклятье, преследующее демона, его ли она имела ввиду?.. Она отдает свою рукх, значит, если демону удастся отразить заклятье, оно вернется к ней. Остается надеяться, что девушка это осознает. Пожав плечами, Саркос исполнил желаемое, и едва последнее слово слетело с губ, как перед глазами возникла демоница, где-то внутри города она терпеливо чего-то ждала, еще не зная, что доживает последние минуты...
    Эти чары доступны только некромантам – древняя, мощная темная магия, которая будет преследовать цель, пока не настигнет.
     Силина указывает на Роланд, но ничего не хочет сказать, а начинает какое-то колдовство. С ладони сорвался луч густой бледно-голубой рукх, которая стала барьером и разделила демонов и их жертв.
- Себя угробишь, глупая ты ведьма! - воскликнул Саркос, хватая ее за руки, и впервые в жизни ощутил, как земля уходит из-под ног, а мир вокруг начинает медленно вращаться.
"А ну, соберись!" - приказал он себе, понимая - девушка забирает его силы, чтобы питать барьер, и руки не убрал. Она управляется с чужой рукх, как со своей… Владение – редкое и ценное умение, требующее неимоверной концентрации и контроля над собственной магией, ведь обычно тело не может использовать чужеродную силу, даже больше - отторгает ее. Преобразовывать чужую жизненную силу и использовать ее учатся порой сотни лет.
    Саркос почувствовал вес одежды и прикосновение ткани к коже. Что это?.. Ветер довольно прохладен, а в воздухе чувствуется запах гари. Он сидит не на коне, а на тигре, пальцы правой руки сжимают чью-то руку. Его руку. Кожа становится углем, как сгоревшее дерево, но по-прежнему ее сильно сжимают его пальцы. Боковым зрением он видит, что рядом, на коне, сидит вовсе не некромант, это высший демон в истинном обличье, за спиной большие кожистые крылья, глаза с темно-бордовыми белками смотрят, смотрят внимательно и обеспокоенно. Темно-бордовый цвет. Будь белки черными, глаза тоже казались бы черными полностью, но на темно-бордовом фоне каряя радужка смотрелась очень естественно. Почему такой цвет, цвет запекшейся крови?.. Почему не обычный черный? Нежить пытается повернуть голову, чтобы убедиться, но шея не желает подчиняться, ва оздух вокруг наполняется бледным сиянием...
   Вдруг все вернулось на свои места.
- Что это было?! - воскликнул Саркос.
- Люценсия... – сказала Силина и лицо ее озарилось теплой улыбкой, - Ты вернулась…
     Нежить посмотрел вниз - свежие вьярдийские войска схлестнулись с демонами. Тигр вместе с наездницей стал спускаться вниз, в гущу сражения. И он сам тоже не заставил ждать.


   Поредевшее войско вардеи Люценсии – племянницы Эрвина, и старшей сестры Луксора, двигалось настолько быстро, насколько позволяли лошади. Когда началась осада таланарских земель, лежащих на восток от столицы, вьярдийка приняла удар одной из первых, но ситуация стала понятна сразу: им не удержать позиции, пришлось сделать тяжелый шаг - отступить. Люценсия не терзалась муками совести: пусть они и бежали, но лучше сохранить силы для равной битвы - Таланар и окрестные земли были обречены.
 «Только бы успеть!» - думала сейчас она. Связавшись с Динием, вардея узнала о тяжелом положении Роланда и тут же отправилась спасать брата. Сердце билось все чаще - невдалеке расстилается атакованный демонами город, и ее удивил магический купол, отражавший атаки врага, но, увидев источник колдовства, вьярдийка удивилась еще больше. 
"Силина?!" – воскликнула про себя вьярдийка, но некогда было задаваться вопросом, почему девушка, которую она считает названной сестрой, не в Бастусе, и через несколько мгновений армия вьярдов ринулась в атаку.
     Саркос снова зачаровал настрадавшегося коня, да, бедняга вряд ли переживет схватку, но сейчас он нужен в полной силе. Прочитав слова заклинания, некромант взмахнул посохом и сразил нескольких врагов разом, за спиной висел барьер, защищавший от огня - только настоящая темная магия может похвастаться защитой от стихий. Пеплом осыпалось множество врагов, ему больше не требовалось шептать заклятья, достаточно просто взмахнуть посохом и с навершия сорвется последнее сколдованное заклинание. Краем глаза поглядывая за Силиной, Саркос со смехом думал, что ей точно не грозит легкая смерть: он будет поднимать ее из могилы до тех пор, пока не узнает ответы на все вопросы, а с каждым днем их все больше.
    Войска демонов редели, отступать им было некуда, и, пытаясь дороже отдать жизни, они сбивались в мелкие отряды и колдовали все, на что способны, однако исход решен - Роланд спасен, по крайней мере, на какое-то время.
   Рассвет окрасил небо в алые тона, и по поверьям это сулило большие битвы, но и без всяких суеверий понятно - еще не раз прольется здесь вьярдийская кровь. Саркос вздохнул, признав, что все же, вздыхать, не чувствуя, как прохладный воздух наполняет легкие, не так приятно, да и наверное, воздух сейчас теплый, может, даже горячий… Найдя глазами Силину, он удивился: она разговаривала с довольно молодой вьярдийкой в сияющих доспехах, и лицо ее казалось знакомым, хотя некромант и был уверен, что никогда с этой колдуньей не встречался.
- Познакомишь меня со своей очаровательной подругой?.. – с улыбкой сказал Саркос, приблизившись.
- Люценсия, дочь Курсана из дома Гедвин, - окинув некроманта ледяным взглядом, бросила вьярдийка.
- Мы вроде союзники! - попыталась смягчить ее недобрый взгляд нежить, но девушка продолжала смотреть с такой же злобой в глазах. Медовые волосы, глаза голубые, но не льдистые, как у молоденьких вьярдиек, а налившиеся цветом летнего неба - лет семьсот ей, не меньше, и она сильна, раз может держать такие доспехи. Свежая, как горное утро, смелая, как сокол, парящий над битвой, не боясь ни стрел, ни чар, но не знающий, что он настолько хрупок, что один их удар заставит сложить крылья, и едва он коснется земли, как чьи-то сапоги наступят на величественную грудь, проломят ее и втопчут в грязь нежные перья.
   Видят боги, магия дана и женщинам, но недостаточно умело колдовать, чтобы стать уважаемой и любимой вардеей… Лиасса наделила эту девушку неукротимым нравом и силой духа, достойной любого мужчины.
- Я не одобряю действий Владыки, - прямо сказала воительница, - Но он волен делать то, что считает нужным.
- Это Саркос, сын Маркуса из дома Криор, - представила мага Силина, и тут же не позволила вьярдийке обнажить меч, а некромант разочарованно вздохнул.
- Маркуса?! - как змея прошипела Люценсия, пытаясь сломить хватку Силины, - Я убью его!
- Убьешь-убьешь, - покивала девушка, - Но позже. Идет война, успокойся. Разберетесь, когда все закончится.
- Да как можно им доверять!.. - закричала вьярдийка, - Его отец... 
- Люценсия! - Силина сурово посмотрела на воительницу, и та, с недовольным видом, убрала руки от меча, - Ладно. Будь по-твоему. Я убью его позже.
    Снова окатив некроманта ледяным взглядом, вьярдийка быстро удалялась, отдавая приказы солдатам. Силина проводила ее задумчивой улыбкой.
- Потоп, мор, война, мозоль... Не важно, во всем обязательно виноваты некроманты, - драматично развел руками Саркос. Усмехнувшись, девушка поманила его за собой, и они зашагали меж свежих вьярдийских трупов. Однако слой пепла, покрывший землю вокруг города, свидетельствовал и об изничтоженной армии демонов. Саркос внимательно оглядывал тела, настолько забывшись, что только некоторое время спустя заметил внимательный взгляд спутницы.
- Ненавижу свои привычки, - махнув рукой объяснил некромант.
- Привычки? – взгляд девушки стал недоуменным.
    Нежить сделал вид, будто что-то поднимает в ладони – жест, означающий поднятие, то есть, низшее воскрешение, и вызвал на ее несколько побледневшем лице чуть более широкую улыбку.
- Да, такая отличная армия бы получилась, - вздохнул он, останавливаясь вместе с Силиной.
- Еще раз скажешь такое, и я не стану дожидаться окончания войны!.. - послышался уже знакомый женский голос, прозрачный и ледяной. Люценсия возвращалась из города, - Ты знала его, Силина?..
    Девушка действительно смотрела на одно из тел: на щеке мертвого вьярда красовались две небольшие родинки, что большая редкость среди вьярдов и считается особым знаком.
- Нет, не знала, - покачав головой, Силина задумчиво выдохнула, - У него не было никого, кроме двух братьев, и они погибли вчера, едва успев отправить в столицу обрывок письма.
- Если хочешь, мы можем похоронить его отдельно... - сглотнув, спросила Люценсия – она редко видела у названной сестры такой взгляд, и они с Саркосом даже переглянулись - вьярдийка на мгновение забыла, кто это.
- И что, ты сделаешь исключение для солдата, который совершенно ничем не отличался от других, потому что он кому-то там знаком? – резко ответила Силина, и, казалось, вот-вот усмехнется, тем не менее, лицо не изменило бесстрастного выражения.
 - Каждый из этих мертвых солдат был кому-то знаком, кому-то дорог, - продолжила она, - И каждый из них принес жертву во имя победы. Так почему ты готова так легко выделить, и возвести в герои того, кто ничем от них не отличается?..
- Перестань, - мрачно сказала Люценсия, и по лбу ее пробежала складка. Вардея была почти на голову выше демоницы, и потому стоя рядом никак бы не смогла заглянуть ей в глаза, пока та сама не поднимет взгляда. А поднимать взгляд Силина не спешила, и небольшое пространство между девушками почти осязаемо накалилось. Саркос тактично промолчал, но беззвучной усмешки сдержать не смог – его всегда забавляли всякого рода неловкие ситуации, ведь сам он никаких проблем с людьми не испытывал: между некромантами недомолвок не существует. Всегда прямо говорить, что тебе нужно - отличное правило, и все проблемы между людьми происходят от его несоблюдения. И когда обе воительницы перевели на него уничижительные взгляды, Саркос лишь снова расплылся в улыбке старшего брата, наблюдающего за поссорившимися младшими сестрами.
- Идите, догоню, - прохладно сказала Силина, - Оба.
    Люценсия сощурила глаза, смерила некроманта недовольным взглядом и махнула рукой.
- Ладно, труповед, идем…


     Луксор приоткрыл глаза. Все как в тумане, тело налилось болью... Оглядевшись, к своей радости, вьярд не обнаружил вокруг демонов.  «Мы победили?» - спросил он сам себя, но не очень поверил глазам, и попытался встать, но не смог даже сесть - невыносимая боль в груди заставила перестать двигаться. Последнее, что сохранила память - сияние над городом, будто сама Лиасса накрыла его своей дланью. Он наслаждался этим зрелищем уже лежа на земле.
   Теперь боль уходила, все лучше чувствовало себя тело, а прояснившийся разум говорил, что не хочет ничего знать о Роланде. Вьярд ощутил, как поднимается вверх, и вот ноги уже твердо стоят на другой, незнакомой земле. Послышался шорох крыльев, и Луксор увидел человека на крылатой соловой* лошади.  Светлые одежды его развеваются на ветру подобно шелку, лицо скрывает белая глиняная маска, и только глаза – темно-синие, цвета вечернего неба, открыты, смотрят прямо и наполняют душу легкостью и покоем.
- Иди за мной, - сказал всадник.
- Не иди... – послышался вкрадчивый шепот за спиной, и тут же он разнесся глухим эхом по всей долине. Вьярд обернулся - вокруг только безмятежные травы.
- Иди за мной, - повторил всадник уже настойчивее, - Я - Вестник Секапии.
- Секапии?.. Смерти?.. - выдохнул Луксор. Да, немного не так все это он представлял.
- Вернись... - снова разносилось по долине эхо.
- Я приведу тебя в мир, полный счастья, в мир без войны, без страданий, боли и потерь. В идеальный мир... Ты повстречаешься с мертвыми, - говорил всадник, - И встретишь свою сестру.
*Соловая – масть лошадей желтовато-золотистого или песочных оттенков с гривой и хвостом того же цвета или светлее.
- Люценсия жива... – шептал голос за его спиной.
- Что?.. Жива? - воскликнул Луксор, снова резко оборачиваясь.
     Всадник явно злился, но глиняная маска скрывала лицо.
- Иди за мной, сейчас же, иначе отправишься на Северную сторону, и будешь страдать, вечно! Знаешь ли ты, что значит Вечность, маленький вьярд?! - крылатая лошадь стала рыть землю копытом, - Твоя душа будет скитаться по снежной равнине, и рано или поздно ты погрузишься в сон боли, и уже ничто, ничто не сможет тебя спасти!..
- Возьми меня за руку... - снова послышался шепот.
- Не смей! - закричал вестник, хватая вьярда за шиворот, как провинившегося ребенка... Но тут же чья-то могучая рука вырвала его из хватки всадника, и снова вернулась резкая боль. Он глубоко втянул воздух и ощутил тепло чьих-то губ – кто-то напрямую передавал ему огромное количество рукх. Боли от этого процесса, он, однако, не ощутил, напротив – эта энергия наполняла его приятной прохладой. Когда Луксор попытался оглядеться, горячие ладони спасителя легли на глаза, и некрепкая нить сознания прервалась. Вьярд очнулся, когда его уже укладывали на носилки.
- Господин Гедвин! - кричал кто-то из солдат, - Дорогу, дорогу!
    Люценсия шла рядом, держа брата за руку.
- Ну и невезучий ты, братец, - усмехнулась она, завидев, что он приоткрыл глаза, - Разрушили всего две башни, и одна оказалась именно твоей...
- Сестра... - негромко проговорил он, - Ты и правда, жива?.. Это не сон?..
- Я дала слово, что вернусь, - снова улыбнулась девушка, - Как я могла нарушить слово, данное брату?..
    Девушка огляделась, высматривая кого-то.
- В дом наместника! – нетерпеливо скомандовала она, - Где целитель Морен?.. Я же пять минут назад посылала за ним!
    Дом наместника оказался весьма скромен, но целителю все равно, где лечить. На переднем дворе вальяжно расположились на отдых Октави, усталые, но довольные… Каждый из проходивших мимо останавливался перед ними и благодарил. Часто слышались перешептывания «Это же Воин!.. Воин помогал нам!»…
     Кириллион еще не вполне привык к такому обращению, потому старался сохранить спокойствие, но вдруг он забыл обо всем – его взору предстал огромный норийский тигр. Он глаз не мог оторвать от красавца, и только потом заметил идущую рядом с великолепным животным Силину. Он увидел ее не первым, но понимая, что никто не предпринимает никаких действий, остался на месте. Ортруд окликнул ее без позволения отца, Карина тут же шикнула на брата, а младшая медленно приблизилась к родственникам. Повисла тишина.
- Давно ты здесь? - спросил, наконец, Патрик.
- Как только появился купол, - ответила после небольшой паузы она.
   Снова повисла неловкая пауза.
- Тебе лучше уйти, - заявила Карина, - Окружающие начинают замечать все. Не к чему им знать, что творится в нашей семье!..
     Оглядев родных, Силина кивнула и медленно повернулась, но Александр опустил руку на ее плечо.
- Ты запечатывала Кардо? – спросил он, но в голосе не было ожидаемой подозрительности. Девушка не спеша повернулась к нему, тем самым мягко заставив отцовскую ладонь освободить ее плечо, а потом очень медленно кивнула, не разрывая возникшей связки двух взглядов.
- Я конечно доведу ее до ума, - продолжил мужчина уже более привычным для себя деловитым тоном, - Но печать довольно неплоха, если учесть твою неопытность в этой сфере магии.
- Приятно получить похвалу от такого признанного мастера, как ты, Александр, - слегка склонив голову, ответила ему дочь.
- Купол тоже твоих рук дело? – спросил он, щуря взгляд, и продолжил, не дожидаясь ответа, - У тебя всегда было не слишком много рукх, вижу и сейчас она на исходе.
- Твой внутренний взор безупречен, как и всегда, - покивала Силина. Отец подал знак детям, и они поднялись.
- Мы возвращаемся в замок, - вновь обратился он к младшей, - Ты с нами?
     Ветер пронесся по головам магов, взъерошив волосы и придав атмосфере немного ненужной тревоги. Никто из чужаков никогда не понимал, что творится в сердцах Октави, и почему они ведут себя именно так узнаваемо, по-особому. Их жесты, выражения лиц, даже слова – все они делали по-своему, и конечно их отношения между собой тоже удивляли пришлых, впрочем, никто не мог точно сказать, что именно удивляло. Однако даже впервые встретившись с одним из Октави любой сразу понимал, кто перед ним.
      Обворожительная Карина, еще недавно с наслаждением вонзавшая острие клинка в тела демонов. Жак, небольшой, но крепкий, с прямым, очень пристальным и открытым взглядом, в котором, тем не менее, всегда что-то таилось. Ортруд в небрежно расстегнутой белой рубашке в тонкую кремовую полоску, и засученными рукавами. На губах алхимика пляшет извечная мимолетная улыбка, а взгляд дружелюбен, но никто не смог бы поклясться в том, что точно знает, какие мысли могут скрываться за зеркальной поверхностью этих глаз.
     Патрик, высокий и темный, как волосами, так глазами и мыслями. Тонкие губы всегда сжаты, будто каждое его слово отдается в мире непоправимыми последствиями, как хорошими, так и плохими, но он не хочет влиять на окружающее ни в том, ни в другом случае. И, конечно, Александр, возвышавшийся над детьми как могучий столетний дуб над порослью. Нет, ростом мужчина едва ли на ладонь превышал старшего сына, но возвышался, несмотря на это. Гордый, непоколебимый, и не терпящий возражений.
     Вполголоса, долгими вечерами у камина, точно зная, что их не слышат чужие уши, люди в своих разговорах называли Октави не домом, не родом, не семьей, а львиным прайдом. Но, конечно, чужие уши всегда находились, и слухи сочились, как сукровица. Октави лишь усмехались - как и положено высокородным хищникам, чужое мнение их не интересовало.   
- Есть дела, требующие немедленного решения, так что приеду, когда покончу с ними, - ответила Силина отцу, и многозначительно добавила, - Если вы все, конечно, не будете против.
- Мы не будем против, - говорил Александр, - Если ты, в свою очередь, будешь помнить свое место.
     Он не стал дожидаться ответа дочери, снова подал знак остальным детям, и чета Октави степенно удалилась, провожаемая молчанием.

- С господином Гедвином все будет в порядке, - пробормотал Морен, накладывая повязку, - Несколько переломов и ушибов, и, конечно, эта странная рана на груди... Она, конечно, глубока, но не опасна, будто затянулась… Не представляю, как это возможно.
     На последних словах он приостановился в задумчивости, но, поймав на себе пристальный взгляд вардеи, тут же вернулся к работе.
- Брат полон загадок, - улыбнулась Люценсия и перевела взгляд на дверной проем, в коем показался уже знакомый некромант.
- Тебе-то что надо?.. - буркнула вьярдийка, но Луксор даже приподнялся с постели.
- Саркос?.. И ты здесь?.. – с неподдельным удивлением спросил он.
- Да, с Силиной приехал, - улыбнулся некромант.
- Вы знакомы? – с некоторой брезгливостью сказала девушка, переводя взгляд с брата на ненавистную нежить и обратно, - А ты знаешь, чей он сын?..
- Знаю... - мрачно выдохнул вьярд, - Но поверь, он хороший человек.
- Люценсия, - неожиданно обратился к вьярдийке Саркос, - Я хотел узнать, как тебе удалось выбраться из Таланара?.. Там же демонов не меряно, говорили, ты погибла.
- И я бы хотел узнать, сестра - улыбнулся Луксор, а та недовольно вздохнула, поглядывая на нежить.
- Мы приняли удар одними из первых, - с неохотой заговорила девушка, - Я и мой легион. У нас не было шансов, я решила, что лучше бежать. Демоны гнались за нами, но что-то отвлекло их, и дало нам шанс сбежать. Мы скрывались в лесах и не могли даже весть передать... Ждали момент, когда можно будет вернуться. И когда, наконец, удалось связаться с командором Динием, он рассказал о тяжелом положении Роланда, сказал, что ты там… Я повела солдат напролом, через долину Седых Холмов. Но нам вновь повезло.
- Лиасса не оставляет нас, - благоговея, сказал Луксор, - Вы подоспели в последний момент, еще бы чуть-чуть…
- Я рассказала обо всем командору, - продолжила Люценсия, - Он сказал, чтобы мы отправлялись, а Легион уж удержит демонов. Демоны были совсем рядом с границей, когда повернули назад.
- Но, все-таки, что могло отвлечь демонов и дать вам скрыться?.. – произнес Луксор, отводя задумчивый взгляд.
- Когда узнаю, сама тебе расскажу, - ответила вьярдийка, бросая косой взгляд на Саркоса, похоже не желая, чтобы тот слушал их разговор, - А с этим ты где съякшался?.. 
- В Бастусе, - махнул рукой Луксор, - Когда я отправился по просьбе господина Октави...
    Люценсия не меняла настороженного взгляда.
- Ладно, пойду я, - засобирался Саркос, - Поправляйся, лесовик.
- Какой он тебе лесовик?! - взбесилась вьярдийка, и вскочила, если бы брат не держал ее за руку.
- А какой я тебе труповед?.. – с обезоруживающей улыбкой парировал нежить и скрылся в коридоре.
     Возмущение сменилось недовольством, вьярдийка подсела поближе к брату и перевела на него настороженный взгляд.
- И с чего ты взял, что он хороший человек? – требовательно спросила она.
     Лицо Луксора погрустнело, в памяти пронеслось все, случившееся в Бастусе: озеро, битва с демонами, а потом - заточение в Черной Горе.
- Он боролся за мою жизнь, даже когда я сам опустил руки, - негромко проговорил вьярд, - Думаю, это многого стоит.
- Не смей доверять некроманту! – воскликнула Люценсия, - Да он только и ждет, чтоб забрать твое сердце и воскресить друга, брата, женщину, или просто, ради забавы!..
* * *
- Ты переборщила сегодня с чужой силой, Силина, - вздохнул Саркос, ступая в сень сада. Сгорбившись, девушка сидела на скамье, а Лаксан лежал рядом. На этот раз при приближении нежити он даже не зарычал, удовлетворившись лишь оценивающим взглядом.
- О чем ты?.. – попыталась сыграть непонимание Силина. 
- Печать, барьер, Луксор... Может это, все-таки, логично?..
- Все под контролем, - спокойно ответила она.
- И почему ты здесь, раз все под контролем? – некромант присел рядом.
- Устала немного, может, усталость это, все-таки, логично? – идеально имитируя его тон, ответила Силина.
- Не боишься сорваться на глазах у всех? Да и… ты не любишь вопросы, - он ехидно улыбнулся, - А у Люценсии они явно есть, так что решай - принимаешь помощь или остаешься здесь, на растерзание красавице-вьярдийке.
- И тебе даже не стыдно?.. – усмехнулась девушка, - Ты же не просто так бескорыстно хочешь помочь.
- А не надо было лезть в то, чего даже я сам не помню, - улыбка сползла с лица некроманта, и его взгляд мог показаться весьма угрожающим.
- Ты сам не убрал руку, - парировала девушка, - Магия раскрывает все тайны, и не зависит от чьей-то воли.
- Вьярдийка… - протянул Саркос, глядя на приближающуюся Люценсию, - Ну что, ты идешь со мной или нет?
     Девушка шумно втянула воздух сквозь сжатые зубы, и кивнула, указывая взглядом на Лаксана. Тигр опустился на землю, чтобы маги заняли место на его спине.
- Кнашья нежить, а ну вернись! – закричала вьярдийка, - Я задушу тебя собственными руками!..
   В их сторону полетело несколько заклинаний, но так и не достигли цели, увязнув в ответной магии некроманта.
- Она идет по своей воле, - бросил через плечо Саркос, покрепче прижимая к себе колдунью – вдруг вьярдийка попытается вытянуть его добычу какими-нибудь чарами?.. – Она должна мне. Спроси у своего брата.
- А ты должен мне! – яростно выговорила девушка, - Твой отец вырезал мою семью!
    Нежить рассмеялся.
- Я устал повторять, но… - улыбка исчезла, а голос стал хлестким, - Это. Долги. Моего. Отца. Запомни, вьярдийка, и больше не смей мне напоминать.
- Отпусти ее, и мы будем в расчете! – прекрасное лицо вьярдийки исказило отвращение и гнев.
- Я тебе ничего не должен, - повторил он с недоброй ухмылкой, - А сейчас мы уйдем, и ты не будешь колдовать чары мне в спину, а иначе…
    Нежить небрежно поднял голову Силины и прикоснулся посохом к шее. Люценсия зло шикнула, но опустила руки, и в то же мгновение тигр сорвался с места, чтобы вывезти их из города. Мимо проносились луга, тигр, казалось, сам знал, куда их нужно везти – ближайшая долина порталов не близко.
- Я снова кое-что видел, когда ты забирала мои силы, - заговорил некромант, едва только тигр немного сбавил темп, - Что это было?
    Повисла тишина. В ней гулко раздавался шорох шагов Лаксана и его шумное дыхание, а колдовским чутьем он слышал биение их сердец – учащенное тигриное, и медленное, сильное – Силины, возможно, даже слишком медленное.
- Ты видел моими глазами… - негромко ответила девушка.
- Твоими глазами? И что это значит? – воскликнул он, - Я видел себя в обличье демона!
- А разве бывают демоны-некроманты?.. - еще тише произнесла Силина.
- Что за глупости, нет конечно! – возмутился он.
- Вот, ты сам можешь ответить на вопросы, - уже едва слышно прошептала колдунья и окончательно обмякла.
    Саркос недовольно вздохнул, хватая ее покрепче. Он развивался как некромант, умеющий быстро поднять толпу скелетов, а его учитель – Маакс – как маг, управляющий разумом. Маакс может достать все ее знания, конечно, не гуманными методами – еще никто из его «опрашиваемых» не остался в здравом рассудке, и, зная это, девчонка все равно пошла с ним… Саркос не мог понять, то ли она настолько глупа, то ли действует с тайным умыслом? Еще и эти странные видения... Впервые за многие годы Саркос увидел на горизонте разгадку своей собственной тайны, а Маакс будет рад выведать секретные знания Октави, и ему не обязательно знать, что сам Саркос хочет увидеть. Осталось лишь дождаться и правильно использовать маленькую колдунью.
- Ну, Беллум, жди гостей, - покачал головой Саркос, открывая портал в Ноколо.
     Нежить не славится гостеприимством – это известно каждому. Жители Ноколо никогда не впустят в дом незнакомца, не проверив дорожную сумку и карманы, и только убедившись, что у гостя нет ни оружия, ни проклятых амулетов, впускали в дом, да и то, только во внешний его круг, внутренние же покои накрепко заперты для любого чужака. Но для Силины Саркос сделал исключение. Уже много сотен лет раскрытый портал, через который тот, в ком течет кровь Криоров, может попасть домой, располагался на нижнем уровне подвала. Переступив порог портала, Саркос позволил себе расслабиться – плечи чуть опустились, внутренний взор притупился.
     Он шел коридорами, пустоту которых нарушали лишь зажженные факелы, и думал, зачем их замку этот подвальный лабиринт?.. Что страшного случится, если не отдавать дань традициям? Однако, раскрыв первую дверь на своем пути, Саркос столкнулся с братом, и забыл о размышлениях.
- Сразу понял, что ты здесь, - сказал Беллум, осматривая Силину, как товар. - Свеженькая. Поупражняться, что ли, решил?
- А для ее матери ты, между прочим, открывал здесь все двери, - ехидно заметил Саркос.
- Это дочь Катрины? – изумленный, он бросил на нее новый взгляд, - Но не Карина... Карина похожа на мать.
- Младшая.
- Что с ней? Вроде не ранена.   
- В совершенстве обучена Владению, - начал Саркос.
- А кто второй? – деловитым тоном осведомился Беллум.
- Что? – младший брат недоуменно посмотрел на старшего.
- А ты не заметил, что такие сильные маги среди Октави рождаются раз в тысячу лет, ну, может – полторы. И рождаются парами, - объяснил вопрос король, - Кто второй, тот последний? Кириллион?
     Интерес брата вызвал у Саркоса добрую улыбку. Каждую минуту тот оставался неутомимым стратегом и политиком – из любой ситуации он старался извлечь максимум информации, полезной для государства.
- Не знаю. Я еще не видел его, - ответил он после недолгой паузы.
- И в каких ты с ней отношениях? – продолжил «работу» Беллум, - Сможешь через нее наладить былой контакт с домом Октави? Меня Александр не жалует, и ты знаешь почему.
     Саркос вздохнул. Цели брата, в общем-то, совпадали с его собственными, да и дружбу с домом Октави действительно уже давно пора наладить – годы нынче трудные.
- И она тебе доверяет, такое нельзя терять, - продолжал Беллум, поднимая как кусок мяса свисавшую руку девушки, и как всегда быстро перешел на другую тему, - Человеческое тело слишком хрупкое для Владения. Ей бы стать нежитью.
- А я уже воскрешал ее, - сказал Саркос, смеясь, - Обзавидуется же Маакс, когда узнает, что я воскрешал без сердца, а она даже нежитью не стала!..
- Даже без сердца?.. - удивился Беллум, и мизинцем понажимал на щеку девушки, - А она и правда, живая. И, кажется, у нее жар - лицо покраснело.
- Что в таких случаях делают?.. – скривившись, спросил Саркос.
- Я-то откуда знаю! - вскинул руками Беллум, - Отнести ее в комнату Катрины, пусть отдохнет, а там видно будет. К утру либо загнется, либо выздоровеет. Ну, а не выздоровеет, найдем какого-нибудь целителя, мы же не изверги.
- А ты до сих пор оставляешь ту комнату пустующей? - усмехнулся Саркос, - Нет, отнесу в мои покои. В мои старые покои. Так ее крики тебя не побеспокоят.

