Благослови меня на боль. Часть третья. Глава 26

Глава 26
Прощение…

       Рано утром во двор замка въехала коляска. Сэр Гарольд молчал всю дорогу, преступник-аристократ, которого везли на последнее свидание с сыном перед поездом на каторгу, тоже. «Все кончено, - думал Джеральд, - Доизмывался, что теперь уже нет возможности все исправить и вернуть его! Теперь я так одинок! И он никогда не будет моим сыном!».
       Уже в замке Гарольд сказал ему:
- Не смей садиться на диваны и прикасаться к господской мебели! А если я узнаю, что ты хоть слово грубое сказал Адриану, твой приговор тут же изменится на тот, который хотели выставить первоначально!

 ***


      Сразу после завтрака Мэрбл спряталась в большой комнате с балконом и цветами. Она втайне ото всех читала учебник грамматики. Тут-то ее и нашел Адриан, у которого тоже была какая-то книга.

     Когда юноша, спросил ее, что она читает, девушка покраснела и молча показала ему обложку. Ему это напомнило случай, когда он тоже читал грамматику, и зашел Гарольд. Покраснев, юноша показал ей свою книгу: тоже учебник по тому же предмету. Мэрбл рассмеялась. Он присел рядом.
- Я еле дошел сюда – всем было интересно, «кто автор». Мистер Морис и так, и эдак спрашивал, но я не сдался.
- Меня леди Фелиция тоже спрашивала, что взяла читать, когда мы с ней встретились у нашей гостиницы. И я тоже не сдалась!
- Я хочу тебе кое-что показать, только это секрет, - Адриан достал открытку из книги и протянул ее ей, - Там есть роспись. Оказывается, она так выглядит.
- Ух, ты! В ней есть и что-то похожее на буквы, а я думала, это просто закорючка или рисунок, что хоть цветочек можно нарисовать.
- А я и представления не имел, что это такое, - сознался он.
- Нам надо себе тоже придумать.
     Они видели друг в друге союзников по борьбе с собственной неграмотностью.
      Вдруг  кто-то постучал, и молодые люди, как по приказу, прижали к себе книги так, чтобы не видно было названий. В дверь зашел Гарольд, а за ним Джеральд. Увидев последнего, Адриан и Мэрбл соскочили с диванчика, как испуганные зайцы.
- Радость моя, эта тварь хочет с тобой попрощаться, - сказал дедушка и, схватив «тварь», втащил  в комнату и бросил «ее» к ногам внука, - На колени!
- Отец… - его сердце вздрогнуло от жалости, и он хотел поднять его, как в этот момент Мэрбл взяла молодого человека под руку.
- Отойдем на минуточку, - прошептала она.
     Гарольд кивнул им и вышел за дверь, Джеральд поднялся с пола, а девушка и юноша отошли от него подальше.
- Давай книгу – я ее пока подержу, чтоб никто не видел, - прошептала она, и  отец милорда их не слышал, - Не бойся его… Я буду вон за той дверью, - в комнате было два выхода, и девушка показала на противоположный, не на тот, в который они вошли, - И вы будьте к ней ближе, и если что, зови меня. Я никуда не уйду, а если что услышу, тут же позову Фила. Не бойся, мой братишка.
- Спасибо тебе большое, - и Адриан обнял ее, будто бы собирался с духом, - Я пошел.
- Удачи!
      Она вышла, а Адриан обернулся к отцу.
- Как ты мог?! – Джеральд кинулся к нему, - Как ты мог меня предать?!
