Амстердамский дневник

Отредактированная версия тут http://www.proza.ru/2017/05/31/679

NB: В Голландии я бывал и раньше, об этом в эссе: Неевропа, или Голландские воспоминания об Украине http://www.proza.ru/2012/10/16/1158

13 мая 2014 года
Голландия с высоты боингового полета выглядит как вода с островками суши. Все эти каналы, реки, озера, ручьи, пруды, лужи отражают небо. Воды столько, что суша теряется и выглядит, как отражение зеленых облаков в воде. И летит самолет, словно между двух небес: настоящего и отраженного... Красиво.

14 мая 2014 года
В Амстердаме вода теснит сушу, суша теснит дома, дома теснят друг друга. Поэтому фасады всех домов украшены 'мебельными крюками' - такая балка под крышей, с блоком, с помощью которой в дома попадает мебель, пианино, рояли... По узким крутым лестницам это просто не протащить, а для лифтов места нет совсем. Люди при этом стесненными водой и зданиями не выглядят - они выглядят адаптированными: мебельные крюки вместо лифтов, велосипеды вместо машин, жилье и транспорт на воде (баржи, катера, лодки, в общем, все плавучее). Такой вот своеобразный городок. Небольшой по нашим меркам, всего-то 900 тысяч адаптированных жителей. Текущий местный слоган I amsterdam. Красноречиво.

15 мая 2014 года
Водоплавающие Амстердама: лебеди, утки, гуси, чайки, баржи, лодки, баркасы, круизные кораблик, нечто с мачтами и парусами - вроде "Летучего голландца" (вообще тут много фото, но здесь их не разместить). Некоторые пояснения: белый баркас, полный радостных граждан, - это судно, спасшее нас после крушения: во время прогулки по каналам у нашего баркаса отказал двигатель (носовой, только кормовой работал, - в Амстердаме каналы узкие, изобилуют поворотами, поэтому с одним двигателем - никак, можно не вписаться в поворот). Мы стоически терпели бедствие и претерпевали всевозможные лишения (баркас, между прочим, остановился в тени Академии танца, мы сильно мерзли), однако через полчаса у нас закончились запасы пива, вина, чипсов и орешков. Мы подали сигнал SOS по рации и Mayday по голосовой связи - то есть кричали прохожим, что "пива нет!" И помощь пришла - из-под моста подвалил точно такой же баркас. Капитан нашего баркаса покидать его отказался и с гордым видом уселся на корме. Мы перебрались на вновь прибывший баркас, но на этом лишения не кончились - нам пришлось стоять, так как в спасательном судне уже находились пассажиры (или снятые с другого терпящего бедствие судна), и мест для сидения в этом баркасе не было. Под мостами нам приходилось пригибать головы. Однако претерпевали мы недолго: очевидно, сигнал "Пива нет!" был принят близко к сердцу кем-то из прохожих, и нас догнал какой-то катер и потребовал отдать и ему долю спасенных на море. Капитан баркаса был непреклонен и гордо выпячивал челюсть: это моя добыча! Капитан катера настаивал и гордо выпячивал челюсть: я тоже хочу спасать! И капитаны обеих посудин принялись обмениваться отрывистыми репликами, сверкать глазами и даже как будто хвататься за багры. Некоторые из нас, чтобы не провоцировать морское сражение в густонаселенном центре города, перебрались на катер (я в том числе). Дальше все было живописно, но скучно: бедствия мы не терпели, припасов было вдоволь (мы прихватили с собой, сколько смогли отнять). О судьбе капитана потерпевшей бедствие посудины нам пока ничего неизвестно. Надо будет завтра поинтересоваться, как там и что. Все-таки стихия.

P.S. Это еще не вся правда о наших лишениях... Жуткое тут место. Вчера с утречка я - как честный человек - на работу. Ни в дымный кофешоп, ни к веселым обитателям Квартала Красных Фонарей (о нем ниже), ни в любимый музей, ни в зоопарк - на работу. И все. Как отрезало: мой номер меня домой не пускает. Поменял ключ - нет. Еще раз поменял ключ - нет. Пришла обслуга, долго возилась с замком - нет, увы, не пускает. Уж полночь близится, а ночлега все нет. Потом все-таки дюжие голландки вскрыли дверь, но не могли мне гарантировать, что строптивый номер не превратится в место моего вечного заточения, если я туда войду и закрою дверь. Пришлось собрать вещички и переехать на два этажа выше - подальше от хищной комнаты.

