Отец

    Навеяно вот этим рассказом: http://www.proza.ru/2013/02/08/222

                I
    «Мой отец очень меня любил, и никогда не бил...» - Я бы хотела начать свой рассказ именно так, но он учил меня, что врать — это плохо.

    Мой отец прожил сложную, но интересную, удивительную жизнь. Он никогда не шёл в открытую против системы, но всегда занимался только тем, что ему было интересно: подобно хитрому змею, умело обходил острые углы. Отец всегда хотел стать хорошим врачом, и стал им, просто медленно, шаг за шагом приближаясь к своей заветной цели, даже тогда, когда в него никто не верил... Вопреки воли моих бабушки и дедушки, он сам поступил в медицинский, и сам окончил его с красным дипломом. Работал в разных местах, набирался опыта, постоянно обучался чему-то новому.
    Он был мечтателем и романтиком, и в тоже время законченным циником: прекрасно знал, что люди не меняются, но всегда верил в лучшее. Любил мою мать и меня, свою работу и Родину.

    Отец учил меня не делить людей по биологическим особенностям, мировоззрению и социальному статусу, постоянно повторяя: «Все люди равны, перед Богом, законом и скальпелем хирурга!»
    Учил не делать поспешных выводов, не бояться пробовать, ошибаться и начинать с начала, но всегда делать работу над ошибками. Советовал не обращать внимания на мнение  окружающих, а прислушиваться только к словам действительно важных для меня людей, но всегда принимать решение своей собственной головой, и быть готовой нести за него личную ответственность! Он учил меня не давать обещаний, которых я не могу выполнить, и не требовать от людей слишком многого. Отец всегда говорил: «Люди — они всего лишь люди... Они не всесильны! И у каждого есть свои слабости, свои недостатки...»
    А какие он сочинял сказки! Совсем недавно у меня родился сын, и я на ночь читаю ему сказки моего отца, которые с интересом слушает даже мой муж.

    Вы не подумайте, я не идеализирую своего отца. У него тоже были недостатки: он был замкнутым интровертом, совершенно не любил, когда его расспрашивают о работе, когда ему навязывают своё мнение... Иногда, из-за работы, у него совершенно не было времени на меня и мою мать... Когда у него бывали сложные больные, он возвращался домой в плохом настроении, и тогда лучше всего его было вообще не трогать... Мой отец был вспыльчив и часто несдержан, мог накричать из-за пустяка...

    Но он был мудрым опытным человеком. Отец прекрасно понимал, что воспитывать детей можно только собственным примером! Он не курил, и почти не пил. А даже если выпивал по праздникам, то старался, чтобы я этого не видела. У нас в доме из алкоголя, всегда был только медицинский спирт, на случай если надо было кому-то сделать укол, и бутылка хорошего коньяка, который отец по чайной ложечке любил добавлять себе в утренний кофе (это была его слабость)... Ходил пару раз в неделю в танцевальную студию (именно там он познакомился с моей матерью), и меня с детства приучил к танцам... Научил кататься на коньках, роликах...
    Отец был противником авторитарных методов воспитания и родительской тирании, всегда говорил, что ребёнок - это личность, и он имеет право на собственное мнение и собственный опыт! И родители, должны это право уважать. Но и никогда меня не баловал! Говорил, что ребёнок должен отвечать за свои слова и свои поступки!
    И никогда он не позволял себе бить меня или мать. Отец всегда повторял: «Мужчина, поднявший руку на женщину, или ребёнка — недостоин, называться мужчиной!»
    Помню, даже когда он застукал меня в постели с моим первым парнем, то просто положил на тумбочку пачку качественных презервативов, а сам деликатно вышел в соседнюю комнату...
    Потом около часа, отец рассказывал мне о нежелательной беременности, заболеваниях передающихся половым путём, вреде абортов и о рациональной контрацепции. Но беседовал он со мной, скорее для профилактики, ведь прекрасно понимал, что я взрослею, и всё равно, рано или поздно, лишилась бы девственности... А отец меня очень любил, и просто хотел, чтобы я не наделала глупостей и была счастлива.

    Но один раз он всё же не сдержался...

                II
    Мне было 16, я училась в 10 классе, только получила паспорт, и как все подростки считала себя уже взрослой и совершенно самостоятельной.
    Это была вечеринка, в честь дня рождения моей подруги Марины. Один наш одноклассник где-то достал «корабль плана». Он забил бульбулятор и пустил его по кругу... Я тоже затянулась, поддавшись коллективному инстинкту.
    Я отлично помню горьковатый привкус дыма, дурманящее чувство ясности в голове и дурашливый безудержный смех... Мы пили дешёвое шампанское, курили и смеялись... Смеялись со всего: с кем-то сказанной глупой фразы, с узора на обоях, с неожиданно наступившей тишины и тиканья часов...

