Благослови меня на боль. Часть третья. Глава 10

Глава 10
Бульварные песенки мистера Мориса

       Прошло несколько дней. Адриан в разговорах ни разу больше не вспомнил Джеральда. Он очень часто говорил приятные, добрые слова о Констанции, о Томасе, о Рудольфе, о других каких-то людях, которых встретил за это время, но хозяина будто бы и не было в его жизни: ни хорошего, ни плохого юноша не упоминал об отце. Нет, это не значит, что он забыл о нем, не вспоминал, - как же такое забудешь?! - просто не хотел касаться этой темы.
      Да, все было кончено!  И кончено для Джеральда, наверное, навсегда. Если ему был так нужен сын, как он говорил, то надежды вернуть его практически не осталось, все возможности сведены к нули… Адриан больше не рвался к отцу. Что испытывал к нему, никогда не говорил, но, видимо, уже сам не хотел с ним общаться. Одно только его имя могло привести несчастного в ужас. Все было кончено для Джеральда. Гарольд одержал победу в этом сражении…
       Но какой ценой? Бедный Адриан! То состояние, какое было после ранения, когда он уходил в себя, почти вернулось к нему. Несчастный держался как мог, не желая никому портить настроение, стараясь радовать дедушку, но иной раз, нет-нет, начинал неожиданно плакать. И сам себя ненавидел в такие моменты, считая себя эгоистом и слабаком. Колоны могли напомнить ему столбы у большого дома на окраине ранчо, браслеты на руках женщин – кандалы, тесьма, украшающая гардины – путы, или плети… Но что же теперь? Не выкинуть же все это, ни сломать, ни заставить снимать… Сэр Гарольд даже иногда жалел, что все ему рассказал. Он с ног сбился. Искал ему врачей, психологов и даже священников и  философов, но они помогали мало. Некоторые из них говорили, что все пройдет, что Адриан сильный и со всем справится, другие утверждали, что эта травма останется на всю жизнь.
    
     Почти каждый день Гарольд ходил в суд. Он не брал с собой внука, так как желал оградить его от этого. Таково было их совместное решение с судьей и врачом. Только при крайней необходимости и чуть позже Адриан сможет переступить порог зала заседаний. Все проходило в строжайшей тайне, никто в городе не знал, что за суд сейчас идет. У Гарольда было два ближайших друга: сэр Ричард и мистер Морис, который служил у него дворецким, где бы тот не жил, более двадцати лет. Он нанялся еще на ранчо, а потом уехал сопровождать его в Европу. Эти два друга были в курсе некоторых вещей (но все равно не всех), и больше не знал никто. Джеральд, которому было стыдно, что на него родной отец в суд подал, тоже ничего никому не рассказывал, и даже если бы можно было, если бы даже запрета не было, все равно никому бы не решился такое сказать.
      
