Благослови меня на боль. Часть третья. Глава 13

Глава 13
Простите меня!

Так прошло несколько дней.
Фил, узнав, что дедушка жив, был счастлив! И счастлив тому, что он забрал Адриана. Без зазрения совести молодой человек тут же, как и обещал, перешел на его сторону. На суде он свидетельствовал против дяди. Фелиции было жаль  брата, ведь тот  раздавлен сейчас, но в то же время она была счастлива, что отец оказался жив, что он решил заступиться за ее любимого племянника. Поэтому леди разрывалась, будучи между двух огней. Мать очень рассердилась на сына, что тот предал дядю.
И Фил купил дом в том же городе и съехал от них, прекратив всякое общение с семьей. Он всерьез считал, что прав. «Я и не скрывал своего отношения к дяде Джеральду, - писал юноша Мэрбл, - И сам не оставил намерения забрать своего бедного, несчастного братика. Так что, я чист перед ними. Я их не обманывал. Или я неправ?». А Мэрбл то ли из-за своей давнишней влюбленности в Филиппа, то ли, правда, так считала, писала ему: «Я думаю, ты прав, совершенно прав. И пусть у тебя не будет сомнений! И нет ничего плохого в том, что твой брат остался с родным дедом. После того, как с ним обращались, он имеет полное право не прощать их. И знай, я на твоей стороне».
Фелиция держала нейтралитет. «Прости, - сказала она отцу, - Джерри - мой брат, и мне жаль его, хотя я сама на него очень злая. Я не могу совсем бросить его, когда он оказался неправ». Гарольд, конечно, ее понял, но долго принять это не мог, считая, что  дочь этим покрывает грехи живодера. Джеральд же считал, что сестра «и другим и нашим». Он не винил сына ни в чем, не считал, что тот предал его, не вернувшись домой, был уверен, что дед его охмурил, не отпускает, насильно держит у себя… Но, как всегда, не задался вопросом: «Может, дело во мне?» и был намерен бороться до конца и отнять внука у  своего «папаши»…

- Иногда мне кажется, что ему не восемнадцать, а пятнадцать, - сказал однажды Гарольд своему самому близкому и верному другу, сэру Ричарду, - Плачет, ищет меня, если я долго отсутствую… Ночами может не спать, будто боится кошмаров… Держится, как может, но у него не получается. Он прячет слезы, но я-то вижу…! Может быть, у него заторможенное развитие? Адриаша был ребенком-рабом. Может, это сказалось на нем? С детства ему привили чувство неполноценности, взращивали в нем это. Он ничего не умеет: только читать, писать да выращивать цветы. Ничего, что без труда делают все юные джентльмены в его возрасте! И это я во всем виноват! – мужчина прикрыл лицо рукой, пряча слезы, - Только я!
Ричард ответил, что всегда буду с ним, со своим другом, прав ли тот, или нет, он всегда поддержит и посоветует. И признался, что сейчас скажет то, что сказал бы любому, потому что тут, и правда, нет  вины Гарольда. Ведь виноват ни он, виноват отец юноши. Дед ведь хотел забрать внука, да вот только не дали ему. И на это есть документальные доказательства: вольные, документы, подготовленные для усыновления…  Ричард пытался приободрить друга, сказав, что Адриан со всем справится.  А еще заверил, что эти «юные джентльмены»  с ним не сравнятся, и пускай, что внук Гарольда не умеет того, что умеют они, ведь у него золотое сердце, он ангельски милосерден и добр, и так терпеливо все сносит! И так красив, что вряд ли найдешь кого-то прекраснее!
Гарольд растрогался до глубины души добрыми словами поддержки. Он поблагодарил друга, сказав, что тот подарил ему  надежду. Но Его Светлость признался, как он раскаивается, что рассказал Адриану о том, как  отец все это провернул!
- Нет, я никогда не прощу Джеральда за это… Никогда… Но мне бы хотелось, чтобы мой внук был счастлив, чтобы забыл наконец весь этот ужас, на который его обрекли!
- Я понимаю. И он забудет. Ты только верь. Забудет и всему научится. Еще будет самым завидным женихом в нашем обществе! Вот увидишь!
      Гарольд засмеялся:
- Сейчас-то отбою нет! Что будет потом, мне уже страшно представить!

