Благослови меня на боль. Часть третья. Глава 19

Глава 19
Детские сердца
      
       К обеду они должны были ехать в детский приют.
Гарольд и Адриан в это время проверяли подарки прямо в холле. Морис им помогал. Лакеи относили нарядные коробки в коляски. 
      В приюте их встретили весело. Воспитатели и дети изо всех сил старались не ударить в грязь лицом перед дорогими гостями. Для них устроили небольшой концерт, а потом все пошли на праздничный обед. На выступлении звучали рождественские песни. Повара с любовью накрыли стол. Все дышало добром, лаской, на душах было светло и радостно.
      Дети, и правда, почему-то любили Адриана, хотя тот из-за природной скромности не стремился в их общество. Любой белый в его, пока еще рабском, понимании был выше его по положению, поэтому даже общение с детьми казалось ему навязчивостью и фамильярностью. Но они сами будто бы инстинктивно стремились к нему, сбивались около него в стайки,  уводили от взрослых и уже не отходили от него. Все только дивились.    Приютские воспитанники пришли в восторг от него! И вели себя точно так же, как и все остальные дети в других местах, где оказывался Адриан, будто бы сговорившись со всеми  остальными его маленькими друзьями. Не отпускали  от себя своего молодого, но уж взрослого гостя, спорили, кто будет сидеть рядом, обнимали  и придумывали множество предлогов, чтобы побыть рядом, начиная с «показать елку», кончая «залезть к нему на колени». В первую очередь они говорили ему: «Ты такой добрый!», а уж потом: «Ты такой красивый!».
- Он доставил им радости, кажется, больше, чем сам праздник и подарки, - улыбнулся главный воспитатель.
       И Гарольд только улыбался в ответ, пожимая плечами. Ему, конечно же, было очень приятно.
        Адриан же сам удивлялся. Он такого не ожидал. Живя на ранчо, мог ли подумать, что, оказывается, вызывает такое восхищение в глазах детей? Ладно, Рози – она была единственным ребенком, которого молодой человек знал, и могла бы так же остаться и единственным, кто столь сильно к нему прикипел.  Но потом дети прихожан в костеле были от него в полном восторге, а теперь и приютские тоже. Адриан был тронут до глубины души такой искренней любовью к себе. Говорят, кого любят дети и животные, те по-настоящему хорошие люди.
       Воспитанники приюта не хотели отпускать своего любимца. Они не скрывали своих слез, обнимая его, когда провожали гостей у дверей. И успокоились только, когда им пообещали, что он еще придет к ним снова.

      …Гарольд, сделав доброе дело, был счастлив и доволен.  Адриан от чего-то загрустил. Он уезжал домой в роскошный замок со своим дедушкой, а они оставались в скромном приюте со своим сиротством. И когда Его Светлость спросил внука, почему тот такой печальный, молодой милорд ответил:
- У них нет родителей, нет родного дома… А у меня есть. Им еще хуже, чем было мне…
      Гарольд взглянул на него. Да, эти дети являлись сиротами, а у его внука имелся какой-никакой отец. «Думает, что ему повезло сильнее, что они хлебнули из чаши горя намного больше, чем он…» - такие мысли посетили благородного аристократа.  Но… Его Светлость… был с этим не согласен. Адриана по приказу родного отца били до такой степени, что он терял сознание, чтобы потом привести в чувства, чтобы потом продолжить издеваться дальше.   По приказу родного отца… Он хотел показать, «кто такой настоящий извращенец», показать тех, кто может без жалости пытать людей – вот, мол, истинное извращение. Мстить родному сыну, причем, непонятно, за что,  развести интрижки с собственным ребенком….  О том кошмаре в большом доме на окраине ранчо в подробностях рассказали сэру Гарольду Ларри и Берти, даже не подозревая, кто  назначил им странную встречу. В минуты «слабости», когда Его Светлость думал уступить Адриану и пощадить его «любящего папочку», забрав заявление из суда, он вспоминал об этом, и гнев охватывал его душу, ему снова хотелось придушить собственного сына за истязания любимого внука. «Нельзя забывать ужасы войн, чтобы это снова не повторилось. Точно так же нельзя забывать и эти издательства, чтобы  не дать возможность мучителю повторить их снова. Нельзя такое прощать! Преступник должен понести свое наказание, даже если говорит, что раскаялся,  - думал Гарольд, - Нет уж! Не отдам я его ему!»
- Адриан, мой мальчик, лучше вообще не иметь никакого отца, чем подонка, - ответил дед внуку и обнял его.
- Спасибо, что ты у меня есть, дедушка, - и он уткнулся в его плечо.
- У этих детей все будет хорошо. У них есть кров над головой, пища, они есть друг у друга.  У них есть, в конце концов, мы с тобой. О них заботятся. Так что, все у них будет хорошо. И помни. Я очень тебя люблю.
- И я тебя тоже очень люблю.