      Его сын… Он стоял перед ним, отец вновь видел его вблизи… Прекраснее рассвета, величественный, но совсем негордый. Эти глаза, наполненные сочувствием и добротой… Но это был не тот раб, не та запуганная жертва, это был мученик, ангел прекрасный и великий в своем милосердии. Сэр Гарольд помог ему. Пульс застучал в висках Джеральда, страшная, безумная ревность охватила душу. Его жизнь была погублена. И кем? Тем, кого он так ненавидел, кого проклинал всем, на чем свет стоит, его отцом. И он отнял у него сына, он, Гарольд, а ни Джерри в итоге спас Адриана. Ревность, зависть, ярость…
- Прости, я не смог спасти тебя. Я пытался совсем избавить тебя от наказания, но суд оказался сильнее меня и назначил каторгу, заменив ею пожизненное заключение, - сказал Адриан, - Он не позволил…
- Мне не нужны твои извинения,…скотина! И твоя помощь мне, как унизительная милостыня! Ты навсегда останешься рабом, каким и вырос, всего лишь рабом! Может, ты и выглядишь, как принц, но в душе ты все то же ничтожество!
      Прекрасные глаза Адриана заблестели от слез:
- Ты никогда не любил меня, папа… Все это было лишь моей иллюзией…
- Не тебе решать, кого я любил, ублюдок!  Ты обязан был терпеть, а ты вместо этого то Даррена, то Чарльза, то Фреда, и даже тех же Фила с Томасом себе находил, чтобы они облегчили твою участь, а я хотел, чтобы ты страдал, раз не знал, кто твой настоящий отец, раз мне не принадлежал! Раз я чувствовал боль, что у меня нет моего сына, значит, и ты должен был мучиться!
- Даррен был моим отцом. С  сэром Чарльзом и сэром Фредом я был вежлив. Что же, мне надо было кидаться на них  с оскорблениями? И я был им благодарен, но никогда не желал, чтобы они купили меня. А Фил и мистер Томас были очень добры ко мне… Ты предлагаешь мне быть неблагодарной… «Скотиной»?
      Но тут внезапно распахнулась дверь.
- Так! Я тебя предупреждал еще тогда на ранчо! – вскричал вдруг Фил, зашедший в комнату и услышавший  последние слова дяди. На самом деле все эти оскорбления услышала из-за дверей Мэрбл и тут же позвала своего жениха, как и обещала.
       «Еще один защитничек!» - подумал Джеральд, и ревность переполнила его сердце.
- Правильно сделали эти Берти и Ларри, что совершили над тобой такое насилие! Так тебе и надо, предатель! Ты заслужил это «надругательство»! Ты заслужил этот спектакль! – и все в зале, казалось, застыло от ужаса и затрепетало, из глаз Адриана хлынули слезы, и он, задрожав, отпрянул назад.
- Что?! – в гневе вскричал  Фил и бросился на дядю, - Ты не попадешь в тюрьму, потому что я убью тебя за такое! Живодер! Мерзавец! Злодей! – но мужчина оттолкнул его, тот не удержал равновесие и полетел в стену.
- Нет! – воскликнул Адриан и бросился к двоюродному брату, но отец схватил его за руку.
- Я еще доберусь до тебя! – не унимался Джеральд, - Я вернусь и так тебя высеку, что мало не покажется! И никто мне в этом не помешает! У тебя еще пополнится коллекция шрамов! Или знаешь, что? Я убью тебя: если не достался мне, так не достанешься никому! – вскричал он и замахнулся, чтобы ударить сына, как тут кто-то перехватил его руку…