15 мая 2014 года
Старый Амстердам - Амстердам-Центр - в архитектурном смысле достаточно однороден, здания в основном 16-17 века с вкраплением 18-го. Почти все это в отличном состоянии, все домики ухоженные. Да и видно, что постройка добротная. О, вот это слово, которое в общем может дать впечатление о стране! - добротность. Все делается основательно, качественно, но без изысков, ничего лишнего, никаких там вытивок и вытребенек. И на века...

Да, так архитектура. Дальше от центра - новее и современнее здания, дизайн, как правило, такой: сталь, стекло и бетон. Часто - необычные очертания и цвета. Однако есть в Амстердаме места, где однородность уже уступает место гармоничному сосуществованию Старой и Новой Голландии (опять много фото, здесь выкладываю одно - трогательный такой домик). Ощущения, что Старой Голландии грозит что-то, кроме естественных причин, нет. Поучительно.

16 мая 2014 года
НЕ ПРЕТЕНДУЯ НА ОБЪЕКТИВНОСТЬ
…И наконец, мои маленькие читатели, немного об амстердамском Квартале Красных Фонарей и обитателях этого Квартала.

Я опускаю технические подробности, как и что в Квартале устроено (скажу только, что Фонари действительно красные), сразу перейду к некоторым впечатлениям и наблюдениям.

Квартал – не совсем точное слово. Это, скорее, район – несколько улиц и переулков вдоль одного из каналов. Но не будем нарушать традицию – пусть будет Квартал. Первые и вторые этажи домов превращены в те самые витрины; в «рабочее время» в них сидят, стоят, лежат, пританцовывают, приплясывают, делают глазки, скучают, разговаривают по телефону, делают макияж, зевают, курят, корчат рожи и задирают прохожих девицы. В нерабочее время витрины пусты и даже как будто заброшены – такое даже странное возникает дежавю из советского прошлого: пустые прилавки. Только в некоторых витринах дежурят девушки – то ли самые рьяные, то ли самые ответственные, то ли действительно - дежурные. Но улицы Квартала в это время довольно безлюдны.

К вечеру Квартал оживает – народу тут, как на дешевой распродаже. Стоит прогуляться немного, и проникаешься ощущением, что Квартал этот – своего рода музей. Да, экспонаты в этом музее можно трогать руками, но это как-то совсем не бросается в глаза. Я видел буквально одного-двух граждан, которые проникали в витрины или выходили оттуда. Вот честное слово, они смотрелись диссонансом – смысл происходящего здесь показался мне совсем иным. Наверное, и девицы не просто так проводят время в этих своих витринах – не зря же у них там все оборудовано и занавесочка плотная имеется… Но вот этот аспект жизни квартала так и остался мне непонятен. Три участника этого действа – девица, клиент и деньги – так и не связались в моей голове во сколько-нибудь гармоничный союз. Так, фикция, заблуждение – даже и говорить об этом не стоит.

В одной из витрин сидел здоровенный парень и с увлечением играл в какую-то игру на мобильном телефоне. Ничто в поведении или одеянии не выдавало в нем работника этой самой "индустрии". Возле витрины собралась порядочная толпа, молчаливо озадаченная странным представлением; он оглядел собравшихся, задорно помахал им рукой и под дружный смех граждан ушел внутрь здания. Наверное, это был смотритель этого музея.

Народ – мужчины и женщины примерно поровну – приходит сюда, в квартал, прежде всего поглазеть на девиц и получить свою дозу местной атмосферы, и девицы это прекрасно понимают. Все их поведение – это шоу. Да, это не музей – это аттракцион, шоу. Цель шоу – поддержать атмосферу, и она успешно создается и безраздельно царит в Квартале, беззаботная, легкомысленная, короче, атмосфера легкого летнего флирта, с небольшой ленцой, без особого рвения и обязательств, спокойно-подвижная, как вода в канале, на берегу которого расположился Квартал. Если шоу талантливое и зажигательное, собираются зрители, аплодируют, обмениваются остротами, перешучиваются с шоу-гёрлой. Если девица пренебрегает своими обязанностями и просто торчит в витрине со скучающим видом, возле витрины пусто - кому охота рассматривать манекен. Тут уже инвентарь не спасает – потому что рядом полно витрин с настоящими манекенами, до… скажем, зубов вооруженных разного рода развлекательными приспособлениями – некоторые из них выглядят устрашающе.