      Адриан же просто очень устал, устал от всех этих мыслей, воспоминаний о жестоком, бесчеловечном обращении, от бесконечного чувства вины перед всеми, от ночных кошмаров, от криков во сне, от слез и страданий… И поэтому, «как последний слабак», по своему же мнению о себе, опустил руки, потеряв надежду и желание бороться. Он жил, потому что надо, как заметила когда-то Фелиция. Адриан пустил все по накатанной. Он и сам не знал, что происходило с ним в те дни.
     Все спуталось. Бесконечная усталость от унижений, побоев, чувство вины и страх. Ему было стыдно, стыдно абсолютно за все, что бы он не сделал, все у него вызывало стыд и вину.
    Ему казалось, что  сам виноват во всем, что с ним случилось. Он и только он. Ему казалось, что сам виноват, что его наказали, что наказали его справедливо. Адриан был в этом точно уверен, но никогда бы не смог ответить на вопрос: «За что? В чем ты провинился?» и еще за это себя винил, за то, что не знает причину жестокого наказания. Он молил Господа вразумить его, послать ему ответы на эти вопросы.
     Но воспоминания причиняли невыносимую боль. Адриан чувствовал себя беспомощным. А потом, оглядываясь, видел, что столько людей всем сердцем желают помочь  справиться с этим, и ему снова становилось стыдно за себя. Да, чувство собственного ничтожества, беспомощности не покидало его. Он бесил сам себя, считая слабаком и трусом.
     Адриан по-прежнему верил в Бога и каждый день молился Ему.  Но не верил, что достоин спасения, чей-то любви, помощи, сострадания и просто человеческого тепла. Зато верил, что достоин наказания, и что оно неминуемо, что с ним опять все это проделают за то, что не осознал, в чем тогда провинился.
     Он столько раз пытался найти причину, столько раз анализировал собственное поведение…! За что конкретно его так наказали? У него были версии, что это ревность отца (но это ему подсказали), тогда чем была она вызвана, каким его поступком? Поговорил с кем-то? Но ведь и Даррен с кем-то говорил, и это не считалось плохо. «Значит, я как-то не так  себя вел, раз они решили, что я этого заслужил» - думал он.
     Может быть, Гарольд был прав, и то, что Адриан был ребенком-рабом, как-то сказалось на нем. Каково это  - с детства уяснить, что ты не человек, ты собственность хозяина, и он может сделать с тобой все, что захочет, вплоть до убийства, и даже родители не смогут постоять за тебя?  Ему не принадлежала собственная жизнь. В нем так и осталось что-то от ребенка. Безумно красивый он становился объектом мечтаний многих девушек, но вместе с тем же производил детское впечатление.
     Но хуже всего было то, что юноша, испытывая чувство вины перед Джеральдом, искренне привязался к дедушке, к человеку, который намеревался посадить в тюрьму его отца. Это по его собственному мнению.  Чарльз… Который так ласково его принял… Адриан никогда не забудет его доброты… Но… ему от самого себя было противно. Это что же получается: кто добрым словом приманит, того он  и любит? Но его можно было понять. В последнее время ему так не хватало теплоты, простого, элементарного обращения по-человечески (а его наоборот не по-человечески истязали), и он был от всего сердца благодарен любому, кто подарит ему хотя бы один добрый взгляд.
     Но иной раз в разговорах с дедушкой юный милорд, нет-нет, а спросит, нельзя ли пощадить Джеральда. Гарольд, как бы сильно не любил внука, всегда неизменно отвечал  «нет».
- И к нему я тебя не пущу. Не пущу, и все! Не проси даже! Кто тебя любит, те поймут и сами придут, и не надо тебе к ним ездить самому. Тем более суд постановил до вынесения вердикта тебе жить у меня.  Но я бы и без этого постановления не пустил. И если ты туда пойдешь, им еще хуже будет!
     Дедушка был не против, чтобы внука навещали Конни, Фелиция, Эйлин, Геральдина, даже Стюарт, Даррен, Фил, Томас… Но Джеральду вход был заказан. Адриан всякий раз спрашивал, как он, но видеть его не хотел.