    Домой я вернулась поздно ночью... У меня проснулся дикий голод, в народе это зовётся «жор» или «свин», и я пошла на кухню. Там сидел отец и писал свои истории болезни. Он взглянул на настенные часы, потом на меня. Увидел мою невольную улыбку, «кроличьи глаза» - и сразу всё понял... Он медленно поднялся, подошёл ко мне и глубоко вдохнул сладковатый запах моих волос: «Доброй ночи. Что, проголодалась?»
    - Да. - Ответила я, с трудом сдерживая предательский смех.
    Отец замахнулся, и резко с силой ударил меня по лицу открытой ладонью... Боль прожгла мою щеку, а из глаз брызнули слёзы обиды!
    «Иди спать! Утром поговорим.» - Грозно прошипел отец, и ушёл к себе в комнату.

    Всё ночь я рыдала, уткнувшись раскрасневшим от обиды лицом в мягкую подушку: «Какое он имеет право меня бить? Он мне больше не отец! Он сам убил в себе мужчину! Да и что я такого сделала? Ну подумаешь, покурила один раз травку! Один всего-то раз! Я уже вполне самостоятельная, и сама могу решать, как мне жить, чем заниматься и как развлекаться!»

                ІІІ
    - Взрослая! Одевайся! - Отец швырнул мне одежду — Сегодня в школу ты не пойдёшь! Поедешь со мной! Твоего классного руководителя я предупредил.
    - Я с тобой никуда не поеду! Уходи! - Крикнула я ему, отвернувшись к стенке и с головой укрывшись одеялом.
    - Пойдёшь! - Одним резким движением он сорвал с меня одеяло, потом отобрал подушку.
    Пока я одевалась, отец вызвал такси... Он назвал диспетчеру конечный адрес: «Академика Павлова 46.»

    Автомобиль подвёз нас прямо ко входу в городскую наркологическую больницу. Последние несколько лет, мой отец работал врачом-инфекционистом в «центре СПИДа», так что у него было много знакомых врачей-наркологов, и мы беспрепятственно прошли в закрытое отделение.
    - Александр Николаевич, проведите, пожалуйста, экскурсию по отделению для моей повзрослевшей дочери.
    Заведующий отделением выдал мне халат кого-то из врачей, бахилы и повёл по палатам. В то день мне показали почти все ужасы, которые можно увидеть в наркологической клинике. Я видела трясущиеся руки и шаткость походки, как проявления марганцевого паркинсонизма, возникшего вследствие употребления кустарно сваренного «джефа»1… Видела «дорожки уколов» на локтях и вскрытые «шахты» на венах паха… Видела незаживающие зловонные язвы и множественные рубцы на руках, от употребления «крокодила»2… Я поразилась, до чего готовы довести себя люди, ради мгновения лживого наркотического «кайфа».
    Показал мне Александр Николаевич и шизофреноподобное расстройство психики3, возникающее при длительном регулярном курении конопли…
    - Вот ещё недавно у нас был один интересный случай. – Заведующий отделением повесил на негатоскоп рентгеновский снимок. – Видишь белые полоски вдоль позвоночника? Это иглы, которые часто ломаются и остаются под кожей, когда у наркоманов «уходят» вены на руках, и они начинают колоться в вены шеи… Я бы, в здравом уме, на это не решился. А они подходят к окну, ну чтоб свет был, берут зеркало, и трясущимися руками вкалывают иглу в яремную вену… И ничего не бояться, ни пробить трахею, ни кровотечения из сонной артерии, ни флегмоны шейной клетчатки… В общем, зрелище не для слабонервных!
    - И все они начинали с того, что просто с друзьями «покуривали травку». – Отец неслышно зашёл в ординаторскую. – Ты хочешь себе такое будущее?
    - Пап, я поняла, что не права… Я больше не буду курить план… Можно я поеду домой?
    - Нет. Нам надо ещё кое-кого посмотреть.

                IV
    Я сняла серый шерстяной свитер, надела светло-голубую одноразовую шапочку, марлевую повязку и мы пошли в реанимацию.
   
    В первой палате, привязанная бинтами за запястья и голени к кровати, лежала женщина неопределённого возраста с тёмными жирными нечесаными волосами. Она вся была покрыта «синюшной гусиной кожей», металась в постели и громко стонала сквозь крепко стиснутые зубы, на её лице блестели мелкие капельки пота…
    «У неё ломка.» - Тихо сказал мне на ухо Александр Николаевич.
    Я осторожно подошла к женщине: «Что вы чувствуете? Вам больно?».
    Она резко схватила мою руку, её грязные ногти сильно впились в моё запястье… Мне стало больно и одновременно очень страшно.
    - Ты рожала?!
    - Нет…
    - Представь себе, что ты рожаешь каждой клеткой своего тела! – Женщина в очередной раз чихнула и неестественно выгнулась. Я быстро выдернула свою руку и на метр отошла от кровати…
    - Вы хотите что-нибудь сказать в напутствие моей дочери?
    - Никогда не пробуй эту гадость! Никогда! Никогда!
    Перепуганная, я выбежала в коридор.