Глава VIII. Чужие тайны тяжелее своих.
     Александр краем глаза видел, как склоняются перед ним слуги Эрвина, коротко кивал им и шел дальше. Однако их восхищенные взгляды предназначались не ему, а Карине, грациозно идущей рядом. Девушка облачена в строгий темно-зеленый камзол и свободные бледно-зеленые штаны, больше похожие на юбку. Тем не менее, это облачение не только красиво, но и практично – свободный покрой не стесняет движений, а материал, из которого оно сшито – крепкий калион, так что это еще и неплохие доспехи.
    Карина сдержанно улыбалась и едва заметно склоняла голову в приветствиях бесконечным гостям дворца, которые, похоже, так и норовили приехать сюда, как только шел слух, что Карина в Абитосе. Многие уже просили ее руки, но, конечно, еще никто не добился. В своем юном возрасте она могла похвастаться столькими отказами, сколькими не могут даже львицы вьярдийского общества.
    Александр и сам восхищался дочерью, отчасти и потому, что она невероятно похожа на мать – женщину, которую он любил, и будет любить. Тем не менее, даже присутствие любимой дочери не развеивало хмурых мыслей. Они роились в голове, как взволнованные пчелы - Император совершил нападение на Роланд, значит, нашел способ снять печать с долины, печать, поставленную самими Конрадом и Флавией. Создать более сильные чары пока никто не в состоянии, так что выход только один...
- Нужно уничтожить долину Роланда, - сходу заговорил Александр, едва войдя в приемную залу Эрвина. Карина сделала изящный поклон, и приняла очередной, весьма завуалированный восхищенный взгляд.
- В чем дело? - изумился Владыка.
- Император точно нашел способ распечатать долину, иначе бы не пытался ее захватить, - сказал глава дома Октави, не меняя хмурого выражения лица.
- Но она очень большая, это хорошая позиция! – возразил Эрвин, и взял в руки карту, будто она могла подтвердить его слова.
- Да вы жили прекрасно, даже не зная, что долина существует! - зло воскликнул Александр, - А теперь вдруг она вам так нужна?
    Мужчина не был Октави по крови, он пришел в род, женившись на Катрине, но никто никогда не посмел назвать его пришлым не только из-за недюжинных магических способностей, но и за его дух. Смелый, держащий свое слово, знающий себе цену... Такими были все Октави. Они никогда не отступали, всегда шли только вперед, не оборачиваясь - что было, то кануло в Вечность.
    У них не осталось ничего - нет государства, нет армии... Осталась только личная сила, за которую их продолжали уважать и бояться. После смерти жены, Александр стал первым за всю историю пришлым, возглавившим дом, и не мог позволить себе разрушить все, что Октави создавали поколениями.
- Вы тысячу лет прекрасно обходились без этой долины, что изменилось? - продолжал наступать Александр, - Или, может, у вас есть лишние солдаты, чтобы защитить Роланд?.. Мы не сможем каждый раз участвовать в защите этого города. Вы хоть знаете, сколько войск Император положил, чтобы не дать нам сегодня выйти из нашей долины?.. Думаете, мы просто пришли, покидали пару заклинаний, и ушли?.. Не переоценивайте силы, ни свои, ни наши – посмотрите, как измотана моя дочь!..
     Тут взгляд Эрвина, конечно, переместился на Карину. Девушка вежливо улыбнулась, и хотя выглядела она обворожительно, даже самый слабый внутренний взор смог бы заметить, что от всей рукх у нее осталась едва ли пятая часть.
- Простите, леди Карина, что вам пришлось оставить столько сил у Роланда, - сказал Эрвин, - Но все-таки, Александр, чего вы от меня хотите?..
- Я хочу, чтобы вы научились дисциплине, - с неугасающим раздражением продолжал тот, - Будьте добры, скажите, где же войска?..
- Я считал, легион вардеи Люценсии подоспел вовремя, - официальным тоном ответил Владыка, и во взгляде мелькнуло высокомерие.
- Вардеи, вовремя, - вызывающе передразнил Александр, - Думаете, от дара моей дочери укрылся тот факт, что легион вардеи Люценсии подвернулся вам по счастливой случайности в самый последний момент, а до этого вы и не собирались посылать никакие войска?..
     Владыка побледнел. Кадык его прыгнул вверх-вниз, и он на мгновение опустил взгляд, но тут же пошел в наступление.
- Конечно, весть от легиона вардеи прибыла невероятно вовремя, - сказал он, слегка подаваясь вперед, - Но я, безусловно, прислал бы другой легион, если бы этого не случилось.
- То есть, вы хотите подвергнуть сомнению то, что увидела моя дочь? – с вызовом спросил маг.
- Со всем уважением, но видения можно трактовать по-разному, - продолжал гнуть свою линию Эрвин.
- По-разному? – воскликнул Александр, - Как можно было трактовать ваше заявление о том, что «младшая Октави наверняка напишет отцу, и они явятся в Роланд, так что с войском можно повременить»?..
    Эрвин выглядел так, будто получил удар в лицо. Впрочем, это выражение исчезло почти мгновенно, уступив место маске холодной сосредоточенности.
- Я могу вас уверить, что такого не было, - сглотнув, сказал он.
- То есть, моя дочь лжет?.. – спросил мужчина, бросая взгляд на Карину. По его тону было ясно, что слова ее он и не думал подвергать сомнению.
- Господин Александр… - нерешительно начал Эрвин, и не смог скрыть растерянности.
- Моя дочь лжет? – настойчиво повторил тот.
- Я… - протянул Владыка, и воскликнул, ударяя кулаком по подлокотнику, - Да чего вы от меня хотите?!
- Я хочу, чтобы вы выучились дисциплине! – прокричал Александр, и продолжил только тогда, когда стихло долгое эхо его крика, - Мы явились вам на помощь, а вы подставили нас под удар. Вы, вероятно, подзабыли  величину угрозы? Так давайте я вам напомню! Представьте долину Абитоса. Конрад и Флавия поставили на город три печати запрета. Первая не позволяет магически перемещаться на территории города и в окрестном лесу. Наличие второй запрещает все порталы, открытые с использованием рукх Хаоса, то есть, открытые демонами или вампирами. Вторая не позволяет открываться порталам в пределах городских стен – дабы враги, которым все-таки удается прорваться через вторую печать, появлялись за городом, и уже там их найдут и обезвредят. Эти три печати требуют на свое содержание очень много рукх, и, если мне не изменяет память, а она никогда еще мне не изменяла, половину рукх отдаете вы, целитель Норок, и еще несколько сильных магов из высшей знати, а вторая половина берется с жителей города, коих сколько?.. Несколько десятков тысяч?.. Из любого, кто ступает на землю Абитоса, печати начинают потихоньку вытягивать рукх, и за день выходит больше половины всех имеющихся сил обычного человека. Представили, да?.. Вы – Владыка земель и городов, глава Вьярдеры, целитель Норок, несколько могущественных магов, среди которых и Даор тоже, и несколько десятков тысяч жителей города в придачу. А теперь умножьте свою долину в несколько раз и получите долину у нашего замка.
- Вы очень могущественные маги… - попытался прервать его Эрвин, но Александр вновь оборвал.
- Нет уж, давайте продолжим наши расчеты, поверьте, вашего времени они отнимут немного, - сказал он, усмехаясь, - Так на чем мы остановились? Ах да, долина. Печатей на нашей долине тоже три, и сверху еще одна – не позволяет открывать большие порталы, и у нас нескольких десятков тысяч горожан, которые бы кормили наши печати своей рукх. Мы каждый день отдаем свою, и, знаете, Эрвин, это наш дом и наше дело, так что на это я и не думал жаловаться. Но покидая дом, мы должны положить на долину полную печать, чтобы ни единая душа не могла через нее проскользнуть, ведь, во-первых, этот дом – родовое имение Октави, а во вторых, безопасность нашего дома и долины, залог безопасности всего верхнего мира.
- Для вас аспект «родовое имение Октави» стоит на первом месте, а безопасность верхнего мира только на втором? – усмехнулся Эрвин, пытаясь восстановить былую невозмутимость, но под суровым взглядом Александра улыбка сначала окаменела, а потом медленно осыпалась.
- Я еще не закончил, - ледяным голосом сказал мужчина, и Эрвин нервно сглотнул, потому что тот молчал, будто раздумывая, а стоит ли он – Владыка Вьярдеры – дальнейшего разговора. Когда Александр продолжил, вьярд не сдержал облегченного вздоха.
- Представьте огромное количество рукх, которая ежедневно требуется на поддержание печатей в Абитосе. Так вот если полностью, до смерти иссушить и вас, и Норока, и всех остальных, и в придачу горожан Абитоса, взятой рукх не хватит на полную печать долины у нашего замка. И я уже не говорю про то, чтобы ее не просто наложить, а еще и работать заставить. И дабы не принижать вашу силу, я не стану подсчитывать, сколько десятков, а может быть и сотен вас потребовалось бы на такую печать. Я посчитаю в Октави. Когда мы покидаем дом, один из нас должен оставить почти всю свою рукх, чтобы поставить печать, а потом каждые два часа еще один из нас вынужден отдавать всю рукх, чтобы печать не рассыпалась. Карина, покажи ему.
      Взгляд его, коснувшись дочери, потеплел. Девушка сделала шаг вперед, и взмахнула рукой, привлекая внимание – она полностью сняла с себя чары сокрытия, и теперь каждый мог не только увидеть сколько у нее сейчас сил от общего числа, но и сравнить ее силы со своими. Эрвин взглянул внутренним взором и обомлел: рукх, плескавшейся на самом дне сосуда, то есть, ее тела, было больше, чем у него в те редкие дни, когда удавалось побыть при полных силах. Убедившись, что вьярд оценил могущество Карины, Александр подал ей знак, и девушка вновь скрыла свою рукх.
- Каждый из нас равен вашему легиону, - сказал он то, что и так было общеизвестно и не вызывало никаких сомнений, - Идет война, и смерть – неотъемлемая ее часть. Но если кто-то из моих детей погибнет потому, что вы решили поберечь солдат – пеняйте на себя.
     Эрвин опустил пристыженный взгляд. Скрывать все и дальше не было никакого смысла – он ведь действительно сказал все это Динию, чем заслужил от него странный взгляд, но никакого ответа.
-Так что же вам нужно от меня?..  – в который раз спросил Эрвин, но по его дрогнувшему голосу Александр понял, что дело сделано.
- Я уже сказал, - отозвался Октави, - Нужно уничтожить долину.
- У меня нет таких силы, - покачал головой Владыка, стараясь избежать пересекаться взглядами с обоими гостями, но особенно с Кариной.
- Я сам этим займусь, - снисходительно ответил маг и добавил, смягчившись, - Ведь это очень большая долина, по размерам почти с абитосскую.
- С абитосскую?! – воскликнул Эрвин, - Неужели она настолько велика?.. Тогда не удивительно, почему спустя тысячу лет печать ослабла!
     Александр, улыбнувшись, кивнул. На прекрасном лице Карины тоже промелькнула улыбка – ей редко доводилось показывать другим, сколько у нее на самом деле рукх, так что реакция Эрвина ей понравилась, и она все время смотрела с него, стараясь встретиться взглядом. Сама с собой она заключила пари, что увидит в них смятение или смущение.
- Но кто же столько лет держал такую печать?.. – спросил Владыка, наконец понявший величину угрозы: потеря Роланда практически равна потере столицы.
- Никто, - ответил Александр, и торжествующе наблюдал, как глаза Эрвина округляются еще сильнее, - Конрад и Флавия с помощью специальной магической техники оставили там столько своей рукх, что хватило на тысячу лет. Мы наложим чары уничтожения, но долина исчезнет только дней через семь. Демоны снова могут напасть, держите ухо востро. И будьте готовы подвести войска в любой момент.
    Мужчина не стал дожидаться ответа, подал знак дочери, и они откланялись – нужно выехать засветло, чтобы как можно раньше добраться до Роланда. Но у самой двери Эрвин окликнул их.
- Да?.. - обернулся маг.
- Александр, - странным голосом заговорил вьярд, они не мог понять, что в этом голосе - может, волнение, а может еще что-то, - Вы спасли моего племянника...  Я снова у вас в долгу.
- У вас будет возможность отплатить долги, - сдержанно улыбнулся Александр. Главное, чтобы Эрвин не забыл о своей благодарности, когда Октави действительно потребуется помощь.

* * *
  Тяжелый засов отодвинулся и открыл толстую дверь. Саркос остановился: множество чувств захлестнуло его - столь ненавистное место... Захотелось уйти, сейчас же, но взгляд пал на Силину. Явно понадобятся оковы, что делают мага беспомощным, и они есть только в каземате замка и...  в этой комнате. 
- Жозефина... - прошептала девушка, - Не оставляй меня!.. Ты ведь хотела детей… У нас будут прекрасные дети, только не оставляй меня!..
- Кажется, не я один подглядывал сегодня, - усмехнулся некромант, переступая порог. Мебели в комнате было немного: небольшая полка, уставленная книгами, платяной шкаф и кровать с пологом. Сюда давно уже никто не заглядывал, а слуги вряд ли прибирались тут чаще, чем раз в два три года, так что все покрывал изрядный слой пыли, а углы заросли паутиной. Затейливые символы, покрывающие стены, потускнели, но по-прежнему безупречно работали, а кроме этого Саркосу ничего не было нужно. Он положил девушку на кровать.
- Норок, у тебя же бывают видения, скажи, кто убил ее?! - закричала Силина.
    Эрвин… Наверняка Владыка один из тех, чья жизненная сила пошла на печать Кардо, и колдунья переживала заново моменты, которые вьярд похоронил в своей памяти. Саркос не хотел знать тайны других, но среди вороха воспоминаний она наверняка упомянет и его собственные. Интересно, есть ли в этом умысел? Просто так ли она именно Эрвина попросила одолжить рукх?..
- Кнах… Нехорошо болтать о чужом, - покачал головой Саркос и закрыл ее рот кляпом, - Ты и сама узнала тайны этих людей без их ведома, - с укоризной добавил он, начиная снимать с нее верхнюю одежду. Снова сдавленный крик огласил комнату, с ладоней сорвались языки пламени, но нежить схватил ее за руки. Девушка отбивалась, но Саркос держал крепко, а стоило ей немного притихнуть, он тут же привязал ее руки и ноги к стойкам кровати. Силина осталась в тонкой нижней одежде и корсете, который являлся неотъемлемой частью хороших магических доспехов, особенно это касалось доспехов демонов, ведь средоточие их жизни – солнечное сплетение. Корсет идеально облегает тело, и за счет того, что вся его поверхность соприкасается с кожей, маг может наполнить рукх свой калион настолько быстро, насколько позволяют его способности, а сама ткань плотная, что дает возможность впитывать большое количество жизненной силы и, соответственно, отражать сильные чары.
- Подожди пару минут, - извинился Саркос, хотя и знал, что она его точно не слышит. Кинжал легко разрезал мертвую плоть, и медленно потекла густая темная кровь. Ею нежить стал рисовать затейливый символ на груди бившейся в бреду девушки, и такие же появились скоро на ее лбу, коленях, ступнях и ладонях. Пока эти символы не стерты создателем, колдунья полностью лишена магии и не сможет себе навредить. 
    Саркос удовлетворенно кивнул и по пробравшей Силину дрожи, понял, что она замерзла – это удивило его. С чего демонице мерзнуть от обычного холода? Он открыл дверцы шкафа, чтобы достать одеяло. На крючках до сих пор висит его старая одежда… Все это лежит здесь еще с тех пор, когда ему нужна была еда, вода, сон и теплые вещи, со времени до инициации, когда он еще был живым... До двадцати лет любой ребенок некроманта обычный человек, и только в двадцатый день рождения происходит его инициация - проклятие Секапии превращает его в нежить и стирает память. Но это только на словах - Саркос был бы рад, если бы проклятие действительно стерло память, на деле оно просто притупило воспоминания. Он помнил, что отец ненавидел его, лишил трона, называл выродком, но не помнил почему. Саркос думал, что это из-за матери, но чем провинился ребенок, если мать умерла, являя его на свет? Как можно винить в смерти Маркины его, Саркоса?.. Если судить так, то и Луксор должен винить в смерти своей семьи именно его, ведь Маркус убил их всех чтобы забрать сердца для воскрешения жены. Нет, дело в чем-то другом... Не зря же он закрыл его в этой комнате, в самой дальней части замка, не зря же никому, даже Беллуму, не позволял заходить к нему... Братья впервые увидели лица друг друга после инициации Саркоса, до этого общаясь только через дверь.
- Отец называл меня выродком, а я стал самым молодым некромантом в академии, - усмехнулся нежить, - Какая ирония.
     Стать настоящим некромантом дано не каждому кориану. Обучение может занимать более века, маг остается учеником до тех пор, пока не достигнет определенных высот. Поднять одно тело из могилы может каждый кориан – это не сложно, и всех, кто может это сделать, живые называют некромантами. Сами же некроманты называют таких «некромагами». Некромаги владеют простейшими техниками поднятия, и специализируются больше на магии проклятий и на контактной магии из арсенала боевой некромантии.
    Настоящий же некромант внутренним взором своим видит каждую мертвую кость, заключенную в земле, и может воззвать к ней. Может соединить кости от разных существ, сотворив невиданного мертвого зверя. Может поднять трупы даже с самого дна Океана, даже из самой глуби земли. Однако немногие живые знали об этом, а, тем более, видели – некроманты предпочитают не демонстрировать свои настоящие умения, и лишь раз, во времена, о которых уже давно вспоминают лишь по легендам, некроманты дрались в полную силу, защищая столицу своих знаний – Дирио, город, где обучался каждый из них.
    В тот день несметная рать еще единой Вьярдеры подступила к воротам Дирио, и их предводитель, уверенный в своей безоговорочной победе, потребовал, чтобы совет старейших сдался на милость победителя. И вьярды узнали, насколько часто, как вглубь, так и вширь, насажены могилы на кладбищах вокруг Дирио. Но некому было рассказать о том, как все случилось на самом деле, так что город сохранил свою тайну, легенды все множили слухи о том, как бесследно пропало бесчисленное вьярдийское воинство, а кладбища получили ощутимое пополнение.
    С демонами же дела обстояли сложнее. Самое эффективное оружие против поднятых трупов – огонь, а уж его демонам не занимать, к тому же, они сгорают, а некроманты не в силах воззвать к пеплу – Саркос давно уяснил все тонкости своего дела, а именно этот неприятный факт о демонских телах узнал на практике и при довольно печальных обстоятельствах.
    В студентах юные некроманты ходили до полутора веков, но Саркосу потребовалось коротких двадцать лет, половину из которых лорд Маакс заставил практиковаться под его надзором. Лорд Маакс... единственный кто кроме отца видел его до инициации и молчавший обо всем, что этого касалось.
- Надо бы поспать… - вздохнул он. «Сном» некроманты называли время, когда отключали разум, чтобы восстановить силы. Закрыв глаза, Саркос медленно выгнал из головы все мысли, туман стал обволакивать его, но через эту легкую дремоту он продолжал слышать сдавленные крики и метания Силины.
    По ощущениям прошло несколько часов, и силы Саркоса почти восстановились, но он не хотел выходить из сна, однако в комнате было тихо. Нежить проснулся и поймал на себе взгляд Силины. С улыбкой он приблизился к ней и вынул кляп.
- Зачем это?.. – хриплым голосом спросила она.
- Ты много говорила, - пожал плечами некромант, освобождая ее от веревок, - Много того, чего я не должен знать.
- Но и того, что ты хотел знать, - заметила девушка, сворачиваясь калачиком. Саркос снова удивился – неужели в их замке настолько холодно?.. Тут же он откинул одеяло и накрыл девушку ее плащом. Закутавшись в него, она быстро согрелась.
- Воды? – предложил он, наполнив чашу и протянув колдунье. Вода, конечно, была не слишком свежей, но та с радостью приняла сосуд и осушила его в мгновение ока. Саркос внимательно посмотрел на Силину, бесцеремонно взял ее за подбородок и повернул голову сначала влево, потом вправо, поднял и опустил, затем поближе рассмотрел глаза.
- Как тебя зовут? - неожиданно спросил он.
- Силина Октави, - сразу же ответила девушка.
- Что последнее помнишь? – продолжал он, внимательно вглядываясь в ее зрачки.
- Да все помню, - ответила девушка, закатив глаза.
- И все же, - не изменив серьезного тона, повторил вопрос Саркос.
- Осада Роланда, все такое, - недовольно вскинув руки, сказала Силина.
- Хорошо, - кивнул некромант, отпуская ее подбородок. Девушка по-прежнему выглядела нездорово, но ясное сознание говорило, что тело уже избавилось от всех последствий недавнего колдовства. Он откинул Силину на спину и развернул плащ. Девушка лежала спокойно, как кукла, даже не вздрогнув от прикосновения мужских рук.
- Не бойся. Мне нужно стереть знаки, - объяснил некромант, - С ними ты не можешь ни колдовать, ни выйти из этой комнаты.
    Колдунья едва заметно кивнула и лежала, не шелохнувшись, пока нежить смывал с нее кровавые символы. Закончив, он подал ей одежду и подошел к двери.
- Пойдем, познакомишься с моим братом.
    Их замок – истинное воплощение архитектуры нежити – большие залы с высокими потолками, витражи, затейливая роспись, минимум мебели и всего, что бы стесняло движения: вступая в центральный неф здания, человек терялся в обволакивающей со всех сторон пустоте. Они шли по одному из больших коридоров с огромными окнами, застекленными цветными витражами, Саркос улыбнулся, глядя, как Силина с любопытством разглядывает их.
- Все сюжеты в основном из истории, - объяснил Саркос.
    Они остановились у витража, на котором красовался сумеречный дракон.
- Или про драконов, - добавил он с улыбкой.
- Похож, - кивнула колдунья, - А ты выставил себя злодеем перед Люценсией.
- Что?.. – некромант не сразу уловил резкой перемены темы, - Ах, это… Ничего, я и так в ее глазах не добряк. Вы были близки, это видно, но какая-то размолвка… Что между вами произошло?
- Многое. Долгая история, - махнула рукой колдунья, - Так мы идем к твоему брату?
- Да, - кивнул он, и взгляд стал строгим, - Силина, вы с Беллумом познакомитесь, коротко обменяетесь любезностями, и тогда начни разговор первая. Неважно о чем пойдет речь, у нас принято уступать гостю право первого слова.
    Открыв дверь в кабинет брата, Саркос едва сдержал улыбку – тот, задумчиво потирая подбородок, сверкал в кресле смольно-черным строгим камзолом, который некогда очень нравился Катрине - в нем некромант выглядел еще более крепким и широкоплечим.
- Силина… - разнесся по комнате его низкий, грудной голос, и Беллум приветственно кивнул.
- Ваше величество, - в свою очередь поклонилась она очень сдержанно, но не без грациозности.
- Можно по имени, - разрешил он, приглашая их присесть. Саркос не мог понять, почему брат так странно смотрит на девушку, но не нарушал тишины.
- Ваши глаза… - неопределенно сказал он, - Лишь у одной Октави я видел такие глаза.
- Флавия, -  с прозрачной улыбкой кивнула колдунья, - Вы далеко не первый, кто говорит это.
- Может, на «ты»? – спросил Беллум, и та снова кивнула.
- Ваш… твой брат оказал большую услугу, отправившись на осаду Роланда, и с радостью выражу свою благодарность в помощи вам, - начала разговор Силина, и Саркос облегченно вздохнул – все-таки не забыла его наставление.
- Да уж, он месяцами не бывает дома, и только появился, как ты его вырвала, - усмехнулся король, и добавил, - Но зато теперь мы знакомы.
- Кардо запечатан от перемещения, - продолжила Силина, - Так что теперь вам придется обзавестись конюшней.
- Наслышан, - кивнул Беллум, - Но раз уж один из Октави здесь, может и Ноколо заодно запечатать?.. Я давно обсуждал этот вариант со старейшими. Октави известные мастера в технике печатей, вот и отплатишь услугой за услугу.
- Конечно. Но нужна будет твоя помощь, - мгновенно ответила она, протягивая руку. Саркос встрепенулся, перехватил ее кисть и встретил два непонимающих взгляда.
- Силина, Беллум не сможет помочь тебе сейчас, - сказал он, бросая на брата взгляд, требующий согласия, так, чтобы девушка не видела, - Но это сделаю я.
- О чем ты? – возмутился король, - Почему это не смогу?..
- Можешь оставить нас на минутку? – попросил некромант, и колдунья так быстро покинула кабинет, что он даже подумал, не оскорбил ли ее.
- Саркос, да что ты вытворяешь! – воскликнул Беллум, - Ты хочешь выставить меня неучтивым и черствым?.. Только не говори, что ты вдруг заревновал: за столько веков ты ни с одной женщиной не провел больше, чем одну ночь, а теперь вдруг тебе понравилась именно та, что приглянулась мне?.. Я – король, и у меня до сих пор нет наследника, я должен подыскать жену, и одна из Октави – пусть даже такая – лучшая партия для меня!.. Она не похожа на мать, но посмотри, какая стать, как держится! Кровь от крови – Октави, несомненно…
- Беллум, послушай… - начал некромант, но брат снова перебил его.
- Нет, это ты послушай! Да если бы отец не лишил тебя прав на трон, я бы не беспокоился, но у меня нет наследника, идет война, я должен быть уверен в будущем!
- Да не в этом дело! – не выдержав, прикрикнул на него младший брат, - Успокойся и выслушай!..
    Беллум снова сел в кресло и с недовольным выражением пожал плечами, призывая того высказать желаемое.
- Дар иллюзии, - продолжил Саркос, - Только так можно объяснить факт, что этой колдунье видно все, что пытаются скрыть. Лишь посмотрев на поле битвы, она сразу увидела демоницу, проникшую за стены Роланда. Понимаешь?
    Некромант вспомнил, что шептала в бреду Силина, вспомнил ее отчаяние и слезы, ее голос тогда, совсем не похожий на нынешний – спокойный и размеренный.
- Ты, вроде, был знаком с Жозефиной, - добавил Саркос.
- С прошлым Лидером рыцарей Света?.. – изумился Беллум, явно не понимая, причем здесь она, - Конечно был.
- Жозефина была невестой Эрвина, - сказал молодой некромант, предвкушая реакцию брата.
- Что? – воскликнул король, - А ты откуда знаешь?.. Тебя же там… не было!
- Я не знал, - улыбнулся Саркос, - Силина увидела это, когда Эрвин дал ей часть своей силы для печати на Кардо. Добровольно отдашь силу, и она сразу увидит все твои намерения. Думаешь, девушке будет приятно узнать, что ты уделяешь ей такое внимание, потому что она дочь той, что ты любил?..
    Беллум замолчал. Слова брата произвели на него странное впечатление, да и Саркос не мог понять собственных чувств. Он любил брата, но не хотел отдавать в его руки Силину, как старший брат не хочет отдавать сестру в жены тому, кто не в состоянии о ней позаботиться. В умелых руках эта девушка может стать сильным оружием, но ей, совсем не знающей меры, нужно вовремя подать руку, остановить, а Беллум на это не способен. Он может думать лишь о государстве.
- Я просто сказал, что думаю, - пожал плечами Саркос, - А дальше решай сам.
- Ты прав… - негромко ответил Беллум, поджав губы, - Может, позже.
- Ладно, - Саркос похлопал брата по могучему плечу, - Теперь давай запечатаем Ноколо.
* * *
    Небо сияло темнотой морских глубин, и звезды, как жемчужины, приглушенно мерцали на иссиня-черном полотне. Однако луны не было, она будто обернулась темным покрывалом и забыла проснуться. Темные ступени, исходящие не из земли, но, казалось, шедшие по самому полотну неба, очертились чуть светлеющим узором. От каждой ступени вверх поднялась нить бледно-золотого света, и кончик каждой из таких нитей был зажат в маленьком клюве одной из неведомых сияющих птиц. Лестница медленно загоралась бледным светом, и скоро стали видны затейливые узоры, нигде не повторяющиеся, будто изморозь на оконном стекле. По лестнице, едва касаясь пальцев друг друга, шли двое. Высокий, широкоплечий мужчина в массивных бледно-золотых доспехах, и маленькая женщина, облаченная в платье, тоже напоминавшее броню. На голове мужчины покоилась витая корона из чистого золота, украшенная единственным камнем – огромным, удивительной чистоты цитрином. Внутри камень сиял светящимися золотыми искрами. Вниз от короны шли золотые шипы, идеально повторявшие форму голову, отчего казалось, что на мужчине надет шлем.
     Узкие и длинные кристаллы почти прозрачного цитрина на короне женщины напоминали отроги гор. На лоб ее спускалась затейливая вязь из нитей белого золота, как полумаска на шлеме, и такие же нити, словно бармица, окутывали длинные темные волосы. Толстый слой белил покрывал лицо и шею женщины, отчего она мерцала во тьме, подобно звездам. Глаза ее светились холодным бледно-голубым светом, а вот глаза мужчины – оранжево-красным, обволакивающим и теплым.
     С каждой пройденной ступенью узоры на лестнице становились все ярче, и когда они дошли до конца, она сияла так, что почти слепила глаза. Птицы из бледно-золотых мерцающих искр, распахнули крылья, казалось, готовы взмыть в воздух, и поднять лестницу с собой. Но выше некуда – небо и так уже очень близко.
      Будто скидывая темную накидку, медленно и грациозно обнажилась полная луна, залив серебристым светом все вокруг, и доспехи пришедших засияли в ответ. Мужчина и женщина повернулись друг к другу и долго молчали, казалось, разговаривая только взглядом.
- Атерун… - послышался шепот мужчины, и его спутница мимолетно улыбнулась.
- Да?.. – сказала она едва слышно, призвав его к продолжению.
- Сколько же у тебя обличий?..
- Ровно столько, чтобы каждый мог сомневаться, что видел настоящее.
     Этот ответ заставил мужчину тоже улыбнуться. Они снова молчали, утопая в лунном свете, и мало-помалу сами становились этим светом.
- Что же ждет нас?.. – снова заговорил мужчина, а его лицо, сотканное теперь из лунного света, окрасилось грустью.
- Предопределенность обвенчала нас, и она же сведет нас вновь, что бы ни случилось, - отвечала его спутница. 
- Нам предстоит прожить семь смертных жизней, чтобы завершить круг, но… - он умолк, и со вздохом продолжил, - Но стоит ли оно того?..
- Предопределенность защищает тебя, - ответила женщина, - Ничего не бойся…
    Тела их растворялись в воздухе тысячами мерцающих пылинок, и различить можно было только их силуэты. Мужчина протянул спутнице руку. Она приняла ее, и оба поклонились друг другу, прежде чем раствориться окончательно. Едва последняя искра их тел угасла, обернулась своим темным пологом луна, разлетелись и растворились птицы, державшие в маленьких клювах нити, на которых покоилась лестница. Осталось только иссиня-черное небо, и все так же мерцали жемчужным светом звезды.
     Луксор открыл глаза и сел на кровати.
- Сон… - прошептал он, задумчиво вздыхая. В общем-то, вьярд и не надеялся, что первая ночь после того, как он побывал в мире Духов, одарит его самыми обычными снами. Тем не менее, он проснулся не как после кошмара, а будто просто увидел все, что было нужно, так что спать более не имело смысла.
    Луксор пытался не упустить ни единого момента из своего сна. Не может быть сомнений –он видел лунный мост - место, где, по легендам, перерождаются души.
«И птицы несут его на крылах своих, и лунный лик венчает другую сторону», - вспомнил вьярд слова из баллады. В мире Духов на небе нет луны, она появляется только тогда, когда чья-то душа ступает на лунный мост, и готова переродиться и прожить еще одну жизнь. Луксор понял, что стал свидетелем чьего-то перерождения, или, по крайней мере, видел чьи-то воспоминания. Или, может, они его собственные?..
     Вардей тяжело вздохнул. У него нет знаний, чтобы объяснить увиденное, и обратиться можно только к одному человеку – целителю Нороку, и он непременно сделает это, как только Роланд будет в безопасности.
* * *
- Мама… - маленький страж вздохнул тяжело, по-взрослому, - Почему мы должны всех защищать?.. Какая нам разница?..
- Дункан… - женщина мягко улыбнулась, - Они слабее. Мы должны защищать слабых. Как ты сможешь спокойно засыпать, зная, что где-то гибнут слабые, а ты бы мог их спасти?
- Но я тоже слабый! – закричал мальчик, и горькие слезы брызнули из глаз. Мать прижала его к себе.
- Не плачь... Каждый должен делать то, что у него лучше всего получается. Может, тебе не стать воином, но ты способен на другое. Никто не выпускает в бой тех, кто не умеет драться…
- Папа, Удри… Наадор… Они умели драться, но не вернулись к нам…
- Да… - дрожащим голосом ответила женщина, - Но я вернулась к тебе…
- Вернулась с этим! – воскликнул сын, хватая ее за обрубок руки, - И кто теперь тебя защитит? Я?!
    Он ткнул кулаком себе в грудь и бросил на мать яростный взгляд.
- Я потомственный рыцарь Света... это сердце слишком слабое для меня!