Кроме облачения, ничего в этом шоу вызывающего или оскорбляющего какие-то там чувства нет. Девушки в большинстве своем осознают свою ответственность за настроение граждан и режим бодрящего шоу поддерживают. Представьте себе переулочек шириной метра два с половиной; по нему течет разноплеменная разноязыкая толпа, движутся велосипеды, мопеды, бегают собаки. И куда бы ты не кинул взгляд – тебе в ответ сразу же подмигнут, улыбнутся, поманят пальчиком, сделают плечиком, двинут бровью, качнут бедром и так далее. Над ухом кто-то шепчет: Weed? Coke? Extasy? Ты идешь под перекрестным огнем кокетства, соблазна, прельщения и задора. И переулок так насыщен местной атмосферой, что она приобретает свойство видимости и осязаемости – нечто упругое и теплое дрожит и переливается в этом переулочке всеми цветами радуги, не только красным, не только… А потом еще шаг – и ты оказываешься на мостике через канал, налетает порыв свежего ветра с озера, справа и слева гремит музыка, по каналу плывут лебеди и утки, на воде покачиваются баркасы и лодки, вокруг тебя водоворотом – люди, велосипеды, голоса, вспышки – и плотность местной атмосферы, сгустившейся в переулочке, падает до уровня бодрящего шоу и того самого – легкого летнего флирта. Хорошо все-таки, что эти переулочки - такие короткие и приводят на канал, который мягко, но решительно выводит человека из состояния, которое иначе, как передозировка местной атмосферы, и не назовешь…

Квартал Красных Фонарей – это и музей, и аттракцион, и шоу, для кого-то, возможно, бизнес, кто-то тут находит что-то, чего я не заметил или не понял. А еще – это генератор, один из множества источников живой и позитивной энергии этого города…

Переулочек-мостик-переулочек-мостик - послонявшись так около часа по Кварталу, ты насыщаешься и даже пресыщаешься его атмосферой. В соборах, которые плотно обступают Квартал и даже кое-где врезаются в него угловатыми тяжкими корпусами, во всех сразу и одновременно начинают бить колокола и часы. Из-за островерхой башни выползает огромная луна. Жизнь в городе затихает. Витрины Квартала пустеют. Пора домой. В Амстердаме – ночь.

16 мая 2014 года
Голландия может произвести и такое впечатление: это и есть тот самый описанный Джонатаном Свифтом летающий остров Лапута. По всей стране – вдоль автомобильных и железных дорог, на межах полей, одним словом, совершенно везде и повсеместно - установлены стройные белые мачты, на которых неторопливо вращаются огромные трехлопастные пропеллеры… И знаешь, что это всего-навсего ветровые электростанции, а впечатление – другое: страна набирает обороты и вот-вот улетит в небо… Вдохновляюще.

16 мая 2014 года
Хороший вопрос: самое сильное впечатление от Амстердама? Очень хороший… Голландия - не та страна, которая может чем-то из ряда вон свалить с ног. Конечно, тут есть  кое-что вот эдакого масштаба – например, инженерное чудо 21-го века, система управления пресной и морской водой, которая позволяет голландцам предотвращать наводнения и вообще – усмирять воду по всей стране, большая часть которой лежит на уровне моря или несколько ниже этого уровня. Однако это чудо не бросается в глаза – это вам не египетская пирамида или там Колизей. Слишком большой – прямо-таки национальный - масштаб и слишком сложное – прямо-таки гениальное - воплощение. Чтобы этим чудом впечатлиться, надо это чудо изучить по документам, чертежам и описаниям. А еще лучше – увидеть его в действии, когда высокая приливная вода не затапливает страну, а обильные паводки проходят без вреда, словно сами собой.

Однако есть в голландских впечатлениях нечто более ценное, чем изумление или восхищение. Я тут не впервые, и бывал в Голландии не только как турист. Когда-то, лет 15 назад, я тут жил целый год; сейчас приехал на несколько дней – и знакомое чувство вернулось. Так вот, чем меня впечатляет Голландия. Все здесь – архитектура, пища, стиль жизни, традиции, дизайн предметов быта, конструкции кораблей, литература, изобразительное искусство, лица, ставни на окнах, язык и многое другое – производят единое впечатление: это – Голландия. Наверное, это то, что правильно называть словом «идентичность». Она у этого народа определенно есть.

Думаю, в нашем глобализованном мире, где разнообразные границы и отличия начинают постепенно стираться и бледнеть, идентичность дорогого стоит. Особенно, когда она настолько безошибочно узнаваема, как голландская, которая и себя в мире не теряет, и от мира не закрывается. Прекрасно.

17 мая 2014 года
Символика
Амстердам чем-то напоминает наш Майдан: здесь столько национальной и местной символики, сколько у нас в Киеве было в самые решительные дни событий на Майдане. Впечатление такое, словно в городе празднуется какое-то национальное торжество. Однако на следующий день… и на следующий… и на следующий… и так каждый день – количество флагов и флажков, эмблем и гербов, символов и знаков не уменьшается. В праздники оно еще и возрастает, а также дополняется цветом местного королевского дома Oranje – оранжевым... В общем, Киев – даже сейчас, в мае 2014 года – сильно уступает Амстердаму по активности использования национальных цветов и символов. Впрочем, наиболее удаленный от Амстердама голландский город – Маастрихт – тоже.