    В соседней палате, также фиксированный бинтами, лежал парень, средних лет, его крайне истощённое тело, было похоже на фотографии людей из книг, посвящённых Голодомору. У него были сухие потрескавшиеся губы и глубоко запавшие глаза, с желтушными склерами.
    - Как его зовут? – Спросил отец у Александра Николаевича.
    - Максим.
    - Максим, ты меня слышишь?
    Парень ничего не ответил, он только что-то всё время невнятно мычал. Отец с силой дёрнул коричневый сосок, больной, лишь слегка выгнулся…
    - Сколько лет он употребляет?
    - На учёте в наркодиспансере он не состоит. Предположительно лет 5… Видите, вен совсем нет, даже в паху. Пришлось ставить подключичку4.
    Мой отец аккуратно прощупал лимфоузлы, выслушал лёгкие, сердце, посчитал пульс на сонной артерии: «124! Какое у него давление?»
    - Последний раз, когда мерили, было 90 на 50! И это он на добутамине…
    Александром Николаевичем с отцом обменялись безмолвными взглядами, и я поняла, что это очень плохие показатели.
    Отец взял мою ладонь и положил на на живот больному: «Чувствуешь плотное образование?»
    Я утвердительно кивнула.
    - Это увеличенная, цирротичная печень... Где-то +6... А должна она быть вот здесь. - Он начал перемещать мою ладонь вверх, пока мои пальцы не уткнулись в край рёберной дуги.
    Отец продолжил своё обследование больного, посмотрел корки, которыми была обильно покрыта жёлто-серая кожа Максима, заглянул в рот, снял одноразовым пластиковым шпателем творожистые налёты со слизистой  щеки: «На спине и ягодицах какая-то сыпь есть?»
    - Такая же как на всём теле. - Ответил заведующий отделением.
    Отец оценивающе взвесил одноразовый подгузник: «Он хоть мочится?»
    - Вроди, мочится... А стула сегодня не было...

    Мы вернулись в ординаторскую: «Что скажете, Игорь Константинович?»
    Отец внимательно изучил предоставленную ему историю болезни, посмотрел рентгеновские снимки и с холодным, совершенно спокойным, отрешённым лицом вынес свой жестокий приговор: «ВИЧ-инфекция, IV клиническая стадия, ВИЧ-энцефалопатия5, пневмоцистная пневмония6, распространённый кандидоз слизистых и кожи, синдром истощения. Хронические вирусные гепатиты В и С, с исходом в декомпенсированный цирроз печени. Не-жи-лец. Я, конечно, напишу рекомендации, но это 2, максимум 3 дня… Я уже давно в чудеса не верю!»

                V
    В ту ночь я вновь почти не спала... Мне снились больные из наркологической клиники, их рассказы, крики, стоны...

    В школу я вернулась лишь через неделю, родители разрешили мне побыть это время дома самой...
    С тех пор я больше ни разу не пробовала ни «план», ни прочие наркотики. Всякий раз, когда мне предлагали «пыхнуть для поднятия настроения», в моей памяти всплывали опустевшие глаза Максима, его обтянутые кожей кости и слова отца: «ВИЧ-инфекция, IV клиническая стадия, ВИЧ-энцефалопатия.... Не-жи-лец!»

    Совсем недавно, я совершенно случайно встретила Марину в центре. Она мне рассказала, что одна девушка из тех, кто был на том её дне рождения, умерла от сепсиса: «Скорее всего от грязных шприцев... Она же связалась с дурной компанией... Плотно подсела на «крокодила»». А Олега, парня, который принёс нам «план», взяли за хранение и распространение...

    А год назад мой отец умер... Так и не дожив до рождения своего внука. Обширный инфаркт миокарда. Довольно типичная смерть, для его возраста и его непростой жизни...
    Он просто очень сильно любил мою мать, меня, свою работу и Родину!

1. «Джеф» - наркотик получаемый из эфедринсодержащих препаратов, путём окисления эфедрина перманганатом калия. В кустарных условиях, очистить полученный наркотик от солей марганца невозможно (прим. автора).
2. «Крокодил» - дезоморфин, кустарно изготовляемый наркотик из кодеинсодержащих препаратов. Дешёвый аналог героина (прим. автора).
3. Шизофреноподобное расстройство психики – гашишный психоз – для ранних стадий характерны слуховые галлюцинации, фобии, сверхценные идеи, бред преследования, раздражительность и обидчивость. На более поздних стадиях преобладает апатия и депрессивные настроения, иногда — постоянная безадресная злость (прим. автора).
4. Подключичка – катетер в подключичной вене (прим. автора).
5. ВИЧ-энцефалопатия – тяжёлое поражение головного мозга, вызванное вирусом иммунодефицита и сопутствующими возбудителями (прим. автора).
6 Пневмоцистная пневмония – тяжёлое воспаление лёгких, вызванное условно-патогенным простейшим – пневмоцистой – хврактерно, для последнее стадии ВИЧ-инфекции (прим. автора).


Рецензии
Прекраснейший рассказ!
Ставлю понравилось.

Екатерина Григ   14.05.2014 18:07     Заявить о нарушении
Спасибо за отзыв, и за "понравилось".

Василий Скив   15.05.2014 21:17   Заявить о нарушении