    Владыка посмотрел в окно. Внизу расстилалась набитая народом торговая площадь: первый день месяца знаменовал столичную ярмарку, и сюда стекались торговцы со всей Вьярдеры, но сейчас его раздражали люди… Луксор отказался покинуть Роланд, оставить солдат… Почему он подвергает себя такой опасности?.. Чудесное возвращение Люценсии ненадолго озарило сердце Эрвина, но теперь оба племянника в Роланде, ненавистном городишке, да чтоб его… Несносные дети.
   Александр наложил чары, но долина исчезнет не сразу. Что будут делать демоны? Они не могут перемещаться, так что не останутся незамеченными, но какую хитрость Император преподнесет на этот раз?
    Скрипнула дверь, вьярд обернулся.
- Силина Октави просит аудиенции, о Владыка, - поклонился слуга.
- Пропускай же, - нетерпеливо махнул он рукой, и через несколько мгновений легкие шаги нарушили тишину залы.
- Рад видеть, - улыбнулся Эрвин, встречая едва заметный поклон.
     К Октави он всегда относился хорошо, даже не обращал внимания на их выходки и с гордостью именовал себя их другом. Но младшая… к ней он, конечно, относился настороженно, но даже в ее случае вспоминал слова отца. Мирион, отрекаясь от трона в пользу сына, давал наставление, чтобы он, Эрвин, всегда уважал Октави, если они на стороне верхнего мира, уважал, что бы они ни сделали, ведь Вьярдера в долгу у них, и существует лишь благодаря мудрости и самообладанию Конрада Октави. Когда юный Эрвин спросил почему, отец рассказал, по какой причине некогда сгинули государства людей Кардо и тридорцев.
     Лукавить нечего – сгинули под яростным натиском легиона Конрада и Флавии Октави тысячу лет назад, за несколько лет до того, как сами близнецы решили перейти на сторону верхнего мира. Объединенная армия тридорцев и людей Кардо занималась тем, что убивала детей Октави, еще совсем беззащитных – в то время не существовало ритуала разума. Однажды эта армия напала на дом, где жили девятилетние Конрад и Флавия с матерью. Неумелые и юные, они тем не менее быстро расправились с отборным легионом, а спустя несколько десятков лет нанесли ответный удар, и точно так же не пожалели ни детей, ни женщин.
     И на смену пришел легион Вьярдеры – они выследили и убили старшую сестру Конрада и ее детей, а потом, когда близнецы перешли на их сторону, Мирион сознался в преступлении, но Конраду хватило самообладания не обратить против Вьярдеры мечи. Эрвин помнил завет отца, но иногда следовать ему было сложно.
- Вам не кажется, что слуг для открываний дверей слишком много? – нарочито медленно заговорила Силина.
- Все они при деле, - не отрываясь от документов сказал Владыка.
- Не сомневаюсь, - иронично пролепетала девушка, и голос ее стал жестким, - Но лучше дайте им оружие и отправьте в Роланд или верните Луксора и Люценсию в столицу!
    Последнее она рявкнула, и вьярд перевел на нее взгляд. Эрвин думал, почему все-таки эту полудемоницу не умертвили еще в младенчестве, и вежливо улыбался.
- Силина, со всем уважением, но… Я пытался, - голос его оставался спокойным, - Мои племянники не желают оставлять город, пока долину еще можно использовать.
- И оно ясно почему, - усмехнулась она, - Они думают, что если их там не будет, как только демоны подойдут близко, долина будет уничтожена досрочно.
- Ты же не имеешь ввиду, что… - выдавил Эрвин и потерял дар речи. Неужели Александр способен стереть с лица мира и город, и его жителей, и благодатные поля вокруг?.. Нет, как раз он-то способен.
- Вы его знаете, - уже спокойным тоном продолжила Силина, будто прочтя его мысли, - А вот Луксор и Люценсия, похоже, не очень. Если Александр посчитает угрозу серьезной, то и ваших племянников в расчет не возьмет.
- Да что же так все сложно! – Владыка вскинул руки и откинулся на спинку трона, - Вы что, не умеете решать проблемы, все на корню не выжигая?.. Катрина бы никогда так не поступила, она бы нашла выход!..
- Но ее больше нет, - спокойно отметила колдунья и присела рядом, - Вы уверены, что не сможете уговорить?
- Да, - мрачно сказал он.
- Что ж... Надеюсь, мне удастся подправить чары Александра, - прозрачно улыбнулась колдунья, и Эрвин облегченно вздохнул – она все понимает, готова даже пойти против отца. Такой Октави весьма ценен.

«- Дела вашей семьи – дела мирового масштаба, - жестко говорил Эрвин. В зале становилось душно от мрачных мыслей всех собравшихся. Множество магов окружило Октави, и они стояли так, будто готовились обороняться.
- Вы не имеете права умалчивать о Воине! – продолжал Даор, - Говорите же!
- Ребенок женского пола, - голос Александра пронесся по душной зале, осыпая присутствующих градом ледяных игл.
    Гробовое молчание. Только через несколько минут послышались первые слова.
- Позвольте! – воскликнул Владыка, - Катрина, ты же…
- Да, Эрвин, - женщина улыбнулась, но ее глаза полны грусти, кажется, что еще одно слово, еще капля, и безысходность выльется слезами, а этого вьярд допустить не мог. Прекрасные темно-карие глаза… Глава семьи, женщина, которую боялись и уважали, теперь больше всех нуждалась в защите – демоны не прочь поквитаться за все устроенные ею невзгоды. Как он может позволить себе сказать что-то в ее адрес?..
- Катрина, ты не сможешь родить еще одного ребенка-мага, - аккуратно начал он, - Это ведь значит, что поколение закрыто…
- Все верно, не продолжай, - кивнула колдунья.
  Только ее лицо оставалось спокойным, Александр враждебно озирался, а дети, возраст которых можно сосчитать по пальцам одной руки, источали рукх, готовые броситься в бой.
- Все мы помним последние слова Алекто, - заговорил Диний, - Она клялась, что не допустит появления Воина. Ее душа слилась с душой вашего ребенка, Катрина…
- Знаю, - снова остановила женщина, - Моя младшая дочь полудемон.
- Демон! Девчонка-демоница! – послышались перешептывания, постепенно нарастающие в гул, - Непотребство!..
- Но так же, - с усилием на каждом слове сказала Катрина, заставив всех умолкнуть, - Эта девочка все равно может оказаться Воином.
    Снова раздался ропот, но теперь их заглушил голос Диния.
- Оракул никогда не ошибался, не мог ошибиться и в этот раз. Ребенок не Воин.
- Она последняя в поколении, - ответила Катрина, однако голос звучал неуверенно.
- Говорилось о Воине-мужчине, а не о женщине, уж извини, - Диний развел руками, - Она демоница, а значит, это уже не только ваша дочь, но и Алекто, - легат сделал шаг назад, чтобы видеть и Катрину, и окружающих, - Вы хотите повторения того кошмара? – продолжил он, оглядывая присутствующих, - Я не хочу. Предлагаю вам умертвить ребенка.
    Лица Октави не изменились, а по зале прокатился ропот изумлений, согласий и недовольств.
- Поддерживаю, - сурово кивнул Эрвин, - Катрина, вы должны это сделать.
- И я поддерживаю, - поднял руку Гилден Муварро, король Маринуса.
- О, Гилден, - язвительно заговорила Катрина, - Кто бы сомневался! Попридержали бы свои комментарии - о вашей неприязни к Октави все и так наслышаны.
- Господа, прошу, не ссорьтесь, - Эрвин раскинул руки, - Катрина, тем не менее, вопрос об умерщвлении ребенка...
- Нет, - ответ ее прозвучал негромко, но не осталось в зале человека, который бы не услышал.
- Тогда это сделаем мы, - спокойно продолжил вьярд и невольно вздрогнул, когда Александр шагнул вперед.
- Только ступите в наш дом с мечом, и сами домой уже не вернетесь! – отчеканил мужчина.
- Вы не можете...
- Нет, мы можем! - снова оборвал его маг, - Я, Александр из Октави, урожденный Гардари, клянусь водами Леты, жизнью и честью, семью ветрами Мира Духов...
- Нет, перестань! - попытался перебить Эрвин, но маг продолжал.
- Заклинаю воды принять жертву, луна и солнце, священный огонь и земля смертных, семь волн, что омывают берега Океана и Лиасса, семь ветров, что никогда не стихнут и Судьба мне свидетели.
- Остановите его! - закричал Владыка. Маги, окружавшие Октави, обнажили клинки, но мощный щит не позволил им добраться до цели.
 - Я, Александр из Октави, урожденный Гардари, клянусь водами Леты, что убью любого, кто поднимет меч на мою дочь до ее посвящения.
Александр замолчал. Окружающие отступили, обреченно опуская мечи.
- Давайте решим вопрос так, чтобы он устраивал обе стороны, - пошел на мировую Диний, - Расти свою дочь, Катрина, после ритуала разума вы сами поймете, опасна она или нет. И если опасна, то… думаю, вы сами все сделаете…»

     Интересно, знает ли Силина, что именно они с Динием уговаривали Катрину умертвить новорожденную демоницу?..
- Пора уходить, - внезапно поднялась девушка, - Всех благ, Владыка.
- Постой-постой! – опомнился вьярд, когда та уже выскальзывала из дверей, - Я хотел познакомить тебя кое с кем. Если есть время.
- С кем? – несмотря на вопрос, ни капли любопытства не сияло в глазах.
- Пусть это будет сюрприз, который удержит тебя в моем доме больше чем на несколько минут.
    Эрвин по-доброму улыбнулся. Он отдавал себе отчет, что этот порыв связан с ее желанием спасти его наследников, и, тем не менее, капля уважения слегка смочила комки презрения, наполнявшие его сердце.
     Девушка стояла молча, с каменным лицом, и вероятно такое ее поведение выражало согласие на знакомство.
- Не возражаешь, я должен просмотреть некоторые документы… - сказал вьярд, и Силина, так же, не сказав ни слова, села у окна – должно быть, и ее занимали тяжелые мысли.
    Владения близ Океана – еще одна часть Вьярдеры, ею правит Гилден из дома Муварро. Маринус – столица тех земель, не похож на остальные города вьярдов. Он центр морской торговли, и едва ли не единственный большой порт на этой стороне побережья. Только Маринус связывает их с Южной Вьярдерой, находящейся по ту сторону Океана, и бумаги говорят, что связь держится на последних нитях. Иная страна…
    Смуглые южане отличаются не только внешностью, но и нравом – гордые и бескомпромиссные, они никогда не просили у северян помощи, но и сами не помогали. Однако их-то страна в помощи нуждалась – это единственная земля, в которой нет ни единой долины порталов… Запечатав миры, Конрад и Флавия обрекли южан прозябать в песчаных бурях. Палящее солнце не даст хлебу вырасти, да что уж там – воды и на самих вьярдов едва хватает, и морской путь – единственное, что позволяет им выживать. Эрвин не раз предлагал наместнику Кайнусу переправить народ сюда, в Северную Вьярдеру, но тот каждый раз отвечал резким отказом. Тем не менее, пока в тех землях есть металлы, южанам есть, чем платить… 
- Господин Гилден прибыл, - послышался голос слуги и неспешные шаги. Гость облачен в свободные светлые одежды, на голове покоится  изящная корона – уменьшенная копия короны Эрвина, все же, Гилден лишь король, а не Владыка. Его волосы цвета коры, что выдает в нем кровь жителя долин, а, точнее, кровь лавров.
- Сколько лет… - улыбнулся Владыка, приветственно кивая.
- Одиннадцать, если быть точным, - гость поклонился, - Последний раз мы встречались одиннадцать  лет назад.
    Усаживаясь в кресло, вьярд сверкнул вышитым на спине секстантом – символом города, но видеть золотую вышивку теперь могла только Силина, по-прежнему занимавшая кушетку у окна. Эрвин невольно улыбнулся, заметив, как внимательно она разглядывает Гилдена, но не подал виду.
- Как продвигается твой план? – спросил он.
- Ну… - гость пожал плечами, - Не знаю. Не совсем то, чего я хотел, но… По крайней мере, Маринус защищен.
- Только Маринус?..
- К сожалению да, - вздохнул Гилден, - Я… Мой род известен тем, что может общаться с морскими животными, они уважают нас, но…
- Но жители моря не хотят больше помогать вьярдам, - послышался голос с кушетки, - После Великой войны.
- Верно… - кивнул он и только через несколько секунд опомнился и повернулся, - Кто вы?
- Лишь оружие. А вы? – на лице девушки появилась снисходительная усмешка.
- Кто я, вы уже знаете, - ответил Гилден, и глаза подозрительно сощурились.
- Что значит, не хотят помогать вьярдам?.. – оборвал Эрвин начавшуюся словесную игру.
   Гилден замялся, разрывая взгляд между Владыкой и незнакомкой, которая продолжала смотреть со снисхождением, что задевало.
- Я жду, - повторил Владыка, отчеканивая по подлокотнику ломаный ритм.
- Ну же, вы скажете? – с иронией спросила та, глядя на повелителя Маринуса.
    Взгляд Гилдена окончательно остановился на девушке. А взгляд Эрвина сверлит его затылок. Ответ. Как сложно просто рассказать…
- Почему я один здесь не знаю, что происходит? – разозлился Эрвин и тоже посмотрел на девушку, - Объясни мне!..
    Эрвин не так стар, как может показаться. Он едва ли на пятьсот лет старше Люценсии и Луксора, а ритуал памяти еще больше мешает в правлении – тяжело постоянно обновлять забытое, и, несмотря на это, его уже давно сравнивают с отцом, некогда мудрым и великим. 
- Это же сыну Муварро жители Океана дали свой ответ. Пусть он скажет, - ответила Силина, пожимая плечами.
- Ладно, - вьярд зло вскинул руками, - Хотите знать, это ваше право. Они считают, что во время Великой Войны… Что в гибели Империи виноваты вьярды. Поэтому они согласились защищать лишь Маринус.
    Эрвин больше не спрашивал. Гилден опустил взгляд…

   Вот так, на его месте когда-то сидел Диний, так же опуская взгляд, а на троне восседал Мирион. Конрад и Флавия стоят не напротив, но и не рядом, чуть поодаль, но близко.
- Лагери легионов тьмы и порталы, откуда они могут вернуться в Интерус здесь, здесь и здесь, - докладывал Алгор – младший легат. В отличие от остальных вьярдов, он носит короткие волосы, и, в отличие от всех присутствующих, его одежда изорвана и залита кровью, но юнец не обращает на это внимания.
- Алгор с места события, - сказал Мирион, - Войска собираются на севере, у наших гарнизонов.
- Готовят нападение… - холодный голос этого некроманта никто бы не перепутал ни с чьим другим – Маркус сидит чуть поодаль. Он худощав, одно плечо чуть выше другого, лицо сухое и чуть сморщенное, как слегка запеченное яблоко. Только взгляд – ледяной, пронзающий и подозрительный. И всегда яростный, будто он готов кинуться на собеседника и убить, если тот скажет хоть слово против.
- Удобное место, - кивнул Хегаль – старший легат, не раз спасавший Вьярдеру от демонских козней. Взмахом он передвинул флажок от Северных гарнизонов к Абитосу… немногие заметили, что двух пальцев на руке не хватает..
- Отсюда они получат доступ к Мирам, - сказал легат, но объяснения его излишни. Тревога висела в зале как туман.
- Придется бросить все силы на защиту Абитоса, - Диний сосредоточенно смотрел на карту.
- Согласен, - кивнул некромант.
- Ты и вдруг согласен, Маркус… - сказал Конрад и улыбнулся, - Не все я в жизни повидал…
Все взоры обратились на Конрада. Его низкий голос пробирает до дрожи, вселяет не страх, но странное, необъяснимое чувство: опасение и уважение как к чему-то незыблемому и неуправляемому. Флавия стояла, слегка прячась за спиной брата. Эрвин так же слегка прятался за троном отца и не мог встретить взгляда поддержки. Юный вьярд так волновался, что в горле стоял ком, и ни слова бы не слетело с губ даже при большом желании. Но его никто не спрашивал. Участники совета молча кивали в знак согласия, но, в конце концов, снова все взгляды оказались устремлены на Октави.
- И что вы смотрите?.. – вскинул руки Конрад, - Вы уже, по-моему, все решили.
Маг порывисто зашагал к двери, и спустя мгновение за ним последовала и сестра.
- Армия стражей прибудет в ваш гарнизон к вечеру, - бросил он через плечо.
- Прошу извинить за этот спектакль,  - женский голос вырвал обоих вьярдов из воспоминаний. Девушка поднялась с кушетки и подошла.
- Силина Октави, рада знакомству, - сказала она, делая поклон. Гилден, ошеломленный, вскочил, но забыл поклониться в ответ.
- Спектакль? – возмутился он, - И зачем?
- Чтобы узнать, какой вы человек, - открыто ответила колдунья.
- И какой?! – раздраженно воскликнул владыка морских земель.
- Вы обладаете редким нынче качеством, - она улыбнулась и одарила его внимательным взглядом.
- И каким же?.. – голос из раздраженного превратился в настороженный.
- Совестью, - обезоруживающе сказала Силина после небольшой паузы, которая добавила слову еще больше веса.
- А вот вы, похоже, ею не обладаете. Вы, и правда, лишь оружие, - как можно более язвительно сказал Гилден.
- Хмм… - протянула девушка, - Давно бы уже пора понять, что никого из Октави не удастся задеть словами. Как можно оскорбить человека пустым звуком, сказанным на жалком общем языке, который только для слабейшей магии и пригоден?.. А если уж кто-то считает, что слова задевают его честь, значит в оскорблениях есть доля правды.
    Глаза Гилдена метали молнии, но хватило терпения прекратить этот разговор.
- Владыка, если господин Муварро согласится, хотелось бы посетить Маринус, - как ни в чем ни бывало, обратилась девушка к Владыке, - Уговорите его забыть старые обиды?..
- Зачем тебе в Маринус, Силина? – недоуменно смотрел на нее он, - Ты хочешь продолжить донимать Гилдена?
- Нет, - колдунья рассмеялась, - Есть одно дело в Маринусе, и раз уж так сложилось, что господин Муварро здесь – почему бы этим делом не заняться?.. Думаю, он не желает, чтобы Октави самовольно вторгались в его владения.
    Последнее она бросила уже на пути к выходу, коротко кивнула в знак прощания и скрылась.
* * *
     А Владыка конечно уговорил. Но, уже выезжая из Коланских лесов, Гилден ликовал - еще бы, Силины нигде не видно. Ему даже казалось, что он не едет верхом, а летит вперед, на собственных крыльях, в золотого цвета закатное небо. Трава в долине пожелтела, и провести линию горизонта непросто, конь нес его в море теплого света. Вьрд на мгновение прикрыл глаза...
     Копыта уперлись в землю, затем конь вздыбился - Гилдену едва удалось удержаться в седле. Дорогу преградил норийский тигр. Откуда он здесь?.. О боги... Рука невольно сжалась, но тянуться ей не к чему...
- В наше время опасно путешествовать без меча, - послышался уже знакомый голос. Страх сменился злостью. Октави.
- Похоже, совести у вас и правда нет, - зло сказал он, пуская коня трусцой.
- А вы, похоже, забыли, что говорить колкости бесполезно, - тонко парировала она, занимая место на спине тигра.
    Разговор Силина завести не пыталась, что Гилдена только радовало, и на несколько минут он даже забыл, что рядом столь ненавистный маг. Они спускались по склону холма, и насколько хватало взора, расстилались поля с торчащими стогами сена.
    Скромные домики равнинных вьярдов украшены ветвями деревьев и листьями из дощечек, крашеных в желтый и красный. Подобные символы появляются на домах каждый год в пору, когда лето заканчивается, и теплая осень в самом разгаре, но уже чувствуется приближение короткой, мягкой зимы – времени отдыха. Вдалеке послышались протяжные женские голоса – в деревне праздник. Приглядевшись, можно различить белые девичьи одежды и зеленые платья замужних молодых женщин, мелькавшие на площади в самом сердце деревеньки.
- Вьярды все больше похожи на людей, - задумчиво проговорила Силина, и Гилден недовольно вздохнул.
- Людей? – спросил он, поджав губы.
- Лавров, - дополнила девушка, - Обычных людей. Сеют поля, держат скот и магия идет в другую сторону… Впрочем, вьярдийский дух еще не угас.
- Как им бросить земледелие, если магия уже давно не способна прокормить нас?.. – неожиданно для себя, Гилден не взбесился, может, несколько участливый взгляд колдуньи погасил гнев?
- Кто знает, что будет еще через пару сотен лет… - покачала головой девушка.
- Откуда такой пессимизм? Мы думаем о завтрашнем дне! – возразил он.
- Перестаньте тешить себя этими надеждами, господин Муварро, - усмехнулась она, - Это видно, сейчас все живут одним днем. Даже Октави. Ну, может – двумя, не больше. Никто даже не знает, что будет даже завтра, что уж говорить о более далеком будущем?..
- Мы храним свои традиции! – воскликнул Гилден, сжимая руки в кулаки, - Да как вы смеете винить нас в том, что под течением времени приходится что-то менять?!
- Сколько вам лет? – спросила она, ничуть не среагировав на его злость, - Судя по глазам лет пятьсот?.. Вы вообще помните, как оно было раньше?
    Гилден шумно вдохнул воздух, стараясь успокоиться, и пустил коня галопом, но через пару минут снова перевел на шаг. Спутница быстро нагнала его, но молчала, будто уверенная, что он обязательно ответит. Спустя пару минут вьярд действительно не выдержал.
- Ладно, может, я, и правда многого не помню… - с паузами сказал он, - Мне пришлось совершить ритуал памяти в сто двадцать.
- Так рано?.. Вьярды вроде совершают ритуал не раньше трехсот… – она будто изумилась, но лицо не поменяло выражения.
- Да, - кивнул он, поджав губы, - «Вроде».
- Ясно… - сказала она, отведя взгляд, - Вам пришлось, чтобы занять трон.
- А во сколько совершают ритуал Октави? – попытался перевести тему Гилден – разговаривать о своем прошлом, тем более с ней, не хотелось.
- Стражи в пятьсот. И Октави тоже - если доживали, - она невесело улыбнулась, - Но у стражей ритуал памяти не такое важное событие, как у вьярдов. Это, скорее, вынужденная мера.
- Можно подумать, у нас не вынужденная! – воскликнул Гилден, - Да я бы лучше сохранил воспоминания! Я ничего не помню, ничего, понимаешь?! Вам, Октави, легко, ритуал разума прошли и все прекрасно, ну да, вы же великие Октави, как же поделиться его секретом с простыми смертными?!
    От злости вьярд тяжело дышал и яростный взгляд его, казалось, мог проломить и стену, но юная колдунья легко выдерживала его.
- Значит вот в чем дело… - улыбнулась она, - Вы злитесь из-за того, что Октави не выдают тайну ритуала разума?
- Не так просто! – снова вспылил Гилден, - Мой отец… Мой отец жизнь угробил, чтобы воссоздать ритуал, а Конрад мог бы просто рассказать… просто рассказать, и мой отец был бы жив!..
   Вьярд злился, но теперь уже на себя. Позволил лишнего, рассказал… и кому?.. Этой… Этой Октави!
- Ваш отец положил всего лишь свою жизнь и только? – усмехнулась она, - Хотите, господин Муварро, раскрою вам тайну ритуала? Поклянитесь водами Леты, что никому и никаким образом не расскажете услышанное от меня о ритуале разума, и тотчас расскажу вам…
   Вот так?.. Вот так просто? Гилден подозрительно смотрел на спутницу и не мог понять, в чем подвох. Вероятно, ей что-то от него нужно, что-то очень серьезное. Но ритуал… Если она действительно раскроет его тайну – любая цена будет мала.
- А что я должен буду взамен? – все же спросил вьярд.
- Расскажете мне о Диаваре, - склонив голову в бок, ответила она.
    Кажется, ее ритуал разума провели с какой-то ошибкой – ума у нее явно недостает: она хочет обменять тайное знание своей семьи на легенду, которую знает любой моряк?.. Гилден внутренне улыбнулся – хорошая сделка, а ей не надо знать, что эту информацию легко добыть - пусть сначала расскажет.
- Хорошо, - кивнул он, едва сдерживая свое торжество.
    Пока он произносил слова клятвы, девушка внимательно смотрела на него, но как только последнее слово слетело с губ, взгляд устремился вперед.
- Ну? – спросил Гилден, - Клятва принесена, рассказывайте.
- Немного терпения, господин Муварро, - попросила она, - Начну с самого начала.
    Она сделала паузу, будто собираясь с мыслями, но по-прежнему не смотрела на собеседника.
- Почему Конрад Октави предал Императора, вы знаете? – начала она с вопроса.
- Конечно, - кивнул Гилден, - Конрад и Флавия были сильными демонами, но, как и мы, считали зверства, что устраивал Император, недопустимыми. Они пытались облегчить участь верхнего мира, но когда Император узнал об этом… им пришлось бежать. Сколько войск он положил, чтобы добраться и отомстить Конраду…
- Верно, - кивнула она, - А что вы знаете о появлении самого ритуала разума?
- Я знаю только, что Конрад создал это заклинание после падения Империи и смерти Флавии.
- Отчасти верно, - она неопределенно покачала головой, - Конрад остался с тремя малолетними детьми на руках, он понимал, что не сможет их защитить и создал ритуал разума. Но… На самом деле, корни этого заклинания уходят гораздо дальше, в его молодость.
- Что?.. То есть, он работал над ритуалом много лет? – изумился Гилден, - Почему ему не хватило ума использовать его раньше?!
- Терпение, терпение, - сказал девушка, улыбаясь, - Он продолжал опыты в течение восьмидесяти лет, вплоть до падения Империи. Испробовал множество разных способов… и… вы, господин Муварро, сокрушаетесь, что ваш отец сгубил свою жизнь, чтобы раскрыть секрет ритуала, а ведь Конрад мог бы просто рассказать… Все кажется таким простым, да? Отвечайте.
- Да, я так считаю, - процедил Гилден, в котором капля за каплей наполнялась чаша терпения.
- Конечно, какие исследования без опытов, - будничным тоном продолжила она, - И каждую свою теорию Конрад испытывал. Конечно на детях. И конечно не на своих.
- Что?.. – в разуме вьярда рождалось понимание чего-то ужасного, но он до последнего отгонял мысли.
- Сначала дети погибали, потом, конечно, стало лучше – они просто лишались рассудка, - сказала она очень спокойно.
- О Лиасса... - ужаснулся Гилден, - Конрад - чудовище!..
- Что вам известно о поручительстве? - тут же задала вопрос Силина, чем привела вьярда в замешательство.
- Поручительстве?.. Это-то здесь причем?..
- И все же…
- Ладно, - недовольно вскинул руки вьярд, - Поручителем называют человека, который согласился хранить чьи-то воспоминания. Они замещают его собственные, хозяин постоянно подпитывает поручителя рукх, дабы сохранять воспоминания в целости, существует три степени поручительства…
- Достаточно, - прервала его Силина, - В общем, результаты опытов улучшились, когда Конрад изменил заклинание. Он перестал воздействовать на разум ребенка напрямую, делал подобие поручительства – передавал им память о первых восьмидесяти годах своей жизни – несколько символично, ведь именно восемьдесят лет он работал над заклинанием. Но дети по-прежнему лишались рассудка…
- Подождите-ка… - перебил Гилден, - Вы хотите сказать, что…
- Теперь Конрад был уверен - чары идеальны, - невозмутимо продолжила Силина, - А раз идеально заклинание, значит дело в объекте. Дети, на которых он его испытывал, были слишком слабыми.
- То есть, он рискнул и…
- Да, - кивнула девушка, - Когда выхода не осталось, он рискнул жизнью племянников, но не прогадал. Они выдержали чары, и ритуал разума сработал.
- То есть, на всех, кто слабее Октави…
- Да, и даже больше, - снова кивнула Силина, - Никогда не задумывались, почему ко двору Октави представляют именно в шесть лет, а не в три, сразу после ритуала? Не задумывались, почему до этого возраста их на людях не показывают?..
- Дело тоже в ритуале разума? - предположил Гилден.
- Конечно, - девушка многозначительно кивнула, - Каждый новоиспеченный взрослый считает себя Конрадом - согласитесь, что значат три года полусознательной жизни по сравнению с веком из жизни такого человека как Конрад?.. Года три ребенку требуется, чтобы осознать себя, а те, у кого не получается - обречены на смерть. Они никогда не покинут чертогов замка, но и такая жизнь недолго продолжается - лет пять-десять. Они сходят с ума и заканчивают самоубийством. Да и сам ритуал не всегда гладко проходит. Недостаточно сильные сходят с ума так же, как и те подопытные Конрада. Сколько раз вы слышали, что ребенок Октави умер младенчестве?
- Ну, несколько раз точно слышал… - осторожно сказал Гилден, уже понимая, каким будет ответ. А девушка усмехнулась.
- Неужели вы думаете, что в таком замке, как замок Октави, такие родители как Октави, не уберегли бы своих детей? Болезнь? Демоны? Да бросьте, господин Муварро, все это лишь отговорки. Настоящая причина – ритуал разума.
- Значит, даже среди вас…
- Да, даже среди нас, - оборвала его Силина, - Даже среди нас не все дети могут справиться с ритуалом разума, что уж говорить о других родах? Конрад это знал, а ваш отец был очень самонадеянным. Возможно, благодаря тому, что он отказал вашему отцу, вы и ваш брат в добром здравии. Больше мне нечего добавить.
    Она уехала далеко вперед, но Гилден даже не заметил. Его сознание, нагруженное и раздавленное, отказывалось воспринимать окружающее. Тем не менее… Конрад виновен. Все равно виновен, не важно, если бы он рассказал отцу все так же, как рассказала сейчас Силина, тот бы точно отступился!..
    Шум воды заставил Гилдена вернуться в реальность. Вьярд огляделся: дорога пролетела незаметно, они уже подошли к Великому Ниенару, до Маринуса еще пара часов езды. На горизонте собирались тучи – Океан сегодня неспокоен, значит, брата можно не ждать, наверняка обойдет шторм стороной и вернется завтра.
    Мокрый воздух делал прохладу колкой, Гилден даже застегнул верхние пряжки плаща. Белая шерсть норийского тигра ярким пятном выделалась на фоне темного деревам моста Трайдена, единственного моста, перекинувшегося через Великий Ниенар. Река столь широка и столь любит шумно покидать свои берега, что только здесь, у подножия Таканских холмов, удалось построить долговечный мост. Зажатый в узкий желоб, Ниенар с яростью гонит свои воды дальше, в просторное долинное русло, и бесполезными были ежегодные попытки разрушить Трайден – подняться на три фалькона*, затопив ущелье, даже Великому Ниенару не под силу.