 ***


      Адриан часто вспоминал, как совсем недавно они ходили в церковь, как он и дети наблюдали за своими отцами, развешивающими гирлянду. В тот день юноша догадался, что Джеральд – его папа.  Он вспоминал, каким тот был тогда. Веселый, жизнерадостный, активный… «Неужели он до такой степени плохой? - думал его сын, - Быть не может… Не может быть, что сэр Джеральд до конца гнилой человек».
      В такие минуты Адриан ловил себя на мысли, что скучает по нему, ни как по Даррену, но скучает, и ему становилось стыдно, что не поддерживает его в трудную минуту. Но преодолеть себя не мог: между ними вновь разверзлась пропасть, которую, - увы, - вред ли сейчас преодолеть. Снова пришел тот ужас, снова воскрес страх перед отцом, его снова трясло от одного воспоминания о нем, а от одной только мысли, что увидит его, становилось плохо. Адриан не мог ничего с собой поделать, чувства ему были уже не подвластны, пойти к отцу и поддержать его мешал страх, граничащий с паникой и ужасом. Ему легче было бы войти в клетку с тигром, чем увидеть Джеральда. Все сделанное ранее убило все будущие надежды, которые уже успели зародиться.
     А дедушка?  Сэр Гарольд был совсем не таким, каким его всегда описывали. То ли с годами  он стал другим, то ли все придумали. Адриан не знал. Молодой человек не мог сравнивать деда в молодости и деда в пожилом возрасте: раньше они не общались. Да и не помнил он его практически. И только то, что Гарольд знал такие вещи, о которых никто знать не мог, доказывало всем, что это тот самый Гарольд. Например, о Франции знали только Фелиция и ее отец. Женщина точно никому не рассказывала. Или то, что сэр рассказывал о тайниках на ранчо, знал все ключи, знал, где хранились какие документы…
    С Адрианом сэр Гарольд был так добр и ласков, что это как-то не вязалось с рассказами о нем. Он действительно был любящим и заботливым дедушкой, о котором можно только мечтать. И если не подпускал к нему родного отца, то только потому, что заботился о нем и боялся за него.
     В замке Адриана полюбили все до одного. Он был очень добр со слугами, никогда не беспокоил по мелочам и всегда за все благодарил. С ним все обращались как с принцем. Называли его «Ваша Светлость» или «Сиятельство», все пытались ему угодить. И еще чуть ли не огорчались, когда молодой господин что-то делал сам, не призывая их на помощь. Например, сам открывал дверь, или накидывал плащ.
     «Такой красивый и добрый! – говорили люди, - Всегда вежливый и приветливый! С ним так приятно общаться!». Его полюбили все, кто только знал. Если бы кто-то разведал, что с ним произошло, то люди, наверное, устроили бы чуть ли не восстание, но наказали бы мучителя своего любимца. Слуги никогда не сплетничали о хозяине, но как-то экономка призналась своим приятельницам по работе, что заметила однажды утром, что глаза молодого господина были красными, будто б тот рыдал всю ночь. И все подтвердили, что несколько раз тоже такое подмечали. «Что же с ним случилось?» - гадали служанки. «Эх, попадись мне только виновник его слез….! Я…я ему так задам, что мало не покажется!» - заявила кухарка, которая была в теле, и все остальные охотно ей поверили. «А мы все еще и поддадим!» - пообещали они.

 ***


     Адриан играл на рояле. Вернее, пытался. Получалось пока не так легко, как это выходило у дедушки, но несколько коротких мелодий сыграть он мог. Музыка успокаивала его, отвлекала.
- Как красиво! Скоро ты превзойдешь своего учителя! – с такими словами в зал вошел Гарольд, который только что вернулся из суда.
- Да нет, что ты? – улыбнулся Адриан, - Ты играешь лучше всех на свете.
- Спасибо. Ты других не слышал. Морис так играет! Послушай, пока не забыл! Оказывается, как три дня назад, в полицию приходила леди Констанция и просила  известить меня, что хочет тебя видеть. Если ты хочешь, я не против… Хотя она жена мерзавца. Только она  не одна будет, сказала, что хочет навестить тебя с какой-то Люсиндой. Это кто такая?
- Это собачка, - улыбнулся Адриан.
      Гарольд засмеялся.
- А я думал – дама какая-то! Ну, против собачек я ничего не имею. Как и против дам… Что мне ей сказать? Ты хочешь, чтобы леди Констанция пришла?
- Конечно, дедушка,  очень хочу с ней встретиться. Я безумно по ней скучаю!
     Гарольд подошел к нему и обнял его:
- Все, что пожелаешь…!
      А сам подумал: «Надеюсь, она не будет тут Джеральда выгораживать… У нее почти получилось на какое-то время заменить ему мать… По крайней мере она этого очень хотела. Как я могу быть против ее прихода?»
- Ну, ты играй, а я пойду отдать приказ, чтобы отправили письмо в полицию. Или пусть кто-то съездит в дом Конни, передаст ей мои извинения и приглашение…  Ладно, сейчас что-нибудь придумаю… - задумчиво произнес Гарольд, - Ой, чуть не забыл! – и он достал из внутреннего кармана пиджака конвертик, - Это тебе.
- Спасибо… - Адриан очень удивился, но виду не показал.
     Внутри конверта лежал маленький рисунок, явно сделанный детской ручкой: кошка, спящая на подушке.
- Это от Рози, внучки сэра Чарльза, - сказал Гарольд, - Я видел его сегодня утром, и он передал от нее.
- Спасибо большое, - обрадовался Адриан.
- Сэр Чарльз – мой старинный приятель. Наши дети, хотя его Густаво был младше моих, всегда дружили. А вот малышка Рози - как раз его дочка. Они приехали нас поддержать.
      Чарльз, и в самом деле, приехал поддержать друга и «ангела», свидетельствуя в их пользу на суде. Но Гарольд не сказал об этом внуку, стараясь как можно меньше говорить с ним о процессе. Джеральд не ошибся: он видел именно Чарльза. Тот еще тогда приехал в город, еще тогда кому-то было известно, что скоро начнется суд.
- Ладно, внучок, я пошел вниз…
      Адриан, разглядывая детский рисунок, сначала не услышал, а потом до него что-то дошло, и он соскочил с места:
- Можно мне с тобой?
- Можно, конечно, - ответил дедушка и улыбнулся, но желание внука идти с ним его немного удивило.
      Юноша старался не оставаться  подолгу  одному, боясь заплакать поэтому когда Его Светлость сказал, что пойдет вниз, попросился с ним.
    

