Благослови меня на боль. Часть третья. Глава 15

Глава 15
Потеря

- Что?! – воскликнул Его Светлость и даже побледнел от злости, - Пусть убирается отсюда!
- Сэр Джеральд? – прошептал Адриан.
      Встреча с ним, одно только его имя, он за дверью. А вдруг отец ворвется сюда, или у него удастся уговорить их пусть  себя? В глазах молодого милорда потемнело от ужаса, мир будто бы стал водяным: все поплыло перед взором, шаги людей и их голоса казались грохотом. Он потерял сознание.
- Ваше Светлость! – испугался Морис и успел подхватить его, благо стоял позади него, - Что с тобой?
     Тут же сбежались слуги и лакеи.
- Врача! – кричал кто-то.
       Дворецкий отнес его на диван за лестницей. Экономка побежала за нашатырем. Но Адриан открыл глаза.
- Что случилось? – мягко спросил его Морис.
- Простите меня, пожалуйста… - тут же попросил молодой человек, - Я вас так напугал.
- Ну, Слава Богу! – воскликнула прибежавшая экономка, - Вы пришли в себя!
- Спасибо вам большое, миссис Анна.
- Адриаша, как ты себя чувствуешь? – спросил его Морис, когда они остались одни, - Ой, то есть, как вы себя чувствуете, Ваша Светлость? Простите меня, пожалуйста, я так переволновался, что назвал вас на  «ты».
- Ничего страшного, мистер Морис. Можете звать меня на «ты».
- Нет, как я могу?
- Но дедушку же зовете…
- Хорошо, но только наедине, - улыбнулся Морис, - Так, как вы…ты себя чувствуешь, радость наша?
- Спасибо, уже совсем хорошо, - и он сел, - Надеюсь, его…его…не пустят?
- Конечно, нет! Еще чего?! Суду это может не понравиться, если мы его пустим. А я думал, ты хочешь этой встречи.
- Хочу, - честно признался юноша, - Но еще не готов к ней. Я боюсь его… Я не знаю, что от него ждать. Мне кажется, что он хороший, что исправился, но откуда тогда этот страх, этот ужас перед ним?
     Морис подсел к нему и обнял за плечо.
- Это пройдет, вот увидишь… Будите вы с ним общаться, или нет, но страх со временем уйдет. Просто пока, наверное, рана не затянулась до конца, но она затянется, обязательно затянется.
- Спасибо большое, мистер Морис. Я очень благодарен вам за поддержку. Но неужели я всегда буду падать в обмороки при одном только его имени, как девушка…? Вы не представляете, как мне стыдно.
- Я понимаю, - успокаивающе улыбнулся дворецкий, - Но так получилось. Ты в этом не виноват. Ты же не можешь это контролировать…
    