     Копыта застучали по дереву. Гилден посмотрел вниз, на бушевавший поток и, усмехнувшись, поехал дальше - Силина уже ждала на другом берегу.
- Вот они… Мои владения,  - сказал он, едва поравнявшись с ней, и с гордостью простер рукой.
    На зеленой равнине изредка виднелись золотистые полоски полей – жители Маринуса почти не занимались земледелием, всех здесь кормит Океан. На горизонте он раскинулся темно-фиолетовой полосой, почти сливающимся с тучным небом. Сам город стоит на берегу, у порта, с обеих сторон зажатый горами. По левую сторону землю занял многовековой сосновый лес.
    Силина смотрела неопределенно, и Гилден не мог понять, впечатлили ее масштабы, прекрасная архитектура, вид Океана?.. Нет, Маринус не может не впечатлить. Первое и последнее детище вьярдов и лавров, город выстроен из феолита – белоснежный в сухую погоду, он наливается глубокой морской синевой, стоит ему намокнуть. Сейчас весь город сияет темнотой морских глубин - Океан не желает спокойно отдыхать...
- Прикройтесь, придется помокнуть, - сказал Гилден, и девушка накинула капюшон. Они проехали немного, и вот уже заморосил дождь, а в самом городе и вовсе поливает горькими слезами. Наконец гостеприимно раскрылись ворота, и, въехав в город, Гилден почувствовал себя дома.
- Господин Муварро, - обратилась Силина, - Не смею приносить вам неудобства своим присутствием. Нужно в порт.
   Он кивнул,  и только через несколько секунд, опомнившись, бросился в догонку. Да, конечно, компания Октави ему не нужна, но видно она не знает, что творится в порту во время шторма...
- Стойте! - вьярд схватил девушку за руку и вздрогнул - тигр оскалился, приблизил зубы к его коню, нервно перебиравшему копытами.
- Неприлично! – сказала она и погрозила пальцем, но Гилден не понял, кому предназначалась фраза: ему или тигру.
- Сейчас в порту опасно, - продолжил он, - Займетесь своими делами, когда стихнет шторм.
- Благодарю за предупреждение, но вынуждена уйти, - Силина кивнула в знак прощания.
- Нет уж! - воскликнул Гилден, снова хватая ее за руку, - Вы откладываете свои дела или ни вы, ни кто-либо из вашего рода может даже не пытаться ступить в мои земли!
    Вьярд и сам не понимал, что его заставляет ввязываться, да если хочет - пускай едет, в чем же дело?.. Вероятно, сознание его отказывалось брать ответственность за ее смерть, да и, если она погибнет здесь, в Маринусе, тень может пасть и на него, и все его владения.
- Что ж, господин Муварро, здесь вы хозяин, - поджав губы согласилась она и развернула тигра.

Глава IX. Многолицый.

    Амар наконец очнулся, но не открыл глаз - он и так понимал, где находится. Руки прикованы к стене, в боку саднит, одежда прилипла к коже, а стоило двинуться, как меж ребрами будто втискивали раскаленный прут.
- Ну за что мне это все... - сказал вьярд,  вздыхая. Может, он и младший брат короля, но на трон никогда не претендовал, да и не хотел. Океан - вот его жизнь, он водит торговые корабли в забрежную часть – Южную Вьярдеру, и только там, в открытом море он чувствовал себя в своей тарелке.
- Да, не так я представлял свою смерть... - сказал вьярд, открыв, наконец, глаза и оглядев свою камеру. Амару всегда казалось, что если уж ему суждено погибнуть, это случится во время шторма, но… всем свойственно ошибаться. Вдруг открылась дверь, вьярд встрепенулся, попытался что-нибудь сколдовать, но бесполезно - что-то лишало его магии, скорее всего оковы на руках.
- Не дергайся, - усмехнулся один из них, приближаясь, - Будет немного больно.
   Он коснулся его лба, лицо демона стало меняться, и через несколько мгновений Амар увидел свои короткие темно-русые волосы, голубые глаза, контрастирующие с загорелой кожей, и говорившие незнакомцам, что ему всего лет триста, свой нос с легкой горбинкой... Увидел свое отражение.
- И когда же будет больно? – спросил вьярд, издав нервный смешок.
- Сейчас, - прохрипел второй, очень старый демон и протянул руку к рукояти кинжала, торчащего меж ребер вьярда. Амар закричал. Невыносимой болью чужеродная рукх стала вливаться в тело, как вода в кувшин, она протекала по нему, как волна, и накидывалась снова, проникая во все уголки.
- Он не очень-то силен, - продолжил демон, - Я закончу через пару часов.
- Могильщик... - прошептал вьярд.
- Надо же, какой догадливый, - рассмеялся старик, и вместе с многолицым покинул камеру.

    Дворец Гилдена сильно отличался от дворца Владыки - вместо зелени деревьев его украшают статуи из коралла и янтаря, а вместо древесины везде камень. Однако оценить и Маринус, и дворец можно только в спокойную погоду - дождь, хлещущий по щекам как непослушные ветви, не располагает к любованию красотами.
    Зайдя во дворец и осеняя каждый шаг брызгами, Гилден и Силина не спеша шли по просторному коридору. Сухой феолит сиял белизной, казалось даже, что изнутри и вправду готово вырваться какое-то свечение.
- Господин Гилден, вам три письма, - докладывал помощник, а слуги приводили в порядок одежды Гилдена и гостьи.
- Принеси в мой кабинет, - кивнул он, - И две пиалы горячего зелья.
    Гилден кивнул Силине, чтобы та следовала за ним. Они поднялись на второй этаж, и перед ними распахнули белоснежные, покрытые серебряными узорами двери. Кабинет оказался довольно небольшой комнатой, если сравнивать с приемной Владыки Эрвина, но зато действительно производил впечатление рабочего кабинета. Король предложил гостье присесть на одно из двух кресел, стоящих у массивного деревянного стола, заваленного исписанными листами бумаги, а сам скрылся за стеллажами, наполненными книгами и свитками. Теперь он корил себя за то, что не позволил ей отправиться в порт - отчего-то в ее компании он не чувствует себя хозяином в собственном доме, может потому и перебирает свитки с такой небрежностью?..
- Что насчет Диавара? - послышался голос Силины.
    Прежде чем ответить, Гилден вытащил из кипы несколько листков и, положив их на стол перед гостьей, снова скрылся за стеллажами.
- Должно быть, змей огромен... - сказала она, шурша страницами.
- Должно быть, - кивнул вьярд, со вздохом опираясь на стену, - Его называют защитником Океана. Корабли топит порой... Беды приносит... Но никто не знает наверняка. Ни единого человека в живых не осталось с тех кораблей, которые якобы Диавар потопил.
- Может ли быть, что он и вовсе выдумка? - спросила Силина, перестав перебирать ветхие листы.
- Не знаю... – Гилден снова вздохнул. За книгами он чувствовал себя в безопасности - сюда не проникает ее взгляд.
- Но, если честно, вам может помочь мой брат, - неожиданно для самого себя продолжил вьярд, - Он моряк и однажды... Однажды, вроде видел Диавара собственными глазами.
    Скрипнула дверь, видно слуга принес зелье, но Гилден не спешил показываться из-за стеллажа. Звякнула о стол пиала. Вторая. Третья. Третья?..
- Ну, где ты там? - знакомый голос тут же заставил его выйти. Амар... Младший брат, такой, каким и положено быть младшему брату - сумасбродный, своевольный юнец, вечно заставляющий за себя волноваться. Обычно он быстро возвращался, но в этот раз пришлось задержаться в забрежной части на пару месяцев - ценные товары Амар никому не доверял. Волосы его из темно-русых превратились в белесые, казавшиеся еще белее на фоне загара. Да, теперь он даже слишком похож на южанина.
- Амар! - братья обнялись, - Ты уже вернулся? Я думал, ты задержишься - штормит...
- Мы успели, - улыбнулся он и бросил взгляд на Силину, - Ты такую прелестную девушку собрался книжками утомлять?
- Ах это... - несколько помрачнел Гилден, - Это Силина Октави.
    Вьярд не знал, как брат воспримет знакомство с одним из них, но тот, если и испытал какие-то чувства, то виду не показал - учтиво поклонился и, как подобает с равными, протянул руку.       Послышался звон - резкое движение ее локтя опрокинуло пиалу с зельем, хрупкий сосуд разлетелся на куски, послышался шелест меча, освобождаемого от ножен. Силина крепко держала руку Амара и готовилась нанести удар. Время для Гилдена тянулось медленно, каждое движение, даже, казалось, полет мухи, он мог сейчас рассмотреть - старая закалка никуда не уходит, не важно, как давно ты не носишь при себе оружие, но в момент опасности умения, ставшие инстинктами, не дадут сплоховать. Рука сама схватила с полки нож для свитков, тонкий, не длинный, и по рукоять воткнула его в бок взбунтовавшейся колдуньи.
    Гилден очнулся и вздрогнул, мгновение назад он был собой прошлым, но сейчас снова стал тем, кто есть сейчас, и тело оцепенело. Девушка не вздрогнула, но медленно повернула голову, даже лицо не изменило своего выражения ни в гримасе боли, ни в маске удивления. Гилден с облегчением подумал, что промахнулся, но растекающаяся по его руке горячая жидкость говорила об обратном.
- Приношу извинения, господин Муварро, - сказала она, и Гилден почувствовал удар в живот и оторвался от земли, чтобы пролететь до стены. Меч в руках Силины устремился вперед.
- Амар! - закричал Гилден. Гнев, страх, горечь полыхнули, тело брата изогнулось, на лице застыло удивленное выражение.
- Отвечай, многолицый, жив ли тот, чье лицо ты взял, - она зажгла на ладони шар, - И тогда тебя убьет огонь, а не железо.
- Многолицый?.. - Гилден вскочил.
- Не тянитесь больше к ножу, - попросила девушка, - Лучше посмотрите на его кровь.
   Но Гилден и так смотрел лишь на струйку крови, струящуюся по полотну меча. От нее поднимался пар.
- Над ним работает могильщик, - ответил демон, бросив взгляд на извивающиеся языки синего пламени, и взмолился, - Миледи, я говорю правду, позвольте мне умереть достойно!..
     Она кивнула, и сделала движение, легкое, почти незаметное, не метнула шар, а скорее влила его в тело демона. Многолицый вздрогнул и осыпался пеплом. Демон... Он демон. Лицо его брата нацепил демон, пришел сюда, подавал горячее зелье и обнимал его. Когда Амар попал в лапы Императора? Сколько он уже в плену? Зачем, почему он похитил именно его?.. Гилден клялся защищать младшего брата, но не смог…
     Снова шелест меча заставил вьярда встрепенуться, но лезвие спряталось в ножны, Силина уже открывала дверь.
- Куда ты? - воскликнул Гилден, преграждая путь.
- За вашим братом.
- Что?.. - вьярд подался вперед, - Откуда ты знаешь, что он жив? Как ты можешь верить демону?!
- Он не мог соврать, - уверенно ответила Силина.
   Что значит «не мог соврать»? Он назвал ее «миледи», что это значит? Почему когда дело касается Октави, всегда найдется то, что можно толковать двойственно?..
- Вы не понимаете, он не мог соврать, - повторила девушка и на ладони появилась новая огненная сфера, - Вы называете меня демоницей, но правильно называть меня демонессой. И для простого демона смерть от огня высшего - из всех смертей самая желанная. Он сказал правду. Ваш брат жив, по крайней мере, был жив. Отпустите мою руку, господин Муварро.
    Гилден понял, что сжимает ее запястье так, что костяшки побелели.
- А с годами вы не потеряли своих навыков, - многозначительно улыбнулась она, - Ранить Октави непросто. Тем более, таким ножом.
     Вьярд покосился на ее подреберье, где еще недавно торчал его нож для свитков.
- Мне принять это как комплимент? – спросил он подозрительно.
- Конечно. Как комплимент от столь ненавистных вам Октави, - сказал Силина, посмотрев обезоруживающе честно, и покинула библиотеку не попрощавшись.
* * *
     Амар почувствовал чьи-то прикосновения, но эти руки точно не принадлежали тому старому могильщику. Вдруг боль пропала, ушла, оставив после себя лишь приятную прохладу, и вьярд открыл глаза – над его оковами корпела девушка, и глаза ее в свете факелов мерцали, как металл, как серебро.
- Могильщик скоро придет, что ты делаешь! - воскликнул Амар, - Уходи! Я младший брат короля, Муварро, к нему идет многолицый в моем обличье, предупреди его!..
- Он уже посетил твоего брата, - девушка улыбнулась одними глазами.
- С ним все в порядке? - заволновался вьярд, и облегченно вздохнул, когда та кивнула.
- Уходи, он скоро вернется! – снова зашептал Амар, озираясь, - Демоны хотят подобраться к Маринусу и нашим кораблям, это откроет им путь в забрежные земли, расскажи это брату, иди, скорее!..
- Можно оставить вместо тебя иллюзию, - совсем не слушая его, отвечала девушка, - Но ты должен мне помочь.
    Колдунья протянула руку, Амар не решался принять ее, не хотел больше ощущать той боли, что даровала ему рукх могильщика, но если это единственный способ… Он коснулся ее руки и почувствовал, как силы уходят.
- Извини, но нужно гораздо больше, - сказала она, покачав головой, и приблизилась настолько, что их губы почти соприкоснулись. Его сила уходила к ней настолько быстро, что в глазах потемнело, те ничтожные крохи, что еще не забрал амулет могильщика девушка поглотила за несколько секунд. И когда ему казалось, что смерть неминуема, его тело наполнилось новой рукх. Еще несколько часов назад он испытал ужасное чувство, ту боль, что наполняет тело, когда в него попадает чужеродная рукх. Если ее слишком много, она вытеснит разум, оставив от мага куклу, но рукх этой колдуньи не была такой – она дарила бодрость и некое наслаждение. Амар подумал, что, может быть, даже сможет идти.
   Камера огласилась криком, вьярд от неожиданности и сам едва не вскрикнул, чем заставил девушку улыбнуться. Рядом, прикованный к стене, сидел он сам, вьярд Амар, капитан корабля Аурелия, с могильщеским кинжалом в правом боку. Не поверив глазам, он порывисто коснулся двойника и сразу отдернул руку - иллюзия оказалась даже слишком хорошей, встретив такую, он бы не отличил ее от настоящего человека. 
- Идем, - закатив глаза, она рассмеялась, - Хватит в него тыкать.
    Амар, опершись о стену, попытался встать, но покачнулся, и колдунья подхватила его.
- Все нормально, - заверил он, - Идем, нужно выбираться.
    Они вышли в большой коридор с множеством дверей, каждая из которых вела в небольшую камеру, из многих доносились крики - сколько же здесь пленников, наверное, не меньше сотни?..
- Мы всех их оставим?.. - спросил Амар - совесть не позволяла ему просто уйти.
- Мы сами можем не выйти, забудь о других! - оборвала колдунья, и вьярд замолчал. Да, наверное, она права, сейчас лучше спасти свои жизни, чем размениваться на возможность всех их освободить. Какое ему дело?..
     Они скрылись в небольшой, едва заметной двери и оказались в узком коридоре. Амар попытался не слишком облокачиваться на плечи девушки, но все равно заметил, что ей тяжело.
- Извини, я не в лучшей форме, - с улыбкой прошептал он.
- Молчи, - прервала его колдунья.
- Какая серьезная,- еще шире улыбнулся вьярд.
- Ничего не слышно, помолчи, пожалуйста! - сказала она, сердито глядя на него.
- У тебя такие красивые глаза... - с какой-то грустью проговорил Амар, ощущая ее горячее дыхание.
- Молчи, не говори ничего, обещай, что не скажешь ни слова, держи себя в руках, что бы ни случилось, обещай!
- Ну, ладно, - Амар пожал плечами и ощутил странное чувство... Страх исчез, давно исчез, хотя разумом маг и понимал, что они в огромной опасности сейчас, но чувства не желали этого признавать. Какие-то чары?.. Вот почему он так легко сдался, когда речь зашла об остальных пленниках - ему стало плевать на их судьбу, как и на все окружающее. Амар пытался вызвать у себя страх, ведь разум понимал - они все еще в самом сердце вражьего логова, предстоит самая сложная часть пути, но чувства не желали подчиняться. Они вышли в чистый, освещенный факелами коридор, и вдали послышались чьи-то шаги.
- Что ж, надеюсь моей демонской ауры хватит на двоих, - недобро улыбнулась она, делая плавный взмах рукой, - Молчи и подыграй мне. Глаза можешь не закрывать.
   Амар никогда не встречался с подобным колдовством и не знал, что оно совершает, и в другой раз он, может быть, испугался бы окутавших его бледно-голубых нитей, но уже забыл, что нужно бояться.
    Они шли прямо навстречу кому-то, слышался лязг железа - должно быть, стражник...
- Достал треклятый! - рявкнула девушка, когда шаги слышались уже совсем рядом.
- Муж, сестренка? - спросил демон, усмехаясь.
- Нет… Старший брат, - вздохнула она, - Пьянь... Чтоб ему провалиться!
- Уж ниже некуда, - снова послышался смешок, - Кем служит?
- Да на кухне работает, - пробормотала девушка, - Представляешь, докатился до того, что убирая с господского стола, в бокалах вино допивает! Это ж надо... Я не знаю, как его вразумить, так пеплом стать недолго!.. Если господин узнает, что среди его слуг такой пьяница...
- Ты уж постарайся, - кивнул демон, - Он таких не жалует... Но я не расскажу, не бойся. Как звать-то тебя?..
- Мариша, - улыбнулась она.
- Я - Никул, - он слегка поклонился, - Пойдем, помогу дотащить, ты такая маленькая!..
    Амар обомлел - демон взвалил его на себя, и что ему делать?.. Неужели он не чувствует, что на плечах его распластался всего лишь вьярд?..
- Не тяжело?.. - взволновалась Силина.
- Нет, - махнул рукой демон, - Где вы живете?
    И где они живут?.. Что затеяла эта колдунья, он поймет все даже без магии!..
- В восточном районе, - ответила Силина.
- Далековато, - покачал головой демон, - Что не переберетесь поближе к дворцу?
- Не по карману, - вздохнула девушка, - Да и... У нас такие красивые повозки...
- Что верно, то верно, - кивнул он, - Красные с золотом, роскошные...
- А ты видел новые, из Асварота? - оживилась колдунья, - Говорят, они могут ездить много лет, что за новшества? Как они такого добились, даже наши повозки едва пять лет могут отходить!
- У меня брат из Асварота, - загадочно улыбнулся Никул, - Они нашли какой-то новый камень, он держит энергию хаоса во много раз лучше, чем обычный. Поэтому асваротские повозки так долговечны.
     Амар тайком оглядывался - они уже вышли за ворота, но он еще ожидал удара в спину.
- Из самого Асварота! - восхитилась Силина и хитро погрозила пальцем, - Да ты меня разыгрываешь, ну точно!..
- Ничуть, - улыбнулся Никул, - Хочешь, познакомлю. У них сейчас большой заказ, говорит, на неделе приедет.
   Девушка погрустнела и умолкла, с минуту они простоял в тишине, Никул не знал, куда себя деть.
- Я что-то не то сказал? Прости, я на службе растерял все чувство такта, - он огляделся, - Вам поймать повозку?..
- Нет-нет... - помотала головой она, пряча глаза, - Просто... Просто уезжаю. Завтра...
- Но что-то мне подсказывает, что ехать тебе не хочется...
- Взываю к твоему чувству такта... - на лице появилась улыбка, вежливая и испуганная.
- Хорошо,  - усмехнулся демон, - Подержи его, я поймаю повозку.
    Амар опешил - рядом стояла другая девушка. Такие же медные волосы, но черты лица тонкие и четкие, а глаза, еще недавно удивившие его металлическим отливом, сверкали темной зеленью. Чары перевоплощения?.. Она, конечно, и до этого была довольно мила, но не настолько, чтобы заставить стражника им помочь. Должно быть, понимая это, она и обратилась такой красивой, безобидной и маленькой девушкой. А изумрудные глаза не выглядели такими надменными, как серебряные. Откуда ему было знать, что этот стражник помог потому, что демоны всегда учтивы с женщинами?..
- Мы доедем до края города, а там выберемся к какой-нибудь долине, - сказала она, - Продержишься?
- Да... - кивнул Амар. Нет, это точно она.
    Подъехала повозка, таких во Вьярдере не встретишь - ни лошадей, ни мулов, кто же тащит ее?.. Исподнизу свет, как от огня, это и есть тот камень из некоего Асварота? Неужели повозка и правда едет сама по себе?
- Спасибо, Никул... - пробормотала Силина.
- Да не за что, - улыбнулся он, - Ладно, езжайте, да прибудет с вами благо Надароса.
    Он похлопал по бортику, возничий взмахнул рукой, и повозка со скрипом двинулась с места.
- Куда вас? - послышался голос возничего, такой же скрипучий, как и его транспорт.
- В восточный район, - ответила Силина, - Если можно, аккуратнее, брата штормит с похмелья.
- Будет сделано, - усмехнулся демон.
    Силина о чем-то увлеченно разговаривала с возничим, но Амар уже не слышал. Рукх, одолженная ему, покидала тело. Из последних сил вьярд старался держаться в сознании, но уже через несколько минут понял, что сопротивляться бесполезно, и отдался во власть обволакивающей темноты.
* * *
    Гилден вздохнул. Брат мирно сопел под пуховым одеялом, почти целый и почти невредимый. Многолицый идеально скопировал его - те же короткие темные волосы, выгоревшие на висках, и загоревшая под южным солнцем кожа, голубые глаза... Если Гилден пошел в отца, то Амар очень похож на южанку-мать, может, потому его и принимали в забрежной так хорошо - он не встречал там неприязни к северянам, как другие торговцы. Младший брат короля - торговец... Только посмеяться можно, но Амар слишком любит Океан, чтобы отказаться от своей работы, да и теперь, приобретя такое уважение у южан, отказываться уже глупо. Он не просто торговец, он - дипломат, да, это верно.
    Амар заворочался и приоткрыл глаза.
- Тише-тише, - Гилден встретил его улыбкой, - Как ты?
- Да нормально... Вроде, - пробормотал он, потянулся и охнул.
- Осторожнее, - Гилден положил руку на плечо брата, - Призрачный кинжал могильщика… Он все еще в твоем боку.
- То есть, целитель Ловелл не вынул его?.. - вздохнул Амар, - Почему?
- Не смог. Очень сложный клинок. Он уже не забирает твои силы, но чтобы вытащить его, Ловелл обратился к целителю Нороку. Он уже едет.
- А где девушка?
- Девушка? – на мгновение Гилден удивился, - Ах эта... Силина Октави...
- Октави? - настала пора Амара удивиться или расстроиться, Гилден не мог понять, какие чувства испытывает брат.
- Что же вы так предвзято относитесь к нашей семье? - послышался женский голос, и вьярд подпрыгнул от неожиданности.
- Кнах... Тебя стучаться не учили? - бросил Гилден, отводя взгляд.
- Прошу извинения, господин Муварро, - она поклонилась.
- Что за формальности? - раскинул руками Амар, несмотря на протесты Гилдена, поднялся с постели и подошел к спасительнице, - Спасибо тебе. Огромное. Я у тебя в долгу. Если тебе когда-нибудь понадобится моя помощь, зови в любое время!
- Еще не за что платить, - ответила Силина, отступая на шаг назад, чтобы восстановить расстояние между ними, - Твоя смерть все еще близко, а когда избавишься от кинжала, тогда и уплатишь свой долг.
- Я в порядке, - Амар пожал плечами, осматривая место, откуда все еще торчит рукоять призрачного клинка.
- Не в порядке, это уж точно, - мрачные слова прозвучали будничным тоном, - Скоро приедет мой брат.
- Но я послал за целителем Нороком, - возразил Гилден, - Он и сам разберется...
- Без Ортруда ему не справиться. Поверьте.

* * *
    Александр, усталый и потрепанный, обессиленно распластался на диване у камина. Чары уничтожения, наложенные на долину у Роланда, отняли слишком много сил, он ведь колдовал в одиночку – не желал подставлять под удар никого из детей. Если уж на замок Октави нападут демоны, пусть только он один будет легкой мишенью.
      Услышав шелест крыльев, Александр вздохнул: в последнее время хороший новостей птицы не приносили. Оставалась надежда, что это письмо от Жака – он снова уехал в Грифонхолл, и, с трудом разлепив веки, мужчина удивленно потер глаза. Нет, ничего не изменилось. Вместо голубя на подоконнике сидел сокол, и терпеливо ждал, когда хозяин дома обратит на него свое внимание.  Александр попытался встать, но покачнулся и сел обратно. 
- Ортруд! - позвал он сына, - Тут письмо, подойди, а!
    Сам Ортруд корпел над очередным зельем. Любитель смешивать ингредиенты, он часто получал совершенно новые составы, за тринадцать лет своей сознательной жизни он написал уже четыре книги по алхимии, по его "Книге высшей алхимии" уже велись занятия во вьярдийских академиях, а "Практикум по сложным составам" стал самой востребованной книгой среди даровитых молодых алхимиков.
   Услышав зов отца, он снял крышку с котла и убавил огонь. Кромка котла покрылась инеем - для некоторых зелий высшего класса требовалась холодная варка, и если посмотреть на горелку, то обычного огня, там, конечно не видно - прозрачные всполохи, едва заметно искажающие воздух заставляли зелье в котле принимать низкие температуры.
    В гостиной он увидел усталого отца, сидящего на диване, и хитро поглядывающего сокола.
- Интересно-интересно, - подмигнул он птице, снимая с ее лапы письмо.

"С младшим Муварро приключилась беда. Если Ортруд не в Академии, прошу его приехать в Маринус.
Силина.
P.S. Захвати Виусса".
- Что там? - голос отца вывел Ортруда из раздумий, - Ты помрачнел. Случилось что? От Жака?
- Не, от Силины, - усмехнулся юноша, снова скрываясь на кухне. - Норелл, седлай коня!
    Последнее он крикнул, уже роясь в шкафчиках. Где же зелье Виусса?.. Специфичный состав, узкая, очень узкая область применения. Зелье использовали во время Великой войны, его пили все, кто приближался к Владыке Мириону: один из побочных эффектов зелья - многолицые теряли маску. Зелье-загадка. Сейчас демонов кланов, к которым относились и многолицые, и могильщики, и невидимки, почти не осталось, так что про зелье забыли, но он, Ортруд, как алхимик по призванию, не мог пройти мимо Виусса, не мог не научиться его готовить. Ему казалось, что это было уже так давно, хотя на самом деле прошло всего несколько лет.

Пол комнаты, называемой "кухней", медленно заволакивало густым белым дымом, исходившим из котла, около которого стояла Силина. Чуть поодаль, улыбаясь, опирался о стену Патрик.
- Все нормально. Не пугайся, так и должно быть, - проговорил он, прикоснулся к шее и негромко сказал «Ортруд». Ортруд услышал бы такой зов брата в любой части дома, но уже давно стоял за дверью, скрывая свою рукх, и решил немного подождать, прежде чем войти..
- А… закончила, значит? - бросил он, отворяя дверь, - И что, сама позвать не могла, язык отсох?
     Силина едва заметно отступила назад и робко смотрела на старшего брата, который внимательно изучал содержимое котла. Результат скромный - ригийское зелье должно вызывать сильную сонливость, но это в лучшем случае, заставит пару раз зевнуть.
- Не понимаю, как можно делать все так неаккуратно?- воскликнул наконец он.
- Я… Я старалась… - пробормотала девочка.
- Старалась? Да это больше похоже на дерьмо филури, чем на ригийское зелье!
    Силина стояла молча, устремив взгляд вниз, и обреченно внимала всем его упрекам. Но бушевал Ортруд недолго. Он, одаренный алхимическим чутьем, конечно не понимал, что не все так же как он с полуслова понимают все законы алхимии.
- Каждый алхимик должен знать, какие ингредиенты несовместимы. Ты можешь попытаться выучить их наизусть, но так никогда не разберешься что к чему. Нужно научиться распознавать их. 
     Ортруд открыл один из шкафчиков, взял поднос, и положил на него несколько ингредиентов.
- Здесь пять ингредиентов. Три из них несовместимы, одно из сочетания несовместимо абсолютно. Повезет – разберешься раньше, чем попадешься на него. Все, учи тут, я Виусса пошел готовить, не отвлекай меня.

