Благослови меня на боль. Часть третья. Глава 23

Глава 23
Все тайное становится явным

     Адриан вернулся к Конни. Фил побежал за Мэрбл и Патриком, которых оставил в каминном зале пить чай. А через полчаса Гарольд вновь разыскал внука и позвал в свой кабинет. Его Светлость вошел и, задержавшись на пороге, так, чтобы юноша не видел, кто там, сказал кому-то:
- Я вас оставлю. Поговорите, - а затем пропустил внутрь молодого милорда.
      Даррен робко шагнул к вошедшему.
- Папа… - прошептал Адриан, не в силах вымолвить ни слова, и по щеками потекли слезы.
- Сынок! – мужчина бросился к нему и крепко обнял его.
     Оба плакали, не веря, что снова увидели друг друга. Они расстались так давно при таких грустных обстоятельствах, и вот теперь снова вместе…
- Какой ты у меня красивый… Такой благородный, как принц. 
- Папа… Папочка…. Я даже мечтать не смел… Это сон?
- Нет, не сон.
      Сердце  Даррена вздрогнуло. Его сын, его любимый, единственный сын. Но все было кончено, и это должно было случиться. Все должно быть на своих местах. Адриан – сын Джеральда, и это нужно признать.
- Нет, не зови меня больше отцом, Адриан, - тяжело вздохнув, сказал Даррен, - Знаю, тебе трудно будет, но это в первое время, а потом ты привыкнешь. Я помню Джеральда, как он страдал, как плакал, словно дитя, когда судьба разлучила его с Алиссией. Я всегда буду любить тебя, как родного сына, для меня ты навсегда им и останешься. Ты всегда можешь рассчитывать на меня. Но… правда всегда лучше лжи, Адриаша, потому что она правда. А в данном случае правда заключается в том, что Джеральд – твой отец. Прости его. Он тоже страдал. Он ревновал, ненавидел меня, думая, что я не только отнял у него любовь любимой женщины, но еще и тебя. Ты меня не предашь, если будешь звать своего настоящего папу папой.  Это я тебя предам, если стану обижаться. А я и не обижаюсь. Я всегда знал, что рано или поздно это случится. Я буду тебя видеть, никто тебя у меня на веки не отнимает. Я тебе дядей буду! Ну же! Выше нос!
     Но Даррен говорил это и для того, чтобы успокоить и себя тоже. Губы Адриана вздрогнули, он едва ль не заплакал, но, взяв себя в руки, сказал:
- Спасибо тебе за все, что ты для меня сделал. Я этого никогда не забуду.
     Но сердце его болело, а в глазах стояли слезы. Тот, кого он считал папой, ему не отец, и сейчас просит звать родного отцом. Про себя Адриан называл Джеральда либо отцом, либо сэром, а Даррена папой. Но теперь… теперь все будет по-другому, а он к этому не готов.
- Ангел мой…! Ну, как я мог иначе поступить?
- Ангел… - улыбнулся Адриан,  - Меня так дедушка и сэр Чарльз зовут.
- Ну, и правильно! Знаю, трудно тебе, наверное… Так быстро все поменялось. Ты не причинишь мне боль, если назовешь настоящего отца отцом, а меня – дядей Дарреном. И мама этого бы хотела.
- А ты ее любил?
- Любил, но как сестру. Она была мне, как сестренка. Я всегда покрывал ее проказы. А как женщину всю жизнь я любил только одну, другую. И теперь не знаю, как благодарить Господа за это чудо, за Его милость… Если я был удостоен этого, значит, все мы правильно делаем… - Даррен поймал его удивленный взгляд и, немного смущаясь, пояснил, - Я о Фелиции говорю.
      Адриан просиял.
- Поздравляю вас от всего сердца! Ты даже представить себе не можешь, как я счастлив!
     И он обнял его.
- Так что теперь я тебе полноправный дядя!
     В этот момент кто-то робко постучался в дверь, а потом в кабинет вошла Фелиция. Они с Дарреном так заранее договорились, ведь встреча с Адрианом могла стать очень волнительной. Ему хотелось, чтобы любимая была рядом. Леди подошла к ним и, улыбнувшись, обняла обоих. 
     Так отец стал дядей. Так тайна стала явью, и все встало на свои места. Даррен считал, что это единственное правильное решение, хотя на самом деле не хотел этого, в глубине души  желая, чтобы приемный сын, который теперь стал ему племянником, звал его так, как звал все эти годы, папой. Но мужчина понимал, что сейчас открылась правда, и родной отец должен занять свое место… Но вот хочет ли этого Адриан? Неважно. Он привыкнет, а правда всегда лучше лжи….

