Благослови меня на боль. Часть третья. Глава 21

Глава 21
Ошибка

       На другой день после Рождества к отцу поздравить его с праздником приехала Фелиция. Они сидели в кабинете. Ей было очень неловко… Ее папа словно бы воскрес из мертвых. Какое чудо, какое счастье, а она выбрала брата, который с ним в ссоре! Леди не могла оставить Джерри и сама не знала, почему. Наверное, ей было жаль его. Хотя злилась на него неимоверно. Раньше сама мечтала отнять у него сына, а тут  вдруг начала его поддерживать.
      Но рядом был ее дорогой папочка, который обожал свою дочь! Любовь и взаимопонимание никуда не делись сквозь  года. Даже эти долгие четырнадцать лет не сумели отдалить их друг от друга! Но сердце Фелиции болело: ей было так трудно находиться между двух огней!
 Первым вопросом, что она задала, когда они вошли в кабинет, стал вопрос об Адриане.
- Он хорошо, - улыбнулся Гарольд, - Хотя… как хорошо? Ему гораздо лучше. А я вижу: бедняжке так тяжело сейчас.
- Бедный мой мальчик! – покачала головой Фелиция, - Он столько всего вытерпел!
- Да, а ты дальше поддерживай этого мерзавца, его мучителя! – не выдержал отец.
     Дочь замолчала, не зная, что сказать. Она воспринимала брата, как больного, конченого человека, которому тоже нужна поддержка. И ей было обидно и больно, что не все такого же мнения.
- Папочка, прости меня! – внезапно сказала женщина, - Но не могу я оставить его совсем одного без поддержки!   Еще и Рождество сейчас… Он раздавлен. Полностью. Джерри так старался завоевать любовь сына, его доверие, и вот, когда у него это получилось, ты отнял Адриана. Зачем?
Гарольд, немного строго и немного с обидной, взглянул на дочь, спросил, не хочет ли обвинить его. Она покачала, головой в ответ.
- Фелиция, милая, я не хочу говорить на эту тему, я не хочу даже вспоминать, будто бы смакуя это, но ты вынуждаешь меня. Запомни, любому злодеянию нет оправдания. И никто во всем белом свете не имеет никакого права, оправдываясь своими переживаниями в прошлом, причинять боль другим людям. Я не понимаю. Ты говоришь, что так любишь Адриана, почему тогда поддерживаешь того, кто заставил его так страдать?
- Это тоже будет нехорошо с моей стороны – бросить сейчас брата без поддержки.
- А в чем же ты хочешь его поддержать? В его ужасных поступках? Что ты скажешь ему? «Поступай так дальше. Ты мой брат, и мне жаль тебя. Я тебя все равно не оставлю, не смотря ни на что»?   
      Она замолчала, не зная, что ответить. Ей казалось, что отец хочет ее уговорить бросить Джерри и вслед за Филом перейти на его сторону. Может, конечно, так оно и было. Но леди не могла понять, хорошо это или плохо. Как-то это все странно: был своеобразный Джеральд, ни плохой, ни хороший, временами, да, жесток по каким-то там своим соображениям, но временами трогательно заботящийся о своей семье, и тут в какой-то момент этот человек превращается в абсолютное Зло, Зло без проблесков и оттенков. И появляется Герой, сэр Гарольд, который становится спасителем, избавителем, настоящим Добром, и все добрые дела Джерри тут же обесцениваются. Что же такого сотворил ее брат, что это перечеркнуло все его лучшие качества и все его благородные поступки, ведь не всегда и во всем был таким безжалостным и жестоким?
- Он – скотина! – внезапно заявил Его Сиятельство, и это вернуло Фелицию в реальность.
      Она невольно вздрогнула.
- Почему?
- Ты же знаешь сама, - тихо ответил отец, - Дочка, неужели ты не понимаешь? Мы будто бы говорим на разных языках.
- Ну, как я его оставлю? Фил его ненавидит, хотя сам у него столько гостил, пользовался его гостеприимством, дел у него натворил…! Но этого никто не помнит, все помнят злодеяния Джерри… Мой сын лютой ненавистью ненавидит своего дядю, и это пугает меня. Один раз он даже избил его, чем очень гордится, и еще намеревался это повторить!
- Филипп взрослый, умный человек. Меня лично больше беспокоит его ссора с тобой, чем с дядей. Ты ему мать.
- Ну и что? Это еще не значит, что я должна во всем ему потакать!
- А Джерри – должна? – улыбнулся отец, облокотившись  спиной о стол.
- Ты отнял у него сына, не подпускаешь к нему, подал на него в суд, мечтаешь, чтобы ему дали самую жесткую меру наказания… Как я могу бросить его в такой момент, когда даже отец отвернулся от него? А Конни? Бедняжка, так переживает! Мне и ее оставить без поддержки?