- Ортруд! - снова голос отца вернул в реальность, - Что случилось-то?
- Да так... - махнул рукой юноша, - Муварро младший... Как его там... Амар, кажется?
- Да, вроде Амар, - подтвердить Александр.
- Что-то там с ним случилось, - неопределенно покачав головой ответил Ортруд и стал собираться  в дорогу. Может, с Муварро он и не хотел встречаться, но любопытство взяло верх - зачем там понадобилось зелье Виусса, неужели невидимку нашли?..
- Ну, ты и ее отчитай заодно, - улыбнулся маг, - В чтении нотаций ты даже меня превзошел.
    Ортруд снова усмехнулся и накинул плащ. В сумке лежит и Виусс, и несколько других зелий, за спиной покоится меч. Отворилась дверь, и вошел Норелл в темно-бордовом праздничном камзоле. Сегодня что, какое-то торжество?.. Тем не менее, серая кожа смотрелась на бордовом фоне ткани смотрелась довольно забавно.
- Господин, лошадь готова, - сказал, клаяясь, дворецкий.
- Хорошо. Отец, ты тут присмотришь за долиной?
- Езжай, - кивнул Александр.
- Ну-ка, встань, - потребовал Ортруд, зная, что тот никогда не признается в собственной усталости. Подхватив покачнувшегося отца и усадив его обратно на диван, юноша скрылся в кухне.
- Вот, выпей зелье, станет получше, - сказал он, возвращаясь с полной пиалой, - Все, я ушел. Норелл, проследи, чтобы он выпил!
- Будет исполнено, господин, - дворецкий снова поклонился.
    Ортруд вышел к конюшне и, вскочив в седло, направил гнедую в долину. Он несколько раз открывал и закрывал портал, чтобы сократить дорогу, но портал не желал открываться ближе, чем у ниенарского моста, а силы, все же, не бесконечные.
- Мост так мост, - вздохнул Ортруд, заходя в портал.
* * *
- В общем, я был пьянчугой-слугой, а она – моей младшей сестрой, - заливался смехом Амар, - Ты и представить не можешь, это сработало!
    Раздался стук, улыбка Гилдена испарилась.
- Войдите, - мрачно сказал король.
    Слуга отворил дверь и низко поклонился.
- Ваше величество, прибыл целитель Норок, - сказал он, не поднимая взгляда.
- Так приглашай его, что ты стоишь! – воскликнул Гилден, вскочив с кресла. В дверном проеме показался светловолосый вьярд с довольно непропорциональными чертами лица: правый уголок губ немного ниже левого, кончик носа тоже чуть смещен влево, а глаза, говорящие о его зрелом возрасте, были несколько маловаты на фоне крупного носа и высокого лба. Тем не менее, лицо его не казалось отталкивающим. Это Ловелл - маринусский целитель и один из лучших учеников Норока. Несмотря на все умения, он не смог справиться с призрачным кинжалом, неужели все так сложно, раз даже Нороку, по словам Силины, не справиться без помощи?.. Сам Норок появился секундой позже, и сразу комната наполнилась необъяснимым душевным теплом.
- Гилден, здравствуй, - приветственно кивнул он, - Амар… Мальчик мой, как самочувствие?
    Не дожидаясь ни чествований, ни поклонов, он сразу подошел к раненому и стал осматривать рану.
- Да, Ловелл, ты прав… Сложно, - кивнул он, задумчиво вздыхая.
- Я, честно сказать, не сталкивался с такими клинками… - развел руками Ловелл, - Помню только по вашим рассказам.
    Гилден стоял в стороне. Из последующего разговора двух целителей он и половины не понял, но Норок – единственный, кто знает о призрачных кинжалах все. Многих магов он спас во время Великой войны, такой человек… Бескорыстно лечит всех: бедняк, король – ему все равно, и если ты обратился, он не откажет.
- Ортруд приехал, - послышался женский голос. Конечно – она, в Маринусе больше никто не смеет войти в комнату, где находится король, без стука.
- Силина! – с улыбкой воскликнул Норок, - И ты здесь!
- Здравствуйте, целитель, - кивнула девушка.
    В комнату вошел юноша со светло-серыми волосами, кожей, про которую говорят «кровь с молоком» и глубокими карими глазами, только на левом глазу зияло небольшое бельмо. Гилден поймал себя на мысли, что если Силина ничуть не похожа ни на отца, ни на мать, то Ортруда язык не повернется назвать приемышем – Катрина во плоти… Только вот, волосы светлые, похожи на седые или выцветшие. Говорят, и старшая дочь тоже чудо как похожа на мать. В последний раз Гилден видел детей Катрины и ее саму одиннадцать лет назад, и старшему сыну тогда едва исполнилось семь.
- Целители, приветствую, - он едва заметно склонил голову, - И вам… - он смерил Гилдена взглядом, в котором только слепой не заметил бы налет презрительности, - Тоже здравствуйте.
    Гилден ограничился лишь молчаливым приветственным кивком. Теперь Ортруд вел себя, будто его в комнате и вовсе не было, но если от этого юноши и правда зависит жизнь Амара… что ж, придется потерпеть.
- Я привез зелье Виусса, - Ортруд извлек из сумы пузырек с прозрачным составом, в котором играли оранжевые всполохи, - Где ваш многолицый?
- Тут кинжал высшего могильщика, - мрачно ответил Норок, - Так что, мой мальчик, твоего Виусса будем использовать по прямому назначению… Как хорошо, что есть еще в наше время алхимик, способный его приготовить!..
    Виусс?.. О нем Гилден знал лишь понаслышке. Сложнейшее зелье, на варку которого уходит не одна неделя, изобрел его Виуссарий Октави две тысячи лет назад.
- Прошу прощения… - заговорил Ловелл, - Господин Норок, я в этом не силен… По правде сказать, никогда не работал с зельем Виусса…
- Это мой промах, - мягко улыбнулся Норок, - Я не много рассказывал тебе об этом зелье. Да, многолицые, приняв его, теряют свою маску, и невидимок он тоже ненадолго лишает способностей, но это лишь приятные побочные действия. А настоящее его назначение – вторжение в разум. Сейчас в теле Амара разрастается чужеродный элемент – частица сознания могильщика.
- Так, подождите-ка! – вскочил раненый, - Во мне что, кто-то сидит?!
- Скорее что-то, - «успокоил» его Норок, заставил снова прилечь и продолжил, - Уничтожить частицу сознания можно только изнутри. Зелье позволит мне ненадолго вторгнуться в твой разум и сразиться с могильщиком, если победа будет за мной, мы сможем вытащить клинок, если нет…
    Он неуместно улыбнулся, но взгляд не сулил ничего хорошего.
- А что будет с вами, если… - Ловелл нервно кашлянул, - Если вы не победите?..
- Ну… - Норок снова улыбнулся и повел бровью, - Мой разум будет уничтожен.
- Вы действительно сделаете это? – не выдержав, встрял Гилден, и снова встретил тот же взгляд.
- А вам, господин Муварро, слова вроде не давали, - процедил Ортруд, - Не можете помочь, хоть не мешайте.
- Ну хватит, - строго посмотрел на обоих Норок, - Гилден, не злись. Ортруд, мальчик мой, и ты не язви, он же на нервах! Как бы ты чувствовал себя, если бы Жак или Патрик были бы сейчас на месте Амара, в такой близости от смерти? Войди в его положение!
- Ладно, - махнул рукой юноша, - Так, Норок, вы сами пойдете?
- Да, - кивнул целитель. Он прикоснулся ко лбу Амара и тот толи уснул, толи потерял сознание. Гилден вздрогнул, но, все же, это Норок… Он знает, что делает.
- Итак… - сказал Ортруд, потирая подбородок, - Нужно наполнить зелье вашей рукх, целитель. Силина?
    Сестра тут же приблизилась, сразу поняв, что от нее требуется.
- Позволите вашу руку? – сказала она, протягивая свою. Гилден удивился, как на мгновение изменилось лицо Норока, что мелькнуло в его глазах – подозрительность, страх, или что-то еще?..
- Силина, право, не стоит подвергать себя мукам, - махнул рукой вьярд, - Ортруд, мальчик мой, может, ты сделаешь это?
- В Виуссе и так моя сила, - покачал головой юноша, - Я не смогу.
- Вот и отлично! – воскликнул Норок, - Наполним зелье твоей силой!..
- Что?.. – по выражению лица алхимика становилось понятно – затея ему не нравится. Зелье Виусса – некий сосуд для чужого сознания, и рукх Ортруда поддерживает его стенки. Несмотря на то, что Силина никогда не отличалась особыми успехами в алхимии, она отличалась ими во Владении, потому юноша и хотел поручить сестре наполнить зелье чужой рукх. Что же произойдет с зельем, если создатель целиком заполнит его своей силой, Ортруд не знал, но предполагал, что оно, возможно, даже потеряет все свои свойства. Однако, пройдя через тело Силины, его рукх изменится и уже не будет похожа на ту рукх, что поддерживает стенки сосуда.
- Сразу две цели, - терпеливо объяснил целитель, - Ты будешь связующим звеном, и если меня постигнет неудача… - он снова мягко улыбнулся, - Может, хоть Амара спасешь.
- Что ж… Разумно, - вздохнул Ортруд, беря сестру за руку. Черно-красным потоком его рукх лилась в ее тело, вторую руку девушка держала над пузырьком с Виуссом, и в него шла чистая, прозрачно-голубого цвета жизненная сила. Несколько минут потребовалось, чтобы заполнить его до краев, и когда колдунья отняла руку, Ортруд покачнулся. Ловелл подхватил обессиленного юношу и усадил в кресло.
- Держите, целитель, - Силина протянула зелье, Норок со вздохом взял пузырек и отпил ровно половину, а вторую влил в безвольные уста Амара.
- Ну, начнем, - сказал он, садясь рядом с бесчувственным Ортрудом.
    Сознание целителя Норока было теперь далеко в сознании Амара. Мир светлого, веселого моряка выглядел сейчас как мрачное, сырое подземелье, наполненное запахом плесени и жареного мяса. Вдруг кто-то сбил его с ног. Целитель повернул голову и увидел высшего демона в истинном обличье: обугленная кожа, большие черные глаза, а огромные кожистые крылья за спиной говорили, что могильщик из высших демонов.
- Это мой мир! - воскликнул он, - Я здесь хозяин!
     Демон наколдовал огненную сферу, но вьярду удалось отразить ее. Могильщики не обладают такой магией, но в этом мире он и правда хозяин, так что может делать все, что вздумается.
- Тебе не победить! - рассмеялся демон, и сжал противника каменными тисками.
- Я - Норок, целитель из Абитоса, - спокойно ответил вьярд, взмахом руки разжимая камни, - Теперь ты знаешь имя того, от чьей руки падешь.
- Крепок... - усмехнулся демон, - Но минута ничего не решит!
   Когти полоснули по телу Норока, но тот ответил противнику заклинанием. Могильщик отпрянул, но через мгновение снова вступил в бой. Два огненных шара рассекли воздух, чтобы навсегда покончить с назойливым вьярдом, но огонь погас, коснувшись щита из рукх. Демон очертил вокруг себя линию, через которую не могло проникнуть колдовство Норока.
- Что, не можешь? - хохотнул он, но в тот же момент целитель ринулся к нему, обнажая спрятанный в складках туники короткий меч. Вторгнуться в чужое сознание весьма сложно, но еще сложнее взять с собой какой-нибудь предмет. Маг должен каждую секунду помнить о том, какой именно предмет он держит в руках, о его свойствах, о форме и назначении, иначе предмет, особенно если это артефакт или оружие, может обратиться не только против хозяина, но и против разума, в котором находится.
- Как ты посмел! - в ужасе закричал могильщик, но крик не мог ничего изменить - Норок нанес удар, противника откинуло назад.
    Бой продолжался еще несколько минут, но демон, никогда в жизни не использовавший огненные сферы, и так надеявшийся на новое умение, снова бросил их в бой и одну из сфер Норок легко отбил мечом прямо в создателя. Всего несколько мгновений оставалось, чтобы вырвать чужеродное из сознания Амара - вьярд обхватил демона и прочел заклинание. Белая вспышка отозвалась резью в глазах, и едва он вернулся в собственное тело, как его подхватили и поставили на ноги Гилден и Ловелл.
- Норок, что это?! Норок!!! - кричал король, и целитель, с трудом разлепив веки, увидел темное марево, витающее над Амаром.
- Да твою ж... - с обреченным недовольством вздохнул вьярд, понимая, что марево стало окутывать их, и это не обещало закончиться чем-то хорошим.
    Гилден чувствовал, как этот темный туман забивается в ноздри, ушли и рот, крики Ловелла приглушились, он понял, что уже не дышит. Тело оцепенело, он не мог ни колдовать, ни двигаться, и с надеждой смотрел на Норока, но видел, что туман уже заполонил всю комнату - все в том же положении, что и он.
   Внезапно упругая волна прошла и разбилась о стены, там, где должна была стоять Силина, теперь стояла демоница в истинном обличье. Возмущение и гнев встрепенулись, заставив забыть о приближающейся смерти.
   Сверкнули синим огнем глаза Алекто, и марево сгорело, и теперь ничто не мешало оглядеть ее и ужаснуться... Маги непроизвольно подались назад.
- А я говорил... - негромко заговорил Гилден, постепенно переходя на крик, - Я говорил... говорил... говорил же, надо было ее убить, когда ребенком была!!
    Повисла тишина. Гулко отдавались в голове удары сердца, глазами Гилден искал, чем можно ее ударить, но оружия в комнате не было.
- Целитель Ловелл... - заговорила вдруг демоница, голос ее низкий и хриплый, - Может, займетесь Ортрудом, да и Норока подлатаете?
    Спустя мгновение пеплом истинное обличье упало на пол, и снова с прозрачной улыбкой на них смотрели серебряные глаза.
- Пойдемте, помогу, - сказала Силина, взмахом руки поднимая в воздух бесчувственного брата, - В какую комнату его?..
   Вьярды спешно покинули комнату, Гилден устало сел в кресло рядом с кроватью и прикрыл глаза.
- Ты и правда голосовал тогда за убийство? - послышался бесцветный голос Амара, и усталость как рукой сняло - вьярд бросился к брату.
- Как ты? - воскликнул он, откидывая одеяло и убеждаясь, что призрачный клинок действительно исчез.
- Не знаю... - вздохнул тот, поднимаясь с постели, - Странно, я...
    Он осекся - открылась дверь, в комнату вошла Силина.
- Амар, пришло время вернуть долг, - без всяких церемоний заявила она, и Гилден насторожился. Верно, она не просто так пошла спасать Амара, теперь точно попросит что-то, на что он никогда бы не согласился при других обстоятельствах. Но долг... Он в долгу у Октави. Да пусть просит что угодно, главное - Амар здесь. Да и... осознание последнего пришло к нему только сейчас - она спасла и его жизнь, понятно же зачем явился в Маринус многолицый.
    Амар не захотел возвращаться в постель, но согласился на кресло, и Силина села рядом.
- Диавар. Расскажи о нем все, что знаешь, - очень серьезным тоном спросила она.
- Это какая-то несерьезная уплата долга, - усмехнулся Амар, - Сказки...
- Но ты встречался с ним, видел его вживую, верно? - Силина пронизывала его внимательным взглядом, и Гилден ощутил внутреннее смятение брата.
- Я не уверен... - попытался уклониться Амар, - Это могло быть что угодно: водоросли, камни...
- Хотелось бы узнать об этих "водорослях" и "камнях", - настаивала девушка.
- Я расскажу, что знаю, - сказал он, - Но если все это окажется лишь моими домыслами, не греши на меня, ты сама захотела услышать.
- Хорошо, - кивнула она.
- Ну, легенды ты знаешь, верно?
- Да, я рассказывал, - вставил Гилден.
- Диавара видели в разных частях Океана, - продолжал Амар, - Но только у нас, недалеко от Маринуса есть особое место. Раньше в этой бухте был порт, когда-то очень давно и городок там был – Лиадор, но потом… в одну ночь все смыло. Огромная волна взялась из ниоткуда, разбила все корабли, что уж говорить о городке… Жители во сне утонули. И откуда такой волне взяться? Как она защиту обошла?.. Нет, что-то вызвало ее, или кто-то…
- Диавар? – спросила Силина, с интересом склонив голову.
- А кто же еще! – воскликнул Амар, - Пытались Лиадор отстроить, но что ты думаешь?.. Снова все повторилось! С тех пор моряки обходят бухту стороной.
- Но ты же еще что-то знаешь… - она подалась вперед, - Ты видел его?..
- Возможно, - уклончиво покачал головой Амар, - Не буду делать никаких выводов, просто расскажу как есть. Мне тогда лет сто двадцать было, я в забрежную еще не ходил, так, по побережью возил грузы. Команда моя тоже молодая была, в проклятие бухты особо никто не верил, и однажды я поспорил с одним капитаном, что зайду в бухту. Едва мы пересекли границу, вода вспенилась, громадная тень пролегла над кораблем, мы… В общем, уносили ноги так быстро, как могли.
- Это все?.. – с некоторым разочарованием спросила девушка.
- А чего ты еще хочешь? – удивился Амар, - Тебя там не было, Силина. Ты не понимаешь, как это страшно!
- А ты сейчас понимаешь, как это страшно?
- Что? - переспросил тот. Гилден не понимал намека, но эти двое так странно смотрят друг на друга. Что могут значить ее слова?
- Туда можно добраться по суше? – спросила Силина, накидывая подбитый белым мехом капюшон.
- Можно, но часа три по лесу продираться, не меньше, - покачал головой Амар, - Зачем тебе туда?..
- А по морю как?
- Ну… - вьярд задумался, - Так, на запад ларгов десять… Ммм… В общем, от маринусского порта вправо по побережью с полчаса плыть на хорошем судне. Но… - он покачал головой, - Тебя никто туда не повезет, ни за какие деньги.
- Ничего, как-нибудь своим ходом, - махнула рукой Силина и, прощально поклонившись, вылетела из комнаты. Амар было бросился за ней, но Гилден схватил брата и резко повернул к себе лицом.
- Куда ты собрался? – потряс он его, - Очнись уже, подумай головой!
- Нельзя ее… Нельзя пускать! – воскликнул Амар, отталкивая его, - Она спасла меня, я должен вернуть долг!
- Ты уже вернул! – с яростью Гилден захлопнул дверь, - Ты едва выжил, можешь хоть раз о себе подумать?! Ты забыл кто она? Октави!
- Я уже не маленький, я сам решу! – глаза его горели решимостью, - Пусть она и Октави, но всю жизнь я буду винить себя, понял?! Ты уговаривал ее пойти спасать меня? А? Ну-ка, скажи, уговаривал?..
- Не уговаривал… - опустив руки, ответил Гилден. Да что ж такое?.. Где он обронил свою честь? Этим Октави даже просьбы не нужны, без лишних слов одна отправилась вызволять Амара, влезла в логово врага и вытащила Амара, второй по первому зову примчался с редчайшим зельем, и все это для него, Гилдена, вьярда, который ненавидит их род и голосовал за умерщвление их младшей дочери. Куда подевалась честь Муварро?..
- Идем, Амар, - ответил, наконец, Гилден, открывая перед братом дверь, - Я с тобой.
   Бег ветра позволяет двигаться так быстро, что прохожие не смогли бы различить их лиц. Амар выбирал самый короткий путь, и надеялся нагнать Силину, не знающую город. Он не видел ее, но чувствовал, чувствовал и ослабленного Ортруда, и раненого Норока... всех, кто приложил рукх для его спасения. Гилден бежал чуть позади... Амар невольно улыбнулся. Брат всегда держался чуть позади, хотя сам намного быстрее. Всегда прикрывал его спину.
   Они уже покинули пределы города, и след магии вел их в порт, а потом по берегу еще пару минут направо... Силина не знает, что там тупик, и они встретятся уже через несколько мгновений. Амар резко остановился.
    Девушка стоит к ним спиной по колено в воде. Океан уже успокоился, но волны все равно покрывают весь берег, разбиваются о скалы мириадами брызг, и, пенясь, отступают обратно.
- Силина?.. - позвал Амар, но та не обернулась, - Я... Я хотел попросить прощения. Мой брат такой, какой есть, от лица рода Муварро прощу прощения у всего рода Октави. И если ты пожелаешь, мы отправимся в бухту сейчас же, на моем корабле...
    Вьярд тяжело дышит от бега и волнения, каждая секунда чеканит в голове дробь, но, наконец, колдунья обернулась.
- Октави плевать, как к ним относятся другие дома, - прохладно ответила она, - Но... мальчик... ты больше не боишься, верно? Поэтому ты не понимаешь, что вам в логове Диавара не место.
- Не боюсь?.. - вопрос казался утверждением. Сначала он считал это последствиями шока, но теперь...
- Кинжал могильщика своим касанием лишает многого, - продолжила она, - Тебя он лишил страха. И кто знает, чего еще.
    Теперь Амар в полной мере осознал, что такое отсутствие страха. Пена океанской волны не исчезла, а поднялась, и белоснежная шерсть появившегося существа мгновенно высохла, и ветер играл с ней, с шелковыми нитями. Но лишь изумление отразилось на лице вьярда: за спиной Силины выпрямился, оскалив пасть...
- Диавар?! - воскликнул Гилден.
- Нет... - покачал головой Амар, бросаясь вперед. Не успеть... Ледяной дракон опустил голову, ему не составит труда перекусить ее надвое. Силина погладила его по шее. Стоп... Что?
- Seio... Mior, - сказала она, запрыгнула на спину дракона, и тот взмыл в небо.
- Догоним, - с азартом Амар дернул брата за руку и усмехнулся: Гилден, оцепеневший, отозвался не сразу, - Как на фелюге ходить помнишь?

    Белоснежная шерсть ледяного дракона служила прекрасным ориентиром. Раздувались паруса, и небольшая лодка двигалась очень быстро, а цель уже близко - дракон гордо восседает на скалах, окружающих бухту Лиадора. Несмотря на напряженные события, впервые за долгое время у Амара было легко на душе, может, кинжал могильщика и в самом деле лишил его страха и сослужил хорошую службу.
    Содрогнулось. Все содрогнулось. Послышались шумные удары громадных волн, смывающих все на своем пути, и Амар почти заволновался, но дракон по-прежнему спокойно восседал на скалах. Кто он?.. Драконов не видели со времен Великой войны, погибли не только драконы, жившие в самом Кастосе – мир умирал и выплескивал огромное количество пустой, зараженной рукх. Все миры изменились. Триста лет потребовалось, чтобы земля снова стала плодовитой, а маги, жившие на ней, снова смогли колдовать, но для драконов, жизнь которых прямо зависела от рукх, таящейся в ткани миров, все закончилось. Великие духи, праотцы родов, смогли спастись, переродившись, но пробудить их могли только рыцари Света, и если дракон слушается Силину, значит это ее дракон. Значит, она одна из них, а он – Миор, Великий Дух ледяных.
    Дракон притягивал взгляд Амара, его лунно-белая шерсть, широкие крылья… Однако из всего пестрого семейства, ледяные меньше всего походили на драконов. Они не только взмывали в небеса, но и ныряли в морские глубины, а силой их был лед, а не огонь. Ледяные отличались кротким нравом, скромностью и неразговорчивостью. Сыны рода Муварро обладали тесной связью с жителями Океана, что позволяло общаться с ними даже не зная архалла, но удастся ли таким образом поговорить с ледяным? И… ответит ли он?
    Взбираясь наверх, Амар пытался установить мысленную связь с драконом, но ничего не получалось.
- Отступай, - послышался мягкий, почти шепчущий голос, похожий на шелест волны. Амар остановился. Удалось…
- Сзади, - снова сказал голос, и вьярд обернулся, но за спиной был лишь Гилден.
- Не выйдет, - раздался низкий, хриплый голос, в котором он едва узнал голос Силины, - Под водой его не взять.
   Амар оглядел бушующую бухту и заметил мелькавшее иногда темное одеяние. Вьярд понимал, что там, под водой, он – Диавар. Силина вступила в схватку, но зачем? Похоже, она приехала в Маринус только с этой целью, но чем Октави не угодил Диавар? Хотя, учтя интересы ее брата-алхимика и старшего – артефактника… или ее сестре-предсказательнице нужна какая-нибудь жила с правого плеча тысячелетнего монстра или чешуя с мизинца саламандры убитой в полнолуние на рассвете, когда луна побледнела, но еще не исчезла.
    Послышалось недовольное бурчание.
- Что? – тут же спросила Силина.
- Твои маленькие вьярды… - вздохнул ледяной, - Слишком громко думают. Уходи.
- Вода движется по его приказам, - прохрипела она.
- Так вымани его.
     Едва Силина показалась на скалах с другой стороны бухты, как туда ударил столб воды. Камни разлетелись в стороны, как щепки, и Амар невольно отпрянул назад, но девушка не пала под ударом - она двигалась вправо, в сторону берега, и через мгновение после того, как ее ноги отрывались от земли, о скалу разбивался новый столб воды. Замешкавшись на долю секунды, девушка получила мощный удар. Уйдя от следующей атаки, Силина продолжала двигаться вправо, но из-за ранения потеряла свою ловкость.
- Есть идея… - с усмешкой сказала она.
- Что ты делаешь! – воскликнул дракон, и подался было вперед, но остановился в последнее мгновение, - Магия не действует на хранителей!
   Хранителей?..
   Теперь ясно, почему Диавар так силен!.. Никто не мог справиться со змеем, пришлось бросить бухту и погибших неотмщенными – никакая магия не может причинить ему вреда. Но… неужели Силина действует от имени самого Воина, и… неужели каждый из Октави в состоянии сражаться с хранителями? Нет. Эта колдунья может лишь защищаться, сам же Диавар даже не показался из-под воды – ей не справиться. Похоже, со дня на день можно ждать в Маринусе Кириллиона…
   Воин… Амар улыбнулся. О нем уже ходят легенды. Говорят, он так силен, что может победить десятерых демонов одним ударом. Наверняка он отправляет братьев и сестер на битву с хранителями, чтобы ускорить поиски, и если те не справляются, приходит за Ключом сам.
   Силина поднялась в воздух и остановилась. Мгновенно сразу несколько столбов воды ударили с разных сторон, и если девушка не успела поставить щит, то наверняка уже мертва.
- Назад! – воскликнул дракон и повернул голову, чтобы встретиться взглядом с Амаром. Вьярд понял, что тот обращался к нему. Синее пламя заполняло бухту, и водные столбы Диавара обращались в пар. От пламени не укрыться, оно уже рвется наружу.
    Оно совсем близко, и Амар инстинктивно закрылся руками, но ледяное дыхание дракона остановило огонь. Однако спустя пару мгновений стена изо льда треснула, и пламя, словно вода, полилось прямо на них, и дракон расправил крыло, чтобы закрыть магов.
- Вы в норме? – послышался хриплый голос.
- Да, не отвлекайся! - воскликнул дракон, - Потеряешь контроль - тебя уничтожит твоя же печать!..
    Амар не питал иллюзий на счет своих магических способностей, потому не удивился, что не почувствовал колдовства ее печати, но та оказалась настолько сильна, что за секунду до того, как материализоваться, заставила пространство вокруг исказиться и вздрогнуть. Стена, сложенная из тысяч прозрачных плит, появилась в воздухе и с грохотом опустилась вниз, отделив бухту от остального Океана, и в то же мгновение вспыхнуло пламя. Оно вновь заполнило бухту, так что дракону снова пришлось принять вьярдов под свое крыло. Огонь исчез, но его сменил пар, потому Амар по-прежнему мог лишь догадываться, как идет бой. Но земля содрогается, значит, Диавар еще жив.
    По ощущениям, вьярд бы сказал, что прежде чем стало что-то проглядываться, прошло минут двадцать, не меньше. Сначала взору открылась стена, с одной стороны которой плескались океанские волны, а с другой воды не было, затем стали проявляться очертания громадного тела, лежащего в мелководье.
     Дракон расправил крылья и спарил вниз, а вернулся уже с Силиной. Девушка выглядела усталой, но не умирающей, и взгляд ее, суровый и мрачный, переходил с одного вьярда на другого и обратно.
- Если вы хоть на каплю признательны, то пообещайте молчать обо всем, что видели здесь, - сказала она медленно, - Вас здесь не было. Ясно?
    Эта "просьба" не оставляла выбора, Амар понимал, что не согласись они, приключится что-то плохое. Он кивнул. Гилден, за все время не произнесший ни слова, тоже.
- И... Можете приютить на пару дней нас с братом? – спросила она несколько смягчившимся голосом.
- Конечно, - покивал Амар, - Оставайтесь сколько нужно.
- И зачем мы в это влезли?.. - едва слышно сказал Гилден, приблизившись. Уголком сознания, он понимал, что сейчас произошло нечто невероятное, что все это слишком даже для одного из Октави. Впервые в жизни он испытал странное чувство, будто все здесь - за гранью реальности, за гранью человеческих возможностей, как шторм – проявление высших сил.