 ***


      Филипп и Мэрбл прогуливались по саду.
Девушка улыбнулась, сказав, что так непривычно, что в декабре цветут розы. Молодой человек согласился. У них ведь на севере уже лежит снег.
- Здесь такие красивые цветы! Дома я таких не видела!
- Не могу согласиться! Дома у нас самый красивый цветок на свете есть. Это ты.
- Спасибо большое, - Мэрбл смущенно улыбнулась и покраснела.
- Разве за правду благодарят?
- Спасибо тебе, Фил. Ты так добр ко мне.
      Они дошли до фонтана, вокруг которого цвели розовые кусты. Девушка подошла ближе и подставила руку брызгам.
- Как красиво… - прошептала она.
     Фил смотрел на нее и улыбался. Он не мог поверить, что рядом с ним такая девушка. Молодой человек взял ее за руку.
- Мэрбл, я люблю тебя.
- Я тоже люблю тебя. И уже давно. С самого первого дня, как увидела тебя.
      Филипп встал перед ней на одно колено.
- Ты согласна стать моей женой?
- Да… Да!
     Он встал, и она обняла его.
- Боже, как я благодарен Тебе, - не веря услышанному, шептал Фил, -  Я женюсь на самой прекрасной девушке на свете!

 ***


     После Рождества прошло несколько дней. Констанция переехала в дом Филиппа, куда так же из гостиницы уехали Фелиция и Даррен. Она не хотела этого делать, потому что у них гостили Эви и Марти, а они были ее родственниками, а ни мужа, но племянник сказал, что дом у него большой, места хватит всем, и пусть ее кузина с супругом перебираются вместе с ней. Разумеется, Геральдина тоже там не осталась.  Мистер Томас, который не знал причину ухода жены от его хозяина, был просто в шоке. В шок пришли и все остальные.
     Настал тот самый волнительный и для кого-то страшный день, когда Адриан должен был прийти в суд. С самого утра он был на нервах. Эта встреча… Что она принесет? Скоро, совсем скоро, все кончится. Но как? Фил вызвался пойти с братом, не желая оставлять его в такой сложный момент. Но на это заседание собрались все, кто имел какое-то отношение к делу.
      Адриан по законам своей страны являлся несовершеннолетним. Суд был в шоке. Все темы заседания были тайными. Никто в городе не знал об этой истории. Все участвующие давали клятву  неразглашения. Все в суде прониклись глубокой симпатией к Адриану и сочувствовали ему, все до одного. Не нашлось бы ни одного человека, который был бы против сэра Гарольда. Все, начиная с судьи Августина, кончая уборщицей Долорес, были на стороне потерпевших. Для Джеральда еле нашли адвокатов, все отказывались «защищать этого подонка», еле-еле уговорили трех, и те сказали, что делают это, потому что так надо, чтобы вообще суд над «скотиной» состоялся побыстрее, а душой они  с Гарольдом. Обвиняемый же не стал вызывать своих адвокатов из другого города, так как стеснялся сказать им, за что на него подали в суд.

     Джеральд прибыл на заседание к назначенному  времени. Адвокаты ждали его у дверей. К ним вышел судья Августин.
- Сэр Джеральд, - обратился он к подсудимому, - Предупреждаем вас, что вам запрещено приближаться к сэру Адриану меньше, чем на пять метров.
- Пять? – изумился тот.
- Да, именно на пять. А так же прикасаться к нему и заговаривать с ним.  Даже смотреть не смейте! Его присутствие очень важно для суда, но это крайняя мера. Мы не хотели сначала приглашать его, но были вынуждены в интересах следствия. Вы все поняли?
- Да, Ваша честь.
- Хорошо, тогда пойдемте в зал. Все уже собрались.
       «Все уже собрались»… Сердце Джерри вздрогнуло – значит, его сын тоже там. А ему даже взглянуть на него запрещено!