     Тем временем за воротами замка. Как разъяренный зверь, Гарольд вылетел из дверей и бросился к охране. Барбара испуганно кинулась за ним. Неожиданно Его Светлость остановился и глубоко вздохнул. И замер… Он успокаивал сам себя. Если сейчас разразится скандал, и все узнают правду, которую знать не должны? А что, интересно, Джеральд успел сказать охранникам? А если Барбара все услышит? Сложная ситуация… Что же ему делать? Гарольд обернулся и попросил подругу вернуться в замок. Как ни странно, леди послушалась, хотя ей и надо было ехать по делам.
     Его Светлость еще раз глубоко вздохнул. Со стороны могло показаться, что мужчина собирается с духом, но ничего подобного – он старался держать себя в руках, сдержать свой гнев и не наделать глупостей. Потом решительным шагом направился в будку охранников, через которую можно было выйти за ворота замка.
- Что случилось? – спросил сэр Гарольд, стараясь говорить спокойней, и встретился глазами с незваным гостем, который был его родным сыном.
- Ваша Светлость, - сказал один из охранников, - Этот господин утверждает, что он - сэр Джеральд, которого вашим приказом запрещено пускать.
- Да, это он. Мой сын и мой враг в одном лице, - мрачно ответил хозяин замка, не понимая, что это, может быть, никого не касается, и от каждого его, четко отчеканенного слова так и веяло холодом, - Что тебе нужно, Джерри?
- Я пришел поговорить, отец. О нем. 
       Глаза отца недобро сверкнули. Потом лицо его приняло выражение, будто бы говорящее: «Не дурак ли?».
- Иди сюда… - прошипел Его Светлость и, раздраженно схватив сына за предплечье, потащил его вон, за ворота замка.
       Они далеко отошли, так, чтобы никто не слышал.
- Что ты сказал им, идиот? – спросил Гарольд, - Ты хоть понимаешь, что тебе влетит на суде за то, что ты сюда приехал, и за то, что треплешься здесь ходишь, рассказывая всем судебную тайну? Что тебе надо? Зачем ты приехал? Если у меня по замку слухи поползут, я тебе устрою голубые глазки!
- Не кипятись,…папа. Я не хочу вражды, я пришел с миром. Помучил ты меня – хватит. Забери заявление, отзови свой иск и отдай мне сына. Пап, хватит. Мы все взрослые, цивилизованные люди… Пойми это.
- Издевался ты над родным сыном совсем не цивилизованно.
- Да, признаю, иногда я перегибал палку в своих наказаниях…
- Да ни «иногда», а всегда! Если  ты платишь  деньги мужикам-бандитам за то, что бы те вволю поиздевались над твоим сыном, и  называешь  это «иногда перегибать палку», то в том, чтобы посадить тебя в тюрьму, нет ничего плохого! – разозлившись, перебил его Гарольд, - Я не буду забирать заявление.
- Скоро Рождество, отец, смилуйся надо мною ради Христа! – взмолился сын, - Дай мне хотя бы в этот святой праздник посмотреть на Адриана!
- Нет, никогда! Постановлением суда тебе запрещено с ним общаться до вынесения приговора. А может, и потом тоже не разрешат, чего бы я очень хотел. Лучше уходи, Джеральд. Забудь дорогу в этот дом.
- То есть ты меня…не прощаешь?
- Ты это только понял? – надменно поднял брови сэр Гарольд, - Конечно, нет!
- Я не буду тебе мстить – я умнее, но ты пожалеешь, отец!
- Да? Я пожалею?
- Ты не представляешь, как мне сейчас тяжело, - сказал Джерри, не став отвечать на его вопрос.
- И даже представлять не хочу. Я никогда над тобой не издевался. А сейчас ты получаешь по заслугам. Джеральд, уезжай и больше никогда не возвращайся. Смирись наконец, ты потерял сына, и теперь тебе светит только тюрьма. Я не хочу больше с тобой разговаривать. Мне даже противно, если честно. Уходи, не порть предпраздничное настроение ни себе, ни нам.
- Хорошо, отец! – с неким вызовом ответил сын, - Я сию же секунду покину тебя, но ты пожалеешь об этом тут же – все же я твой сын, и ты теряешь меня. Прощай!
     Было похоже, что Джеральд заготовил эту фразу заранее.
- Проваливай! – совсем не аристократично ответил сэр Гарольд, развернулся и пошел прочь.
     Гнев охватил его душу. Как он мог?! Да как вообще посмел, где смелости и наглости набрался, чтобы явиться сюда?! Но самое ужасное то, что Джеральд  оказался хоть чуть-чуть, но прав – Его Светлости было больно, что потерял своего сына.
     Сэр Гарольд вошел в холл. Морис, Барбара и Адриан ждали его там. Встретившись взглядом с внуком, дед успокоился.
- Прости меня, пожалуйста, - сказал мужчина подруге, - Что так вышло. Мне очень неудобно, что так получилось, что я тебя задержал и, быть может, этим подвел.
- Ничего страшного. Подарки куплю в другой день. А кто это был? Что он хотел?
- Это…это…мой сын. Я с ним много лет в ссоре. А что хотел? Думаю, он сам до сих пор не знает, что хочет… Но хватит об этом мерзавце! Пойдемте лучше попьем чай, а потом елку наряжать. Мы же еще не закончили.
       Пропустив вперед Барбару и Мориса, Гарольд, чуть приостановившись, тихо спросил Адриана:
- Как ты?
     Вместо ответа он упал в его объятия, и тот прижал его к себе… Что же будет дальше?