Всюду – на зданиях, кораблях, корабликах, баркасах, баржах, лодках, плавучих домах, автомобилях, велосипедах, – да практически везде! – голландские триколоры. Самопровозглашенные кощеи из ДНР, ЛНР и Новороссии могли бы даже порадоваться, цвета позволяют. Однако  здесь последовательность другая (сверху вниз): красный-белый-синий, а кощеям должен быть мил иной порядок: белый-синий-красный.

С национальными триколорами соперничают флаги города Амстердама, тут так (сверху вниз): красная полоса, черная полоса с тремя белыми крестами, красная полоса – такая вот, апеллирующая к моему сознанию цветовая гамма. Они тоже повсюду, а многие стационарные элементы местной инфраструктуры – решетки ливневой канализации, чугунные столбики ограждений (в Амстердаме, кстати, такими столбиками ограждены тротуары, каналы – нет), фронтоны, адресные таблички, тротуарная плитка, какие-то временные железные мостики, проложенные через жгуты кабелей, – все украшено теми самыми тремя крестами. Местные сувениры – от самых стандартных до самых скабрезных – также несут на себе цвета и кресты Амстердама. Вот такой вот национально-локальный патриотизм.

Другой город
Амстердам полон шума и движения. Люди всех рас, велосипеды, мопеды, автомобили, автобусы, трамваи, разнообразный водный транспорт, конная полиция, инвалиды на электрифицированных креслах, птицы – все это создает непрестанное движение, подобное Броуновскому: одновременно, хаотично, разнонаправленно. Разговоры, крики, команды, музыка, урчание двигателей, звонки велосипедов и трамваев, звон колоколов и бой часов, стоны и смех чаек, утиный кряк – все это создает неумолчный аккомпанемент движению. Кажется, когда бы ты ни вышел из дому – ты тут же окунаешься в это месиво звуков и движения, оказываешься вовлеченным в него, оно сопровождает тебя повсюду, и даже когда ты вернешься в свой отель, оно еще некоторое время не оставляет тебя. Плотность жизни здесь очень высокая; не плотность населения, а плотность жизни, потому что всё, что здесь в слишком больших количествах приходится на единицу площади, не сидит на месте, а живет активной и, похоже, круглосуточной жизнью. Такая суета – когда же они отдыхают? Как тут не сойти с ума?!

…Я и забыл об одном «открытии», которое сделал когда-то давно: утро выходного – лучшее время в европейских городах. И Амстердам уже перед самым отлетом – ранним субботним утром – напомнил мне об этом. Я увидел совершенно другой город. Узкие кривые улочки и переулки, плотно прижавшиеся друг к другу дома, каналы и мосты и мостики через каналы, вода в каналах, дамбы и шлюзы, велосипеды, сбившиеся на ночь в плотные стада, – весь город был молчалив, неподвижен, окутан тончайшими вуалями утреннего тумана и самого раннего солнечного света. И в этом молчании и в этой неподвижности - ни угрозы, ни напряжения, ни страха, ни искусственности - только покой. Но это – другой город; когда подвижная и шумная современность отдыхает, из глубины времен как будто всплывает старый Амстердам, времен колонизации Манхеттена и Рипа Ван Винкля… Но проходит полчаса, шум и движение наполняют улицы, мосты, каналы, и старый Амстердам вновь уходит в глубину времен, как  будто прячется в зеленоватой воде своих каналов, и Рип Ван Винкль снова засыпает магическим сном – то ли еще на сто лет, то ли до следующего субботнего утра…

- Nej! Nej! – завопил кто-то, послышалось электрическое жужжание. Из-за массивной кадки с пальмой выкатился какой-то инвалид на самоходном кресле; он кричал свое Nej!, катился ко мне и сердито указывал пальцем на фотоаппарат. Ну, nej так nej; я кивнул ему, сделал три шага и оказался в другом переулке. Еще несколько фото – и нам пора: мне на самолет, старому Амстердаму – на дно канала, новому – на поверхность. Ну, вместе, на раз-два, три… - Поехали!


Рецензии
с удовольствие прочитала. как путешествие получилось.

Ляксандра Зпад Барысава   19.05.2014 13:41     Заявить о нарушении
Спасибо, мне очень хотелось поводить читателей улочками Амстердама, если мне это удалось - я Вам очень признателен. Пришлю Вам кое-какие фото на почту.

Максим Федорченко   19.05.2014 14:09   Заявить о нарушении
На это произведение написаны 2 рецензии, здесь отображается последняя, остальные - в полном списке.