- Ты знаешь, почему я это сделал. А Конни – это вообще отдельный разговор!
- Почему ты не пускаешь к нам Адриана?
- Вот еще скажите, что он виноват! Я никак не могу заставить его не чувствовать вину! А он, скажу тебе по секрету, рвался к вам. Да и сейчас ищет встречи, но я их пресекаю тут же.
- Он к нам рвался? – улыбнулась Фелиция.
- Что ты хочешь сказать? Что это нехорошо с его стороны, что он у меня живет? Ему это суд предписал, Адриан не может покинуть меня. Я не позволю вам выставить его виноватым!
Леди назвала брата  «бедным Джерри», и грустно сказала, что он так скучает по сыну! На что Гарольд высокомерно подняв бровь, поинтересовался с горькой, строгой усмешкой ву голосе:
- Давно не бил его?
- Он раскаялся, пойми!
- Не верю. Если вспомнить с чего все началось, то мы явно увидим, что с ревности, жуткой, какой-то болезненной, ненормальной! – сэр всплеснул руками, -  Джерри относился к Адриану собственнически. Он оправдывался, что тот его раб. Но нет… Его бесило, что бедняжка не любит его, а только уважает, как господина. Ну, а кто виноват? Адриан не знал, кто его настоящий отец, и всем сердцем любил того, кого им считал. У него и не в уме, что Даррен – не его папа.  Джеральд бесился,  ревновал, а тот не понимал, за что господин на него так злится, за что наказывает его. Он хотел получить от него сыновью любовь, доверие… Адриан же считал для себя непозволительным переступить эту черту, нарушить субординацию. Да и с какой стати ему с чужим, едва ль знакомым мужиком делиться своими мыслями, переживаниями, мечтами?! Это, согласись, и странно было бы. И неудобно как-то… Что тот самый мужик про тебя подумает?! Ну, вот… Что-то я заболтался, доченька! Но знаешь, в чем главное? Джерри говорил: «У меня нет Адриана», а ни у «У Адриана нет меня»… Своими издевательствами он подпортил себе репутацию и отдалился от цели – добиться его любви, и раскаивается именно в этом. А ни в том, какую боль причинил сыну.
- Он раскаивается в том, что себе навредил, а ни что сына заставил этим страдать? Так?
Гарольд даже обрадовался ее вопросу, воскликнув, что вот именно!
- Страшно такое слышать. А Адриан ведь ему поверил…
- Он больше не издевается над ним, потому что боится навредить себе, а ни что заставит опять страдать.
- Но зачем же Джерри вообще надо было это затевать? Значит, любит сына, просто не может нормально это проявить.
Услышав  эти речи, в душе Его Сиятельства надежда, что дочь начала его понимать, потухла вновь. Низко опустив голову, сосредоточенно-грустно глядя на трубку, он проговорил в ответ:
- Я не знаю, Фелиция… Не знаю, кого он любит. Ты хочешь его защитить? Я, правда, очень рад, что ты так привязана к брату. Но думаю, этот разговор нет смысла продолжать.
Глядя, как косые лучи солнца врываются сквозь еще не раздвинутые с вечера тяжелые, бардовые гардины, оставляют блики на металлических ручках дверец шкафов, Фелиция вздрогнула, словно бы от удара плети. Нервно кусая губы, женщина спросила отца, почему считает, что нет смысла продолжать их беседу.
- Потому что я думаю одно, а ты – другое, и не хочу, чтобы у тебя сложилось неправильное обо мне мнение, что задался целью переманить тебя на нашу сторону. Я понимаю, ты любишь и того, и другого. И тебе сложно выбрать. Но кого тебе больше жаль из них?
- Адриана. Я знаю, ты с ним, и у него все будет хорошо. А с Джеральдом нет никого. Поэтому я…я…выбрала его. Но это не значит, что я против вас! Я люблю всех одинаково!
Гарольд эмоционально, страстно  воскликнул, что Джеральд должен понять, что он негодяй! Мужчина даже стукнул кулаком по письменному столу, и на пол, на алый ковер упал какой-то конверт. Фелиция вздрогнула вновь. Она любила отца, но почему-то впервые с его возращения, поймала себя на мысли, что чувствует, словно бы ей приходится заново знакомиться с ним. Взяв себя в руки, леди спросила, зачем ему Адриан, ведь он почти его не знает. Мальчику стукнуло всего четыре, когда дед уехал, и до этого они не общались. Юноша и его дед, по сути, являлись, чужими людьми, когда вернулся последний.
Гарольд даже возмутился:
- Он – мой внук, и я люблю его! Ты прекрасно знаешь, что я хотел его усыновить. Тебе это о чем-то говорит? И ни на секунду о нем не забывал все эти годы. И о Филе тоже, и о тебе, и даже об этом мерзавце!
     Фелиция неожиданно  улыбнулась.