      
 
***

      Констанция наряжала елку. Скоро Рождество, и леди не позволит, чтобы они остались без праздника. Но на душе ее было горько. Будто бы слезный ком застрял в горле. Она так мечтала об этом дне, когда они сюда приехали! Все собрались бы семьей, позвали бы друзей, устроили бы пышное угощение и радовались бы все вместе. Но теперь этим мечтам не суждено было сбыться. Конни получила приглашение на праздничный бал от сэра Гарольда, но идти туда у нее не было ни малейшего желания. Она не хотела бросать мужа в такой трудный для него период, и все же сердилась на свекра, виня его в разлуке с приемным сыном.
     Эйлин была у отца. Девушка помогала ему наряжать елку. Геральдина тоже ушла к ним. Мартин и Эвелина помогали Томасу украшать сад, ведь Рудольф же уволился. Конни осталась одна. В душе ее царствовала боль. Женщина еле сдерживала слезы. Кто был виноват в том, что случилось? Она? Джеральд? Гарольд? Адриан? Кто? Констанция не знала. Наверное, никто не виноват.
     Внезапно ей вспомнился он. Как его звали? Виктор. Он был немного старше нее. Активный, умный, сильный и благородный человек. Он участвовал в дебатах, состоял в партии, печатался в газетах. Сын лучшего друга отца. Они с Конни дружили. Многие говорили, что так подходят друг другу: оба активные, оба деятельные, оба с характером, оба сильные, оба могли постоять за себя и за тех, кого любят. Но потом появился другой. Такой скромный, застенчивый, ранимый, милый… И Констанция полюбила его всем сердцем. Она сама не знала, за что. Джерри был совсем не в ее вкусе, иногда ей становилось с ним скучно. Но жить без него юная Конни уже не могла….
     Леди отогнала от себя эти воспоминания. Что в них толку? Она нисколько не жалела, что выбрала тогда Джеральда, а ни Виктора. Женщина до сих пор любила своего мужа.
     Чтобы отвлечься, Констанция отошла от елки и взглянула на нее издалека. «Красиво…  - подумала она и тут заметила, что забыла на верхушку ангела, - Так, а где он? Видимо, я не принесла его из спальни. Пойду схожу за ним».
     Проходя мимо комнаты Адриана, ее сердце вздрогнуло. Женщина не выдержала и зашла туда. Она почти каждый день приходила сюда и плакала. Констанция прошла мимо кровати, провела рукой по резной спинке, будто бы желая этим утешить самого хозяина спальни, и присела. Леди взяла в руки шелковый шарф, подарок Чарльза, прижала к лицу, вздохнула аромат и заплакала. Она хотела отвезти его сыну, но не смогла – ей хотелось иметь что-то от него… Потом бережно сложила платок и взяла в руки бинтик. «Даже выстирал…» - подумала Конни и грустно улыбнулась своим воспоминаниям.  Джеральд столько боли причинил Адриану, а тот, помня один из его немногочисленных добрых поступков по отношению к нему, постирал бинтик, которым тот перевязал ему руку, и берег как сокровище. А вот второй бинтик откуда? Это один порвался, или Джеральд двумя перевязал?
     «О, Господи! – взмолилась Констанция, - Я несчастная мать, которую разлучили с сыном, и пусть не я родила его, но люблю, как родного! Верни мне его, умоляю Тебя!»…
     Тут послышались чьи-то робкие шаги. Конни вздрогнула и обернулась к двери: в комнату вошла растерянная Эйлин.
- Мамочка, что с тобой? Ты плачешь? – подбежала к ней и обняла ее.
- Доченька! Вы вернулись! А где Геральдина?
- Геральдина? – удивленно переспросила Эйлин, - А разве она не тут?
- Нет…. Она сказала, что пойдет к тебе…
- Но ее у меня не было!
- Где же Геральдина? Она ушла с самого утра, сейчас уже стемнело, а ее все нет и нет!
      На сердцах их похолодело…. Что случилось? Какое-то нехорошее предчувствие закралось им в души.

http://www.proza.ru/2014/05/05/80


Рецензии
"Мой сын и мой враг в одном лице, " - ужасно, когда так...

И боль в душе Конни понимаю. .. а на кануне праздника такое для нее особенно ощутимо, как и для любого человека.

Трогательная глава, Мария!!!! Заставляете задумываться над семейными ценностями!

С теплом от души,

Мира, радости и вдохновения,

Ренсинк Татьяна   24.05.2015 20:39     Заявить о нарушении
Татьяна, от всего сердца благодарю Вас за то, что читаете! Счастлива Вам несказанно! Мне важны и дороги Ваши рецензии!
Согласна, ужасно, когда родные становятся врагами. Мне иногда жаль, что в тот момент Гарольд не простил сына.
Конни мне очень жаль.

Счастья, радостного настроения и творческих успехов!

с теплом и благодарностью,

Мария Шматченко   24.05.2015 21:54   Заявить о нарушении