Глава X. Два неоконченных сражения.
     Гилден смотрел на доску, на которой раскинулась партия варкханта. Игра похожа на шахматы, однако фигур меньше, и поле несколько другое. Напротив сидит Силина, и в этой партии она явно проиграла. В воображении Гилден уже рисует ее злое лицо, к тому же, два дня, обещанные ей, закончились, так что сегодня ненавистные Октави покинут его дом... Амар уговаривал их остаться еще ненадолго, но маги, похоже, поняли настрой Гилдена и проявили неожиданную тактичность.
    И как он согласился сыграть с ней?.. Цель партии - убить короля соперника, и помимо короля в варкханте всего семь фигур, две тяжелые - ренго, две средние - снихо, две ацори - легкие фигуры, и защитник. Последний фигура грозная, но ограниченная, ее можно выводить на поле только после потери трех и более фигур, и партия только началась, а Силине уже пришлось вывести его. Победа обещала быть самой легкой в жизни Гилдена, даже Амар играет лучше.
   За спиной послышались шаги. Помимо них в комнате лишь Ортруд, он что-то быстро писал в свитке, но, вероятно заинтересовался, как идет игра. Гилден услышал за спиной разочарованный вздох - видно юноша тоже видит явное поражение сестры.
- Можете не продолжать. Вы проиграли, господин Муварро.
- Знаю, - довольно кивнул Гилден и тут же опомнился, - Стоп, что?..
- Она взяла мой любимый ход... - улыбнулся Ортруд, - Всегда срабатывает, если играешь с человеком в первый раз.
- Она уже вывела защитника! - воскликнул Гилден.
- Один раз за игру защитник может сделать удар по всем фигурам, стоящим рядом, - многозначительно сказал алхимик.
- Поучи меня еще правилам варкханта! - вспыхнул вьярд - да что этот мальчишка себе позволяет?..
- Она специально собрала все ваши полуживые фигуры в одном месте, чтобы нанести удар защитником и закончить партию.
- Но здесь и ее фигуры, - возразил Гилден, - Она лишится их всех!
- Выигрыш составляет не наличие других фигур, а невредимость короля, - снова  последовал взгляд со скрываемым высокомерием.
- Значит вот такое мировоззрение у Октави? Ну, я и не сомневался! - Гилден захлопнул доску для варкханта, хрустнули посыпавшиеся фигуры, и так же хрустели колкие слова, готовые сорваться с языка, и единственное, что не позволило этому случиться - сокол, влетевший в окно. Птица села на предплечье вытянутой Силиной руки, и зазвучали слова на непонятном языке, состоявшем из рычащих и шипящих звуков. Архалл?.. Лицо девушки приняло странное выражение, и Гилден не мог понять, что оно означает.
- Дело есть... – сказала она брату таким голосом, будто мысли полностью чем-то заняты, - Можешь вернуться домой без меня?
- А об этом речи и не шло, - пожал плечами Ортруд, - Я думал дождаться Амара, он обещал мне пару трав, что он привез из забрежной... Но раз ты едешь, я тоже задерживаться не стану.
    Не обращая внимания на хозяина дворца, маги проследовали в гостевые покои, чтобы собрать вещи. Гилден последовал с ними, но раздражение капля за каплей наполняло чашу, и готово было вот-вот вылиться потоком колкостей. Они быстро собрали немногочисленные вещи, и вышли в коридор - снова раздражать короля своими самодовольными лицами.
- Гилден... - вьярд поймал на себе внимательный взгляд Силины, - Неподалеку есть долина, на которой лежит личная печать Муварро. Так понимаю, это ваша долина?
- Допустим, - неопределенно качнул головой он, - И что с этого?
- Мы воспользуемся ею, - сказал Ортруд.
- Эта долина только для Муварро, - ответил Гилден так, что, как ему самому показалось, дальнейших вопросов возникнуть не должно, да и сами Октави, вроде все поняли, Ортруд понятливо кивнул...
- Идем, Силина, что я ее, не сломаю что ли? - улыбнулся юноша, увлекая сестру к выходу, - Спасибо за гостеприимство!..
    Что значит "сломаю"?.. Сломать личную печать Муварро, ту, что они поколениями укрепляли и сохраняли, дабы всегда иметь под рукой небольшую личную долину?.. Да Октави точно не знают, что такое совесть!.. Легкой, уверенной походкой они шли по коридору гостеприимно принявшего их замка, чтобы уничтожить старинное семейное колдовство. Гилден и сам не заметил, как кинулся им вслед.
- Примите подобающий вид, - усмехнулся Ортруд, оглянувшись, - Выйдите к слугам как король, господин Муварро.
    Они остановились и пропустили его вперед. Двери распахнулись, и вьярд величавой походкой покинул внутренние покои замка, а двое гостей последовали за ним. Передав верхнюю мантию прислужнице, он остался в легкой и удобной одежде, и теперь мог сопроводить... дорогих гостей... прямо к личной долине, которой позволил воспользоваться. Да, теперь все так и было. Конюх быстро оседлал трех жеребцов, чтобы маги добрались как можно быстрее, и через несколько минут они уже выехали за пределы города.
     Невдалеке виднелся лес. Ортруд быстро оглядел местность внутренним взором, и действительно обнаружил там запечатанную долину. Ежеминутно наблюдая краем глаза недовольное лицо Гилдена и слыша его мрачное сопение, Ортруд едва сдерживал смех, потому облегченно вздохнул, когда лес занял все его мысли. Полоса хвойных деревьев, растущая вдоль Океана, смотрится сказочно. Воздух здесь влажен, и гибкий плющ, овивший стройные стволы, делает лес мягким, пушистым, а кусты ориники, усыпанные полупрозрачными ягодами, как паутина предрассветной росой, сияют множеством цветов, стоит лучам солнца их коснуться. Ортруд думал, что надо бы запомнить и приехать сюда еще раз, собрать семян - они идеально подходят как адсорбент. А Гилден все портит миной кислее, чем ягоды прекрасной ориники, и спрашивает зачем. Что значит зачем? Зачем именно его личная долина?.. Ортруд вздохнул. Да если бы его хоть чуть-чуть волновало личное мнение окружающих, он бы сделал что-нибудь гадкое, чтобы посмотреть, как они будут поносить его имя, жаловаться и пищать. Может быть, это было бы даже забавно - неблагодарных людей надо учить. Но его не волновало. Октави не оглядываются назад.
     Долина совсем близко, Ортруд видит печать - старательно сложенную, но весьма простую, и сломать ее не составит труда, у него и зелье пустое есть - состав наподобие магического оружия: как в хороший меч можно вложить любое заклинание, так можно его вложить и в пустое зелье. Его описывал еще сам Виуссарий, но приготовлено оно только недавно, и, конечно, не кем иным, как Ортрудом. Алхимия нынче в упадочном состоянии, и маг всеми силами старался поднять науку из руин, благо, даровитые юнцы не перевелись - учеников много.
    А сестра думает о чем-то важном, ее лицо не выдает беспокойства, но случилось, похоже, что-то плохое - от нее так и веет мрачными мыслями. Если так, то... пожалуй, думал Ортруд, можно пока не рассказывать отцу о том, что она приняла истинное обличье – об этом ему рассказал Норок. Пусть все неплохо, но отцу и такие новости не придутся по вкусу. Или не рассказывать, или ей в замке не появляться...
    Они выехали на просторную поляну, покрытую густой травой, как ковром, и отсутствие на ней каких-либо следов говорило, что долиной действительно не пользуется кто попало, так что вряд ли узнается, куда держат путь Октави. Ортруду уже не терпелось заняться оставленным накануне зельем, он и так два дня здесь провел, за Силиной наблюдая, но, по крайней мере, время потрачено не напрасно: теперь можно не беспокоиться, что она примет истинный облик и кого-нибудь прикончит, а этот вопрос беспокоил мага больше всего. Ведь случись так, виноват окажется он.
    Гилден снял печать с долины, и Ортруд коротко кивнул ему в знак прощания, вьярд же ограничился недовольным взглядом.
- Отцу расскажешь? - вдруг спросила Силина, не переводя на брата взгляд.
- Да, - он тоже не стал смотреть на сестру, да и лицо ее не приняло другого выражения, а старое он прекрасно запомнил, - Дома пока не появляйся. И... Пришли своей крови, нужно для зелья.
- Для зелья ли?.. – усмехнулась она, подразумевая, не захочет ли брат вновь запечатать ее демонические силы.
- Для зелья, - уверил Ортруд. В этом он и не думал врать – кровь демонов используется в огненных зельях высшего класса.
      Поравнявшись с сестрой, он замолчал, и лицо его стало мрачным. Юноша поджал губы и вздохнул, желая что-то сказать, но умолк в последний момент, впрочем, как и Силина. Наверное, оба не знали, что можно сказать родственнику в такой момент. Они все стояли рядом, молча, по-прежнему не глядя друг на друга, и даже Гилден, которому хотелось побыстрее избавиться от ненавистного общества, не смел их поторопить.
- Ты… - на выдохе сказал Ортруд, и девушка помотала головой и опустила взгляд, - У тебя половины рукх недостает, - продолжил он негромко, почти шепотом, - Просить помощи у нас было бы неуместно, но если с тобой пойду один я, отцу не обязательно знать…
- С каких пор ты знаешь архалл? – спросила Силина, и должно быть попыталась усмехнуться, но Ортруд не видел ее лица. Хотя сестра по-прежнему стояла по правую руку, взгляд его был устремлен вперед.
- Из твоего разговора с соколом я услышал лишь название города, этого было достаточно, - сказал Ортруд, полноценно усмехнувшись, пытаясь тем самым сбросить со слов тяжесть.
    Силина молча кивнула, но брат, конечно, не видел этого. Из-за облаков показалось солнце, и свет заиграл серебром на взъерошенных седых волосах алхимика, и медью на волосах его младшей сестры. Они стояли рука об руку, как две прекрасные статуи, не осмеливаясь бросить друг на друга даже мимолетный взгляд, будто стоит повернуть головы, и из кровных родственников они превратятся в кровных врагов. 
- Сколько тебе нужно крови? – едва слышно спросила Силина, и голос ее смешался с шепотом ветра. Ортруд запустил руку в походную сумку, извлек небольшой хрустальный сосуд с узким горлышком, и не глядя протянул его сестре. Та рассекла ладонь и быстро наполнила его живительной алой влагой, после чего вернула брату, и тот бережно спрятал фиал в одном из карманов сумки.
    Гилден терял терпение. Выйдя из-под сени деревьев, они окинул гостей неприветливым взором.
- Господа, вам пора уходить, и я… - требовательно начал он, но взгляд, который бросил на него Ортруд, заставил умолкнуть и побледнеть. Нет, в нем не было больше ни высокомерия, ни презрения. Глубокий взгляд чуть сузившихся глаз и мимолетная печальная улыбка заставили душу Гилдена в один миг перевернуться.
- Конечно, господин Муварро, - негромко сказал Ортруд, но его кристально-прозрачный юношеский голос разнесся эхом по всей поляне. Маг сделал несколько шагов вперед, и чуть вытянул руку, нащупывая что-то в воздухе. Пальцы слегка замерцали, будто он приоткрыл дверь в комнату, где горел свет. Стоит распахнуть эту дверь, и портал домой будет открыт, но юноша почему-то медлил. Снова двое Октави застыли, не в силах пошевелиться, и молчали, будто за каждое сказанное слово нужно было заплатить невиданную цену.
- Я солгал тебе, Силина, - заговорил, наконец, алхимик, - Я узнал не только название города. Но… еще и имя.
     Гилден почти забыл, что перед ним Октави, когда плечи девушки опустились, а губы дрогнули. Казалось, даже глаза чуть покраснели, но лицо.... Такое выражение Гилден часто видел у людей в тот момент, когда клинок входил в их тело, и более того, лицо ее брата было таким же. Ортруд медленно, будто ему приходилось двигать целые горы, наконец, перевел взгляд на колдунью.
- Да согреет тебя мягкий полог мира Духов, - сказал он, но в голос, несмотря на все старания, закралась дрожь, когда Силина тоже подняла надломленный взгляд. И Гилден чувствовал, как в спину повеяло холодом, и онемели вдруг пальцы. С губ юного алхимика только что слетело ритуальное прощание с теми, кто идет на смерть.
- Прощай, возлюбленная сестра моя, - прошептал Ортруд, раскрывая дверь портала.
- Прощай… - одними губами ответила Силина спустя несколько мгновений.

* * *
Несколько тысяч лет назад.
- Этот Надарос! Жалкий человечишка! - с отвращением Лиасса сжала кулаки.
    Ирасия смотрела на сестру обеспокоенно, но любовалась ею: прекрасные темно-синие глаза, сверкающие, как ограненные сапфиры, яростно ощетинились мелкими морщинками молодой женщины. Ее тонкие, изящные пальцы схватились за короткий клинок, но спустя пару мгновений вернули его в ножны. Лицо ее, окрашенное злобой, казалось Ирасии особенно красивым. Редко сестра входила в состояние настоящей ярости, последний раз это случилось несколько тысяч лет назад, когда взбунтовались корианы... Она не раздумывала, как с ними поступить: под корень изничтожить, и дело с концом. Едва удалось уговорить ее на более гуманные меры - Секапия прокляла непослушные творения, и Лиасса, позлившись еще немного, все же сделала младшим сестрам поблажку.
    Все в ней прекрасно: и лицо, обладающее идеальными чертами, и длинные волосы цвета засахарившегося меда, и выразительная женская фигура, и длинные стройные ноги. Недлинная, до колен, накидка собрана на талии широким поясом, подчеркивая ее тонкость, и пышность груди и бедер. Сама Ирасия красивая, но несколько сухопарая, не могла налюбоваться на старшую сестру.
- Мы что-нибудь придумаем, - убежденно сказала Ирасия, - Не смогли убить, значит, есть иной способ...
- Иной способ?! - воскликнула Лиасса и сбросила на пол прекрасный сосуд из небесного хрусталя, - Какой способ?! Я хочу получить его душу, и тогда он пожалеет, что вообще позарился на магию Хаоса! На то, что даже мне едва ли покорилось!
- Сестрица... - осторожно начала Ирасия, - Но проблема не в том, что нам не хватает сил...
    Богиня сделала паузу, но не для придания драматизма - Лиасса вспыльчива и скора на расправу.
- Кристалл Духов... Судьба украла его у Секапии. Мы заперты в Алакаре...
    Ирасия удивилась лицу сестры и ее злобному смеху.
- Ты думаешь, что я не заметила? Вы, две жалкие божки, не смогли даже за Кристаллом уследить!
    Нет, она бы, конечно, не убила бы их с Секапией - все же, кровные сестры, а не какие-то мелкие богини, о которых даже смертные не знают, но стыд перед старшей сестрой и осознание собственного бессилия - вот что заставило молчать про Кристалл уже второй день... Секапия все надеялась, что с помощью семи обычных Ключей сможет открыть портал, но оказалось, что Судьба и их подменила, неизвестно даже, сколько уже Секапия ходила с подделками.
- Я боюсь, что по стопам Надароса пойдут и другие, - с неожиданным отвращением продолжила Ирасия, - Жалкие человечишки... Они могут стать равными нам только лишь изучая магию Хаоса?.. А как же происхождение, их грязная рукх и слабые тела?.. Как он вообще смог коснуться магии Хаоса? Что если и другие смертные явятся сюда? Что с нами будет?..
- Но-но, Раси... - снисходительно улыбнулась Лиасса, - Не пристало богине бояться жалких смертных... Нас предали. Из нас пятерых Судьба в магии Хаоса достигла успехов наивысших, и больше внимания приложила к стороне созидания. О существовании этой стороны убогий Надарос и вообще не подозревал. Она бы разобралась с ним в два счета, но, высунув из книг свой ничтожный вздернутый нос, она посмела пойти против меня, да еще и Кристалл Духов прихватила! Думаешь, это спасет тебя? Думаешь, мы его не вернем? Ты как лист дерева, который подставляется ветру, лишь бы подольше не падать на грязную землю... Ты отдаляешь неизбежное!..
    Ирасия не смела прерывать сестру: раз она обращается к бунтарке-Судьбе, значит та ее точно услышит, ведь Судьба переродилась в нищенское создание - смертного человека, и лишь поэтому ее не получается найти. Конечно, она поступила умно, прихватив с собой и Кристалл, и Ключи, но забыла, что, будучи человеком, после смерти попадет прямо в руки Лиассы... и уж тогда пожалеет, что затеяла бунт, будет желать забвения, но Лиасса тысячами лет будет держать ее в муках невыносимых, но недостаточных, чтобы необратимо покалечить душу, а когда смилостивится и подарит ей безумие, будет держать в качестве комнатного животного.
- Тем не менее, Раси, у нас другая проблема. Мы черпаем силу от веры и поклонения всех этих мерзких смертных...
- Ты боишься, что теперь, когда мы не сможем показывать свою силу, они постепенно забудут о нас из-за ритуала памяти?..
- Нет, не из-за ритуала. Из-за Надароса.
    Ее лицо приняло задумчивое выражение, и несколько секунд старшая богиня молчала, а Ирасия терпеливо ждала.
- Если каждый засморканный смертный может сравняться с нами, какие же мы боги, зачем поклоняться нам? - сказала она, наконец, и усмехнулась, - А ритуал памяти сыграет нам на руку. Нужно заставить их поверить, что Надарос тоже один из нас, наш брат, только темный... Мол, он захотел все живое уничтожить, а мы не смогли его убить - ведь он один из нас, и заточили где-нибудь. Эта никудышная парочка, похоже, спряталась в Вечности, среди отбросов...
   Отбросами Лиасса называла неудачных созданий, тех из своих "детей", что получились не такими, как задумывалось. Кто-то магией не владеет, кому-то нужна чужая кровь, чтобы жить, кто-то порой превращается в животное. Много их - неудачных творений, все они продолжают ютиться в Вечности, но самое главное - большинство из них не подвластно божьему влиянию, влиянию не на тела, но на души. После смерти длань Секапии стирает воспоминания о жизнь и заодно - желание переродиться и продолжить жизнь. Проживая вторую, третью и более жизни душа становится все сильнее, а, значит, сильнее будет и смертный, чья душа прошла путь перерождения, его тело и его магия. Но Надарос сравнялся с богами уже на первой своей жизни, когда душа лишь сгусток рукх (с каждым перерождением душа обретает "форму", обычно это форма человеческого тела, но может быть и форма тела какого-либо животного). Нельзя позволить ему переродиться и стать еще сильнее. Теперь нужно пресечь перерождение душ по своей воле...
    Тем не менее, и среди остальных совершенных существ встречаются души, не подвластные длани Секапии так же, как Надарос. Такими некогда оказались и корианы, как Секапия проглядела это - уму непостижимо, но с ними выход оказался прост: проклятие. Все проклятые души отправляются на Северную сторону Мира Духов, откуда закрыт путь к перерождению. Тех же, кто влиянию длани поддался, просто убедить в греховности перерождений, зачем снова и снова облекать себя телом, когда можно навсегда остаться на прекрасной Южной стороне?.. Спустя несколько сотен лет такая душа становится верным слугой, и ее можно выпустить в смертную жизнь - из нее получится истово верующий человек, его вера добавит еще каплю в чашу сил богов.
    Но теперь четко отлаженный механизм готов дать сбой.
- Любой ценой узнайте, что творится сейчас в Вечности, - сказала Лиасса, окончательно остыв. Но что-то подсказывало Ирасии - теперь лицо сестры будет все чаще прелестно искажаться в волнах ярости.
* * *
    Император потрясающе владел искусством создания артефактов. Жизни многих магов он принес в жертву, чтобы овладеть им, но жертва оказалась не напрасной - столько побед удалось одержать именно благодаря им, и победа над Роландом обещала быть одной из таких. Однако все чаще его планы нарушались молодыми магами... Даже Айка – его, должно быть, лучший артефакт, - уничтожена. Раньше все было не так: противники изучали друг друга десятилетиями, вели действия осторожно, выверяли каждый шаг, узнавали все, до мелочей... Что ж, старые времена канули в Лету.
     Просторная комната почти пуста, лишь массивный каменный стул, на котором и сидел хозяин, и каменный же стол, вросший в пол, а на стенах же мерцали причудливо вырезанные фигуры. В полутьме кривая улыбка Императора казалась угрожающей, он внимательно смотрел в хрустальный шар – единственное, что стояло на столе. Дверь отворилась.
- Милорд, - Брок склонил подернутую сединой голову, - Позвольте нижайшему из слуг выразить восхищение вашим блестящим планом.
- Еще бы, - улыбнулся демон, переводя взгляд на советника, и снова возвращая его на сферу.
- Пыль расщепленного сапфира действует безотказно, - с полуулыбкой констатировал советник. 
- Распорядись, нужен еще легион… - Император умолк, ведь дверь вдруг отворилась без стука, без извинений.
   Оба демона настороженно обернулись... Вошел юноша, почти мальчик, с темными волосами и мягкими чертами лица. Он выглядит весьма болезненно, должно быть, еще ни разу не принимал истинного облика.  Юный демон смотрит восхищенно, нервно теребя полог длинного сюртука, и, казалось, едва дышит.
- Отец! – радостно выдохнул он, - Как тебе удалось? Почему орки не боятся света?
- Не все орки, мой мальчик, - улыбнулся Император, отчего шрамы на лице растянулись, - Только те, в ком пыль расщепленного сапфира. Он поглощает свет. Наши маги размололи камни в порошок и смешали с их едой.
- Милорд, - снова обратился к нему советник, - Что теперь с ними делать? Боюсь, эффект будет временным, нужно попробовать еще раз.
- Накорми сначала нескольких, - кивнул он, - Посмотрим на результат...
     Юный демон все еще восхищенно смотрел на отца. Единственный наследник, слабый здоровьем, не отличается ни магией, ни гениальностью, по крайней мере, пока. Брок не видел его достойной заменой своему господину, тем не менее, готов в будущем служить ему так же преданно, как и его отцу. Если, конечно, доживет до дня, когда Пьетро взойдет на трон.
- Находчивость - хороший козырь, - добавил Император, -  Город падет, и мы сможем лицезреть потрясающее зрелище.
     Император взял со стола хрустальный шар, провел пальцами по поверхности и положил обратно, в углубление посреди стола. Внутри шара развернулась большая серая тень, казалось, она разорвет его изнутри, но скоро распалась, и всполохи стали предметами. Пьетро увидел шагающих орков, демонов и вампиров верхом на закованных в железо лошадях.
- Бастус – потрясающий Мир, - продолжал Император, - В других мирах проходит всего несколько недель, а наши солдаты стали ловкими наездниками... И пусть Айки больше нет, войска сотрут город, а уж после того, как падут стены, сломать печать будет нетрудно.
  Он всегда говорил "наши", а не "мои", применительно к стране: "наши солдаты", "наши проблемы", "наша победа", но исключительно: "мое желание", "мой выбор", "мое право". Император никогда не вмешивал никого в свои личные дела, кроме, разве что, Брока, да и тот сам так пожелал.   
    Усмешка скользнула по его губам.
- Городу не устоять!..
* * *
     Солнце стояло в зените. Семь фигур в черных плащах появились на горизонте как тени, но прежде воины Роланда заметили не их самих, а волну рукх, прокатившуюся по долине, как первые раскаты грома, предвещающие невиданную грозу. У орков не было ни единого шанса. Рыцари разделились по двое, лишь одна фигура осталась в одиночестве, и скоро стало ясно почему. Каждый из них сражался, как армия, отражая атаки со всех сторон одновременно. Их броня отбивала и стрелы, и слабые огненные сферы низших демонов, сопровождавших армию орков. Пары стояли спина к спине и становились подобны крепости, которую не взять никакими силами, и лишь рыцарь, который остался один подпустил врагов слишком близко.
     Луксор направил все свои силы, чтобы помочь ему, но синее пламя, разлившееся, как вода из треснувшего кувшина, сожгло всех врагов в фальконе вокруг. Больше орки не решались подходить к рыцарям вплотную, и обратили против них катапульты. Нет, они не тешили себя надеждами, ожидая, что смогут задеть рыцарей снарядами, нет. Огромные камни призваны отвлечь внимание, пока остальные будут атаковать мощными арбалетами. Но и этот маневр не удался - снаряды встретились с колдовскими лучами, налились светом, раскалились и, в итоге, разлетелись на множество осколков, движущихся с такой скоростью, что орки не успевали даже защититься.
     Они не владели магией, и хотя обладали некоторым иммунитетом к ней, были обречены на поражение, и здесь ритуал Плоти и Крови сыграл свою роль: орки, всегда бежавшие, когда становилось ясно, что победы не видать, теперь стояли до конца, сражались, даже когда от их армии остались хлебные корки. Ни один из них не повернул назад.

     Луксор спрыгнул с башни и вовремя – через секунду она превратилась в щепы от прилетевшего из катапульты камня. Молодой вьярд, похожий на птенца, помог ему подняться. У него длинная шея с ярко выделяющимся кадыком, короткие светлые волосы, будто перья, большие глаза и нос крючком, но все это не делало его неприятным, скорее просто довольно забавным.
- Вардей, вы в порядке?.. – спросил птенец.
- Кто они? – Луксор завороженно смотрел на воинов в темных одеждах – сверху их битва была потрясающим зрелищем.
- Это же воины-тени, господин Гедвин, - ответил он, - Те самые, неуловимые. Некоторые всерьез считают, что они – рыцари Света. И Владыка, вероятно, тоже.
- Да вижу… - усмехнулся вардей, - Но почему они помогают нам? Это просто чудо, верно сама Лиасса смотрит на нас с вершин Алакара!..
- Они уже освобождали города, - птенец тоже внимательно смотрел за битвой, - Армия будет разгромлена, не сомневайтесь, лед Гедвин.
- Ты не видел мою сестру?.. – взгляд Луксора стал блуждать в поисках, - Где она?
- Простите, лед Гедвин, - растерялся птенец, - Я не видел леди Люценсию.
- Прикажи раскрыть ворота, - Луксор махнул рукой, спускаясь со стены.
- Ч-что?.. – опешил вьярд.
- Я хочу пригласить рыцарей в город.

   Орков не осталось. Маги, усталые и по-прежнему напряженные, приблизились друг к другу, и сгрудились вокруг невысокого рыцаря, на плаще которого вышитый герб Империи Дракона был чуть больше, чем у остальных – единственное, что отличало Лидера. Лица их по-прежнему скрывали шлемы из калиона.
- Армия орков лишь предвестник более грозного противника, - заговорил мужской голос, - Долина почти уничтожена, однако еще несколько часов у Императора есть. Он не ждал нашего появления, хотел разобраться побыстрее, но будь уверена, за этой армией уже идет другая.
- Лучше помолчи, - резко сказал женский голос, и Лидер бесцеремонно забрала лук у одного из собратьев. Со свистом стрела рассекла воздух и исчезла в высоте. Маги стали оглядываться, и спустя несколько мгновений тело мертвого черного ястреба безвольно раскинуло по земле прекрасные крылья. На его лапе сверкал небольшой кристалл - каждый рыцарь понял, для чего артефакт предназначен. Лидер поправила шарф, защищающий и скрывающий лицо, и взяла в руки императорское око.
- У вас два часа, - сказала она так, чтобы хозяин артефакта точно услышал, - Явитесь чуть позже, и Александр уничтожит долину досрочно. Вместе с вами.
    Пламя объяло артефакт, и он рассыпался горящими обрывками.
- И что это значит?.. – разнесся раздраженный, но ледяной голос одной из рыцарей, - Ты приглашаешь их?..  И что значит, твой отец уничтожит долину?..
- То и значит, - пожала плечами Лидер, - Уничтожит долину вместе с городом и всеми, кто рядом. Мои чары не дают этому случиться, но спадут они через пару часов, может даже раньше.
- Если демоны явятся, все мы погибнем... - мрачно продолжил мужчина, - И не важно, от чар, или от их огня.
- Что делаем, Силина? – снова спросила колдунья, и в тишине раздался скрип раскрывающихся городских ворот. От усталости их всех валило с ног, одного из рыцарей собратьям даже пришлось поддержать под руку.
- Айброс… - прошептала Силина имя своего коня, и он тут же опустился на землю. Девушка осела, облокотившись на его могучий лоснящийся бок, запрокинула голову и обратила взгляд в небо. Хороший Лидер никогда не оставляет своих рыцарей без поддержки. Много собственных сил он отдает им, ведь возможность блеснуть изящным заклинанием ничтожна по сравнению с тем, что каждый рыцарь стал бы неизмеримо сильнее.
    Один из рыцарей сделал шаг к Лидеру, но отпрянул, почувствовав обжигающую силу жара, исходившего от нее. Животное же легко выдерживало его, ввиду магической природы своего происхождения.
- Пойдем в город, - снова сказал хрустальный голос, - Я больше не могу скрываться! Я легат, я вардея, в конце концов!..
- Ты так этого хочешь?.. – хриплым голосом спросила демоница.
- Да! – воскликнула колдунья, - Те годы в Бастусе были для меня сущей Северной Стороной!.. Сущей пучиной лжи и лицемерия! Я должна была лгать, всем: своему легиону, своим родным, и своей стране!..
- Что ж… Хорошо, - неожиданно быстро согласилась колдунья, устало поднимаясь.
    Рыцари вскочили в седла и повернули назад, к гостеприимно распахнутым воротам города, уже тысячу лет не видевшего вокруг себя такой ожесточенной борьбы.

     Повелитель демонов приник к шару, чтобы рассмотреть Лидера. Он отличался от остальных только тем, что вышитый серебряными нитями рыцарский герб – голова дракона в узорчатом круге – красовался не только на спине, но и на предплечьях плаща, и был чуть больше. Да, этот герб очень похож на герб Империи, которой те некогда служили - гербом страны был расправивший крылья дракон. Впрочем, это не удивительно – рыцари Света – самые преданные воители властителей этой великой страны. А рыцари Тьмы, в свою очередь, подчинялись только ему - Императору. Испокон веков они были лучшими его воинами, сеяли беды и разруху в Мирах. У рыцарей Тьмы тоже есть Лидер, и чем сильнее он, тем сильнее рыцари в целом. Чтобы уничтожить всех рыцарей, достаточно лишь убить Лидера, тогда все воины потеряют большую часть своего могущества, и рыцарями являться уже не будут, до тех пор, пока не появиться могущественный маг, способный заменить погибшего Лидера. Период от воцарения нового Лидера до его гибели называют поколением. Рыцари Тьмы существовали девять поколений, сменилось девять лидеров, пока не появился непобедимый Галео. Тогда-то все и началось. Рыцари погибали, но Лидер жив – он искал новых воинов, и скоро другие рыцари уже пускались в бой. Галео был главным множителем сил, венцом их могущества, но никто не знал об этом загадочном воине ничего, кроме имени, и никто не мог его найти. Полторы тысячи лет назад, когда появился Галео, поколения светлых рыцарей погибали, не успев прославиться. Он истребил полтора десятка поколений, и в течение последних пятисот лет не появлялось больше достойного Лидера для рыцарей Света, но сейчас все изменилось. Их Лидер очень силен.
- У вас два часа, - сказала она так, чтобы хозяин артефакта точно услышал, - Явитесь чуть позже, и Александр уничтожит долину досрочно. Вместе с вами.
     Император откинулся на спинку стула и скептично смотрел в шар, который уже  потерял связь с артефактом. Пьетро и Брок растерянно смотрели на господина и отца, ожидая чего угодно – хотя бы гнева.
- Да что за заколдованный город? – выговорил Император, поджав губы, - Это уже не смешно.
    Советник поднялся с сотворенного магией стула.
- Сегодня Лидер рыцарей будет у вас в руках, - уверенно сказал демон, выпрямляясь.
- Ловишь мысли налету, - усмешка скривила лицо Императора, - И ты знаешь, как можно поджарить сразу двух вепрей.
- Конечно, милорд, - с советника не сходила улыбка предвкушения.
- Используй все средства. Можешь звать их, если потребуется.