- Помирись с сыном, - глубоко вздохнув, успокоившись, мягко сказал отец, - Ты взрослее, ты больше видишь… Что с него взять? Он так молод. Амбициозен, импульсивен… Хотя, не скрою, что полностью его поддерживаю.
Ласковую, добрую улыбку с лица женщины как ветром сдуло, и она ответила не может, что сын тогда станет заставлять меня бросить брата…
- Знаешь, что, Фелиция?! Тут я такого не ожидал! Филипп тебе сын, а этот…да, ладно, брат!
Леди бесстрашно, холодно и даже с вызовом возразила, заявив, что  Джерри отцу тоже сын.
- Я не прощу его за Адриана. Никогда. Я не могу поверить, что мой сын на такое способен.
Фелиция, что никак не могла решиться сделать один, четкий выбор, на чью сторону уставать, ответила, что понимает…
- Нет, не понимаешь! - перебил ее эмоциональный отец, -  Я видел этих двух мерзавцев, и они мне все рассказали, охотно и в подробностях! Джеральд хотел показать ему, «что такое настоящие домогательства»…
- Они его что же… ? – в глазах Фелиции застыл ужас, и она прикрыла рот дрожащей рукой.
- Да, они его чуть не убили… И это по приказу родного отца…!
- Бедняжка…
- Вот представь, что с Филом, - Тьфу! Тьфу! Тьфу! – такое кто-то сделает! Я его не оставлю, а ты тоже скажешь: «У него есть дед, а у бандита никого!»?
Фелиция аж подскочила на стуле и возмущенно вскричала, что порвет его на месте!
- Теперь ты…
- Джеральда! Джеральда порву!
- У меня тоже первая мысль была такой. Представляешь, каково сейчас Адриаше? Бедняжка мой! Это просто кошмар какой-то… - по лицу Гарольда потекли слезы, - Я до сих пор поверить не могу, что такое возможно. И меня приводит в содрогание и ужас то, что не только возможно, а возможно в моей семье.  Ты сама видела, каким он был. Ты знаешь об этой ситуации едва ли не лучше меня. Я так раскаиваюсь, что сказал ему о том, что все это было сделано по приказу отца  - Адриан думал, что тот приказал наказать его, а пытки – это уже самоволие палачей. С чего он это взял, не пойму. Наверное, ему хотелось оправдать Джеральда. Но когда я, идиот последний, развенчал этот миф, Адриаша был в шоке… Мало того, что притупившиеся воспоминания воскресли вновь, так еще и эта жуткая правда. Я очень корил себя за это.
- Папа, не вини себя. Такое трудно забыть, он помнил, ни на минуту не забывал, просто научился это скрывать. Ты ничего не воскрешал… Слишком мало времени прошло, чтобы забыть. Даже полгода не минуло.
- Сейчас ему все равно лучше… Я по крайней мере надеюсь, что это так. Если его отвлекаешь чем-то, так вообще хорошо. А первое время он плакал, спать боялся, везде за мной ходил… Как маленький, а ни как восемнадцатилетний парень. Иногда я оставался ночевать в одной из комнат его покоев, чтобы разбудить, если приснится кошмар. Я утешал его, как маленького ребенка, и бедняжка засыпал, если я сидел рядом с его кроватью в кресле… - Гарольд утирал слезы, - А утром Адриан испытывал глубочайшее чувство вины. В такие моменты я проклинал Джеральда за то, что он  с ним сделал.
- Какие ты ужасы рассказываешь, папочка… Бедный наш ангел…
Гарольд тут  же попросил дочь не подумать, что Адриан плакса, трус и тряпка, как его отец по молодости. Наверное, решил проявить мужскую солидарность. Да, несмотря на то, что всем так нравится, что все к нему сразу привязываются, что, в конце концов, так красив, мальчик их обладает жутко-низкой самооценкой, у него напрочь отсутствует чувство собственного достоинства. Но  вынести весь этот ужас изуверств и не стать после этого такой же скотиной, как папаша, не проклинать судьбу, не обозлиться на весь мир, сохранить в себе ангельские доброту и милосердие может только сильный человек.   
Выслушав, Фелиция, назвав Гарольда папочкой, ответила, что  знает, папочка. Но ее почему-то не оставляет впечатление, что племянник еще совсем дитя.
- Адриаша, бедняжка, многое пережил. И до сих пор переживает. Он много страдал. Нуждается в заботе, поддержке и любви. Может быть, поэтому кажется ребенком.
Фелицию словно бы осенило, и она прошептала, что ей кажется, ему нужна мать…
Отец же ответил просто, что она нужна всем….
- Папочка, я не могу понять, в какой момент пожалела Джеральда, ведь там на ранчо сама хотела отнять у него сына…
      Но в этот момент кто-то постучал в дверь и не дал ей договорить.
- Дедушка, можно к тебе?
     Гарольд странно посмотрел на Фелицию, не сердясь, но с видом, что, мол, тебя я спрашивать не собираюсь.
- Да-да, конечно, Фил!