      На заседание было все, как обычно, как положено. Вопросы, ответы. Долго слушали свидетелей, защиту, говорили речи… И почти под самый конец мистер Ингвар, прокурор, спросил подсудимого:
- Сэр Джеральд, вы знали о  том, что сэр Адриан – свободный человек?
      Воцарилось молчание. Нервно тикали часы, кто-то нетерпеливо бил пальцами по столу…. «Нет-нет, он не знал…» - думал Адриан в отчаяние, будто бы моля кого-то великого, чтобы это оказалось так, чтобы он действительно не знал.
- Знал… - этот ответ поверг всех в шок.
- Как так знали?! Откуда?
- Моя мать, леди Лилиан, сказала мне об этом перед смертью.
- Вы понимаете, что, то, что вы, может  быть, не знали, могло стать для вас возможностью смягчить приговор? – спросил мистер Августин.
  Обвиняемый кивнул. А его спросили, что еще  ему сказала леди Лилиан?
- То, что отец хотел усыновить моего сына, что она была категорически против.
- Знали ли вы, что она травила вашего отца?
- И это я знал… Перед ее смертью у нас был откровенный разговор.
- Почему же вы молчали об этом?!
- Потому что отец сломал мне жизнь. Я был зол на него, - он с вызовом посмотрел в глаза сэра Гарольда, но тот не отвел взгляда, пристально глядя на сына.
- Как именно он сломал вам жизнь?
- Он отнял у меня моего сына, не дал жениться на любимой женщине, - в этот момент обвиняемый пристально взглянул прямо в глаза Констанции и добавил, - На единственной любви моей жизни.
     Сердце женщины вздрогнуло, из глаз покатились слезы, ведь она любила этого человека, ни смотря ни на что, она любила его.
- Хорошо, мы еще вспомним об этом позже, а теперь вернемся к делу, по которому собрались. Сэр Джеральд, вы обвиняетесь по статьям «незаконного лишения человека свободы, незаконного содержания в рабстве, нанесения тяжкого морального и физического вреда, жестокого обращения с ребенком».  Да и еще теперь выясняется, что добавляется «скрытие преступления»! Вы понимаете, что за это вам грозит суровое наказание?
- Я понимаю.
- Вы признаете свою вину?
- Признаю, Ваша честь. По всем пунктам. И искренне раскаиваюсь.
     Сердечко Адриана, который сидел вдали от него на возвышение, вздрогнуло. Неужели, правда? Может быть, есть надежда ему спастись, он ведь раскаивается?
-  Отец  нашего подзащитного незаконно держал людей в рабстве, скрывая от них вольные, лишил сэра Джеральда сына и жестоко обращался с ребенком, - сказал один из адвокатов подсудимого.
- То есть со мной, - добавил подзащитный.
      Глаза сэра Гарольда округлились от возмущения:
- Протестую, Ваша честь! Я не обращался жестоко со своим сыном, сэром Джеральдом, и если что-то и позволял, то только выговор по делу.
- Протест принят!
- Сэр Гарольд не держал незаконно людей в рабстве, - сказал один из его адвокатов, - Он имел права самому решать, когда выдать вольные, при условии, что труд человека вознаграждается. В данном случае бывшие рабы не были изгнаны с ранчо, и с ними уважительно обращались. Что касается сэра Адриана, то он внук сэра Гарольда, и то, что он не подпускал к нему сэра Джеральда, это уже семейные неурядицы, которыми суд не должен заниматься, к тому же к делу не относится.
Судья поблагодарил всех и сообщил, что сегодняшнее заседание закончено. А сэра Джеральда, в интересах следствия вас попросил задержаться на полчаса.
      У Джерри уже давно сложилось впечатление, что суд явно на стороне Гарольда. Вот только почему? Им так жалко было Адриана? Или отец подкупил всех? Или неужели его влиятельность сохранилась и после исчезновения?