Глава XI. Летящие бревна.
     Луксор отвернулся. Казалось бы, что тут такого, ну не захотели рыцари зайти в город – какая разница? Они и так спасли всех, теперь солдаты Владыки подоспеют, они должны прибыть буквально с минуты на минуту.
- Лед! Они возвращаются! – ахнул Фаир – теперь Луксор знал, что птенца зовут так.
- Что? – не веря, он резко обернулся. Рассмотрев коней вблизи, он понял, что это не живые существа – вот почему в схватке им не нужна никакая броня. Ему еще нужно найти Люценсию – похоже, что-то случилось, но сначала придется засвидетельствовать почтение рыцарям, а они, тем не менее, все не спешивались, возвышаясь на своих мощных конях. Один из них – крепкий мужчина невысокого роста. Тридорец?.. Его секира и боевой молот говорили, что догадка верна.
- Благодарю вас, рыцари Света. Я навеки ваш должник, - тихо проговорил Луксор, склоняясь, и вслед за ним преклонили колено все солдаты. Повисла тишина, но вардей не поднимал головы, чтобы никаким образом вдруг не оскорбить своих спасителей, но внутри росло раздражение – когда они уже что-нибудь сделают, или уж примут его благодарность, или уберутся отсюда?.. Люценсии по-прежнему нет, нужно ее найти!..
- Квиты, - сказал знакомый голос, и послышалось, как спешились рыцари.
- Квиты? – эхом повторил Луксор, поднимая взгляд, а девушка развеяла свой шлем. Из-под полуприкрытых век она смотрела куда-то в сторону.
- Силина! – воскликнул он, широко улыбнувшись. Он был рад узнать, что Лидер рыцарей не кто-то незнакомый, и пусть ее кандидатура не вполне устраивала, Луксор все же знал ее, а еще знал то, что она уже дважды помогла отстоять столь важный город. Но когда девушка перевела на него взгляд, эмоции застыли на лице вьярда. Радостная улыбка все еще играла на губах, но глаза расширились от ужаса за несколько секунд до того, как она растаяла. Раздался истошный женский вопль – старая горожанка, вышедшая вместе с остальными из укрытий, подняла камень и бросила его в Лидера рыцарей. Она, похоже, еще помнила ужасы прошлой войны. Одно движение взгляда черных демонических глаз, и снаряд ненависти упал на землю, расплавленный огнем.
- Попробуйте, - усмехнулась Силина, делая шаг вперед, - Кто сможет ударить меня камнем, тому принесу клятву в верности.
     Девушка оглядела горожан: похоже, не собирался проверять правдивость ее слов, но старая вьярдийка продолжала осыпать ненавистную демоницу проклятиями. Огонек безумия,  сверкавший в глазах женщины, не позволял усомниться, что она бы бросилась на ненавистного демона, не держи ее двое мужчин. Несмотря ни на что в ее памяти еще был свеж тот день, когда демоны подчистую смели городок людей Кардо, а ей каким-то чудом удалось сохранить жизнь. Впрочем, ее полубезумное существование никак нельзя было назвать полноценной жизнью.
      Ее крики еще, возвращаясь эхом, становились еще страшнее от того, что только они и разрушали мрачную тишину. Дети жались к матерям, солдаты же смотрели только на своего предводителя, готовые напасть на демоницу по малейшему его знаку.
- Уберите ее… - сжав зубы, отчеканил Луксор, и солдаты молниеносно двинулись к Силине, а рыцари, в свою очередь на них, но вардей закрыл девушку собой.
- Не ее! – прошипел он не своим голосом. Солдаты с удивлением осознали, что он говорил вовсе не о демонице, и через несколько секунд полоумная вьярдийка погрузилась в сон под действием чар, а город, наконец, снова овеяла тишина.
     Луксор все еще стоял между людьми и демоницей, и медленно оглядывал толпу.
- Еще пару минут назад вы стояли, преклонив колени, - выдавил вардей, - А сейчас уже готовы растерзать спасителя?..
     Голос его дрожал то ли от гнева, то ли от того, что ему и самому хотелось растерзать этого самого спасителя.
- Все всегда знали, что младшая Октави – демоница, - продолжал Луксор, - Что же теперь изменилось?
      Вьярд снова оглядел толпу, и хотя жар, исходивший от распаленной после битвы демоницы, уже жег кожу, отходить маг и не думал.
- Кто все еще хочет расправиться с Силиной Октави, пусть сначала расправится со мной, - в довершении короткой речи сказал вардей.
- Достойные слова, брат, - разнесся во вновь повисшей тишине хрустальный, но ледяной голос. Рыцарь развеял шлем из калиона, и на плечи его упали волосы цвета меда.
- Лю...цен..сия… - запинаясь прошептал Луксор, когда рыцарь стала рядом с ним.
- Но к некромантам это не относится, - добавила девушка так, чтобы расслышать мог только он.
- Почему ты среди них?.. – так же тихо спросил вардей, и голос его дрогнул на этот раз от горечи.
- Я с самого начала среди них, - усмехнулась девушка, и, бросая взгляд на толпу, ловившую каждое их движение, добавила, - Может, поговорим в другом месте?..
- Да, конечно… - он махнул рукой, мрачно оглядев рыцарей, - Идемте со мной.
      Роланд – небольшой город, и стоя на крепостной стене его можно целиком окинуть взглядом, потому, конечно, и дом наместника не отличался особой изысканностью, но усталым воинам необходим лишь отдых, а не фанфары и танцы. Они шли по неширокой улице города к дому наместника, где Луксор и намеревался расположить «гостей».  По правую руку от вардея шла сестра, по левую – демоница. Остальные рыцари держались чуть позади.
- Спасибо, - неожиданно сказала Силина, - Но, право… ради пары часов не стоило.
- Нет, стоило, - сжав зубы, сказал Луксор, и посмотрел на сестру, - Но Люценсия…
- Если Лидер призывает, у рыцаря только два пути – явиться на зов или умереть, - ответила ему вардея, - Умереть страшной смертью
- Ясно… - кивнул тот.
- Нет, ничего тебе не ясно, - оборвала его Люценсия, - Для меня не существует этого выбора. Приходить по зову Лидера – для меня тот редкий случай, когда желания и долг совпадают!
     Девушка говорила открыто, не таясь, и не оглядываясь в поисках тех, кто услышал ее слова. Луксор несколько остыл, отчасти смирившись с судьбой сестры, и отчасти – надеялся, что у него с Силиной хорошие отношения, и если ее попросить, быть может, она отпустит его сестру - найдет ей замену. Остальные рыцари по-прежнему не снимали весьма ненадежных на вид тряпичных шлемов, конечно, только на вид – они ведь из калиона, как и остальной доспех. Луксор думал, что они все же хотят раскрывать лиц, но стоило войти под сень дома, как рыцари сняли шлемы. Тот небольшого роста воин и правда оказался тридорцем – невысоким, но могучим, с короткой рыжей бородой и голубыми глазами. Он молча достал мешочек с табаком, уселся в кресло и закурил. Третья девушка-рыцарь оказалась темной вьярдийкой – лицо Луксору не показалось знакомым, должно быть она из простолюдинов.
     С неохотой, он отметил, что среди рыцарей еще один темный вьярд – довольно молодой мужчина с женоподобным лицом, и Луксор бы порассуждал, почему два темных вьярда, а не светлых, но два странных рыцаря заняли его мысли. Они не вьярды, это видно сразу, но кто?.. Один – высокий, худощавый, его лицо еще не избавилось от спутников юности – мягкости и наивности, но глаза темные, почти черные. У него смуглая, обветренная кожа, слегка прищуренные глаза, с нависающими над ними широкими прямыми бровями, довольно большой лоб, и четко очерченные скулы. Нос мужчины прямой, линии его будто нарисованы, такие же и губы – узкие, плотно сжатые, но четко очерченные. Темные короткие волосы незнакомца очень толстые и жесткие на вид – будто конская грива, и не хотят просто лежать. Казалось, когда-то его подвесили вниз головой, а потом все же опустили, но волосы об этом так и не знают.
    Второй рыцарь удивил Луксора гораздо больше. Он худой, даже изможденный, кожа серого, болезненного цвета. Вытянутое лицо, узкий, слегка крючковатый нос, высокие скулы и лоб. Узкие с изломом брови делают взгляд светло-желтых глаз угрожающим и каким-то нечеловеческим. Черные волосы зачесаны назад, отчего лицо кажется еще длиннее, и еще изможденнее. Небольшие бледные губы растянулись в улыбке, и показались клыки.
- Вампир? – воскликнул Луксор, с ужасом подаваясь назад.
- Высший вампир, - не моргнув поправил его рыцарь, - Владислав, рад знакомству, лед Гедвин.
- Высший вампир? – еще больше удивился вьярд, не глядя садясь на стул, - Как вы избежали клятвы?..
    Стражи, обращенные вампирами во время темной резни и стали ими – высшими вампирами – новым витком развития этой расы. Высшие не боятся ни света, ни серебра – они подобны демонам, могут долго обходиться без крови и даже пользоваться магией. Но самым удивительной их силой является ликано – умение превращаться в животных, однако у всех высших вампиров лишь один облик – летучая мышь. И каждый из высших вампиров принес клятву водами Леты в верности Императору.
- Как избежал? – он еще шире улыбнулся и облизнул клыки, - Весьма долгая история.
- Луксор, - послышался голос Люценсии, - Давайте я представлю вас друг другу. Это Дункан, страж из Северного клана.
- Можно было просто «Дункан», - недовольно вздохнул тот.
     Люценсия указала на мужчину, который стоял рядом с вампиром. Страж!.. Невероятно!  Луксор думал, что потерял способность удивляться после того, как увидел высшего вампира не служащего Императору, но ошибся. Северный клан – род, стоявший по правую сторону от трона Империи Дракона, ближайшие подчиненные императорской семьи. Веками выходцы из Северного клана были Лидерами рыцарей Света, удивительно, что возможно единственный, кто избежал темной резни, именно из Северного клана.
- И сколько еще стражей есть?.. – покачал головой Луксор, стараясь побыстрее все переварить.
- Только Октави, - разрушил его надежды Дункан. Он выглядел весьма молодо, но то, сколько ему на самом деле лет даже представить сложно. Луксор отметил, что все, кто жил в Бастусе, имели какую-то общую черту во внешности – то ли некая болезненность, то ли что-то в глазах или в чертах лица. Люценсия тоже немного изменилась за последнее время, и если дом рыцарей – Бастус, это все объясняет.
 - Кайли из Герио, - не дожидаясь представления, ответила темная вьярдийка, заметив, что Луксор снова бросил на нее взгляд, - А этот… - она смерила взглядом собрата, - Этот – Говард.
- Из рода Урейе!.. – многозначительно добавил он, недовольно глядя на вьярдийку. Урейе весьма известная семья, да и сам юноша выглядит аристократично, почему эта Кайли относится к нему с таким презрением?..
    Повисла неловкая пауза, и дабы развеять ее, Люценсия представила последнего рыцаря.
- Рувим из дома Клейгоро, - сказала она, - И взгляд не обманывает тебя, брат. Он действительно тридорец.
    Луксор лишь обреченно покачал головой. Да… Наверное, под началом демоницы и не могли собраться самые обычные рыцари… Тридорцы уже давно не показывались на поверхности. И в период расцвета у них было всего три города (оттуда и «тридорцы», дословно переводящееся как «три дома»). Именно тридорцы начали войну с темными вьярдами еще в те времена, когда Вьярдера была целостной, тем самым заработав плохую репутацию и у светлых. Когда конфликты поутихли, и завязалась борьба с некромантами, стали наступать орки, и тридорцы – слишком гордые, чтобы попросить помощи у Вьярдеры – пали. Из трех городов остался только один – Ругхон – городок на окраине мира, его границы почти вплотную подходят к пустынной печати.
    Тридорцы были и остаются лучшими кузнецами в верхнем мире, но никогда они не продают свои творения. Если кто-то желал получить его, то должен был сам отправиться в их город, и доказать, что достоин носить тридорское оружие. Тогда они скуют для тебя меч, щит – все, что пожелаешь. Платы они не просили, но по неписаному закону маг приносил кузнецу какой-нибудь дар. Луксор никогда еще не видел тридорцев вживую, потому разглядывал его как экспонат – с нескрываемым интересом. Приземистый, в плечах раза в полтора шире самого Луксора, и с чертами лица такими же крупными, как телосложение.
    Рувим тоже смотрел на вардея, но вдруг его взгляд переметнулся куда-то в сторону, и все рыцари обернулись. В дверях стояла Силина, отделившаяся от отряда на выходе. Взгляды рыцарей едва ли были одинаковыми: тридорец и вампир смотрели на своего Лидера ничем не лучше, чем горожане, на миг даже показалось, что за ними потемнели стены. Темные вьярды, похоже, придерживались нейтралитета, а вот страж и Люценсия… Вместе с демоницей эти трое выглядели так, будто пережили вместе немало страшного.
- Часа два, Дункан? – спросила Силина, все еще стоя в дверях. Белки глаз девушки все еще не избавились от демонической черноты, и тем ужаснее смотрелся на них металлический блеск серебра радужки.
- Часа полтора, - тут же ответил страж, и Луксор недоуменно оглядел их.
- Ну да, - она покивала головой и вздохнула, - Отдыхайте в кхадау. Через час будьте с полными силами.

    Рыцари изменились в лицах. Пропали улыбки, и тем больше улыбался Луксор, глядя на их серьезные, суровые лица. Он, конечно, понимал – они в кхадау, но все равно не мог сдержаться, за что получил уничижительный взгляд Дункана.
    Вьярд и сам чувствовал усталость – сказалось напряжение прошедшей битвы, и пока он даже не хотел думать о предстоящей. Войска из Абитоса должны были прибыть еще на рассвете, но их все нет – в чем же дело?.. С каждой минутой таяла надежда на то, что они подоспеют вовремя. Луксор решил и сам отдохнуть в кхадау, и, остановив поток мыслей, откинулся в кресле. Приятные мурашки пробежали по телу, и восприятие обострилось - даже на вещи он смотрел теперь по-другому. Время в кхадау немного замедляется, и приходит множество «мыслей», не тех, что проносятся в голове словами, нет, это даже нельзя назвать мыслью, скорее – осознанием. Маг видит предмет, и сразу понимает все его свойства, его форму и размер, его предназначение, но ни одного слова не звучит в голове. Он не знал, сколько уже прошло времени, когда тишина нарушилась голосом Дункана.
- Что ты видишь? – спросил Дункан, пристально глядя на Люценсию.
- Ничего, - покачала головой девушка, - Абсолютно ничего.
- Нет, ты видишь, - страж усмехнулся.
- В том то и дело. Должна видеть. Но не вижу.
    По лбу вьярдийки пробежала складка – лицо приняло задумчивое выражение.
- О чем ты? – спросил Луксор, подходя к сестре.
- Я же могу заглядывать в будущее, - сказала она, став еще задумчивее, - Я должна была увидеть, но кто-то скрывается от моего взора.
- Просто так ничего не скрывают, - покачал головой Дункан, выходя из комнаты, - Попытайся пробиться.
    Люценсия с очередным вздохом села в кресло и закрыла глаза, а Дункан покинул комнату. Ностальгия охватила сердце Луксора, ностальгия по тем временам, когда он тоже был легатом. Ему нравилось наблюдать, как любимая сестра превращается в командира и стоит рядом с мечом наголо. Они всегда воздавали по заслугам – карали провинившихся и награждали тех, кто достоин… Луксор действительно скучал по тем временам, наверное, поэтому он так быстро согласился отправиться в Роланд, и поэтому не захотел оставлять его, когда дядя приказал вернуться.
    Он бросил взор на сестру. Ее покрытое испариной лицо снова напомнило ему картину из прошлого, тот день, когда дядя отозвал их в столицу. Ему – раненому - было нелегко, но просыпаясь, он видел рядом ее лицо – мокрое от пота, с бледными губами, и молил Лиассу только о ее спасении. Роднее сестры у него никого нет.
    Люценсии становилось все хуже, лицо побледнело и искажалось гримасами боли. Луксор, не зная, что делать, решил идти на поиски этого стража, ведь именно он сказал Люценсии «пробиваться», но мужчина оказался легок на помине: показался в дверях буквально через пару мгновений, а вслед за ним в комнату вошла и Силина.
     Дункан склонился над Люценсией. Да, похоже, он подоспел вовремя – девушке совсем плохо, нужно вытаскивать ее. Страж взял ее за руку, и тут же его сознание оказалось в белой пустоте. Вокруг себя он не видел ничего, кроме белого света, но спустя несколько секунд смог, наконец, разглядеть силуэт колдуньи, которая делала порывистые взмахи руками и что-то бормотала под нос. Опустив руку, он снова видел комнату, в которой находилось его тело.
- Ну, что? – обеспокоенно спросил Луксор. Остальные рыцари будто не замечали ничего происходящего – они полностью сосредоточены на восстановлении своей рукх.
- То! – воскликнул он, закатив глаза и досадливо вскидывая руками. Положив ладонь на лоб Люценсии, он что-то пробормотал, и девушку дернуло, после чего она открыла глаза и вскочила.
- Дункан! – закричала она, - У меня было еще секунд пять! Если бы не ты не выдернул меня, я бы узнала, что за стеной!
- Люценсия, у тебя кровь носом идет! – воскликнул Луксор, бросаясь к ней, но девушка, продолжая злиться, отстранила брата и небрежно вытерла ее рукавом.
- Ну, и как ты теперь узнаешь? – продолжала бушевать вьярдийка, - Может это был сам Император, что если так? Ты только что своей же рукой изничтожил наше преимущество!
- О боги… - устало вздохнул страж, - Люценсия, ты хоть раз можешь просто сказать спасибо? Еще мгновение, и тебя бы в клочки порвало.
- Что-о-о?! – девушка, казалось, вот-вот задохнется от возмущения, - Порвало бы? Меня?
- Хватит! – воскликнула Силина, бросая на рыцарей суровый взгляд, - Люценсия!
- Что опять Люценсия?.. – девушка поникла и обреченно вздохнула.
    Силина стояла с протянутой рукой и мрачно молчала. Луксор поймал себя на мысли, что не может понять в кхадау она или нет. У него складывалось ощущение, что та безэмоциональность, присущая людям в этом состоянии, для нее норма. Или она постоянно в кхадау?..
     Силина, которая была на голову ниже высокой Люценсии, смотрела снизу вверх, тем не менее, взгляд ее от этого не становился менее требовательным. Наконец, вьярдийка протянула руку, и та стала забирать у нее рукх, но уже через несколько мгновений вернула сполна. К чему такие манипуляции Луксор понять не мог, но сейчас ему не хотелось думать – осознание того, что с каждой минутой войско демонов приближается к Роланду лежало где-то на задворках сознания, но весьма тяготило.

    По небу, не замечая ничего происходящего внизу, летели серые осенние тучки. Они не созерцали простых смертных и не понимали расстилающегося внизу мира, совсем не понимали. С их высоты любой человек казался лишь черной точкой на бесконечной зелени земли. Птицы почтенно облетали их – гигантов неба - и продолжали свой путь, а тучи – свой. Впрочем, путь их лежал по ветру, и они летели и летели, заполняя купол неба. А внизу… Что там внизу? Там маленькие смертные решают свои маленькие проблемы, мирятся после своих мелочных ссор. А тучам нет до этого дела. Совсем нет. Где-нибудь за тысячи ларгов от места рождения выльются они прохладным дождем и исчезнут, но их место быстро займут другие небесные странники. И им тоже не будет дела до того, что армия из Абитоса не успела прийти на помощь гибнущему городу.
     Немногочисленные воины выстроились на крепостной стене, а по центру, прямо над воротами стояли рыцари и Луксор. Бесшумно демоны приближались к городу. Их, конечно, ждали, но что можно сделать такими малыми силами – орки были мясом, а здесь – элитная армия!.. Рыцари стояли на крепостной стене, не переглядываясь, и не говоря друг другу ни слова. Высокая, худая фигура Брока, восседавшая на призрачном коне впереди всей армии, виднелась очень хорошо, и это убивало боевой дух защитников – когда во главе армии становится сам Брок, победы не видать: на его счету не было еще ни одного поражения.
    Однако, приблизившись к городу, демоны не бросились в атаку. Брок выехал чуть вперед и заговорил.
- Гедвин! – позвал он, и тон его не сулил ничего хорошего, - Я желаю говорить с Лидером рыцарей!
- Я не исполняю просьбы тех, кто пришел на мою землю с пламенем Хаоса! – дерзко бросил Луксор не только слова, но и взгляд.
- Это не просьба, а предложение, - советник рассмеялся и подал знак. Демоны расступились, и взору открылся их пленник.
- О боги… Саркос! В их грязных лапах!.. – воскликнул вьярд, и Брок прекрасно слышал смятение в его голосе.
- Он в порядке, - раздался за спиной голос Дункана, - Без сознания, но ничего более. Уж поверь, прекрасно чувствую чужие раны.
     От сердца отлегло – по крайней мере, демоны не навредили ему.
- Ну же, Октави! – говорил Брок, взглядом шагая по крепостной стене, - У тебя хватит смелости заговорить со мной?
- Даю согласие, - послышался голос Силины, и тут же она подошла к краю стены.
- Что?.. – на лице советника появилось недоумение.
- Силина, что ты делаешь?.. – слышался шепот рыцарей.
- Ты же хочешь, чтобы мы предложили обменять пленника, верно? – она усмехнулась, - Даю согласие.
- С чего ты взяла, что именно ты нужна? – вернул усмешку демон.
- Значит, не нужна? – девушка улыбнулась и отошла от края так, чтобы скрыться от его взора.
- Не зли его!.. – прошептал Луксор, чтобы Брок уж точно не услышал.
- Да пусть убьет его уже, и дело с концом, - закатила глаза Люценсия, - Нам-то какое дело? Это же некромант…
- Довольно!.. – оборвала Силина.
      Снова тишина окутала Роланд. Заколдованный город – так назвал его Император, маленький клочок земли, за который развернулось столько сражений. Если промедлить, долина будет уничтожена, а с ней и все, кто стоит на этой земле, будь то демоны или вьярды. Брок понимал это лучше, чем все остальные. Девочка правильно рассудила о его желании – он хотел обменять Саркоса на нее, чтобы разом решить целый ряд проблем, но что делать? Убивать нельзя – Император пожелал видеть ее живой, значит, придется воспользоваться их помощью.
      Дункан подошел к Силине почти вплотную и положил руку на ее плечо. Страж тоже понимал, что задумал Брок, и тоже соображал, как выкрутиться из столь сложной ситуации, в любом случае нужно уговорить Силину не меняться с Саркосом местами, ведь Кириллион еще не король, а значит, если Лидер погибнет, еще одно поколение рыцарей перестанет существовать.
- Ты ничего ему не должна, - сказал Дункан, - Он мой друг, а не твой.
- Он воскресил меня.
- Из профессионального любопытства, - не моргнув глазом парировал он, хотя и удивился ее словам, - Он наверняка даже не узнал тебя.
- Не важно, - она вздохнула, - Заодно отвлеку на себя рыцарей Тьмы... Если они будут здесь, вам точно не устоять.
- Думаешь, рыцари Тьмы явятся?..
- Конечно. Разве не чувствуешь, что ритуал призыва проведен, и Броку осталось сказать лишь последнее слово?..
     Дункан, конечно, чувствовал. Поодиночке рыцари мало чем отличаются от обычных магов, но вместе они способны на все. Узы рыцарства настолько сильны, что ритуал призыва игнорирует даже печати на мирах – именно это делает их самым опасным оружием Императора.
- Поклянешься ли ты водами Леты, что отпустишь Саркоса невредимым, если я выйду за ворота города? – спросила Силина, снова подходя к краю крепостной стены, и незамедлительно последовал положительный ответ Брока. Поняв друг друга с полувзгляда, они в унисон читали слова клятвы.
- Силина, что ты делаешь! – воскликнула Люценсия, пытаясь помешать ее клятве, но Дункан пресек все попытки вардеи. Когда последнее слово растворилось в тишине, Лидер обернулась к своим рыцарям.
- Слушайте внимательно… - заговорила она, и в голосе слышалась угроза, - Не позвольте никому искать меня, и не ищите сами. Это приказ. Если выберусь – значит, выберусь, а если нет, значит, никто из вас мне не помог бы. Дункан, как наставник, в мое отсутствие ты главный, и… Ты лучше меня знаешь, что в случае чего потребует. И возьми это.
     Она сняла с пояса мешочек и протянула ему, страж бережно спрятал его во внутренний карман. Лица рыцарей оставались бесстрастными, но Луксор понимал – это лишь из-за кхадау. Он видел горечь в глазах сестры, но сам, к своему стыду, чувствовал облегчение – если Силина погибнет, и рыцари перестанут существовать, Люценсия освободится от этих уз. Тем временем сама Силина встала на самый край крепостной стены, и рукх стала окутывать ее тело.
- Что ты делаешь?! – воскликнул Дункан, - Ты забыла, какова цена?..
    Но одно властное движение руки, и страж смолк. А остальные и не смели подать голоса.
- Вам нужно продержаться, помощь придет, - сказала девушка, не оборачиваясь, - И вам потребуются силы.
- Я никогда тебя не просил ни о чем, но прошу сейчас! Не принимай обличье! Ты понимаешь, чем это может закончиться?.. Ты знаешь, насколько короче станет твоя жизнь?
- Дункан… - Силина рассмеялась, - О чем ты? Брок и так сделает мою жизнь весьма короткой.
     Мужчина сник, ведь понимал ее правоту.
- Не принимай полную форму, - пошел на компромисс он, - Тебе вполне хватит трети.
- Хорошо… - ответила девушка, и Луксор не узнал ее голоса, ставшего теперь низким и хриплым.
     Рукх заструилась по ее рукам, девушка обнажила меч и стала выбивать по камню четкий, ровный ритм. К ней присоединялись и другие мечи: сначала мечи рыцарей, потом мечи защитников города, а потом – мечи демонов. За лязгом железа не было слышно, о чем напоследок говорили Силина и Дункан, но Луксор видел, как синхронно двигались губы всех рыцарей. Ода Судьбе… Он никогда не понимал, почему стражи почитают самую слабую из богов, ту, что лишь пишет в книгах Пути то, что говоря ей старшие боги, но, тем не менее, все в верхнем мире знали эту оду. Среди грохота все сильнее слышался мотив, он слышал, что и демоны тоже поют его. Вернее, у них она называлась одой Надароса. Только сражаясь со стражами демоны пели ее в битве, и вьярды не знали, зачем это нужно, но ходил слух, что это не ода, а заклинание, помогающее поддерживать истинное обличье. Луксор завороженно смотрел на рыцарей и их Лидера. Если обычно она казалась забитой демоницей, то сейчас полностью преобразилась: сейчас она стала воплощением былого могущества стражей.
     Рукх полностью окутала тело Силины, и едва последний волосок скрылся в бледно-голубой энергии, лучами она разошлась к каждому из рыцарей. Магия покрывала их тела, как вода, и у Луксора закружилась голова от мощи, что сейчас рядом с ним. Истинное обличье стража сильно отличается от истинного обличья демона, но одна общая черта у них точно есть – выполнение единственной задачи. Наивысшая концентрация в кхадау на одной цели, и как только эта цель выполнена, маг возвращается в обычную форму.
     Силина сделала шаг и медленно спарила вниз, за крепостную стену, и в тот же момент бесчувственный Саркос поднялся в воздух и опустился в руки Дункана. Страж бережно уложил друга под сень башни и вернулся обратно.
 - Извини, Дункан… - послышался голос Силины, но в ее тоне была скорее усмешка. Конечно, ее было не услышать за пением оды, но рыцари общались на другом уровне. 
- За что?.. – спросил страж, наблюдая, как демоны окружают ее.
- За ложь, - с улыбкой бросила она, и рукх прокатилась по долине.
- Барьер! – воскликнул Дункан, и рыцари вскинули руки, создавая щит. Упругая волна энергии ударилась о него, и Луксору показалось, что еще чуть-чуть, и щит бы треснул.
- Все на барьер! – скомандовал страж, и ни у кого из воинов не возникло даже мысли ослушаться. Луксор тоже отдавал всю свою рукх, чтобы укрепить щит, но пока не понимал, зачем это. А когда сияние рукх внизу рассеялось, его взору предстала Силина в истинном обличье стража. Ее полностью скрывает бледно-голубая, чистейшая рукх, и, кажется, все тело состоит из нее, будто тело духа или элементаля, а за спиной распахнулись огромные крылья. Луксор никогда не видел ничего более величественного, и вспомнил, как дядя рассказывал ему, что порой целые легионы стражей принимали истинное обличье в бою. Должно быть, это было божественно красиво.
    Силина обнажила меч, и он загорелся бледно-голубым огнем – огнем из рукх, а спустя мгновение во второй руке появился второй точно такой же меч – призрачный клинок. Она скрестила их, и пламя стало заливать долину.
- Обличья! – скомандовал Брок с воодушевлением. Он корил себя за промедление – не все демоны могут принять истинный облик так же быстро как он, и в своем обычном теле точно не переживут прикосновения этого смертоносного огня. Он расходился волнами, часть которых пришлась и на долю города. Барьер, удерживаемый всеми, кто защищал город, дрогнул.
     Брок встретил волну рукх уже в истинном обличье, и она не нанесла ему ощутимого вреда, даже наоборот – опьянила силой. Стражи и демоны – две стороны магии Хаоса, демоны – стороны разрушения, а стражи – созидания, и пусть они различаются, но плата за обличье одна – годы жизни. Лишь семь раз за жизнь стражи могут принять истинный облик, и с каждым разом сильно стареют. У демонов облик слабее, потому и принимать они его могут чаще, но чаще не значит бесконечно. Брок уже стар, должно быть, это последний раз, когда он ощущает пламя Хаоса, рвущееся наружу, и крылья за спиной. Что ж, пусть так, но эта битва того стоит!.. Демоны вокруг него сгорали один за другим, и барьер над Роландом дрожал, как стекло под натиском вьюги.
      Дункан опустился на колени, но продолжал держать щит. Многие недоумевали, почему стражи не использовали истинный облик в каждой битве, но теперь все эти юные вьярды стали свидетелями разрушительной мощи магии Хаоса. Есть поговорка, мол, лес рубят – щепки летят, и однажды кто-то пошутил, что когда лес рубят стражи – летят не щепки, а бревна. Шутка шуткой, а новая поговорка тоже прижилась.
    Если стражи и демоны решали принимать истинный облик, это должен был делать весь легион, ведь все, не принявшие обличье тут же погибнут. И именно поэтому подобные битвы происходили на пустошах, где нет ничего живого. Если Силина продолжит так размахивать мечом, каждый удар которого разносится на несколько ларгов в округе, барьер не продержится и пяти минут. Но вдруг раскрылся портал. В самой гуще битвы появилось пятеро закованных в одинаковые латные доспехи демонов. Похоже, Брок все-таки сказал последнее слово. Дункан увидел чью-то фигуру рядом с собой и обернулся. Женщины, простые горожанки, стояли на крепостной стене рядом с солдатами и отдавали свою рукх, падая замертво.
     Рыцари тьмы окружили Силину. Удары ее меча, волнами расходившиеся по долине, заставляли их останавливаться, но не причиняли ощутимых ран. Крылья, слишком большие для обычного стража, делали ее похожей на дракона, и враги невольно любовались этой разрушительной мощью – отражением размаха битв Великой Войны.
    Стеклянные небеса вдруг осыпались на землю – только так можно было описать треск и звон, послышавшийся за новым ударом. Барьера больше нет. Если Силина ударит еще раз, город будет стерт с лица земли, а Броку это только на руку, ведь печать на долине внутри крепостной стены, а нет стены – нет преград. Он снимет печать, и орды демонов вторгнутся в Кардо. Но удара не было. Почему она остановилась?.. Концентрация на цели в истинном обличье порой доходит до безумства – ничто вокруг мага не волнует – что заставило меч опуститься?
      Любой удар, и стены Роланда обрушатся, и, стараясь вынудить ее, рыцари тьмы напали все разом. Но девушка не подняла рук, стойко снося их удары. Брок вскинул руки, и мощный луч багровой энергии рассек воздух. Послышался вскрик, конечно ее – Силины. Все шло по плану, но почему-то она не нанесла решающий удар. Что ж, ничего страшного – они захватят город и разберут эти стены по камешкам!..
      Заклятье Брока должно было вырвать девушку из истинного облика, но его сил не хватало – сияние рукх по-прежнему окутывало девушку, и только когда рыцари тьмы вплели в заклятие и свою энергию, оно стало угасать. Через несколько минут девушка вышла из истинного облика и обессиленно опустилась на землю.
- Паиро, - назвал Брок имя одного из рыцарей, и тот перекинул ее за спину, как мешок с кладью.
      Лидер рыцарей света в его руках, город – почти пал, но почему Брока снедает чувство беспокойства и даже больше – страха?..  Он не хотел оборачиваться, но, но, переступив ужас, бросил взгляд назад. В небе над горизонтом летели трое. Трое драконов.
- Уходим! – закричал он, - Живее, Паиро!..
       Если бы им только удалось открыть портал в свою обитель до того, как драконы окажутся здесь!.. Рыцари тьмы встали в круг, в центре – как их наставник и правая рука Лидера – стоял Брок. Паиро использовал Силину как артефакт, забирая ее рукх и направляя на открытие двери домой, двери только для рыцарей с артефактом – остальных же придется бросить здесь. Им даже никто не мешал, должно быть, все в городе настолько обессилены барьером, что не могут подняться.
     Брок чувствовал стук в висках. Сколько сотен лет он не чувствовал страха?.. Драконы приближались, и становилось понятно, что все еще хуже – это не просто драконы, а великие духи. У каждого из семи домов драконов есть предводитель – великий дух, но есть и самый сильный среди всех великих духов. Сумеречный дракон, его имя – Вуор. Через его темную, толстую темно-синюю кожу просвечиваются сосуды, по которым струится бледно-голубая рукх, и именно он летит впереди, а за ним – Миор и Рион – великие духи ледяных и огненных драконов. Белоснежная шкура Миора ярким пятном движется на фоне свинцовых туч, а багрово-красное тело Риона выглядит в небе как пятно крови.
    Вуор спикировал вниз, к рыцарю Тьмы, но внезапно замер. Луксор не мог понять, почему тот не атакует. Рыцарь открыл портал, должно быть, в свою обитель - подобно рыцарям Света они могут попасть домой из любого другого мира, даже если долина запечатана.
    Дракон пришел в движение, просунул лапу в портал, готовый уже закрыться, и рванул на себя. Луксор никогда не видел, как рвется ткань мироздания. По воздуху с грохотом разошлись трещины, из которых сочился грязно-красный свет, а дракон, в приступе ярости, продолжал разрывать стены портала. Битва остановилась. И демоны, и оставшиеся на ногах вьярды со страхом смотрели на Вуора, пятились, спотыкались, падали, роняя оружие, а на другой стороне портала рыцари Тьмы прикладывали все силы, чтобы захлопнуть дверь.
    По воздуху прошли трещины, раскрывающие путь вязкой пустоте, той, что отравила некогда Бастус. Она лилась вниз и уходила вверх – прямо в небо, застилая его темнотой. Ничто не могло остановить разъяренного дракона.