      Молодой человек вошел.
- Мама… - прошептал он, не ожидая ее видеть.
- Сынок! –  Фелиция соскочила со стула и бросилась на шею к сыну, - Прости меня! Ты был прав!
     Она заплакала. Филипп был немного в шоке и,  придя в себя, обнял ее.
- Мамочка, не плачь, пожалуйста! С Рождеством тебя, и пусть все будет чудесно!
- С Рождеством, мой хороший! Сынок, ну, как же я раньше не понимала? Ты простишь меня?
- Да разве я могу не простить? Я не сержусь на тебя, и никогда не сердился…
      Гарольд улыбнулся и тихо вышел из кабинета, не желая мешать им. Мужчина прикрыл дверь и обернулся, чтобы уйти, как вдруг увидел взволнованную Констанцию.
- Конни?
- Сэр Гарольд! – женщина подбежала к нему, - Счастливого Рождества!
- Счастливого Рождества!
      Свекор и невестка обнялись.
- Простите меня, пожалуйста, что не смогла принять приглашение. На самом деле мне очень хотелось встретить праздник с Адриашей.
- Он был счастлив, осмелюсь предположить. По крайней мере, казался таким. Я его сегодня еще не видел. Мы все еще спим.
- А я только что от него. Меня мистер Морис встретил. И сказал, что Фелиция уже тут, я решила вам не мешать и пойти к Адриану.
- Ну, хорошо, - улыбнулся Гарольд, - Прости меня, Конни, что испортил тебе праздник, но иначе было нельзя – я не мог тянуть, чем скорее бы забрал его, тем лучше…
- Ничего страшного! – перебила его женщина, - Я понимаю… Теперь понимаю. И только теперь мне стыдно и…страшно…
- Что ты имеешь в виду?
- Я хочу порвать с вашим сыном, сэр Гарольд.

http://www.proza.ru/2014/05/15/1526


Рецензии
" Мы будто бы говорим на разных языках. " - да, кстати, я тоже так хотела про них сказать!!!

кажется, что события подходят к финишу. Адриана уже не тронут, как думается!

спасибо, Мария, с волнением слежу за событиями!!!

с теплом души,

мира, счастья и удач,

Ренсинк Татьяна   25.05.2015 15:21     Заявить о нарушении
Татьяна, от всей души огромное спасибо! Так счастлива Вам! Мне просто невероятно приятно! Думаю, в тот разговор Гарольд намучился с дочерью, но хорошо, что она все поняла :)
Конечно, больше Адриана не тронут. Пусть только попробуют! :)

Всего самого-самого прекрасного, доброго и теплого!

с теплом и благодарностью,

Мария Шматченко   25.05.2015 23:15   Заявить о нарушении