     Кто же? Фил? Или кто-то  внезапно забежал в комнату? Нет, это был сам Адриан. От такой неожиданности Джеральд замер. «Почему он это сделал? – думал мужчина. – В первый раз в жизни постоял за себя.  Зачем, ведь в глубине души оставаясь рабом, не имеет права? Он должен терпеть, когда его бьет хозяин… Адриан… Адриан не раб, и никогда им не был… Это я держал его в рабстве, зная, что он свободный человек…». И тут до него дошло! Только теперь и сейчас… Слишком поздно, увы! Уже ничего не изменить. Но лучше поздно, чем никогда… Прежде чем причинить кому-то вред, ему нужно было задуматься, сможет ли  в последствии взять ответственность на себя и все исправить? Джеральд был слишком слаб. Он потерял сына. Простит ли тот его или нет, но его отцом в полном смысле этого слова мужчине уже, - увы! - не стать. Что же было с ним в тот момент? Прекрасный молодой человек,  земной ангел во плоти, стоял перед ним и  был его сыном, сейчас он так близко и в то же время далек, уже не его ребенок. Им больше никогда не увидеться, и Джеральд понял, что сломал ему жизнь, в первую очередь ему, а ни себе… Адриан страдал, а его папаша раскаивался в том, что, причинив ему боль, навредил себе лично.  Требуя его прощения и любви, Джеральда вовсе не волновало то, что с происходит с  сыном…
     Его губы задрожали, из глаз хлынули слезы… Он упал на колени перед юношей. Очнувшийся, Фил, который только что поднялся с пола и намеревался подбежать к дяде, чтобы побить его, застыл на месте.
- Сынок…. – рыдал Джерри, -  Сынок, я умоляю, прости меня… Ты мне не поверишь, я знаю… Слишком поздно… Но я раскаиваюсь… Только в эту секунду я понял это. Из-за своей мягкотелости потеряв тебя еще тогда, когда ты был совсем маленьким, я отчаялся, я ненавидел сам себя за слабость… А потом я не мог ничего с собой поделать, я не знал, что со мной происходит, когда видел тебя рядом с другими мужчинами, годящимися тебе в отцы. Мне казалось, они хотят отнять тебя и сделать свои сыном. И ты… ты был таким красивым и добрым, но не моим сыном. Я не мог в открытую гордиться тобой…
      Джеральд лежал перед ним, обняв его за ноги, поливая слезами его дорогие туфли, целовал пол, на котором тот стоял, и молил его о прощение. Только в этот момент, в последний момент, мужчина раскаялся по-настоящему, раскаялся в том, что причинил боль именно Адриану, а ни в поступках, которые причинили вред ему самому, ему Джерри. Ведь мы часто раскаиваемся в том, что не легли спать раньше и опоздали на работу, а ни в том, что этим опозданием могли кого-то подвести.
      Сердце Адриана вздрогнуло от жалости, ему самому стало больно, почувствовав боль отца, и он тоже упал на колени, чтобы обнять его и утешить.
- Папа, пожалуйста, не плачь… - а у самого из глаз по щекам текли слезы, - Я не мог, понимаешь… Не мог себя преодолеть… Ты не представляешь, как я боялся тебя, боялся, что ты снова пошлешь меня в дом на окраине ранчо...  Не представляешь, какой ужас испытывал перед тобой… Я не смог тебя спасти, не смог быть с тобой все это время потому, что тебе было бы хуже, суд запретил мне… И это могло скомпрометировать тебя, тебе могли еще что-нибудь приписать… Но я… я все равно люблю его, дедушку, безумно люблю. Мне очень повезло, что у меня такой дед. И он совсем не такой, каким его расписывали. Пойми, я не мог уже оставить его… Просто потому, что люблю его, очень люблю…