 
***

      Меж тем тихо и незаметно приближалось Рождество. За всеми этими проблемами они и не заметили, как осталось всего ничего. Адриану было очень непривычно, что нет снега. На ранчо, на севере страны, в это время уже все было белым.
   Начались предпраздничные хлопоты, и даже суд не смог испортить настроения. Гарольд везде таскал с собой внука. В костел, выбирать подарки, в гости к друзьям, чтобы как-то отвлечь его… А еще ему и самому нравилось проводить с ним время, общаться…

     …Однажды, когда Адриан, спрятавшись ото всех в библиотеке, читал учебник грамматики (писать-то он умел, но кое-как, будто маленький ребенок: коряво  и с ошибками, чего жутко стыдился), к нему зашел Гарольд в приподнятом настроении.
Дедушка признался, что насилу его  нашел, что вообще сюда на всякий случай заглянул, и спросил, что он читает?
       Адриан покраснел так, будто бы там был не простой учебник, а нечто такое, о чем лучше не сознаваться, из ряда вон выходящего, что-то запрещенное или жутко аморальное. Он закрыл книгу и прижал ее к себе как бы в невзначай, так, чтобы было не видно названия, и улыбнулся:
- Да так… Ничего интересного.
- А что тогда читаешь, раз ничего интересного? – засмеялся дедушка.
      Внук пожал плечами и снова улыбнулся.
- Перед каждым Рождеством у меня традиция: я занимаюсь каким-нибудь благотворительным делом, - сказал Гарольд, - В этом году навещу детский приют. Радость моя, хочешь пойти со мной?
Адриан обрадовался и ответил, что конечно, хочет. Ему еще в костеле с Конни понравилось помогать людям, а тут ему такое доверие - дают возможность приобщиться к традиции…
- Вот и славно! Ты не слишком занят чтением неинтересной книги?
Юноша покачал головой, и дедушка тогда позвал его за подарками для сирот приюта. Внук с улыбкой кивнул — он очень любил детей.
- На улице похолодало, дождь был недавно. Лучше переоденься. А то замерзнешь.
- Хорошо, - улыбнулся Адриан и встал, так и прижимая к себе книгу, - Я быстро.
Распрощавшись у дверей со своим обожаемым внуком, Его Светлость сообщил, что будет ждать в холле.