     …Оказалось, дома их ждал Фил.  Он только недавно приехал и разговаривал с мистером Морисом, когда вернулись сэр Гарольд и Адриан.   Увидев брата, молодой милорд тут же рассказал радостную новость о чудесном выздоровлении Геральдины.
- Ты представляешь, она еле ходила, а потом даже затанцевала! – радостно закончил своей рассказал Адриан.
     Фил изумленно посмотрел на юношу, и тот подумал, что кузен тоже удивлен и счастлив за бедную девушку.
- Солнышко, - медленно сказал двоюродный брат, - Она сегодня утром выписалась и уже дома сидит…
- Уже? Все оказалось еще чудеснее, чем я думал! Как это хорошо! Я так счастлив за нее!
     Филипп задумчиво посмотрел на него, вздохнул, взял его за плечи и…
- Я тоже за нее рад! – сказал он.
- Ты такой добрый, Фил!
      Молодой человек засмеялся и обнял его вместо благодарности.
- Не добрее тебя. Ах, как я счастлив, когда мой братишка улыбается!
     «Он зовет меня на «ты» и по имени! Что может быть лучше?» - радовался Филипп. Он не сказал, что вчера на рождественской ярмарке, где покупал елочные игрушки в свой новый дом, встретил Констанцию и Эйлин, которые без задней мысли рассказали, что Геральдине очень повезло, что ее безумие не причинило ей серьезных травм, что все это время отлично себя чувствовала, и что почти постоянно   гуляет  по больничному саду… То есть ходить девушка могла… А почему она еле передвигала ноги при Адриане? Делала вид, что тяжело больна, не иначе. Но Филу, глядя, как счастлив двоюродный брат, стало его жалко, и, не желая его расстраивать, не стал говорить, что Геральдине не так плохо, как она ему всем видом показала. Он только глубоко вздохнул, глядя тому вслед и следуя за ним.
    Адриан изменился. Филипп это сразу заметил. Вот только насколько и в какую сторону? Кузен стал радостнее, в нем что-то появилось от него прежнего, но все же еще и нечто новое.  Будто бы что-то от того Адриана, каким  не был никогда, от того, каким бы мог быть, не живи он в рабстве. Но и это какого-то странного качества. Неуверенностью так и дышали каждое его движение, каждая его фраза, каждый его взгляд, будто бы тот по-прежнему чувствовал себя ничтожеством.
    Фил сидел в  кресле в его апартаментах, пока брат переодевался в гардеробной, и думал обо всем этом. И тут понял, что не воспринимает кузена как взрослого восемнадцатилетнего человека, а скорее как ребенка. Вспоминая себя в его возрасте, он осознавал, что таким не был. Уже тогда мог за себя постоять, уже тогда, как мама выражалась, права качать начал, уже тогда мог поставить на место любого. Ранимый, беззащитный, нежный, ласковый, хрупкий…. Разве это описания для взрослого парня? И Филу хотелось ему как-то помочь, защитить его. Может быть, у него к нему была не только братская любовь, но и…отцовский инстинкт?