- Я рад… Он мой отец…
- Да, он твой отец. И он любил тебя, потому хотел, чтобы ты был сильным…
- И я любил его, по своему, но любил. В том, что я повел себя, как тряпка, есть только моя вина…
- Не вини себя… Постарайся забыть…
- Ты мой ангел… Моя самая большая ошибка в том, что я хотел любыми способами добиться твоей любви, но  для себя, а ни для тебя. Я раскаивался в том бесчеловечном обращении с тобой, искренне раскаивался, но… раскаивался потому, что увидел какой вред это принесло мне, именно мне, что это перечеркнуло все надежды добиться твоей любви и твоего доверия для себя. И я только сейчас раскаиваюсь в том, что мое поведение и мое обращение с тобой искалечили твою жизнь, а ни мою.  Я буду каяться вечно в том, что мои пытки причинили тебе такую боль, в том, что ты не мог спать ночами, в том, что ты до ужаса боялся меня, и от этого было тяжело тебе… а я оплакивал свой грех не поэтому, а потому, что  мне стало сложнее от этого добиться, наконец, тебя… Ты нужен был мне для себя, а ни для того, чтобы у тебя был любящий отец. Я любил тебя для себя, а ни для тебя.
    А еще я страшно завидовал тебе. Ты стал новым сыном хозяина, хотя и не знал об этом, а я невольно сравнивал теперешнего «молодого господина» с предыдущим, то есть с собой. И видел прекрасного ангела и нерешительного, мягкотелого труса. Мне хотелось самоутвердиться за счет твоих страданий.
     Прости же меня за это, хотя нет мне прощения! Но умоляю, прости, прости когда-нибудь, если сможешь…
    Адриан не в силах был что-то сказать ему, он только плакал, прижимая к себе отца.
- Скажи мне, ты прощаешь меня?
- Я прощаю тебя… И простил  уже давно…
- Сынок… ! – Джерри зарыдал, еще крепче прижал его к себе, - Если у меня есть ты и твое прощение, мне ничего не будет страшно… Хоть я и справедливо лишен родительских прав, могу ли  надеяться, что ты будешь ждать меня?
- Да… Я буду каждый день молиться за тебя…
- Сынок, мой любимый сын…
       Но в этот момент дверь отворилась, и вошел сэр Гарольд.
- Это что такое?! – воскликнул он, - Адриаша, радость моя!
      Дед побежал к внуку.
- Что он с тобой опять сделал?
- Ничего, дедушка…
- А ну, вставай, мое золотце, - он поднял его с пола, обнял и прижал к себе, - Джеральд, поднимись сейчас же! Что за цирк ты устроил?!
      Фил его пнул, когда тот продолжал лежать. Кроме Адриана его, кажется, никто не простил.
- Правильно, внучек! – одобрил дедушка поступок старшего.
      Джеральд встал.
- Прощай, отец! Я пошел. Нужно расплачиваться за свои грехи…
- Иди! Я провожу тебя!
      На полпути Джеральд развернулся и побежал к сыну. Они  бросились друг к другу. Но Филипп задержал брата, остановив его за руку.
- Бедняжка, - сказал он и прижал его себе, - Я не подпущу тебя к этому дьяволу.
      Джерри подбежал к нему и снова упал перед ним на колени.
- Прощай, моя единственная радость…
       Адриан хотел тоже встать на колени, чтобы обнять его, но Фил ему не позволил, в тот момент сильнее прижав к себе.
- Прощай, отец…
- Джеральд, пошли! – позвал его Гарольд, постепенно раздражаясь и еле сдерживаясь, чтобы окончательно не перейти на крик, - Мы опоздаем!
- Все, иду, папа… - и он поплелся к дверям.