      Джеральда задержали на полчаса только для того, чтобы Гарольд с внуком успели уехать до него, чтобы у подсудимого и его защиты не было возможности поговорить с Адрианом.
Мистер Августин, провожая их к выходу, сказал молодому милорду, что он очень мужественно держался,   даже когда показали фотографии шрамов. Мужчина заявил, что его стойкость достойна восхищения! Юноша в ответ вежливо поблагодарил его.
- Оказывается, он знал, что Лилиан меня постепенно травила, и смолчал. Если бы Джеральд этого не срыл, то, -  кто знает? - может, мне не пришлось бы жить в Европе. Всё бы вскрылось уже давно, и все раньше узнали бы, что я жив.  Я у него еще и наследство  отсужу! Да, ему с сыном повезло больше, чем мне! Адриан до конца пытался найти ему оправдание.
Фил заявил, что нет ему его, а судья согласился полностью. Ингвар их поддержал и заметил, что,  наверное, в его практике это первое дело, когда все единогласно, вплоть до защиты подсудимого, на одной стороне.
     Только Адриан молчал, молчал до того момента, как сели в коляску, молчал всю дорогу домой. Оказывается, его отец все знал! Джеральд знал, что его сын не раб! Он знал, что Даррен и Алиссия получили вольные, он знал, что его мать пыталась отправить отца на тот свет, он знал все, был в курсе всего!
      Что же теперь делать? Оставалось только одно – научиться жить заново, по-другому. И просто смириться.
       Сэр Гарольд сам был в шоке. Его сын знал, что Адриан родился свободным человеком и никогда не был рабом,  издевался над ним так жестоко и изощренно, что сложно себе представить отца, придерживающегося более строгим методам «воспитания». Джеральд знал,  что Лилиан хотела отравить его папу, и молчал. Приехав домой, внук обнял деда, будто бы почувствовав его боль.


 ***


      Констанция вернулась из суда. Женщина сидела на диванчике и смотрела в окно в комнате, которую ей отвели. Перед глазами стояло лицо Джеральда, его слова звучали в ушах: "...на единственной любви". Он все эти годы обманывал ее, он не любил ее, все еще любя одну лишь Алиссию? Леди с трудом отогнала от себя эти мысли, пытаясь думать об Адриане. Нужно обязательно поговорить с сэром Гарольдом насчет усыновления. А все никак не успевала с этими заседаниями и очень из-за этого на себя сердилась! Внезапно в дверь постучали. Это была Фелиция.
- Милая, там какой-то мужчина тебя спрашивает…
- Мужчина?! – изумилась Конни, - Какой еще мужчина? И откуда он меня знает?
- Без понятия. Но он назвался мистером Виктором.
- Виктором?!

http://www.proza.ru/2014/05/15/1531


Рецензии
хорошо, когда все встает на свои места, однако тут мне больно и жалко :"Нет, не зови меня больше отцом, Адриан," - почему бы не называть отцом и его?! это так же, как бы называть и Конни мамой...

суд получился волнующий и переживания тоже так ощутимы!!! переживала, пока читала!

Конни еще больше жаль... просто больно за ее судьбу...

а за Филиппа и Мэрбл несказанно рада!!! Иначе не могло быть!

спасибо, Мария!!!

с теплом души и лучшими пожеланиями,

Ренсинк Татьяна   25.05.2015 15:50     Заявить о нарушении
Татьяна, моя сердечная благодарность за прочтение и добрые слова! Всего невероятно счастлива Вашим рецензиям. Ваши мнения и взгляд на ситуации для меня очень многое значат!
Когда писала, не совсем понимала я Адриана в этом вопросе. Почему он чувствовал неуверенность в этом вопросе? Он очень отца приемного любит, хочет звать его папой. Скорее всего, потому, что в прошлом за неверность "господину" ему попадало. И теперь Адриан в любой ситуации проверят себя на верность каким-то идеалам или людям.
Суд еще делишки Джеральда раскрыл. Все-таки он странный. Когда сцены в суде описывала, очень волновалась, мне казалось, что неправильно получается. Несколько раз переписывала.
Конни очень жалко, но все у нее наладится.
За Филиппа и Мэрбл я тоже была рада!

Счастья Вам, радости и всего самого наилучшего!

с теплом и благодарностью,

Мария Шматченко   25.05.2015 23:28   Заявить о нарушении