 
***

    Гарольд тоже решил переодеться. Спустившись , он увидел Мориса, которому сказал, что поедет с Адрианом. Дед признался, что был уверен, что он согласится.
Мужчина кивнул с улыбкой и ответил, что тоже был уверен, ведь молодой милорд такой добрый.
- Бедняжка… Как только сохранил в себе эту доброту, это милосердие…? Но знаешь, Морис, вот никак не могу себе отказать и не звать его ласковыми прозвищами типа «солнышек», хотя меня самого раньше бесило, что они его так называют! Понимаю, что он восемнадцатилетний парень, что как-то несовместимо это,… что не зовут их так. И  помню, в его возрасте мне не нравилось, когда так ко мне обращаются. Но поделать с собой ничего не могу!
- Не переживайте. Зовите, раз нравится – нет тут ничего плохого, уверяю вас. Все это стереотипы. Меня мама до сих пор зовет зайчиком.
      Гарольд засмеялся и хотел что-то сказать, как на лестнице появился Адриан. Он помахал им рукой и стал спускаться.
- Ну, ведь принц… - сказал дворецкий хозяину, - Настоящий принц. Тебе хочется звать его «лапочкой», а я все время ловлю себя на мысли, что хочу невольно обратиться к нему «Ваше  Высочество».
- Он выше принцев, он – ангел. 
- Да, а еще…
        И в этот момент лакей открыл парадную дверь, и в холл вошла….Геральдина. Ее тут еще ни разу не было. Адриан, который уже спустился, застыл. Девушка – тоже, словно бы не в силах оторвать от него глаз. По правде сказать, так оно и было, и будто бы прочитав мысли Мориса, в ее голове тут же возникло одно единственное слово – «Принц». Такой красивый, так дорого одет по последней моде, такая улыбка.... Он стал еще прекраснее, чем раньше.
- Добрый день, - гостья неожиданно проснулась от минутного забытья.
- Добрый день, леди Геральдина, - ответил ей «принц».
Гарольд и Морис  отчего-то хором поздоровались с гостьей тоже.
      Они не ожидали ее видеть, тем более девушка не предупреждала о визите.
- Прошу прощения, что без предупреждения, - сказала она, - Просто…просто я только решилась. Мне сказали, что вы уезжаете, простите, пожалуйста, я не знала. Но было уже поздно уходить…
- Ничего страшного, - ответил Гарольд, - Но раз так получилось, позвольте пригласить вас с нами, леди Геральдина. И приятно познакомиться. Я – сэр Гарольд, дедушка Адриана.
      Если бы внук не обратился к гостье по имени, он бы не догадался, кто это, так как ни разу ее не видел. Ах, нет же, видел, но мельком, тогда, когда увел Адриана. А сейчас  не помнил  уже, так как в прошлый раз не обратил на нее внимания – было не до того. Теперь Его Светлость вряд ли вспомнил бы, сколько человек находилось в тот день в холле особняка его сына.
- Нет, спасибо большое, - отозвалась девушка и неожиданно подбежала к Адриану, схватила его за обе руки и на выдохе взволнованно сказала, - Я пришла только для того, чтобы попросить у тебя… у вас… прощения. Пожалуйста, простите меня! Я была сама не своя все это время и поэтому так неадекватно себя вела! О, как мне стыдно перед вами!
       Но Адриан удивился, сказав, что ей не зачем просить прощения, назвав ее леди, и обратившись к ней на «вы».
- Ах, зовите меня на «ты»! И скажите, сможете ли вы меня простить? Я  тогда вела себя некрасиво, тогда поцеловала вас, а недавно показала, что буду вами командовать.
Прекрасное лицо Адриана даже покраснело от смущения. Его немного выбило из колеи то, с какой страстью она без конца твердила о своей вине. Юноша сказал, что та может быть спокойной, ведь все хорошо, и он вовсе не сердится и не обижается.
- О, вы правы! Я неспокойна! Я вся горю от волнения и страха быть отвергнутой вами! Скажите мне только одно! Вы прощаете меня?!
- Я не считаю, что вы должны просить у меня прощения. И мне даже неловко. Но если хотите, я прощаю вас, хотя, повторюсь, не считаю,  что вы виноваты передо мной. Я не держу на вас зла…
- Спасибо! Теперь я могу идти с легким сердцем! Простите, пожалуйста, если задержала вас. До свидания и удачи!
- До свидания, леди Геральдина. Всего вам доброго!
         Адриан, немного шокированный, подошел к дедушке и Морису, к таким же немного шокированным. Внезапно гостья обернулась, чуть не доходя до дверей, и воскликнула:
- Адриан, я люблю вас!

http://www.proza.ru/2014/05/05/67


Рецензии
Да, поклонниц будет немеренно. .. но его чистая душа надеюсь не сломается, и он не пустится во все тяжкие, в любовные интриги и т.п. ..

Понимаю, что пока что опустил руки, но все жду, когда воспрянет. Может кто поможет?...

Спасибо, Мария! ! ! Интригующе и волнительно!

С теплом от души,

Добра, радости и вдохновения,

Ренсинк Татьяна   23.05.2015 23:59     Заявить о нарушении
Татьяна, огромное спасибо от всей души за прочтение и добрые слова! Очень важно Ваше мнение!
Геральдина еще на ранчо влюбилась в Адриана, и до сих пор не знаю, вперед сестры или нет, но вот молодой человек любит Эйлин. Геральдина же сдаваться не намерена, к сожалению.
Конечно, воспрянет! Его многие поддерживают. Придумал для себя, что все выходки отца не его на самом деле, а "палаче", а теперь его миф развенчан. От этого ему плохо стало опять. Но Адриан справится.

Вдохновения, радостного настроения и творческих успехов!

с теплом и благодарностью,

Мария Шматченко   24.05.2015 16:51   Заявить о нарушении