Глава XII. Новая клятва.

     Саркос очнулся, но не хотел открывать глаз - дрожание рукх вокруг не говорило ни о чем хорошем, тем не менее, он не чувствовал на себе никаких оков, и это обнадеживало. Расстилалась звенящая тишина, хотя Саркос и был уверен, что вокруг что-то происходит - вероятно, слух еще не оправился.
    Наконец открыл глаза. Сизые тучи несутся по небу, и солнцу едва удается пробиться. Лучи с трудом проникают через пелену тьмы, лежащую за облаками - так же, как и в Бастусе, но здесь пелена не такая темная. Некромант не мог понять, где находится.
    Белоснежная шерсть ледяного дракона на темном небе такая же яркая, как тени поздним солнечным утром. Это не обычный дракон, даже самый слабый внутренний взор распознает в нем великого духа. Миор...
    Саркос не удивлялся. Его сознание сейчас существовало отдельно от мира, но он жив - это главное. Рядом с Миором показался еще один великий дух - сумеречный дракон, почти в полтора раза крупнее и в несколько раз сильнее. Саркос слабо улыбнулся - Вуор точно такой, каким изображен на витражах в Айреле: сквозь темную голую кожу проступают сосуды, по которым вместе с кровью течет рукх. Кровавым пятном простер крылья Рион – огненный дракон. Конечно, за исключением Миора и небесного дракона Фиора, остальных великие духи – создания огня, но его назвали огненным именно за окрас. Рион слабее двух своих собратьев, да что лукавить, остальные великие духи в сравнении с Вуором и Миором – обычные драконы.
     Слух возвращался, и теперь со всех сторон слышались глухие крики. Саркос с трудом поднялся. В глазах потемнело, он шел, то и дело спотыкаясь о какие-то мешки. Дойдя до края крепостной стены, он окинул взором долину, усыпанную пеплом и горящими телами демонов – драконы никого не пощадили. В самом центре поля боя стояла треснувшая стеклянная стена… так вот откуда тьма в небесах. Так выглядит поврежденная ткань мира – значит, тьма Вечности вырвалась здесь, но магии Хаоса среди рукх не чувствуется. Какая чудовищная сила так разодрала полотно?..
     Вдруг Саркос понял, что уже бывал здесь. Роланд… Заколдованный город. Глаза предательски заволокло туманом, и некромант осел на землю, а когда сознание снова пришло в норму, взгляду открылись тела, по которым он так небрежно шагал, приняв за мешки. Оглядев их внутренним взором, некромант заключил, что многие здесь мертвы – рукх в них совсем не осталось.
- Дункан! – воскликнул Саркос, едва заметив тела в темных плащах с символикой Империи Дракона. Он подскочил и стал переворачивать их, и увидел Люценсию – истощенную, как и все остальные, но живую, а рядом лежал Луксор, но сейчас они мало интересовали некроманта. Найдя, наконец, Дункана, Саркос облегченно вздохнул – он в порядке, пусть и слаб.
 - Что ж, лорд Маакс, придется вам еще подождать… - вздохнул он, понимая, что совесть не позволит ему уехать, не позаботившись хотя бы о рыцарях. Тем не менее, Маакс нашел подтверждение одной из своих безумных теорий о том, что кто-то меняет события в хрониках, и это Саркоса весьма заинтриговало – учитель никогда не бросается словами.
    
      Сознание немного прояснилось, и Брок открыл глаза. Остальные рыцари Тьмы тоже лежали на земле, не находя сил подняться. Неимоверным усилием удалось им захлопнуть портал, разорванный драконом, и спасти оба мира – и Интерус, и Кардо. Однако Вуор отступил в последний момент, еще немного и катастрофа была бы неизбежна.   
     Рукх разлилась по комнате, и советник почувствовал прилив бодрости. Очень знакомая рукх. Он вскочил и поклонился. В двух шагах от него стоял Император.
- Милорд, мы… - начал было он, но повелитель осадил его.
- Я все видел, - многозначительно сказал демон, и взмахнул рукой. Тело Силины поднялось в воздух, - Судьба нашего великого государства  зависит от маленькой женщины. Такая ирония…  Она или займет мое место или умрет. Больше ждать нельзя.

      Саркос привел в сознание тех, в ком еще теплилась жизнь, но с рыцарями дела обстояли плохо: силы могущественных магов восстановить не так-то просто. Вместе с теми из солдат, которых удалось привести в чувство, некромант перенес рыцарей в дом, где ими занялся лекарь, который не участвовал в поддержке барьера. Это здравое решение мага-целителя, возможно, спасло жизнь всем рыцарям.
     Их расположили в отдельном доме, и Саркоса вместе с ними. Некромант избавлялся от последствий пленившего его колдовства, когда из соседней комнаты пришел Дункан – бледный,  истощенный, но твердо стоящий на ногах после того, как над ним потрудился лекарь. Страж смотрел на старого знакомого сурово и требовательно, и другой бы воспринял это как агрессию, но Саркос знал его привычки.
- За мной вины нет. Ты знаешь, я всегда признаю, если виноват, - сказал некромант, предупреждая нападки – ему уже рассказали, что Силина обменяла себя на него, но Дункан лишь тяжело вздохнул и сел напротив.
- Ты узнал в ней Анилис? - спросил страж отрешенно.
- Сразу, - кивнул Саркос, - Но до последнего пытался верить, что это невероятное совпадение. Артур тоже один из них?..
- Артура больше нет, - ответил он спокойно.
- И тигрицы значит тоже…  - вздохнул Саркос, - И ты не в том возрасте, чтобы не привыкнуть к смертям вокруг себя. Перестань об этом думать.
- Верно, - он кивнул, но не отвел взгляда, - К смертям привычен.
- Как идут дела?
- Интересно, в сравнении с несколькими тысячами лет до этого, - усмехнулся Дункан, - Наконец что-то происходит. Давно этого ждал. А ты не вовремя, как всегда, рушишь мои планы.
- А когда тебе нужна моя помощь, ты так не говоришь, - ехидно заметил Саркос, тем временем продолжая бороться с остатками оков, - Может, поможешь?..
- Не зачах еще, сам справишься, - резко ответил Дункан.
- Из-за нее все злишься? Да вытащим, не волнуйся. Сейчас подлатаюсь и отправимся, Лидер может найти рыцаря где бы тот ни был, помнишь, ты сам говорил. Вот и найди ее.
- Лидер да, - страж одарил друга мрачным взглядом, - Лидер, может, но не наставник.
    Благодушное настроение Саркоса пропало, как туман под лучами набравшего силу солнца.
- То есть, ты лишь второй?.. – пораженно сказал он, - Лишь наставник?.. Я был уверен, что...
- Она отдала приказ, и если сам отправлюсь за ней, или позволю это кому-нибудь, меня ждет плачевный конец души, нарушившей клятву водами Леты.
- Дункан... - негромко заговорил Саркос, нарушая повисшую паузу, - Я не причем... Я ведь не виноват!.. 
    Страж горько усмехнулся и поднялся со стула.
- Идем на улицу, что-то происходит, - бросил он на выходе, и Саркос поспешил ему вслед.
     Однако на первый взгляд снаружи все оставалось спокойным. Ни демонов, ни магии, но в воздухе витал страх, а по земле стелились крылатые тени.  Драконы кружили над городом, будто высматривая добычу, и первым спустился Вуор. Он не выбирал место, его лапы смяли бы солдат, если бы те не бросились врассыпную. Миор и Рион, более сдержанные, опустились чуть позади, но даже Миор, самый кроткий из всех великих духов в эту минуту стал хищным зверем, волны ярости исходили даже от него, Вуор же перепугал жителей так, что улицы опустели. Он озирался, будто в поисках жертвы, и вперед вышел Дункан. Если бы дракон мог улыбаться, улыбка была бы ужасающей. Он махнул лапой, чтобы отбросить мага в сторону, но тот защитился барьером.
- Dafkae kseio, - прокричал Дункан, и снова мощная лапа опустилась прямо на стража, казавшегося рядом с ним букашкой. Разлетелись в стороны обломки каменных плит, мостивших площадь, но маг все равно остался невредим.
- Yt esao, kseio faho gerty! - снова закричал Дункан, и синее пламя, вырвавшееся из пасти Вуора, заставило барьер треснуть. Саркос припоминал свои знания архалла, но понимал только, что страж пытается оправдаться. Драконы были и остаются своенравными и опасными союзниками…
     Огромное драконье тело сделало стремительный разворот, и невероятно мощный удар хвостом пришелся точно по стражу. Раздались женские крики, но Вуор не обращал внимания на каких-то людей: страж, сломавший стену дома собственным телом, был его единственной целью. Дункан приподнялся, когда над ним нависла, готовая его раздавить, драконья лапа. Ни барьера, ни возможности уйти от удара - он беззащитная пушинка, злой волей судьбы пролетающая над костром. Она ничего не может, но легкое дуновение ветра, и ее существование продолжится. Потоком ветра мощная темная магия заставила дракона прекратить атаку. Рядом стоял Саркос. Магией с драконом, а тем более с великим вухом не справиться - любые чары для него легкая щекотка, но дракон, будто удивившись, остановился. Дыхнув клубной пара, он снова заставил Саркоса отражать удар, но вдруг остановил лапу в опасной близости от некроманта, затем, внимательно осмотрев его, подался назад. Саркос готов поклясться, что даже услышал его слова, сказанные напоследок Дункану. Дословно он не разобрал, но было вполне понятно, что это не пожелания доброго здравия. 
     Вуор взмыл в небо, за ним и остальные драконы, и, проводив их взглядом, Саркос повернулся к Дункану, чтобы помочь подняться.
- Убери лапы! - послышался знакомый женский голос сдобренный презрением с нотками злобы. Люценсия и еще один рыцарь - темный вьярд с женоподобным лицом - подняли Дункана.
- Адриан, что с ним?.. - голос вьярдийки изменился до неузнаваемости, стал теплым и обеспокоенным. Рыцарь, которого она назвала Адрианом со знанием дела сказал, что справится с ранами наставника. Видно, он среди них за целителя, но до самого Дункана ему точно далеко, едва ли он может хоть что-то без зелий, а с зельями любой дурак хоть что-то да может. Саркос поймал себя на мысли, что не смог бы разглядеть в нем мужчину, если рыцарские доспехи из калиона заменить на придворное платье: плечи узкие, лицо смазливое, есть, кажется, даже довольно женская талия. Что-то вьярды обмельчали... Нет, тот же Луксор, конечно, тоже не медведь, но, по крайней мере, не обладает такими тонкими, будто выщипанными, бровями и большими миндалевидными глазами.
    Тем временем Дункана отнесли в дом, и Адриан уже хлопотал над его ранами, но Саркоса, конечно, Люценсия не впустила, оставив за дверью вместе с неприличными мыслями о женоподобном рыцаре. В воображении некромант одел его в утонченное темно-зеленое платье и отправил уводить кавалеров у прекрасной вардеи. А может рыцарь и правда развлекался подобным образом...
    Вдруг отворилась дверь и показалась вьярдийка - раскрасневшаяся и злая, так что Саркос испугался, не слишком ли громко он думал?.. Если она и слышала все его мысли, то тактично промолчала и втащила некроманта в комнату. Он сразу все понял и улыбнулся: Адриан и вправду весьма посредственен в целительстве, не чета Дункану, даже не смог пробиться через остаточную вуаль темной магии, оставшейся на теле Дункана. Вуаль всегда остается на всем, что окружает некроманта во время бесконтрольного освобождения рукх, как в случае с драконом - не было времени раздумывать о чарах, пришлось действовать грубо. Чем сильнее некромант, тем сильней вуаль, и Люценсия смотрела теперь с еще большей неприязнью.
    С прозрачной улыбкой Саркос взмахнул посохом, снимая последствия своей магии, и тут же покинул комнату, но хриплый зов Дункана заставил остановиться.
- Не смей уходить!..- прохрипел он, едва находя силы, чтобы приподняться.
- Вуаль я снял, зачем еще нужен? - буркнул некромант, запрокидывая голову.
- Мы поедем в замок Октави, и ты объяснишь им, почему их ребенок отдал за тебя свою жизнь!
- Ты никогда не был пессимистом, - усмехнулся Саркос, - Что изменилось за пару лет?..
- Вуор - ее дракон, - продолжал Дункан, перемежая слова кашлем, - Он сказал, что она мертва. Так что, лучше поедешь по хорошему, а иначе...
- Ну и как это воспринимать? Как личную угрозу от тебя, или напоминание о мести от Октави?..
- Как хочешь, - ответил страж, продолжая игнорировать просьбы Люценсии лежать смирно.
- Тогда хватит симулировать, поднимайся, - Саркос оттолкнул и вьярда, и вьярдийку, грубо схватил Дункана, поставил на ноги, и, не позволяя упасть, потащил к выходу.
- Там и узнаем. Если Вуор прав, ее могила уже появилась - Интерус земля не проклятая, - вещал недовольный нежить, - И открою тебе истину - не веди себя как сволочь, и к тебе потянутся не только некроманты!..
- Люценсия! – приказным, но все еще хриплым голосом сказал Дункан, - Собирай рыцарей. Мы принесем клятву в верности Кириллиону.
- Что?.. – девушка растерялась настолько, что забыла о злости на некроманта, - Сейчас?..
- Это единственный выход, только так мы сможем остаться рыцарями!..
      Люценсия отвела взгляд и промолчала, ведь наставник прав. Им придется сделать это и молиться богам, чтобы узы рыцарства сохранились, иначе все они лишатся своих сил.

      Долина порталов у замка Октави оказалась запечатана, и когда наконец удалось открыть портал, их встретил сам Александр с мечом наголо. Он не опустил оружие даже тогда, когда оглядел незваных гостей, и понял, что они не враги.
- Да прибудет мир и свет в вашем доме, господин… - сказал Дункан ритуальную фразу, означавшую, что он сочувствует потере в их семье.
- Рад видеть, что кто-то из стражей уцелел, - отвечал медленным кивком Александр.
- Ваша дочь…
- Я знаю, - прервал его маг и прошелся взглядом по всем пришедшим, - Идемте в дом, нам есть о чем поговорить.
    Шли молча. Пара десятков фальконов протянулись, как путь через весь Бастус, и Саркос нервничал, однако взгляд его все равно блуждал по округе. Первый и последний раз он бывал в замке Октави триста лет назад, и с тех пор здесь ровным счетом ничего не изменилось.
- Значит, моя дочь была одной из вас… - нарушил тишину Александр, впуская гостей под сень замка, - Собери всех, Норелл!..
    Стоя в тени, кобольд был почти незаметным, а потом и вовсе исчез в серебристой дымке. Тем не менее, на втором этаже тут же послышались шаги, и минуту спустя на лестнице показался белокурый юноша.
- Кириллион, мальчик мой… - улыбнулся Александр, - Думаю, ты знаешь, кто эти маги.
    Взоры тут же устремились на Воина, и тот, казалось, смутился, но Саркос видел – юноше приятно это внимание.
- Люценсия! – воскликнул он, завидев среди рыцарей знакомое лицо, - Неужели ты тоже рыцарь?..
- А что здесь такого? – улыбнулась девушка.
- Нет, что ты… - ретировался Кириллион, - Все в порядке. А кто… он?
     Теперь настала очередь Саркоса ловить на себе взгляды всех присутствующих.
- Это… - начал Александр, бросая на некроманта высокомерный взгляд с долей презрения и превосходства, - Это Саркос из дома Криор. Младший брат нынешнего властителя Ноколо.
- Рад таким почетным гостям, - кивнул Кириллион. Похоже, он не знал, в каких отношениях Александр с Беллумом. Женщины… Сколько бед они порой приносят. Воин хотел было о чем-то спросить, но двое Октави, ворвавшиеся в гостиную на несколько мгновений всполошили гостей.
- Отец! Что случилось?! – воскликнул Патрик, - Что с Кариной?!
    Но отец осадил сыновей.
- Значит… все-таки… - прошептал Ортруд. Патрик молчал, но по лицам обоих братьев на несколько секунд прошлись неприкрытые чувства, и тут же маги взяли себя в руки. Саркос не знал, правда ли то, что он увидел в их глазах, но все равно остался уверен – они ждали смерти младшей сестры, вернее, давно уже были к этому готовы, однако это не значило, что скорбь их не коснется.
- Ну так, что же вы молчите, страж из Северного Клана, - тяжело вздохнул Александр, усаживаясь в кресло, - Вы ведь пришли рассказать, как погибла моя дочь, а если нет, то зачем же еще? Да и… сядьте же, наконец, я вижу, что вы еле на ногах держитесь.
    Позади стоял дворецкий и один взмах его серебристо-серой руки, как перед каждым из гостей появилось кресло. Устало откинувшись на спинку, Дункан все же молчал.
- Не совсем для этого… - сказал наконец он, - Рыцари в тяжелом положении. Дело в том что… Ваша дочь мертва, а она была нашим Лидером.
- Как?.. – удивился Александр, - Не вы? Страж их Северного Клана?..
- Лишь наставник… - вздохнул Дункан, - Но пусть и наставник, но достаточно сильный, чтобы удержать узы между рыцарями, нам нужно только…
- Вы не доверяете мне, главе рода Октави, - оборвал его Александр, - Как смеете что-то просить?..
- О чем вы, милорд? – растерялся тысячелетний страж.
- Слово «Я» для стража важнее имени, - отвечал маг, - Недаром же именно с него начинается клятва водами Леты. «Я» - слово сакральное, его среди стражей не говорят кому попало. А вы еще ни разу не назвали себя «я». Вы меня не уважаете. Или не доверяете. Что из этого хуже?..
- Простите, милорд… - на выдохе сказал Дункан и сглотнул, - Я… Я прошу прощения.
    Александр снисходительно кивнул.
- Теперь расскажите, как погибла моя дочь, а после этого обсудим, чем Октави смогут вам помочь.
    Дункан бросил взгляд на Люценсию. Девушка поднялась.
- Я покажу вам, - сказала она, протягивая руку, и мужчина протянул свою. Вьярдийка подходила к каждому из Октави, и каждому из них открывались последние минуты жизни погибшей родственницы.
- Зрелище еще то… - с тихой грустью улыбнулся Ортруд, - Видишь, Патрик, не зря мы сняли печать.
    Братья обменялись взглядами, и снова заговорил Александр.
- Позвольте, Люценсия. Вашим предельно ясным рассказом тем не менее кое-что недосказано. Почему моя дочь оказалась за крепостной стеной?
- И я бы хотела знать это, милорд, - вьярдийка обратила суровый взгляд на некроманта, а тот за секунду до этого вышел вперед.
- Она обменяла себя на меня, - сказал Саркос, не дожидаясь, пока кто-то скажет это за него, и вновь повисла тишина.
- Что?.. – переспросил Александр, и его полушепот разнесся по гостиной зловещим шипящим эхом.
- Я оказался несколько беспечен, и демонам удалось взять меня в плен, - продолжал Саркос, - Брок наложил на меня сильнейшие оковы, и первое, что я увидел, когда пришел в себя – Роланд после осады. Я был бы рад, если бы Люценсия и мне показала то, что показала вам, но прикасаться к некроманту ее брезгливость не позволит.
    Глаза девушки вспыхнули гневом, бледные щеки вдруг раскраснелись, но легкая, едва слышная усмешка Ортруда заставила ее сдержать порыв.
- Позже мне рассказали, что демоны привезли меня с собой на осаду, - вновь заговорил Саркос, - И Силина с Броком заключили сделку, по которой она обязалась выйти из города, как только я окажусь за крепостной стеной.
    Он снова замолчал. Александр не спешил отвечать и сверлил его взглядом, а сзади в спину впивались еще несколько взглядов. Желание как можно быстрее закончить все это подстегивало Саркоса на продолжение разговора.
- У вас всех наверняка один вопрос на языке вертится, - сказал он, сделав шаг назад и оглядев присутствующих, - Так вот отвечу на него. Однажды моими силами Силина вернулась из мертвых, так что… Нет, дайте мне договорить, - успел он заглушить поток вопросов, - Так что сделала она все это не по принуждению, а из благодарности. И моей вины в этом нет.
- Ты ведь лжешь!.. – воскликнула Люценсия, едва он смолк, - Вы обращаете воскрешенных в мерзкую нежить!
     Саркос немного помолчал, чтобы успокоить раздражение  - больше всего на свете его злило, когда кто-то путает между собой «воскрешение» и «поднятие».
- Иногда, очень редко, обстоятельства складываются так, что удается вернуть душу в тело не используя даже сердце, - объяснил он, и при слове «сердце» Люценсия ощерилась, - Нужны три обязательных условия: во-первых, душа должны быть еще в мире смертных, то есть – воскрешать сразу после смерти, во-вторых, обилие в воздухе рукх умершего, и в-третих…
- Большой духовный канал или полное его отсутствие, - закончил за него Патрик.
- Верно… - кивнул некромант, и посмотрел на старшего сына Октави с уважением.
- Стоп! Подождите! – не выдержала Люценсия и вышла вперед, - Луксор мне не рассказывал ничего такого!..
- А о таком, юная вардея, лучше никому не рассказывать, - парировал Саркос.
- А что скажете обо всем этом вы, Люценсия? – Александр обратил на вьярдийку пристальный взор, а она постаралась не отвести своего.
- А что я могу сказать, милорд?.. – уклончиво начала она, - Я просила ее не отдавать жизнь за этого некроманта. Она была мне как сестра…
- Довольно!.. – оборвал он ее негромко, стиснув зубы, - Скажи мне, где были ваши обещанные войска для защиты Роланда?..
- Они… - прошептала Люценсия потупив взор, - Они не успели…
- Не успели, - все так же негромко сказал Александр и покивал головой, - Где-то я это уже слышал. Вы, вьярды, стали так беспечны, привыкли вечно прятаться за чужими спинами. Ах да… Зачем бояться оплошностей, если Октави придут и все поправят, им же не сложно. Так вы думаете, Люценсия?
    Вьярдийка молча опустила взгляд, Саркос даже подумал, что она не выдержит этого взгляда и пустится в слезы, но Александр похоже не хотел этого, и оставил девушку в покое, вновь обратившись к некроманту.
- Как вы смотрите на то, чтобы воскресить мою дочь еще раз? – спросил он буднично, и Саркос несколько опешил.
- Но… она точно станет нежитью, - медленно отвечая, нежить соображал, куда дальше пойдет разговор.
- Неважно, - махнул рукой мужчина, - Она хранила у себя Ключи Кириллиона, нужно узнать где именно.
    В который раз в комнате повисла тяжелая тишина, заставляющая сердце биться медленно, но сильно. Маги обменивались взглядами, но неизменно возвращали их на Александра, а потом на Саркоса – ведь он так и не ответил.
- Милорд, - заговорил Дункан, - Пройдет еще ни одна неделя, прежде чем душа Силины окончательно поселится в мире Духов, и только тогда ее можно будет потревожить, нам же сейчас дорога каждая минута – связь между рыцарями быстро слабеет.
- И то верно, - неожиданно спокойно ответил Александр, - Приносите клятву, что же вы сидите.
- Клятву?.. – впервые за все это время послышался голос Кириллиона, - Клятву… ту самую?
- Конечно, - не моргнув глазом ответил глава семьи, - Они признают в тебе императора.


    Ортурд провожал рыцарей в долину, попутно расспрашивая Саркоса, как можно получить доступ в библиотеку Дирио. Некромант отвечал уклончиво, ведь последнее слово в любом случае окажется за Мааксом, и кто знает, что потребует он у Октави взамен. Впрочем, скорее всего он попросит равного доступа в их библиотеку – многие манускрипты, написанные предками Октави, хранятся в библиотеке их замка в единственном экземпляре. На прощание юный алхимик одарил всех странной улыбкой.
- Распечатаю долину на пару минут, решите сами куда пойти… - Ортруд поклонился в знак прощания, вернее – едва заметно кивнул. Сначала рыцари смотрели ему вслед, но скоро обратили взоры на своего наставника, ожидая приказаний. Он тяжело вздохнул, но заговорил.
- Нужно немного времени, чтобы узы вновь окрепли… - говорил он, но слова давались с трудом, казалось, он выжимал из себя каждый звук, - Будем ждать, не суйтесь никуда. Поживите где-нибудь в глуши – все вместе, спустя тринадцать дней встретимся в Обители Драконов.
    Дункан осунулся, кожа его посерела, а тот слабый огонек в глазах, всегда удивлявший Люценсию – потух. Взгляд стал медленным, будто переводя его, он сдвигал с места что-то тяжелое или совершал какое-то трудное колдовство.
- А… ты?.. – едва слышно спросила Люценсия.
     Страж помедлил, но повернулся.
- Ты знаешь, как найти меня, если что-то случится, - сказал он, и открыл портал.
- Дункан! – бросилась вьярдийка вперед, но Саркос схватил ее за руку и не позволил последовать за наставником.
- Пусти, труповед! – она выругалась, но портал за Дунканом уже закрылся, - Да что ты вообще знаешь?!
- Конечно ничего, - усмехнулся некромант, и продолжил тоном, в котором слышался легкий упрек, - Только ты у нас все знаешь. Он прожил долгую жизнь, а на старости лет воспитал тех двоих как родных детей. И пережил их. Дай старику побыть одному.
     Люценсия не отвечала, но вспышка злости прошла, и она поняла, что теперь рыцари смотрят на нее – ждут ее слова. Их взгляды не источали ту пустую безнадежность, как взгляд Дункана, напротив, в них светилась слабая, но надежда.
- Он сказал, надо ждать, пока узы окрепнут, - сказала девушка, - Но не в Обители.
- У меня дом пустует, - тут же ответила Кайли, - Но Кириллиона тоже нужно уговорить поехать?.. Или нет?
- Если согласится… - вьярдийка неопределенно покачала головой.
- А ты с нами, Саркос? – спросила темная вьярдийка, и хотела похлопать его по плечу, но в последний момент остановилась.
- Что?! – возмущенная Люценсия чуть не сбила названную сестру с ног.
- А что? – с невинным взглядом она пожала плечами, и рыцари негромко рассмеялись, - Что?.. Он друг Дункана и этого для меня достаточно. Ну что, Саркос?
    Он улыбнулся, глядя на Люценсию, но та похоже смирилась с его обществом, но он должен был отказать - Маакс все еще ждет его, чтобы рассказать нечто весьма интересное. Ведь, как никак, учитель никогда не бросается словами. Должен был. Но Саркос нечасто делал то, что должен.


Рецензии
Читается "запоем"!Здорово!Хотелось бы побольше интриги - план в плане,в коротом настоящий план)Или это будет в подолжении?
С уважением,

Анатолий Переломов   30.01.2015 08:05     Заявить о нарушении
На это произведение написаны 3 рецензии, здесь отображается последняя, остальные - в полном списке.