     Гарольд послал своего главного конюха к Констанции, передал ей букет цветов с просьбой простить за то, что задержался с ответом, ведь сам только сегодня узнал о ее вопросе, и с приглашением как-нибудь их навестить.
      В холле меняли гардины на праздничные – приближалось Рождество, и, чтобы украсить огромный замок в срок, нужно начинать заранее. Гарольд задумчиво посмотрел на работу слуг, а потом вдруг сказал дворецкому:
- Морис, пойдем с нами. Сыграешь на рояле бульварные песенки! Ты так хорошо поешь!
- Ваша Светлость, - мужчина покраснел, - Да что же вы это такое говорите? Думаете, я знаю их?
- Не стесняйся своих знаний, дружище! – рассмеялся сэр, - Пошли! Я помню, ты пел их мне в Европе, когда на меня навалилась хандра! Я тогда говорил, что это ужасно, а на самом дел от души посмеялся!
- Ну, вот теперь все будут в курсе, что я их знаю… - проговорил Морис, - Стыд-то какой… Но пойдемте, Ваша Светлость…

      Они вошли в большую залу с роялем. Управляющий сел за инструмент, глубоко вздохнул и задумался.
- Так… Нееет… Эта не пойдет… А может, «Ворковали голубки»? Нет, там смысл неприличный! Да они, бульварные, все неприличные!  – бормотал мужчина, - Твоя Светлость, но что ты там угораешь за моей спиной? Я же  знаю.
     Подобно Фреду и Чарльзу, не на людях они обращались друг к другу, как старинные друзья, а ни как господин и служащий.
- Ладно тебе! – засмеялся Гарольд, - Я тебя на самом деле не для этого позвал. Сыграй нам вальс!
- Бульварной песенки на музыку вальса я не знаю!
- Да обычный, любой… - и к внуку, - Адриаша, я хочу научить тебя танцевать!
      Морис заиграл красивую музыку известного вальса. Гарольд объяснил внуку, как делают шаги, повороты… Как ни странно, но Адриан научился очень быстро. Это оказалось даже проще, чем играть на рояле, или собирать букеты. Через пять минут они легко кружились по зале, да и еще в такт музыки попадали. А еще через час молодой человек танцевал так красиво и грациозно, что казалось, что родился принцем и вырос в королевском дворце.
- Потрясающе! – воскликнул Морис, - Великолепно!
      В этот момент открылась дверь, сначала раздалось тявканье, а потом на пороге появилась Констанция, но маленькая собачка все равно шмыгнула вперед нее.
- Мама… - прошептал Адриан тихо-тихо, что сам себе удивился.
- Сынок! – женщина бросилась к нему и заключила его в свои объятия, - Как же я соскучилась!

http://www.proza.ru/2014/05/05/56


Рецензии
Как же сильно описываете психологическое состояние и переживания Адриана!!! Я в восторге и вдохновляюсь, правда!

"сам себя ненавидел в такие моменты, считая себя эгоистом и слабаком. " - как же хочется, чтобы его мучения уже закончились!

Спасибо, Мария! Невероятно нравится!

С теплом от души,

Мира, радости и здоровья,

Ренсинк Татьяна   23.05.2015 23:22     Заявить о нарушении
Татьяна, я Вам так благодарна, что слов просто нет! Огромное спасибо за добрые слова! Я старалась очень, когда описывала состояние Адриана. Хотелось достоверно, чтобы было. Тяжело ему было в те дни.
Мучения, конечно же, закончатся обязательно!

Счастья, исполнения всего задуманного и радостного настроения!

с теплом и благодарностью,

Мария Шматченко   24.05.2015 16:33   Заявить о нарушении