      …За дверями замка они остановились.
- Туда с тобой и твои Ларри с Берти едут! – усмехнулся отец, - Они на тебя очень злые, считают, что ты вынудил их уволиться. Будь осторожен, - глаза Гарольда недобро сверкнули, - Надеюсь, Ларри решит продолжить спектакль по твоей авторской пьесе, только на сей раз главным героем станет режиссер постановки! Надеюсь, ты испытаешь то же, что и мой внук, когда ты приказал обойтись с ним подобным образом!
- Если это хоть чуточку искупит мои грехи, я согласен даже на такое…
- Как благородно с твоей стороны! – презрительно скривил губы сэр Гарольд, - Только я не верю, не верю не единому твоему слову!
- Отец, я прощаю тебя, и ты прости меня!
- Что? Ты меня прощаешь? Какая наглость! За что тебе меня прощать?
- За то, что ты сломал мне жизнь, отец!
      Тот долго не мог ничего сказать, у него слов не находилось от такой наглости!
- Пошли, - сказал он, наконец, после долгого молчания, еле скрывая свое презрение, - А то опоздаешь на поезд, держащий свой путь на каторгу! Надеюсь, у тебя хватит совести больше никогда не переступать порог этого дома и… не искать встреч с Адрианом? Все! Пошли!
      Гарольд направился к воротам, думая, что сын идет за ним, внезапно он услышал крик у себя за спиной!
- Папа!
       Его Светлость обернулся:
- Чего тебе?
      Джерри бросился к нему… на шею и заплакал, как ребенок.
- Пожалуйста, умоляю тебя, прости… Если тебе не нужно мое прощение, то мне необходимо твое как воздух! Прости меня, папочка! Я вел себя словно последняя свинья! – отец так и стоял прямо как столб, а тот повис на нем, - Прости… Если бы я мог искупить вину…! Но уже, как понимаю, поздно. Ты хотел видеть меня сильным… Ты не сказал мне о том, что дал вольную, чтобы я не чувствовал себя слабаком, ты не сказал мне о Франции, чтобы я почувствовал себя сильным, чтобы я поверил в себя, чтобы, сбежав, я мог сказать:  «Я защитил любимую девушку и нашего малыша!»… Прости меня, что я понял это только в  самую последнюю минуту…. Если ты прогонишь меня, я пойму…
       Гарольд задрожал….От злости? Нет, от другого - от слез…
- Я не прогоню тебя, - неожиданно ответил он, - Ведь ты мой сын, а я твой отец…. Прости же и ты меня. В том, что произошло с Адриашей, есть  и моя вина, ведь это я сделал тебя таким. Если я недолюбил тебя в детстве, если слишком мало уделял внимания, прости меня, сынок…
- Я… я… прощаю тебя…. Если есть за что… Но не вини себя в том, что я так жестоко обращался со своим сыном. В этом уж точно виноват только я… Меня никто не заставлял этого и делать, и, что бы плохого не случалось в нашей жизни, мы не имеем права причинять боль другим, оправдываясь своей.
- Я люблю тебя
- И я тебя…
- Джерри, ты знал о том, что твоя мать хотела отравить меня, и скрыл это, - по щекам благородного сэра потекли слезы, - И я прощаю тебя за это, но за Адриана, извини, еще не могу. И не потому, что не хочу. Просто это пока выше моих сил. Не ищи с ним встреч, я не хочу, чтобы внук тебя видел. Я прошу тебя это уже серьезно. Хоть Адриан и простил тебя, я не могу, и со временем он поймет меня. Будут свои дети – поймет.
- Но он будет ждать меня… Если не вернусь, это разобьет ему сердце – я снова  предам его…
- Ты предашь, если снова объявишься здесь, напомнив ему своим присутствием обо всем, что с ним случилось….
- Хорошо, я постараюсь… Видимо, надо было раньше думать… Нам пора..
- Нам пора… - эхом ответил Его Сиятельство, - Я буду ждать тебя, сынок….

     Его Светлость сопроводил сына до коляски, но сам не поехал с ним на вокзал. Он пошел в замок  к своему драгоценному внуку.

http://www.proza.ru/2014/05/15/1537


Рецензии
"Теперь я так одинок! И он никогда не будет моим сыном!" - вот раскаяние к некоторым приходит... и как он потом "поливал слезами его туфли"!!! Все же он ужасно вел себя, ка кбы ни искал оправдания... но, истина гласит, дверь покаяния должна быть открыта всем...

Мария, сильная книга получается!!! Мудро, ярко, волнующе!!!

с теплом души,

добра, радости и гармонии Вам во всем,

Ренсинк Татьяна   25.05.2015 16:38     Заявить о нарушении
Татьяна, я от всей души благодарю Вас! Мне несказанно приятно, что Вы читаете и переживаете за героев, и очень важно Ваше мнение! Я полностью, с Вами согласна! Оправдания поведению Джеральда нет. Он стольких людей измучил: Адриана, Конни, своего отца, Эйлин... Но хорошо, что хоть в конце, но раскаялся.

Вдохновения, радости и счастья!

с теплом и благодарностью,

Мария Шматченко   25.05.2015 23:39   Заявить о нарушении