      Каким Адриан был до возвращения Джеральда на ранчо? Филипп не знал. Он сам увидел его впервые совсем недавно, только, когда приехал погостить к дяде. Было ли в Адриане до приезда отца что-то от ребенка? Или это так повлияли пытки? Фил не мог ответить на эти вопросы. И сердился сам на себя.  Он представлял собой разностороннего человека, многое знал, многое умел, успешно управлял фирмой, оставленной ему отцом, был очень богат, а на эти вопросы ответить не мог. Глядя на двоюродного брата, Фил видел ангельски прекрасного человека, от красоты которого захватывало дух, в добрые и ласковые глаза которого хотелось смотреть и смотреть, от которого невозможно отвести взгляда. Но что он знал, о чем с ним можно было поговорить? У Адриана имелись только его несравненная красота и золотое, любящее сердце. Что лучше: быть таким прекрасным или таким разносторонне развитым, умным и успешным? Раньше Фил много отдал бы, чтобы хотя бы на пять минут стать таким же красавцем, теперь он понимал, что никакая божественная внешность не сделает тебя счастливым. 
      В этот момент вышел Адриан и оборвал его мысли. Брат улыбнулся ему, Фил улыбнулся в ответ. Он был счастлив видеть его таким спокойным, не запуганным и радостным. «Чего же хочешь ты? – подумал Филипп, - Мы все тебя тягаем, а о чем же мечтаешь ты?».
- Завтра Рождество, - сказал он Адриану, и тот улыбнулся, сказав, что любит этот праздник.
Брат ответил, что тоже любит и рассказал, что раз у них будет бал, потому сегодня станет ночевать тут, а утром поедет к Мэрбл и мистеру Парику, ее  папе. Молодой человек признался, что очень волнуются перед праздником.
Адриан охотно согласился и признался, что тоже волнуется. Но Филипп выдавил из себя улыбку, заверив, что не надо переживать, что ему понравится.
- Я знаю. Но ничего не могу с собой поделать. Мне кажется, что что-то сделаю не так.
- Все ты сделаешь так. Я то же самое говорю Мэрбл, - улыбнулся Фил, - И она, как ты,  волнуется. Так что ни один ты такой. И мистер Патрик еще с вами. И я тоже волнуюсь.
- Правда?
- Конечно. Столько новых людей будет. Я никого тут не знаю. В первый раз познакомлюсь с дедушкиными друзьями. Так что, не бойся ничего!
     Приободренный Адриан немного успокоился. И правда, что там страшного? Но там будет столько людей…. А если вдруг он забудет что-то из этикета? А если вдруг придётся с кем-то танцевать, и у него не получится так же красиво, как наедине с дедушкой и Морисом? Такие мысли обуревали его.
      Но завтра Рождественский бал… Что он принесет?


http://www.proza.ru/2014/05/15/1510


Рецензии
"Адриана по приказу родного отца били до такой степени, что он терял сознание, чтобы потом привести в чувства, чтобы потом продолжить издеваться дальше." - настоящее зверство и со стороны как отца, и пусть даже со стороны как хозяина... зверство! только ничтожные люди способны на такую жестокость!

интересно про Рождественский бал, верю, что Адриан не ударит в грязь лицом, он не таков! Да в нем самом вот уверенности мало... Ничего, время лечит, верю в него!

спасибо, Мария!!!

с телпом души и сердца,

добра, радости и вдохновения нескончаемого Вам!

Ренсинк Татьяна   25.05.2015 11:08     Заявить о нарушении
Татьяна, благодарю от всего сердца! Мне очень ценно Ваше мнение. Согласна, полностью, на такое зверство способен ничтожный человек. Иногда мне казалось, что Джеральд ненормальный.

В Адриане уверенности мало пока, это точно. Но все будет хорошо! Все забудется, раны исцелятся.

Всего самого прекрасного, радостного и доброго!

с теплом и благодарностью,

Мария Шматченко   25.05.2015 13:59   Заявить о нарушении